… Да…сильна…отлично все подобрала. А что это у нас галстук так неправильно завязан?
Он намеренно сдвигает узел влево и теперь, он косо болтается сбоку.
…О, теперь то, что надо…Не… и рубашку сейчас подправим.
Перестегнув на груди одну пуговицу на петлю ниже, он удовлетворенно подмигнул самому себе в зеркале и, всунув руки в карманы, пошел сдаваться возмутительнице своего душевного спокойствия.
- Я смотрю, вы нашли общий язык, - с порога заявил он, обнаружив мило беседующих дам. Вернее это Ханна тарахтела, как из пулемета, а Аня ей просто согласно кивала, пытаясь выдавить из себя вежливую улыбку. – Вот и отлично, я вернусь через пару часов, не скучайте тут без меня.
- Галстук поправьте, - тихо заметила Аня, как только он развернулся, чтобы уйти.
Влад скосил глаза вниз и намерено дернул узел так, что теперь он съехал вправо.
- Спасибо!
- Еще поправьте, - проронила она, грустно разглядывая безобразие на его шее.
- Да я не вижу ничего, - как бы невзначай посетовал Влад. – Поправьте вы, пожалуйста, - он подходит к ней и приседает на край стола, чтобы она могла достать до галстука.
На ее лице мгновенно отражается вся гамма сопутствующих эмоций: смятение, паника, сомнение, потом она безвыходно вздыхает, подходит и аккуратно передвигает узел на место.
- У вас и рубаха неправильно застегнута, - убирая руки, произносит она.
- Так перестегните, - как ни в чем не бывало заявляет Влад, огорошив Аню своей бесцеремонностью. Теперь у неё на лице такое выражение, словно её только что попросили поцеловать жабу. - Мне неудобно, простите за наглость, - подкупающе вежливо извиняется он.
Она расстегивает пуговицы, и Влад чувствует, как дрожат ее пальцы, дотрагиваясь до кожи на его груди. Он наклоняет голову ниже, украдкой вдыхая аромат ее волос, закрывает глаза, пьянея от внезапно нахлынувшего блаженного наслаждения. Она пахнет так восхитительно вкусно, невозможно надышаться, и внутри покалывает от несносного желания прижать ее крепче, чтобы впечатать в себя ее потрясающий запах. Он успевает перехватить ее руки на взлете, до того, как они оторвутся от ткани его рубахи, оставив томиться его тело в безнадеге одиночества, и поднести запястья к губам, запечатлев на них невесомый поцелуй.
- Что вы делаете? – еле слышно шепчет она, широко распахивая свои огромные каре-зеленые глаза.
- Спасибо, - его тихий голос тонет в искрящейся глубине ее взгляда.- У вас волшебные руки.
Секунды вдруг замедляют свой бег, обволакивая их тела вязким эфиром полутонов, и Владу кажется, что он застыл стоп-кадром в этом потрясающем мгновении, когда глаза в глаза, ладони в ладонях, дыхания в такт.
Она приходит в себя первой, неслышно выскальзывая из его захвата, отступает назад, опускает глаза, как будто стыдится того, что произошло.
- Мне пора, - Влад с сожалением направляется на выход, оглядываясь напоследок на притихшую Аню, и ее хрупкая, словно наэлектризованная фигура все еще стоит у него перед глазами, когда он садится в машину и поворачивает ключ зажигания.
Откинувшись на спинку сидения, он несколько минут смотрит в никуда, пытаясь постичь таинство и загадку мотивов его величества случая, а потом улыбается, понимая, что все случайности - не случайны, и кто-то свыше возможно решил одарить его своей щедрой рукой, столкнув их с Аней в пустом доме поздним вечером.
Она
Аня слушала веселое щебетанье госпожи Ханны сквозь ватное одеяло навалившегося на нее оцепенения, так и оставшись стоять где-то там, далеко, в коротком замыкании их с Владом взглядов. Все звуки размылись, сливаясь в монотонное приглушенное дребезжание.
В ее душу внезапно ворвался хаос, заставляющий сердце захлебываться в агонии безрассудной пульсации. Оно то замирало, то мчалось, как обезумевший пес, не разбирая дороги, падая, сдирая лапы, поднимаясь и снова переходя на бег. Она не могла понять, как такое могло произойти? Как этот невозможный мужчина смог подобраться к ней так близко? Он ворвался, как танк, в ее привычный закрытый мир, и едет по нему напролом, игнорируя стопы и запреты, расстреливая изо всех орудий ее защитные бастионы и барьеры.
Зачем он это сделал? Зачем поцеловал руки? Они до сих пор горели дерзким ожогом его поцелуя. Столько лет к ней не прикасался ни один мужчина. Нет, были дружественные рукопожатия, приветливые объятия с коллегами по цеху, галантные, ни к чему не обязывающие поцелуи руки или щеки от клиентов или инвесторов. Этот поцелуй был другим… Она поняла это, едва он притронулся губами к ее коже. Он ударил по ней электрическим током его ничем не прикрытых эмоций. В его прикосновении не было пустой праздности или вежливой благодарности, так мужчина целует понравившуюся ему женщину - нежно, трепетно, вкладывая в поцелуй энергетику своего чувства. Она видела это в его взгляде, обнимающем ее всеми оттенками своих серых глаз.
Всего за сутки ему удалось перевернуть ее жизнь с ног на голову, заставить делать то, к чему в обычной ситуации ее не принудили бы и под дулом пистолета. Зачем она согласилась на его увещевания и осталась в этом доме? Зачем позволила уговорить себя на эту его ненормальную выдумку с экскурсией? Как находиться рядом с ним после того, что случилось? Он все время прикасается к ней, подходит так непозволительно близко, вторгаясь, как будто так и надо, в ее личное пространство.
- С вами все в порядке? – Ханна осторожно дотронулась до Аниного плеча, вырвав ее из туманных сетей сумбура.
- Что? – Аня, часто моргая, смотрит на встревоженное лицо женщины, не понимая, что та от нее хочет.
- Вы не ответили на мой вопрос, и вы бледная. Я подумала, может вы себя плохо чувствуете? – не унимается та.
- Простите, у меня голова болит. Я, пожалуй, поднимусь к себе в комнату, вы не обидитесь?
- Ну что вы. Конечно- конечно, идите отдыхайте. Я буду здесь, если что.
Облегченно вздохнув, Аня отправляется наверх, радуясь тому, что наконец-то осталась одна. Вернувшись в комнату, она устало садится на кровать, пытаясь собрать в одно целое хаотично расползающиеся мысли. Она застряла в вакууме этого бесконечно длинного утра, потерялась в лабиринте его хитросплетений.
…Господи. Она забыла, какой сегодня день. Как она могла забыть? Это все он…Он беспардонно влез в ее жизнь, помешав ей напоить свое сердце привычной болью. Боже…она прижималась к нему…просила остаться…Как она могла перепутать его с Андрюшей? Как она могла…
Аня в панике поднялась с кровати, нервно меряя шагами пространство комнаты.
… Что она здесь делает? Надо бежать отсюда…Бежать из этой страны, из этого дома, от этого мужчины…
Вытащив из шкафа чемодан, она стала суетливо сбрасывать в него свои вещи. Огляделась по сторонам, чтобы не дай бог не оставить ничего в этом доме и не дать его хозяину шанса встретиться с ней, чтобы вернуть.
…Косметика, зубная щетка…Чуть не забыла…
Аня влетела в ванну, сметая со стеклянной полочки свою парфюмерию в сумку. Тюбик с губной помадой пролетел мимо, звонко подпрыгнул на кафеле и закатился за мусорную корзину. Наклонившись, чтобы поднять его, она так и замерла, не поверив своим глазам. В мусорке, небрежно скомканная, лежала газета. Она не могла перепутать. Эту газету она узнала бы из тысячи. Вытянув комок, Аня уселась на полу, расправляя его дрожащими руками.
…Этого не может быть…Как она здесь оказалась?...Кто мог такое сделать?
В Аниной голове вертелось тысяча вопросов, на которые она пока не находила ответ, настолько шокирована была произошедшим. А потом разлетевшиеся кусочки пазликов стали складываться в одну большую картинку. Только один человек поднимался наверх, пока она была внизу.
…Да как он посмел?!... Зачем?...Что он себе позволяет?!.. Это подло – трогать чужие вещи. Интересно, где он еще рылся?
Аня рывком поднялась с пола, аккуратно сложила газету в сумку и порывисто выдохнула:
- Ни секунды в этом доме не останусь!
Вернувшись в комнату, она схватила чемодан, еще раз внимательно осмотрела комнату и двинулась на выход.
Домработница Вольского, увидав ее с чемоданом, замерла, испуганно переводя взгляд с Ани на ручную кладь, словно стеснялась спросить, что происходит.
- Мадам Ханна, Вы не подскажете, как вызвать такси до Вены? - вежливо поинтересовалась Анна.
- Вы уезжаете? – удивленно встрепенулась женщина.
- Да, у меня дома появились неотложные дела,- соврала Аня. – Мне нужно в аэропорт.
- Но господин Вольский говорил, что отвезет вас сам.
- Я решила поменять билет на ближайший рейс, так что, думаю, господин Вольский не успеет вернуться так быстро.
- Давайте, я ему позвоню, - радостно предложила Ханна.
- Нет! – почти взвизгнула Аня. – Не надо его беспокоить. Вызовите мне такси.
Удрученно пожав плечами, женщина набрала номер, сообщив адрес. Когда подъехала машина, она помогла вынести чемодан и, прежде чем Аня успела залезть внутрь автомобиля, осторожно поинтересовалась:
- Что передать господину Вольскому, когда он вернется?
От одного упоминания о Владе Аню передернуло. О, как много она хотела бы ему передать, сказать все, что она о нем думает!
- Передайте ему пламенный привет и скажите, что он гад редкий! – рассерженно выдыхает она.
- Простите? – домработница близоруко щурится. – Я не понимаю по-русски.
- Вот и замечательно, - бурчит Анна и уже по-английски сообщает милой женщине, что ничего передавать не надо, она сама ему позвонит.
…Позвоню…как же…после дождичка в четверг…глаза б мои его не видели…гад!
Уже сидя в самолете, Аня с удивлением осознала, что все еще свирепа, как черт, и это в ту дату, когда кроме боли и горя она ничего не испытывала. Это невероятно, но Вольский умудрился испортить ей не только день, но и характер. Она не помнила, когда последний раз ощущала такое раздражение и злость. Да никогда! Никогда в жизни она так не злилась и не испытывала отчаянное желание долбануть человека чем-нибудь тяжелым, чтобы получить от этого моральное удовлетворение.
Чтобы немного успокоиться, Аня достала блокнот с эскизами и стала набрасывать приходящие ей в голову образы. Она увлеклась настолько, что не заметила, как пролетело почти три часа, и стюардесса объявила о посадке. Собираясь спрятать зарисовки в сумку, Аня небрежно пролистала их и вдруг, удивленно моргнув, уставилась на странный рисунок. Это не могла нарисовать она! Какого черта?
Проклятый Вольский умудрился влезть даже в ее работу. Зачем она нарисовала этот идиотский свитер? Да еще и облачила его в фигуру явно не модельную, а очень похожую на мощный торс наглого и беспринципного Лериного брата. С какой радости она стала рисовать мужскую одежду? Сумасшествие какое-то…
Раздраженно засунув блокнот в сумку, Аня подумала, что первым делом, как доберется домой, выбросит эскиз в мусорку - там ему самое место, вместе с тем, кто навеял ей мысли создать что-то подобное.
Он
Все совещание Влад нервно барабанил по столу пальцами, с досадой думая, что совершенно напрасно не перенес его на завтра. Идея оставить Анну с Ханной теперь не казалась ему такой замечательной, ведь она запросто может под каким- либо предлогом подняться наверх и снова заливать горе слезами.
…Болван…О чем она будет говорить с домработницей? Нашел компаньонку для молодой женщины…Еще бы дедушку позвал…
Не выдержав разрывавших его изнутри противоречивых чувств, он все-таки остановил собрание и, сославшись на неотложные дела, перенес его на завтра. По дороге домой Влад заехал в цветочный магазин, ему вдруг отчаянно захотелось подарить Ане цветы. И не просто цветы, а какие-нибудь необычные, чтобы глядя на них на ее лице появилась та завораживающая теплая улыбка, так кардинально менявшая весь ее облик.
- Я хочу такие же, - заявил Влад, ткнув пальцем в картинку.
Девушка развернулась, удивленно уставившись на стенку, потом обратилась к нему с сияющим лицом.
- Вы собираетесь подарить букет кому-то очень особенному? Вы знаете, что символизирует этот цветок?
- Нет, - Влад недоуменно пожал плечами. – А что, есть какая-то разница? Я просто хочу подарить человеку понравившийся мне букет.
- Ландыш - символ любви, нежности, чистоты и верности. Это необычный цветок, с ним связано очень много красивых легенд, и если вы собираетесь его подарить женщине, то это будет своего рода признанием о своей тайной любви к ней, - пояснила продавщица.
- Нежности и чистоты, говорите? – широко улыбаясь, повторил Влад. – То, что нужно. Так у вас есть ландыши?
- Есть, господин Вольский. Я сейчас принесу, - убедительно закивала девушка, направляясь на склад за цветами.
Влад гнал автомобиль к пригороду и улыбался, изредка поглядывая на корзинку с рассыпчатой красотой, перевязанной яркой зеленой лентой, стоящую на сиденье рядом. Мелкие соцветия на тонких ножках испуганно подрагивали в такт движения автомобиля, распространяя тонкий пьянящий аромат, и ему казалось, что он слышит хрустальный звон маленьких колокольчиков, нежно перекликающихся между собой.
…Тайное признание, значит…Ну, пусть будет… Не знаю, как насчет любви, но что-то необъяснимое я к тебе чувствую…Аня.
Прежде чем войти в дом, он остановился на пороге в нерешительности. Такого раньше с ним никогда не было. На душе стало так трепетно-светло от осознания того, что его в доме ждет женщина… Женщина, к которой он хотел бы возвращаться каждый день, дарить цветы, слышать ее голос, видеть ее улыбку и просто смотреть на нее, слушая тишину, сжимая в руках ее тонкие ладони.
… Обалдеть… Мысли-то какие пошли…Ну все, брат, вот это ты попал…Да нет, Влад, не попал ты… Ты пропал…
Открыв двери, он спрятал корзинку за спину и громко крикнул с порога:
- Я дома.
На его голос выбежала счастливая Ханна, но Влад, затаив дыхание, смотрел за ее спину и ждал, когда послышится легкая поступь, барабанящая по его сердцу, словно летний дождь по жестяным подоконникам, а потом появится и сама хозяйка невероятных шагов, рук и глаз. Она все не шла… Зуд нетерпения становился все сильнее… Ханна, что-то лепетала, но Влад совершенно не слышал ее, потому что мысли были далеко. Вытянув из- за спины букет он проворно двинулся на кухню.
- Анна, - позвал он. – Аня? – звонкое эхо ударилось о пустые стены кухни и стекло вниз унылыми лужицами.
- Ваша гостья уехала, Владислав, - послышалось за его спиной.
- Куда уехала? – он замер в растерянности, глупо прижимая к себе корзинку с цветами.
- В аэропорт, - удивленно объяснила женщина. – Она сказала, что позвонит вам и все объяснит.
…Куда позвонит? Она даже телефона моего не знает…Твою ж… Сбежала!
Поставив цветы на стол, Влад пулей ринулся в комнату, которую занимала Аня. Он заглядывал в шкаф, в тумбочки, под кровать, пытаясь найти хоть какой-то предмет, который можно бы было использовать, как предлог встретиться с забывшей его хозяйкой, но она не оставила ему ни малейшего шанса.
Он намеренно сдвигает узел влево и теперь, он косо болтается сбоку.
…О, теперь то, что надо…Не… и рубашку сейчас подправим.
Перестегнув на груди одну пуговицу на петлю ниже, он удовлетворенно подмигнул самому себе в зеркале и, всунув руки в карманы, пошел сдаваться возмутительнице своего душевного спокойствия.
- Я смотрю, вы нашли общий язык, - с порога заявил он, обнаружив мило беседующих дам. Вернее это Ханна тарахтела, как из пулемета, а Аня ей просто согласно кивала, пытаясь выдавить из себя вежливую улыбку. – Вот и отлично, я вернусь через пару часов, не скучайте тут без меня.
- Галстук поправьте, - тихо заметила Аня, как только он развернулся, чтобы уйти.
Влад скосил глаза вниз и намерено дернул узел так, что теперь он съехал вправо.
- Спасибо!
- Еще поправьте, - проронила она, грустно разглядывая безобразие на его шее.
- Да я не вижу ничего, - как бы невзначай посетовал Влад. – Поправьте вы, пожалуйста, - он подходит к ней и приседает на край стола, чтобы она могла достать до галстука.
На ее лице мгновенно отражается вся гамма сопутствующих эмоций: смятение, паника, сомнение, потом она безвыходно вздыхает, подходит и аккуратно передвигает узел на место.
- У вас и рубаха неправильно застегнута, - убирая руки, произносит она.
- Так перестегните, - как ни в чем не бывало заявляет Влад, огорошив Аню своей бесцеремонностью. Теперь у неё на лице такое выражение, словно её только что попросили поцеловать жабу. - Мне неудобно, простите за наглость, - подкупающе вежливо извиняется он.
Она расстегивает пуговицы, и Влад чувствует, как дрожат ее пальцы, дотрагиваясь до кожи на его груди. Он наклоняет голову ниже, украдкой вдыхая аромат ее волос, закрывает глаза, пьянея от внезапно нахлынувшего блаженного наслаждения. Она пахнет так восхитительно вкусно, невозможно надышаться, и внутри покалывает от несносного желания прижать ее крепче, чтобы впечатать в себя ее потрясающий запах. Он успевает перехватить ее руки на взлете, до того, как они оторвутся от ткани его рубахи, оставив томиться его тело в безнадеге одиночества, и поднести запястья к губам, запечатлев на них невесомый поцелуй.
- Что вы делаете? – еле слышно шепчет она, широко распахивая свои огромные каре-зеленые глаза.
- Спасибо, - его тихий голос тонет в искрящейся глубине ее взгляда.- У вас волшебные руки.
Секунды вдруг замедляют свой бег, обволакивая их тела вязким эфиром полутонов, и Владу кажется, что он застыл стоп-кадром в этом потрясающем мгновении, когда глаза в глаза, ладони в ладонях, дыхания в такт.
Она приходит в себя первой, неслышно выскальзывая из его захвата, отступает назад, опускает глаза, как будто стыдится того, что произошло.
- Мне пора, - Влад с сожалением направляется на выход, оглядываясь напоследок на притихшую Аню, и ее хрупкая, словно наэлектризованная фигура все еще стоит у него перед глазами, когда он садится в машину и поворачивает ключ зажигания.
Откинувшись на спинку сидения, он несколько минут смотрит в никуда, пытаясь постичь таинство и загадку мотивов его величества случая, а потом улыбается, понимая, что все случайности - не случайны, и кто-то свыше возможно решил одарить его своей щедрой рукой, столкнув их с Аней в пустом доме поздним вечером.
Она
Аня слушала веселое щебетанье госпожи Ханны сквозь ватное одеяло навалившегося на нее оцепенения, так и оставшись стоять где-то там, далеко, в коротком замыкании их с Владом взглядов. Все звуки размылись, сливаясь в монотонное приглушенное дребезжание.
В ее душу внезапно ворвался хаос, заставляющий сердце захлебываться в агонии безрассудной пульсации. Оно то замирало, то мчалось, как обезумевший пес, не разбирая дороги, падая, сдирая лапы, поднимаясь и снова переходя на бег. Она не могла понять, как такое могло произойти? Как этот невозможный мужчина смог подобраться к ней так близко? Он ворвался, как танк, в ее привычный закрытый мир, и едет по нему напролом, игнорируя стопы и запреты, расстреливая изо всех орудий ее защитные бастионы и барьеры.
Зачем он это сделал? Зачем поцеловал руки? Они до сих пор горели дерзким ожогом его поцелуя. Столько лет к ней не прикасался ни один мужчина. Нет, были дружественные рукопожатия, приветливые объятия с коллегами по цеху, галантные, ни к чему не обязывающие поцелуи руки или щеки от клиентов или инвесторов. Этот поцелуй был другим… Она поняла это, едва он притронулся губами к ее коже. Он ударил по ней электрическим током его ничем не прикрытых эмоций. В его прикосновении не было пустой праздности или вежливой благодарности, так мужчина целует понравившуюся ему женщину - нежно, трепетно, вкладывая в поцелуй энергетику своего чувства. Она видела это в его взгляде, обнимающем ее всеми оттенками своих серых глаз.
Всего за сутки ему удалось перевернуть ее жизнь с ног на голову, заставить делать то, к чему в обычной ситуации ее не принудили бы и под дулом пистолета. Зачем она согласилась на его увещевания и осталась в этом доме? Зачем позволила уговорить себя на эту его ненормальную выдумку с экскурсией? Как находиться рядом с ним после того, что случилось? Он все время прикасается к ней, подходит так непозволительно близко, вторгаясь, как будто так и надо, в ее личное пространство.
- С вами все в порядке? – Ханна осторожно дотронулась до Аниного плеча, вырвав ее из туманных сетей сумбура.
- Что? – Аня, часто моргая, смотрит на встревоженное лицо женщины, не понимая, что та от нее хочет.
- Вы не ответили на мой вопрос, и вы бледная. Я подумала, может вы себя плохо чувствуете? – не унимается та.
- Простите, у меня голова болит. Я, пожалуй, поднимусь к себе в комнату, вы не обидитесь?
- Ну что вы. Конечно- конечно, идите отдыхайте. Я буду здесь, если что.
Облегченно вздохнув, Аня отправляется наверх, радуясь тому, что наконец-то осталась одна. Вернувшись в комнату, она устало садится на кровать, пытаясь собрать в одно целое хаотично расползающиеся мысли. Она застряла в вакууме этого бесконечно длинного утра, потерялась в лабиринте его хитросплетений.
…Господи. Она забыла, какой сегодня день. Как она могла забыть? Это все он…Он беспардонно влез в ее жизнь, помешав ей напоить свое сердце привычной болью. Боже…она прижималась к нему…просила остаться…Как она могла перепутать его с Андрюшей? Как она могла…
Аня в панике поднялась с кровати, нервно меряя шагами пространство комнаты.
… Что она здесь делает? Надо бежать отсюда…Бежать из этой страны, из этого дома, от этого мужчины…
Вытащив из шкафа чемодан, она стала суетливо сбрасывать в него свои вещи. Огляделась по сторонам, чтобы не дай бог не оставить ничего в этом доме и не дать его хозяину шанса встретиться с ней, чтобы вернуть.
…Косметика, зубная щетка…Чуть не забыла…
Аня влетела в ванну, сметая со стеклянной полочки свою парфюмерию в сумку. Тюбик с губной помадой пролетел мимо, звонко подпрыгнул на кафеле и закатился за мусорную корзину. Наклонившись, чтобы поднять его, она так и замерла, не поверив своим глазам. В мусорке, небрежно скомканная, лежала газета. Она не могла перепутать. Эту газету она узнала бы из тысячи. Вытянув комок, Аня уселась на полу, расправляя его дрожащими руками.
…Этого не может быть…Как она здесь оказалась?...Кто мог такое сделать?
В Аниной голове вертелось тысяча вопросов, на которые она пока не находила ответ, настолько шокирована была произошедшим. А потом разлетевшиеся кусочки пазликов стали складываться в одну большую картинку. Только один человек поднимался наверх, пока она была внизу.
…Да как он посмел?!... Зачем?...Что он себе позволяет?!.. Это подло – трогать чужие вещи. Интересно, где он еще рылся?
Аня рывком поднялась с пола, аккуратно сложила газету в сумку и порывисто выдохнула:
- Ни секунды в этом доме не останусь!
Вернувшись в комнату, она схватила чемодан, еще раз внимательно осмотрела комнату и двинулась на выход.
Домработница Вольского, увидав ее с чемоданом, замерла, испуганно переводя взгляд с Ани на ручную кладь, словно стеснялась спросить, что происходит.
- Мадам Ханна, Вы не подскажете, как вызвать такси до Вены? - вежливо поинтересовалась Анна.
- Вы уезжаете? – удивленно встрепенулась женщина.
- Да, у меня дома появились неотложные дела,- соврала Аня. – Мне нужно в аэропорт.
- Но господин Вольский говорил, что отвезет вас сам.
- Я решила поменять билет на ближайший рейс, так что, думаю, господин Вольский не успеет вернуться так быстро.
- Давайте, я ему позвоню, - радостно предложила Ханна.
- Нет! – почти взвизгнула Аня. – Не надо его беспокоить. Вызовите мне такси.
Удрученно пожав плечами, женщина набрала номер, сообщив адрес. Когда подъехала машина, она помогла вынести чемодан и, прежде чем Аня успела залезть внутрь автомобиля, осторожно поинтересовалась:
- Что передать господину Вольскому, когда он вернется?
От одного упоминания о Владе Аню передернуло. О, как много она хотела бы ему передать, сказать все, что она о нем думает!
- Передайте ему пламенный привет и скажите, что он гад редкий! – рассерженно выдыхает она.
- Простите? – домработница близоруко щурится. – Я не понимаю по-русски.
- Вот и замечательно, - бурчит Анна и уже по-английски сообщает милой женщине, что ничего передавать не надо, она сама ему позвонит.
…Позвоню…как же…после дождичка в четверг…глаза б мои его не видели…гад!
Уже сидя в самолете, Аня с удивлением осознала, что все еще свирепа, как черт, и это в ту дату, когда кроме боли и горя она ничего не испытывала. Это невероятно, но Вольский умудрился испортить ей не только день, но и характер. Она не помнила, когда последний раз ощущала такое раздражение и злость. Да никогда! Никогда в жизни она так не злилась и не испытывала отчаянное желание долбануть человека чем-нибудь тяжелым, чтобы получить от этого моральное удовлетворение.
Чтобы немного успокоиться, Аня достала блокнот с эскизами и стала набрасывать приходящие ей в голову образы. Она увлеклась настолько, что не заметила, как пролетело почти три часа, и стюардесса объявила о посадке. Собираясь спрятать зарисовки в сумку, Аня небрежно пролистала их и вдруг, удивленно моргнув, уставилась на странный рисунок. Это не могла нарисовать она! Какого черта?
Проклятый Вольский умудрился влезть даже в ее работу. Зачем она нарисовала этот идиотский свитер? Да еще и облачила его в фигуру явно не модельную, а очень похожую на мощный торс наглого и беспринципного Лериного брата. С какой радости она стала рисовать мужскую одежду? Сумасшествие какое-то…
Раздраженно засунув блокнот в сумку, Аня подумала, что первым делом, как доберется домой, выбросит эскиз в мусорку - там ему самое место, вместе с тем, кто навеял ей мысли создать что-то подобное.
Он
Все совещание Влад нервно барабанил по столу пальцами, с досадой думая, что совершенно напрасно не перенес его на завтра. Идея оставить Анну с Ханной теперь не казалась ему такой замечательной, ведь она запросто может под каким- либо предлогом подняться наверх и снова заливать горе слезами.
…Болван…О чем она будет говорить с домработницей? Нашел компаньонку для молодой женщины…Еще бы дедушку позвал…
Не выдержав разрывавших его изнутри противоречивых чувств, он все-таки остановил собрание и, сославшись на неотложные дела, перенес его на завтра. По дороге домой Влад заехал в цветочный магазин, ему вдруг отчаянно захотелось подарить Ане цветы. И не просто цветы, а какие-нибудь необычные, чтобы глядя на них на ее лице появилась та завораживающая теплая улыбка, так кардинально менявшая весь ее облик.
Продавщица, узнавшая его, как только он вошел в магазин, сначала попросила автограф, а потом долго предлагала ему разные композиции, но все они казались Владу слишком вычурными и неестественными, а он хотел найти что-то такое же настоящее и утонченно-нежное, как обладательница невозможно красивых глаз, навязчивой занозой залезшая ему в душу. Раз за разом он отвергал все предложения флористки, и тут его взгляд упал на одну из фотографий, висевших в рамочке на стене. Из плетеной корзинки художественно-небрежной зелено-белой охапкой выглядывали хрупкие ландыши.
- Я хочу такие же, - заявил Влад, ткнув пальцем в картинку.
Девушка развернулась, удивленно уставившись на стенку, потом обратилась к нему с сияющим лицом.
- Вы собираетесь подарить букет кому-то очень особенному? Вы знаете, что символизирует этот цветок?
- Нет, - Влад недоуменно пожал плечами. – А что, есть какая-то разница? Я просто хочу подарить человеку понравившийся мне букет.
- Ландыш - символ любви, нежности, чистоты и верности. Это необычный цветок, с ним связано очень много красивых легенд, и если вы собираетесь его подарить женщине, то это будет своего рода признанием о своей тайной любви к ней, - пояснила продавщица.
- Нежности и чистоты, говорите? – широко улыбаясь, повторил Влад. – То, что нужно. Так у вас есть ландыши?
- Есть, господин Вольский. Я сейчас принесу, - убедительно закивала девушка, направляясь на склад за цветами.
Влад гнал автомобиль к пригороду и улыбался, изредка поглядывая на корзинку с рассыпчатой красотой, перевязанной яркой зеленой лентой, стоящую на сиденье рядом. Мелкие соцветия на тонких ножках испуганно подрагивали в такт движения автомобиля, распространяя тонкий пьянящий аромат, и ему казалось, что он слышит хрустальный звон маленьких колокольчиков, нежно перекликающихся между собой.
…Тайное признание, значит…Ну, пусть будет… Не знаю, как насчет любви, но что-то необъяснимое я к тебе чувствую…Аня.
Прежде чем войти в дом, он остановился на пороге в нерешительности. Такого раньше с ним никогда не было. На душе стало так трепетно-светло от осознания того, что его в доме ждет женщина… Женщина, к которой он хотел бы возвращаться каждый день, дарить цветы, слышать ее голос, видеть ее улыбку и просто смотреть на нее, слушая тишину, сжимая в руках ее тонкие ладони.
… Обалдеть… Мысли-то какие пошли…Ну все, брат, вот это ты попал…Да нет, Влад, не попал ты… Ты пропал…
Открыв двери, он спрятал корзинку за спину и громко крикнул с порога:
- Я дома.
На его голос выбежала счастливая Ханна, но Влад, затаив дыхание, смотрел за ее спину и ждал, когда послышится легкая поступь, барабанящая по его сердцу, словно летний дождь по жестяным подоконникам, а потом появится и сама хозяйка невероятных шагов, рук и глаз. Она все не шла… Зуд нетерпения становился все сильнее… Ханна, что-то лепетала, но Влад совершенно не слышал ее, потому что мысли были далеко. Вытянув из- за спины букет он проворно двинулся на кухню.
- Анна, - позвал он. – Аня? – звонкое эхо ударилось о пустые стены кухни и стекло вниз унылыми лужицами.
- Ваша гостья уехала, Владислав, - послышалось за его спиной.
- Куда уехала? – он замер в растерянности, глупо прижимая к себе корзинку с цветами.
- В аэропорт, - удивленно объяснила женщина. – Она сказала, что позвонит вам и все объяснит.
…Куда позвонит? Она даже телефона моего не знает…Твою ж… Сбежала!
Поставив цветы на стол, Влад пулей ринулся в комнату, которую занимала Аня. Он заглядывал в шкаф, в тумбочки, под кровать, пытаясь найти хоть какой-то предмет, который можно бы было использовать, как предлог встретиться с забывшей его хозяйкой, но она не оставила ему ни малейшего шанса.
