Он поднялся со стула и широким шагом вышел в коридор. Через несколько секунд хлопнула входная дверь. Я осталась в квартире одна. Поднялась, дошла до двери, закрыла ее, вернулась на кухню и разогрела себе кашу. Пока ела, думала. Вспоминала произошедшее сегодня, свои чувства и ощущения, размышляла над словами Леонарда о памяти тела, которая так и не соизволила проснуться у меня, и пыталась продумать стратегию поведения с теми, кто когда-то знал Веренику. Некоторых членов своей семьи она, похоже, сильно подставила. Как они отнесутся к ее возвращению? Стоит ли мне ждать от них нож в спину? Каким тоном с ними разговаривать? Прикидываться дурочкой? Показать норов? Да и сам Леонард… Не ждала я от него ничего хорошего. Он слишком быстро согласился на мое требование, великодушно сообщил, что поможет с библиотекой. Нет, однозначно он что-то задумал. Понять бы еще, что именно…
В общем, мыслей было много, разных, не всегда веселых. Закончив есть, я вымыла посуду и снова села на стул. Спать не хотелось. Делать было нечего. Книжку с собой домой я не брала, читать тут нечего. И попробуй пойми, чем заняться.
Я встала, дошла до гостиной, дождалась, пока там включится свет, и взяла с небольшого журнального столика, стоявшего у камина, обычную тетрадку в клетку и нечто, напоминающее карандаш. Назывался этот предмет здесь ортиком.
Ортик писал жирно, стирался с трудом. Но лучшего здесь пока ничего не изобрели.
Я вернулась на стул на кухне, положила тетрадь на стол и начала писать. Я составляла план того, что необходимо было завтра узнать у Леонарда, прежде чем послезавтра появляться в столице. Любое знание могло помочь мне наладить отношения с родными Вереники. А им в моих замыслах отводилась отдельная роль.
Проработала я часа два: писала, зачеркивала, дополняла, переписывала. Наконец, удовлетворенная результатом, я оставила листок на столе и отправилась спать.
Спала я мало, но на удивление проснулась хорошо выспавшейся. Разве что зевнула пару раз, когда приводила в ванной себя в порядок. Каша с чаем были проглочены за несколько минут.
Суббота. Волшебный день, когда можно никуда не спешить. Библиотека на выходных закрыта, и суббота с воскресеньем — это время, когда я занимаюсь домашними делами и думаю только о себе. В определенных пределах, конечно.
Начала я со стирки. Оба уличных платья отправились в большой пластмассовый таз, залитый до верха горячей водой. Я влила туда раствор для стирки, настоянный на мыльном корне и еще нескольких травах, и оставила таз на полчаса.
Выйдя из ванной, я собиралась заняться приготовлением пищи на несколько дней, когда кто-то позвонил во входную дверь. Ну вот кого, спрашивается, могло принести в такую рань в субботу?!
Недовольно ворча, я отправилась открывать.
Принесло Леонарда, собственной персоной. Он перешагнул порог с видом собственника жилища, пришедшего по мою душу, в правой руке неся какой-то пакет.
— Доброе утро, — пакет был вручен мне, дверь — закрыта, — твои любимые булочки с кунжутом, пять штук. Надеюсь, на сегодня тебе хватит, — продолжая говорить, Леонард снял обувь и верхнюю одежду. — Я могу пройти?
— А? — заторможенно откликнулась я. — Что?
Это кто такой? И куда делся стервец жених? И главное: откуда он узнал, что я люблю булочки с кунжутом?!
— С дороги уйди, — насмешливо попросил Леонард.
Я медленно кивнула и так же медленно отступила назад и вправо, открывая дорогу в дом.
Едва Леонард скрылся в ванной, я пришла себя. Платья! Этот стервец увидит мои замоченные платья!
Пакет за несколько секунд был доставлен на кухню, а сама я уже открывала дверь в ванную.
Леонард стоял над тазом и сосредоточенно смотрел на его содержимое.
— Это что? — уточнил он, повернувшись ко мне.
— Платья, — буркнула я, — замоченные перед стиркой.
Тонкие, очерченные черным цветом брови Леонарда взлетели практически до волос.
— Ты собираешься их стирать? Таким варварским способом?
— Как умею.
Леонард странно посмотрел на меня, затем щелкнул пальцами, и мгновение спустя оба платья, сухие и чистые, оказались в моих руках.
— Не благодари, — иронично произнес Леонард, обошел меня и перешагнул порог ванной.
Вот же…
Платья я занесла в комнату, затем вернулась в кухню. Леонард сидел на одной из табуреток.
— Я не ждала вас так рано — произнесла я с намеком, присаживаясь на вторую.
— У нас сегодня много дел. Вот, прошу, договор, — на стол легла кипа бумажек.
Умный, да? Решил, что я, не читая, подпишу эту груду? Ну-ну.
Я демонстративно взяла первый лист, самый верхний, и начала внимательно вчитываться в него. Что там? Наименования сторон, объяснение понятий… Бюрократия, похоже, одинакова в любом мире!
Читала я медленно, тщательно вникая в каждую строчку. Над ухом то и дело сопел Леонард. Я мысленно довольно ухмылялась. Подождет. Ему тренировка выдержки пойдет только на пользу.
— Сроки выполнения работ не указаны, — заметила я, не отрывая взгляда от текста.
— Там написано: пока работа не будет закончена, — недовольно отрезал Леонард.
— Не пойдет, — покачала я головой. — Вы так на всю жизнь меня в кабалу засунуть можете. Изначально речь шла о двух-трех делах, нет.
— А если преступника неделями нельзя обнаружить? О каких сроках тогда речь?!
— Значит, формулируйте по-другому, — пожала я плечами. — И графа о вознаграждении меня не устраивает. Что значит «предметы, на которые укажет исполнитель»? Пишите сразу: «книги, которые выберет исполнитель».
— Еще что-то? — саркастически поинтересовался Леонард.
— Да, — кивнула я. — График работы. Строго по часам распишите его, пожалуйста. И уточните, что я ни в коем случае не буду присутствовать при задержании.
— Об этом я тебе уже говорил.
— Только в договоре ни слова.
Препирались мы минут тридцать-сорок. В результате передо мной оказался исправленный и дополненный договор, который удовлетворил меня полностью.
— Такие договоры после подписи могут подвергаться изменениям? — с подозрением спросила я, не спеша подписывать бумаги.
— Кем ты была в том мире? — выдал выведенный из себя Леонард. — Чьей-то личной головной болью?
— Говорите уже прямо: стервой, — хмыкнула я. — В том мире я много работала с бумагами. Так что, могут или нет?
— Я при тебе поставлю магическую печать рода. После нее внесение изменений невозможно.
А без печати, получается, возможно? Что ж, учтем.
Наконец, после того как мы с Леонардом оба подписались во всех необходимых графах, у него на пальце появилось крупное золотое кольцо-печатка, которым и был завизирован договор. Магическая печать переливалась на последней странице всеми оттенками голубого.
— Теперь перейдем к инструктажу, — Леонард решил показать себя беспощадным начальником.
Я только плечами пожала. Да вперед. Рассказывайте, найр герцог, я послушаю.
Мы все так же сидели в кухне, не стали перебираться в комнату, служившую мне одновременно и залом, и гостиной.
— Сначала твои вопросы. Что тебе не понятно?
— Под чьими документами жила Вереника? Как вы узнали, где ее искать? Почему она перекрыла каналы?
Во взгляде Леонарда появилось одобрение. Угу, женщина, слабое существо, в кои-то веки сказала что-то умное. Сексист.
— Артиная Залесская была прабабушкой Вереники. Она не по своей воле вышла за оборотня, была несчастлива в браке и всем своим родным об этом напоминала чуть ли не каждый день. Она растила Веренику до десяти лет, потом умерла.
— А Вереника запомнила и не захотела замуж без любви? — уточнила я.
Леонард кивнул.
— Именно. Теперь насчет каналов. Вереника перекрыла их, так как любое колдовство оставляет в пространстве длительный след. Вереника привыкла пользоваться магией, она могла неосознанно произнести любое заклинание, когда добиралась до этого городка. И тогда сыщики, пущенные по ее следу, легко вычислили бы ее.
То есть я была права. Магия здесь сродни отпечаткам пальцев.
— А откуда вы узнали тогда, что она здесь?
— Один из моих сотрудников расследовал здесь дело о хищении выделенных министерством финансов средств и случайно увидел Веренику неподалеку от лавки с хлебом. Он сообщил мне. Я решил прикинуться проверяющим.
Логично. Его величество случай сказал свое слово. А мне теперь отдуваться за Веренику.
— Как вы поняли, что я не Вереника? — задала я следующий вопрос.
— Ты слишком спокойно отреагировала на мое появление, — усмехнулся Леорнад. — Настоящая Вереника попыталась бы закатить истерику или воспользоваться чем-нибудь, что находится под рукой, чтобы ударить меня и сбежать.
— Что за переход и врата? Такие, как я, в этом мире появляются часто?
Леонард покачал головой.
— Редко. Мы не имеем возможности отслеживать все случаи. Но зарегистрированных обычно по два-три в столетие. Твой случай, как ты понимаешь, будет не зарегистрированным. Иногда к нам попадают существа из других миров. Обычно они приходят в своем теле, но бывает, что здесь объявляются только их души. Только сильные маги способны открыть врата между мирами и совершить переход, в любом виде. Случается, что вмешиваются боги, по одной им известной причине. И тогда души меняются телами без их на то желания, как произошло с тобой и Вереникой.
Вот. Теперь намного понятнее. Значит, меня вытащили сюда боги. И попробуй пойми, что им от меня понадобилось.
— В каких отношениях Вереника была с семьей? Кстати, кто туда входит?
— Родители, старший брат и две старшие сестры. Вереника была самой младшей в семье. Брат, Антоний, служит дипломатом в Лодии, соседнем государстве, с сестрой не виделся лет пять. Отец, Гордий, глава министерства информации. Да, ты поняла правильно, он твой непосредственный начальник. С Вереникой всегда держался сухо и отстраненно — ему не нравился ее взбалмошный характер. Мать, Нарисия, младшую дочь любит, всегда ее баловала и защищала от отца. Сестрам, Агнии и Зое, все равно, что происходит с Вереникой. У них свои семьи и свои заботы.
Отличная семья получается. Хотя мне только на руку такие отношения. Нужно будет только рядом с матерью пытаться проявлять какие-то чувства.
Мы проговорили еще два-три часа, Леонард в подробностях рассказывал, где нам придется побывать и с кем встретиться, как мне следует одеваться и о чем говорить. Затем он поднялся и сообщил:
— Будь готова. Вечером мы идем в местный ресторан. Одежду я тебе принесу.
И пока я осмысливала услышанное, широкими шагами вышел из дома. Хлопнувшая входная дверь вывела меня из ступора. Какой ресторан? Какая одежда?! Он что, издевается?!
Спросить было уже не у кого. И я, кипя, как чайник, пошла закрывать дверь. Вот же… Рогатое животное! Одежду он принесет! Как будто у меня своей нет! Вон два платья постираны, пусть и с его помощью!
Злилась я долго, минут двадцать, наверное. За это время убрала на кухне и начала уборку в ванной. Я постоянно поддерживала чистоту в дому, так что уборка никогда особо длительной не была.
Кое-как успокоившись, я поставила чайник, сделала себе чай и в один присест съела все булочки. Пусть их. Авось растолстею, и этот ирод от меня отстанет.
Остаток времени до вечера я или убирала, или сидела за столом на кухне и задумчиво записывала на листке бумаги всю полученную информацию. Мне нужно было уложить эти данные в голове, запомнить как можно больше из сказанного, чтобы при встрече с родителями Вереники не дать повода для подозрения.
Затем сварила крашги, которую по привычке звала про себя картошкой, растолкла ее, как на Земле, добавила в полученную массу молока. Полученное пюре оказалось чуть сладковатым на вкус. Но именно такой, сладковатой, и являлась эта картошка. Плотно пообедав, я подумала, что в данной ситуации можно найти и плюсы: помимо того, что указано в договоре, меня будут бесплатно кормить. И довольно долго. Как минимум неделю. Так что все экономия. А там, если получится избавиться от Леонарда, можно будет подумать и о подработке, любой, чтобы заработать побольше денег.
Я усмехнулась про себя. «Если получится». Да уж, перед собой я могла быть честной: меня одолевали сильные сомнения в возможности избавления. Леонард был похож на клеща, уцепившегося всеми конечностями за кожу собаки. Попробуешь удалить — вряд ли получится. Но попытаться все же стоило. Я прекрасно понимала Веренику и тоже не собиралась выходить замуж без любви, а уж за Леонарда — тем более. Теперь, когда я получила больше информации о родных Вереники, можно было обустроить свою жизнь и без ее жениха рядом.
Он, кстати, как и обещал, появился у входной двери ближе к вечеру и требовательно позвонил. Пришлось открывать — мои соседи и так умирают от любопытства. Не стоило им давать очередной повод для сплетен.
Леонард перешагнул порог хмурый и недовольный.
— Тут слишком много старых дев, — заявил он, снимая верхнюю одежду. — Может, объяснишь, с чего они взяли, что я могу заинтересоваться хоть одной из них?
— А я тут при чем? — пожала я плечами. — Весь городок знает, у кого вы остановились. Многие местные женщины с удовольствием переехали бы в столицу в качестве вашей жены. Но я уж точно к этой ситуации отношения не имею.
Меня окинули внимательным взглядом. Похоже, Леонард подозревал меня во всех смертных грехах сразу и не верил ни единому моему слову.
— Твое платье, — он перешагнул порог моей спальни, щелкнул пальцами, и на заправленную кровать мягко приземлилось появившееся из воздуха элегантное вечернее платье.
Даже на первый взгляд было видно, что оно сядет на меня практически идеально. Ругаться я не стала. Вот еще. В единственном на весь город ресторане сегодня ожидается аншлаг — в умениях саламандры доносить хозяйке обо всем услышанном в квартире я не сомневалась. И местные старые девы отомстят за меня этому самовлюбленному индюку.
— Выйдите, — попросила я, собираясь переодеться.
Леонард кивнул и закрыл дверь с другой стороны. Я подошла к платью. Итак, ужин. Ну хорошо, будет кому-то ужин
Несколько минут, потраченных на переодевание, и вот уже из зеркала на меня смотрит молодая симпатичная женщина в длинном платье темно-голубого цвета, с узким лифом, струящейся юбкой, небольшим декольте и рукавами до локтя. Этакая нежная нимфа, которой не хватает легкого вечернего макияжа и шляпки. Сбоку от кровати обнаружились кожаные полусапожки в тон платью на невысоком каблучке. Почти комплект, да.
— Пальто, — встретил меня на выходе из комнаты Леонард.
В его руках действительно находилось женское пальто темно-зеленого цвета. Неизвестный мастер приложил немало усилий, чтобы вещь выглядела практически идеально даже на мой привередливый взгляд. И села она на меня так же — идеально. Длиной от шеи и до пола, пальто полностью скрывало тело. Утепленная подкладка внутри помогала не чувствовать ни малейшего дискомфорта даже такой мерзлячке, как я. Сверху — черная шапка. На руки такого же цвета перчатки. Теперь я выглядела настоящей леди.
Леонард придирчиво осмотрел меня, довольно кивнул, щелкнул пальцами. На его плечах, поверх синего камзола, тоже появилось пальто, темно-коричневое, в тон сапогам и штанам. Теперь мы могли отправляться в ресторан.
Шли мы по тротуару неспешно, словно прогуливались перед сном. Несколько кварталов, и вот мы уже у дверей ресторана «Веселый оборотень».
В общем, мыслей было много, разных, не всегда веселых. Закончив есть, я вымыла посуду и снова села на стул. Спать не хотелось. Делать было нечего. Книжку с собой домой я не брала, читать тут нечего. И попробуй пойми, чем заняться.
Я встала, дошла до гостиной, дождалась, пока там включится свет, и взяла с небольшого журнального столика, стоявшего у камина, обычную тетрадку в клетку и нечто, напоминающее карандаш. Назывался этот предмет здесь ортиком.
Ортик писал жирно, стирался с трудом. Но лучшего здесь пока ничего не изобрели.
Я вернулась на стул на кухне, положила тетрадь на стол и начала писать. Я составляла план того, что необходимо было завтра узнать у Леонарда, прежде чем послезавтра появляться в столице. Любое знание могло помочь мне наладить отношения с родными Вереники. А им в моих замыслах отводилась отдельная роль.
Проработала я часа два: писала, зачеркивала, дополняла, переписывала. Наконец, удовлетворенная результатом, я оставила листок на столе и отправилась спать.
Глава 17
Спала я мало, но на удивление проснулась хорошо выспавшейся. Разве что зевнула пару раз, когда приводила в ванной себя в порядок. Каша с чаем были проглочены за несколько минут.
Суббота. Волшебный день, когда можно никуда не спешить. Библиотека на выходных закрыта, и суббота с воскресеньем — это время, когда я занимаюсь домашними делами и думаю только о себе. В определенных пределах, конечно.
Начала я со стирки. Оба уличных платья отправились в большой пластмассовый таз, залитый до верха горячей водой. Я влила туда раствор для стирки, настоянный на мыльном корне и еще нескольких травах, и оставила таз на полчаса.
Выйдя из ванной, я собиралась заняться приготовлением пищи на несколько дней, когда кто-то позвонил во входную дверь. Ну вот кого, спрашивается, могло принести в такую рань в субботу?!
Недовольно ворча, я отправилась открывать.
Принесло Леонарда, собственной персоной. Он перешагнул порог с видом собственника жилища, пришедшего по мою душу, в правой руке неся какой-то пакет.
— Доброе утро, — пакет был вручен мне, дверь — закрыта, — твои любимые булочки с кунжутом, пять штук. Надеюсь, на сегодня тебе хватит, — продолжая говорить, Леонард снял обувь и верхнюю одежду. — Я могу пройти?
— А? — заторможенно откликнулась я. — Что?
Это кто такой? И куда делся стервец жених? И главное: откуда он узнал, что я люблю булочки с кунжутом?!
— С дороги уйди, — насмешливо попросил Леонард.
Я медленно кивнула и так же медленно отступила назад и вправо, открывая дорогу в дом.
Едва Леонард скрылся в ванной, я пришла себя. Платья! Этот стервец увидит мои замоченные платья!
Пакет за несколько секунд был доставлен на кухню, а сама я уже открывала дверь в ванную.
Леонард стоял над тазом и сосредоточенно смотрел на его содержимое.
— Это что? — уточнил он, повернувшись ко мне.
— Платья, — буркнула я, — замоченные перед стиркой.
Тонкие, очерченные черным цветом брови Леонарда взлетели практически до волос.
— Ты собираешься их стирать? Таким варварским способом?
— Как умею.
Леонард странно посмотрел на меня, затем щелкнул пальцами, и мгновение спустя оба платья, сухие и чистые, оказались в моих руках.
— Не благодари, — иронично произнес Леонард, обошел меня и перешагнул порог ванной.
Вот же…
Платья я занесла в комнату, затем вернулась в кухню. Леонард сидел на одной из табуреток.
— Я не ждала вас так рано — произнесла я с намеком, присаживаясь на вторую.
— У нас сегодня много дел. Вот, прошу, договор, — на стол легла кипа бумажек.
Умный, да? Решил, что я, не читая, подпишу эту груду? Ну-ну.
Я демонстративно взяла первый лист, самый верхний, и начала внимательно вчитываться в него. Что там? Наименования сторон, объяснение понятий… Бюрократия, похоже, одинакова в любом мире!
Читала я медленно, тщательно вникая в каждую строчку. Над ухом то и дело сопел Леонард. Я мысленно довольно ухмылялась. Подождет. Ему тренировка выдержки пойдет только на пользу.
— Сроки выполнения работ не указаны, — заметила я, не отрывая взгляда от текста.
— Там написано: пока работа не будет закончена, — недовольно отрезал Леонард.
— Не пойдет, — покачала я головой. — Вы так на всю жизнь меня в кабалу засунуть можете. Изначально речь шла о двух-трех делах, нет.
— А если преступника неделями нельзя обнаружить? О каких сроках тогда речь?!
— Значит, формулируйте по-другому, — пожала я плечами. — И графа о вознаграждении меня не устраивает. Что значит «предметы, на которые укажет исполнитель»? Пишите сразу: «книги, которые выберет исполнитель».
— Еще что-то? — саркастически поинтересовался Леонард.
— Да, — кивнула я. — График работы. Строго по часам распишите его, пожалуйста. И уточните, что я ни в коем случае не буду присутствовать при задержании.
— Об этом я тебе уже говорил.
— Только в договоре ни слова.
Препирались мы минут тридцать-сорок. В результате передо мной оказался исправленный и дополненный договор, который удовлетворил меня полностью.
— Такие договоры после подписи могут подвергаться изменениям? — с подозрением спросила я, не спеша подписывать бумаги.
— Кем ты была в том мире? — выдал выведенный из себя Леонард. — Чьей-то личной головной болью?
— Говорите уже прямо: стервой, — хмыкнула я. — В том мире я много работала с бумагами. Так что, могут или нет?
— Я при тебе поставлю магическую печать рода. После нее внесение изменений невозможно.
А без печати, получается, возможно? Что ж, учтем.
Наконец, после того как мы с Леонардом оба подписались во всех необходимых графах, у него на пальце появилось крупное золотое кольцо-печатка, которым и был завизирован договор. Магическая печать переливалась на последней странице всеми оттенками голубого.
— Теперь перейдем к инструктажу, — Леонард решил показать себя беспощадным начальником.
Я только плечами пожала. Да вперед. Рассказывайте, найр герцог, я послушаю.
Мы все так же сидели в кухне, не стали перебираться в комнату, служившую мне одновременно и залом, и гостиной.
— Сначала твои вопросы. Что тебе не понятно?
— Под чьими документами жила Вереника? Как вы узнали, где ее искать? Почему она перекрыла каналы?
Во взгляде Леонарда появилось одобрение. Угу, женщина, слабое существо, в кои-то веки сказала что-то умное. Сексист.
— Артиная Залесская была прабабушкой Вереники. Она не по своей воле вышла за оборотня, была несчастлива в браке и всем своим родным об этом напоминала чуть ли не каждый день. Она растила Веренику до десяти лет, потом умерла.
— А Вереника запомнила и не захотела замуж без любви? — уточнила я.
Леонард кивнул.
— Именно. Теперь насчет каналов. Вереника перекрыла их, так как любое колдовство оставляет в пространстве длительный след. Вереника привыкла пользоваться магией, она могла неосознанно произнести любое заклинание, когда добиралась до этого городка. И тогда сыщики, пущенные по ее следу, легко вычислили бы ее.
То есть я была права. Магия здесь сродни отпечаткам пальцев.
— А откуда вы узнали тогда, что она здесь?
— Один из моих сотрудников расследовал здесь дело о хищении выделенных министерством финансов средств и случайно увидел Веренику неподалеку от лавки с хлебом. Он сообщил мне. Я решил прикинуться проверяющим.
Логично. Его величество случай сказал свое слово. А мне теперь отдуваться за Веренику.
Глава 18
— Как вы поняли, что я не Вереника? — задала я следующий вопрос.
— Ты слишком спокойно отреагировала на мое появление, — усмехнулся Леорнад. — Настоящая Вереника попыталась бы закатить истерику или воспользоваться чем-нибудь, что находится под рукой, чтобы ударить меня и сбежать.
— Что за переход и врата? Такие, как я, в этом мире появляются часто?
Леонард покачал головой.
— Редко. Мы не имеем возможности отслеживать все случаи. Но зарегистрированных обычно по два-три в столетие. Твой случай, как ты понимаешь, будет не зарегистрированным. Иногда к нам попадают существа из других миров. Обычно они приходят в своем теле, но бывает, что здесь объявляются только их души. Только сильные маги способны открыть врата между мирами и совершить переход, в любом виде. Случается, что вмешиваются боги, по одной им известной причине. И тогда души меняются телами без их на то желания, как произошло с тобой и Вереникой.
Вот. Теперь намного понятнее. Значит, меня вытащили сюда боги. И попробуй пойми, что им от меня понадобилось.
— В каких отношениях Вереника была с семьей? Кстати, кто туда входит?
— Родители, старший брат и две старшие сестры. Вереника была самой младшей в семье. Брат, Антоний, служит дипломатом в Лодии, соседнем государстве, с сестрой не виделся лет пять. Отец, Гордий, глава министерства информации. Да, ты поняла правильно, он твой непосредственный начальник. С Вереникой всегда держался сухо и отстраненно — ему не нравился ее взбалмошный характер. Мать, Нарисия, младшую дочь любит, всегда ее баловала и защищала от отца. Сестрам, Агнии и Зое, все равно, что происходит с Вереникой. У них свои семьи и свои заботы.
Отличная семья получается. Хотя мне только на руку такие отношения. Нужно будет только рядом с матерью пытаться проявлять какие-то чувства.
Мы проговорили еще два-три часа, Леонард в подробностях рассказывал, где нам придется побывать и с кем встретиться, как мне следует одеваться и о чем говорить. Затем он поднялся и сообщил:
— Будь готова. Вечером мы идем в местный ресторан. Одежду я тебе принесу.
И пока я осмысливала услышанное, широкими шагами вышел из дома. Хлопнувшая входная дверь вывела меня из ступора. Какой ресторан? Какая одежда?! Он что, издевается?!
Спросить было уже не у кого. И я, кипя, как чайник, пошла закрывать дверь. Вот же… Рогатое животное! Одежду он принесет! Как будто у меня своей нет! Вон два платья постираны, пусть и с его помощью!
Злилась я долго, минут двадцать, наверное. За это время убрала на кухне и начала уборку в ванной. Я постоянно поддерживала чистоту в дому, так что уборка никогда особо длительной не была.
Кое-как успокоившись, я поставила чайник, сделала себе чай и в один присест съела все булочки. Пусть их. Авось растолстею, и этот ирод от меня отстанет.
Остаток времени до вечера я или убирала, или сидела за столом на кухне и задумчиво записывала на листке бумаги всю полученную информацию. Мне нужно было уложить эти данные в голове, запомнить как можно больше из сказанного, чтобы при встрече с родителями Вереники не дать повода для подозрения.
Затем сварила крашги, которую по привычке звала про себя картошкой, растолкла ее, как на Земле, добавила в полученную массу молока. Полученное пюре оказалось чуть сладковатым на вкус. Но именно такой, сладковатой, и являлась эта картошка. Плотно пообедав, я подумала, что в данной ситуации можно найти и плюсы: помимо того, что указано в договоре, меня будут бесплатно кормить. И довольно долго. Как минимум неделю. Так что все экономия. А там, если получится избавиться от Леонарда, можно будет подумать и о подработке, любой, чтобы заработать побольше денег.
Я усмехнулась про себя. «Если получится». Да уж, перед собой я могла быть честной: меня одолевали сильные сомнения в возможности избавления. Леонард был похож на клеща, уцепившегося всеми конечностями за кожу собаки. Попробуешь удалить — вряд ли получится. Но попытаться все же стоило. Я прекрасно понимала Веренику и тоже не собиралась выходить замуж без любви, а уж за Леонарда — тем более. Теперь, когда я получила больше информации о родных Вереники, можно было обустроить свою жизнь и без ее жениха рядом.
Он, кстати, как и обещал, появился у входной двери ближе к вечеру и требовательно позвонил. Пришлось открывать — мои соседи и так умирают от любопытства. Не стоило им давать очередной повод для сплетен.
Леонард перешагнул порог хмурый и недовольный.
— Тут слишком много старых дев, — заявил он, снимая верхнюю одежду. — Может, объяснишь, с чего они взяли, что я могу заинтересоваться хоть одной из них?
— А я тут при чем? — пожала я плечами. — Весь городок знает, у кого вы остановились. Многие местные женщины с удовольствием переехали бы в столицу в качестве вашей жены. Но я уж точно к этой ситуации отношения не имею.
Меня окинули внимательным взглядом. Похоже, Леонард подозревал меня во всех смертных грехах сразу и не верил ни единому моему слову.
— Твое платье, — он перешагнул порог моей спальни, щелкнул пальцами, и на заправленную кровать мягко приземлилось появившееся из воздуха элегантное вечернее платье.
Даже на первый взгляд было видно, что оно сядет на меня практически идеально. Ругаться я не стала. Вот еще. В единственном на весь город ресторане сегодня ожидается аншлаг — в умениях саламандры доносить хозяйке обо всем услышанном в квартире я не сомневалась. И местные старые девы отомстят за меня этому самовлюбленному индюку.
— Выйдите, — попросила я, собираясь переодеться.
Леонард кивнул и закрыл дверь с другой стороны. Я подошла к платью. Итак, ужин. Ну хорошо, будет кому-то ужин
Глава 19
Несколько минут, потраченных на переодевание, и вот уже из зеркала на меня смотрит молодая симпатичная женщина в длинном платье темно-голубого цвета, с узким лифом, струящейся юбкой, небольшим декольте и рукавами до локтя. Этакая нежная нимфа, которой не хватает легкого вечернего макияжа и шляпки. Сбоку от кровати обнаружились кожаные полусапожки в тон платью на невысоком каблучке. Почти комплект, да.
— Пальто, — встретил меня на выходе из комнаты Леонард.
В его руках действительно находилось женское пальто темно-зеленого цвета. Неизвестный мастер приложил немало усилий, чтобы вещь выглядела практически идеально даже на мой привередливый взгляд. И села она на меня так же — идеально. Длиной от шеи и до пола, пальто полностью скрывало тело. Утепленная подкладка внутри помогала не чувствовать ни малейшего дискомфорта даже такой мерзлячке, как я. Сверху — черная шапка. На руки такого же цвета перчатки. Теперь я выглядела настоящей леди.
Леонард придирчиво осмотрел меня, довольно кивнул, щелкнул пальцами. На его плечах, поверх синего камзола, тоже появилось пальто, темно-коричневое, в тон сапогам и штанам. Теперь мы могли отправляться в ресторан.
Шли мы по тротуару неспешно, словно прогуливались перед сном. Несколько кварталов, и вот мы уже у дверей ресторана «Веселый оборотень».
