Его владелец, Родис Горонский, действительно был оборотнем, только не особо веселым. Всегда сосредоточенный, задумчивый, иногда хмурый, он появился в городе лет десять назад, сразу же купил квартиру в престижном районе, а через две недели открыл ресторан. С тех пор именно в этом месте встречались и ужинали все горожане, имеющие средства. Каждый, кто хотел выгулять новый наряд или вызвать очередную волну сплетен своим необычным поведением, появлялся в «Веселом оборотне» в надлежащий час. Я не сомневалась, что обо мне тоже станут болтать, причем уже завтра. Но мне было все равно.
Один из родственников Родиса, высокий мускулистый оборотень, одетый в темно-серую униформу, почтительно распахнул дверь перед Леонардом, едва ли не поедая того глазами. Столичный гость, да. Влиятельный богатый нелюдь. Такому дорогу лучше не переходить. Это только дурные попаданки вроде меня могут плевать на звания и регалии найра Леонарда.
Внутри было «бахато», как любили говорить мои приятельницы на Земле. Роскошь просто слепила глаза. Мраморные колонны, позолота на всех поверхностях, включая магические светильники, экзотические растения в кадках, мельхиоровые столовые и посуда из тончайшего фарфора. А еще официанты-эльфы. Я слабо могла себе представить, за какую сумму длинноухие гордецы согласились бы разносить подносы с едой и напитками.
Столик посередине зала ждал нашего с Леонардом появления. Мы уселись в удобные кресла, обитые синим бархатом, с высокими спинками и широкими подлокотниками, и практически сразу же к нам подбежала молоденькая красавица эльфийка, как и оборотень у двери, одетая в темно-серую униформу.
— Чего изволят благородные найры? — мелодичным голоском поинтересовалась она, при этом усиленно стреляя глазками в сторону Леонарда.
Я для нее просто не существовала. И, честно признаться, меня такое положение дел полностью устраивало.
— Сначала закажет найра, — Леонард говорил сухо и холодно, не удостоив эльфийку взглядом.
Та обиделась, разве что губы не надула, но ко мне повернулась.
— Салат из свежих овощей, хорошо прожаренную отбивную и сок, кисло-сладкий, любой, — перечислила я.
Эльфийка прилежно все записала и снова повернулась к Леонарду. Смотрела она на него, как любительница сладкого на шикарный и очень дорогой десерт.
— Рыба, тушенная с овощами, мясной пирог и бутылку красного вина. Два бокала, — безэмоционально перечислил Леонард и приподнял брови, когда эльфийка, записав все, задержалась у нашего столика. — Вы чего-то ждете?
— Нет, найр, простите, — пробормотала она и удалилась.
— Отвратительно обученный персонал, — недовольно сообщил мне Леонард.
Я только ухмыльнулась про себя. Откуда же в нашей дыре взяться хорошо вышколенному персоналу? Да и не пятизвездочный отель здесь, чтобы гость из столицы мог жаловаться на обслуживание с полным правом. Обычное заведение общественного питания, только для богатых.
Заказ принесли быстро. И уже через пять минут мы приступили к еде. А через семь возле нашего столика появилась Анатонарель Вилийская. Соблазнительно покачивая бедрами, обтянутыми, как и остальное тело, ярко-красным платьем, она подошла прямиком к Леонарду и улыбнулась, обнажив идеальные зубы.
— Разрешите представиться, Анатонарель Вилийская. А вы?..
— Извините, я занят, — не отреагировав на ее попытку познакомиться, хотя вряд ли они еще не успели повстречаться раньше, проговорил Леонард. — Ужинаю с невестой. Будьте добры, отойдите.
«И как можно дальше», — прочитала я во взгляде Леонарда.
Анатонарель бросила на меня пренебрежительный взгляд, но вернулась за столик в двух шагах от нашего и оттуда уже начала пристально наблюдать за нашим ужином.
Я видела, что Леонард бесился от сложившейся ситуации. Ну еще бы. Он приехал за сбежавшей невестой, обладательницей редкого дара, а на него вешаются всякие посредственности в возрасте. Пока еще он держал себя в руках, но я прекрасно помнила вылезшие клыки.
Следующей оказалась Ванеса Ронийская. Она с прямолинейностью слона, рвущегося сквозь густые заросли на водопой, прошагала к нашему столику и пожелала приятного вечера. Леонарду, конечно же.
В его глазах зажглись алые огоньки, причем в буквальном смысле слова зажглись. Полненькая Ванеса, одетая в просторное голубое платье, похоже, раздражала его еще сильнее Анаторель.
— Вечер, конечно же, добрый, — все еще держа себя в руках, отозвался Леонард, — особенно когда никто не отрывает от ужина.
Ванеса намек поняла, обиделась, поджала губы и отошла.
Когда в нашу сторону направилась очередная претендентка на внимание Леонарда, оборотница Витория, он не выдержал.
Резкий взмах рукой, и наш столик накрывает прозрачный купол.
— Теперь никто нас не увидит и не услышит, — пояснил Леонард, щелкнул пальцами, и я увидела, как дружно начали чесаться все желающие пообщаться с ним. Причем чесались в разных местах.
— Что вы сделали? — не поняла я.
— Отправил к каждой из этих любительниц аристократов из столицы муравья. Всего лишь. По одному муравью каждой. В разные части тела.
Леонард довольно оскалился и вернулся к еде.
Жестокое наказание, что и говорить, особенно для чувствительной психики женщин. Но после него из зала исчезла, активно почесываясь, примерно половина посетителей, все — дамы разных возрастов, некоторые даже замужние. Среди них, к моему удивлению, две пожилые матроны с кучей внуков у каждой затесались.
Я наблюдала за этим массовым побегом с интересом. Нужно же мне знать противника в лицо. Получалось, что примерно треть самых богатых жительниц города спала и видела себя рядом с Леонардом, причем, подозреваю, исключительно в статусе законной супруги.
— Они с тобой знакомы? — Леонард кивнул в сторону чесавшихся дам.
— Почти все, — ответила я. — В библиотеку приходит обычно две трети из тех, кто сейчас сбежал.
— Другие развлечения у вас есть? — хмыкнул Леонард, приканчивая очередной кусок мясного пирога.
— Кроме охоты на аристократов из столицы и чтения? — уточнила я. — Сплетни, выпивка, игра в карты, иногда, в теплое время года, ярмарки.
— Отличный выбор, — проворчал Леонард.
— Ну уж что есть, — пожала я плечами.
— Значит, завтра, после общения с твоими родителями, идем в театр, — вынес вердикт Леонард.
Я вскинула брови, выражая подобным жестом всю степень моего удивления.
— Мы с вами деловые партнеры, у нас трудовой договор. Какой театр? Для чего он нужен?
— Ты играешь роль аристократки, вхожей к императору, у тебя магические способности и уйма золота в наследство. Но ты при этом совершенно безграмотна и невежественна. Как ты будешь поддерживать разговор с каким-нибудь графом, если он окажется завзятым театралом?
Леонард говорил, а в глазах его плясали смешинки.
— Вы издеваетесь, — не вопрос, утверждение с моей стороны. — Зачем мне поддерживать с кем-то разговор? В мои обязанности входит выследить и обнаружить преступника.
— А в перерывах между этими действиями? Или ты думаешь, что я и мои подчиненные общаемся исключительно по работе?
Так…
— Какие подчиненные? — нахмурилась я. — Ни о каких подчиненных в договоре не было сказано.
— Зато в договоре было сказано, что в случае необходимости ты будешь обязана появляться там, где работаю я. Разве я не прав?
Прав, конечно. Все места, в которых я была обязана появляться, указывались с особой точностью.
— А ты думаешь, что я работаю один? — добил меня Арнольд. — Решаю все проблемы щелчком пальцев? Нет? Вот тогда и не спорь. Завтра, после встречи с твоими родителями, мы идем в театр. Тебе нужно привыкать к культурной жизни столицы, раз уж живешь ты в самой глуши.
И довольная улыбка обнаглевшего кота, добравшегося до рыбы и молочки в холодильнике. Нет, ну сволочь же. И я ведь ничего не могла ему ответить. Все, что он говорил, было логично, но…
Нет, я была не против театра. Но идти туда с этим наглым, самовлюбленным типом?!
Остаток ужина прошел спокойно. Я переваривала новость и не реагировала на попытки Леонарда подначить меня. Пусть его. Потом отыграюсь.
Вернувшись домой, я первым делом переоделась и улеглась в постель. Настроение у меня было боевым. Спать не хотелось, но завтра следовало рано встать, так как Леонард заявил, что разбудит меня в самую рань. Встреча с родственниками особо не волновала. А вот открывшиеся магические силы причиняли проблемы. Я изо всех сил старалась не реагировать на чужие чувства, эмоции и мысли. Не сказать чтобы они обрушивались на меня водопадом, но иногда словно палкой по голове ударяло: о, а вон тот мужчина, пожилой оборотень, оказывается, служил в армии и был ранен на границе с троллями, потому он так ненавидит местных троллей. Или: вон та женщина, молодая гномка, терпеть не может своего мужа. И зачем только замуж вышла?
Леонарду я о подобных открытиях не говорила: подозревала, что чем меньше буду ему рассказывать, тем проще станет моя жизнь.
Уснула я довольно быстро и проснулась рано: грифон прокричал два раза минут двадцать назад, когда я поднялась с постели. Примерно пять утра. Понятия не имею, когда появится Леонард, но спать мне совершенно не хотелось, а потому следовало заняться делами.
Я быстро вымылась, привела себя в порядок и отправилась завтракать. Кто знает, какой прием окажут мне в доме Вереники, может даже в стакане воды откажут.
Леонард позвонил в дверь, когда я доедала кашу.
— Готова? — вместо приветствия спросил он, едва входная дверь за ним закрылась.
— Почти, осталось три ложки каши, — просветила я его.
В ответ — ухмылка. Мой юмор оценили.
Пока я ела, Леонард осматривал кухню. Понятия не имею, что он там ожидал найти, но вердикт вынес:
— Крайняя бедность. Как ты живешь в таких условиях?
— Можно подумать, у меня был выбор, — пожала я плечами, — Вереника постоянно уставала, валилась с ног после рабочего дня и получала копейки. Как в таких условиях достойно обустроить дом?
— Глупая девчонка, — выдал Леонард явно в сторону Вереники. И уже мне: — Твой наряд ждет тебя в спальне.
Да как скажете. Я девушка не гордая, надену то, что мне купили. В этот раз так уж точно.
Нежное светло-зеленое платье идеально село по фигуре. Сшитое из легкой, не особо теплой ткани, оно явно было рассчитано на общение в теплом помещении. Внешне простое, оно тем не менее позволяло выглядеть элегантно. Никаких украшений, все очень скромно: узкий лиф и широкая юбка, рукава до середины локтя, отсутствие даже намека на декольте. В таком наряде могла себя спокойно ощущать даже монашка.
Туфли под стать платью также идеально сели на ноги. Теперь можно было перемещаться порталом в столицу, не знаю уж, куда именно собирался отправиться Леонард. Сам он, в классическом темно-зеленом камзоле, черных штанах и темно-коричневых туфлях, ждал меня за дверью.
— Отлично, — одобрительно кивнул он, осмотрев меня с ног до головы, — то, что надо, для встречи с родителями после длительного отсутствия дома.
Портал открылся, мы шагнули в пустоту.
Вышли мы в небольшой пустой комнате, освещенной магическим шаром под потолком.
— Портальное помещение, — пояснил Леонард, — хозяин дома получил информацию о нашем появлении. Теперь, как только он согласится нас принять, мы сможем выйти отсюда.
— И такие помещения есть во всех домах столицы? — уточнила я.
— Нет, — покачал головой Леонард, — только в самых богатых и родовитых. Простому купцу никто портальное помещение устанавливать не станет.
Между тем в одной из стен появилась дверь.
— Вот теперь мы можем идти, — сообщил Леонард. — И держись непринужденно. Ты его дочь, он ничего с тобой не сделает.
Да я бы не сказала, что волновалась, по крайней мере, сильно, но все же некая напряженность присутствовала.
Дверь открылась сама собой, стоило нам подойти к ней. Переступив порог, мы оказались в длинном широком коридоре, тоже с магическими шарами под потолком. Они горели достаточно ярко, чтобы позволить разглядеть обстановку дома. Гобелены на стенах и ковры с длинным ворсом на полу, похоже, не позволяли хозяевам дома замерзнуть в холод. Правда, непонятно, как же магия? Почему она не могла их согревать? Та же саламандра поработает гораздо эффективней плотных гобеленов, пусть и с необычными яркими сюжетами. Да и сами гобелены закрывали не всю стену сплошняком, а висели на равном расстоянии друг от друга. На них были изображены застолья, битвы, пляски, рукоделье, в общем, обычные бытовые сюжеты, если войну считать частью быта.
В промежутках между гобеленами, по обе стороны от нас с Леонардом, располагались двери. Больше десятка дверей, за которыми скрывались, по всей видимости, жилые комнаты.
Мы подошли к одной такой двери. Леонард постучал. Дверь отъехала в сторону.
Мы переступили порог.
В уютно обставленной гостиной, отделанной в сиреневых тонах, сидело несколько существ. В двух креслах у горевшего камина — пара средних лет. Насколько я знала, аристократы за счет магических процедур всегда жили дольше обычных существ, а потому сидевшие могли оказаться намного старше, чем мне виделось. Оба высокие, немного полноватые, они были наряжены по последней моде. Миленькая зеленоглазая блондинка в нежно-бежевом платье выглядела мягче своего мужа. По лицу ее было видно, что она скорее расплачется, чем закричит или забьется в истерике. Пухлые губы, высокий лоб, немного острый нос. Должно быть, в молодости она выглядела еще привлекательней, а сейчас возраст и жизненные тяготы все же брали свое.
Ее муж смотрел перед собой прямо и твердо. Властное выражение лица подсказывало, что этот мужчина привык командовать едва ли не с рождения. Благодаря открывшимся у меня способностям я видела сейчас намного лучше, чем раньше, а потому могла с уверенностью сказать, что в карих глазах мужчины затаились раздражение и недовольство. Темные волосы, прямой нос, тонкие губы — аристократ с благородными предками в нескольких поколениях. Одет он был в светло-зеленый камзол, с манжетами белоснежной рубашки, выглядывавшими из рукавов. Черные туфли, как и у супруги, покрытые лаком. Модник, знающий себе цену.
Две женщины и двое мужчин, усевшиеся неподалеку на небольших диванчиках, явно являлись сестрами Вереники и их мужьями. Брюнетка и шатенка, женщины чуть старше Вереники, одетые в платья красных оттенков, сидели, поджав губы. Им явно не нравилась ситуация. Их мужья, оба в черном, два шатена, смотрели на мир равнодушно.
Едва увидев нас с Леонардом, мать, Нарисия, подскочила из своего кресла и бросилась ко мне. Через несколько секунд я уже была заключена в объятия, а мое платье поливали слезами. Отец, Гордий, недовольно поджал губы и не сдвинулся с места, всем своим видом давая понять, что не одобряет импульсивного поступка супруги.
— Вереника, детка, — бормотала между тем она, крепко обнимая меня. Мне пришлось обнять ее в ответ, — ты наконец-то нашлась…
Мысленно я пожелала Веренике долгой и сильной икоты. На пару суток как минимум. Это же надо было так издеваться над матерью. Та, похоже, сильно любила свою дурную дочь и переживала после ее исчезновения.
Когда, наконец, Нарисия успокоилась, мы с Леонардом в ее сопровождении дошли до середины комнаты и встали напротив Гордия. Тот осмотрел меня внимательным цепким взглядом, щелкнул пальцами, и вся лишняя жидкость на моей одежде исчезла. И сразу же напротив кресел родителей появились еще два кресла — для нас с Леонардом.
Один из родственников Родиса, высокий мускулистый оборотень, одетый в темно-серую униформу, почтительно распахнул дверь перед Леонардом, едва ли не поедая того глазами. Столичный гость, да. Влиятельный богатый нелюдь. Такому дорогу лучше не переходить. Это только дурные попаданки вроде меня могут плевать на звания и регалии найра Леонарда.
Внутри было «бахато», как любили говорить мои приятельницы на Земле. Роскошь просто слепила глаза. Мраморные колонны, позолота на всех поверхностях, включая магические светильники, экзотические растения в кадках, мельхиоровые столовые и посуда из тончайшего фарфора. А еще официанты-эльфы. Я слабо могла себе представить, за какую сумму длинноухие гордецы согласились бы разносить подносы с едой и напитками.
Столик посередине зала ждал нашего с Леонардом появления. Мы уселись в удобные кресла, обитые синим бархатом, с высокими спинками и широкими подлокотниками, и практически сразу же к нам подбежала молоденькая красавица эльфийка, как и оборотень у двери, одетая в темно-серую униформу.
— Чего изволят благородные найры? — мелодичным голоском поинтересовалась она, при этом усиленно стреляя глазками в сторону Леонарда.
Я для нее просто не существовала. И, честно признаться, меня такое положение дел полностью устраивало.
— Сначала закажет найра, — Леонард говорил сухо и холодно, не удостоив эльфийку взглядом.
Та обиделась, разве что губы не надула, но ко мне повернулась.
— Салат из свежих овощей, хорошо прожаренную отбивную и сок, кисло-сладкий, любой, — перечислила я.
Эльфийка прилежно все записала и снова повернулась к Леонарду. Смотрела она на него, как любительница сладкого на шикарный и очень дорогой десерт.
— Рыба, тушенная с овощами, мясной пирог и бутылку красного вина. Два бокала, — безэмоционально перечислил Леонард и приподнял брови, когда эльфийка, записав все, задержалась у нашего столика. — Вы чего-то ждете?
— Нет, найр, простите, — пробормотала она и удалилась.
— Отвратительно обученный персонал, — недовольно сообщил мне Леонард.
Я только ухмыльнулась про себя. Откуда же в нашей дыре взяться хорошо вышколенному персоналу? Да и не пятизвездочный отель здесь, чтобы гость из столицы мог жаловаться на обслуживание с полным правом. Обычное заведение общественного питания, только для богатых.
Заказ принесли быстро. И уже через пять минут мы приступили к еде. А через семь возле нашего столика появилась Анатонарель Вилийская. Соблазнительно покачивая бедрами, обтянутыми, как и остальное тело, ярко-красным платьем, она подошла прямиком к Леонарду и улыбнулась, обнажив идеальные зубы.
— Разрешите представиться, Анатонарель Вилийская. А вы?..
— Извините, я занят, — не отреагировав на ее попытку познакомиться, хотя вряд ли они еще не успели повстречаться раньше, проговорил Леонард. — Ужинаю с невестой. Будьте добры, отойдите.
«И как можно дальше», — прочитала я во взгляде Леонарда.
Анатонарель бросила на меня пренебрежительный взгляд, но вернулась за столик в двух шагах от нашего и оттуда уже начала пристально наблюдать за нашим ужином.
Я видела, что Леонард бесился от сложившейся ситуации. Ну еще бы. Он приехал за сбежавшей невестой, обладательницей редкого дара, а на него вешаются всякие посредственности в возрасте. Пока еще он держал себя в руках, но я прекрасно помнила вылезшие клыки.
Следующей оказалась Ванеса Ронийская. Она с прямолинейностью слона, рвущегося сквозь густые заросли на водопой, прошагала к нашему столику и пожелала приятного вечера. Леонарду, конечно же.
В его глазах зажглись алые огоньки, причем в буквальном смысле слова зажглись. Полненькая Ванеса, одетая в просторное голубое платье, похоже, раздражала его еще сильнее Анаторель.
— Вечер, конечно же, добрый, — все еще держа себя в руках, отозвался Леонард, — особенно когда никто не отрывает от ужина.
Ванеса намек поняла, обиделась, поджала губы и отошла.
Когда в нашу сторону направилась очередная претендентка на внимание Леонарда, оборотница Витория, он не выдержал.
Резкий взмах рукой, и наш столик накрывает прозрачный купол.
— Теперь никто нас не увидит и не услышит, — пояснил Леонард, щелкнул пальцами, и я увидела, как дружно начали чесаться все желающие пообщаться с ним. Причем чесались в разных местах.
— Что вы сделали? — не поняла я.
— Отправил к каждой из этих любительниц аристократов из столицы муравья. Всего лишь. По одному муравью каждой. В разные части тела.
Леонард довольно оскалился и вернулся к еде.
Глава 20
Жестокое наказание, что и говорить, особенно для чувствительной психики женщин. Но после него из зала исчезла, активно почесываясь, примерно половина посетителей, все — дамы разных возрастов, некоторые даже замужние. Среди них, к моему удивлению, две пожилые матроны с кучей внуков у каждой затесались.
Я наблюдала за этим массовым побегом с интересом. Нужно же мне знать противника в лицо. Получалось, что примерно треть самых богатых жительниц города спала и видела себя рядом с Леонардом, причем, подозреваю, исключительно в статусе законной супруги.
— Они с тобой знакомы? — Леонард кивнул в сторону чесавшихся дам.
— Почти все, — ответила я. — В библиотеку приходит обычно две трети из тех, кто сейчас сбежал.
— Другие развлечения у вас есть? — хмыкнул Леонард, приканчивая очередной кусок мясного пирога.
— Кроме охоты на аристократов из столицы и чтения? — уточнила я. — Сплетни, выпивка, игра в карты, иногда, в теплое время года, ярмарки.
— Отличный выбор, — проворчал Леонард.
— Ну уж что есть, — пожала я плечами.
— Значит, завтра, после общения с твоими родителями, идем в театр, — вынес вердикт Леонард.
Я вскинула брови, выражая подобным жестом всю степень моего удивления.
— Мы с вами деловые партнеры, у нас трудовой договор. Какой театр? Для чего он нужен?
— Ты играешь роль аристократки, вхожей к императору, у тебя магические способности и уйма золота в наследство. Но ты при этом совершенно безграмотна и невежественна. Как ты будешь поддерживать разговор с каким-нибудь графом, если он окажется завзятым театралом?
Леонард говорил, а в глазах его плясали смешинки.
— Вы издеваетесь, — не вопрос, утверждение с моей стороны. — Зачем мне поддерживать с кем-то разговор? В мои обязанности входит выследить и обнаружить преступника.
— А в перерывах между этими действиями? Или ты думаешь, что я и мои подчиненные общаемся исключительно по работе?
Так…
— Какие подчиненные? — нахмурилась я. — Ни о каких подчиненных в договоре не было сказано.
— Зато в договоре было сказано, что в случае необходимости ты будешь обязана появляться там, где работаю я. Разве я не прав?
Прав, конечно. Все места, в которых я была обязана появляться, указывались с особой точностью.
— А ты думаешь, что я работаю один? — добил меня Арнольд. — Решаю все проблемы щелчком пальцев? Нет? Вот тогда и не спорь. Завтра, после встречи с твоими родителями, мы идем в театр. Тебе нужно привыкать к культурной жизни столицы, раз уж живешь ты в самой глуши.
И довольная улыбка обнаглевшего кота, добравшегося до рыбы и молочки в холодильнике. Нет, ну сволочь же. И я ведь ничего не могла ему ответить. Все, что он говорил, было логично, но…
Нет, я была не против театра. Но идти туда с этим наглым, самовлюбленным типом?!
Остаток ужина прошел спокойно. Я переваривала новость и не реагировала на попытки Леонарда подначить меня. Пусть его. Потом отыграюсь.
Вернувшись домой, я первым делом переоделась и улеглась в постель. Настроение у меня было боевым. Спать не хотелось, но завтра следовало рано встать, так как Леонард заявил, что разбудит меня в самую рань. Встреча с родственниками особо не волновала. А вот открывшиеся магические силы причиняли проблемы. Я изо всех сил старалась не реагировать на чужие чувства, эмоции и мысли. Не сказать чтобы они обрушивались на меня водопадом, но иногда словно палкой по голове ударяло: о, а вон тот мужчина, пожилой оборотень, оказывается, служил в армии и был ранен на границе с троллями, потому он так ненавидит местных троллей. Или: вон та женщина, молодая гномка, терпеть не может своего мужа. И зачем только замуж вышла?
Леонарду я о подобных открытиях не говорила: подозревала, что чем меньше буду ему рассказывать, тем проще станет моя жизнь.
Уснула я довольно быстро и проснулась рано: грифон прокричал два раза минут двадцать назад, когда я поднялась с постели. Примерно пять утра. Понятия не имею, когда появится Леонард, но спать мне совершенно не хотелось, а потому следовало заняться делами.
Я быстро вымылась, привела себя в порядок и отправилась завтракать. Кто знает, какой прием окажут мне в доме Вереники, может даже в стакане воды откажут.
Леонард позвонил в дверь, когда я доедала кашу.
— Готова? — вместо приветствия спросил он, едва входная дверь за ним закрылась.
— Почти, осталось три ложки каши, — просветила я его.
В ответ — ухмылка. Мой юмор оценили.
Пока я ела, Леонард осматривал кухню. Понятия не имею, что он там ожидал найти, но вердикт вынес:
— Крайняя бедность. Как ты живешь в таких условиях?
— Можно подумать, у меня был выбор, — пожала я плечами, — Вереника постоянно уставала, валилась с ног после рабочего дня и получала копейки. Как в таких условиях достойно обустроить дом?
— Глупая девчонка, — выдал Леонард явно в сторону Вереники. И уже мне: — Твой наряд ждет тебя в спальне.
Да как скажете. Я девушка не гордая, надену то, что мне купили. В этот раз так уж точно.
Нежное светло-зеленое платье идеально село по фигуре. Сшитое из легкой, не особо теплой ткани, оно явно было рассчитано на общение в теплом помещении. Внешне простое, оно тем не менее позволяло выглядеть элегантно. Никаких украшений, все очень скромно: узкий лиф и широкая юбка, рукава до середины локтя, отсутствие даже намека на декольте. В таком наряде могла себя спокойно ощущать даже монашка.
Туфли под стать платью также идеально сели на ноги. Теперь можно было перемещаться порталом в столицу, не знаю уж, куда именно собирался отправиться Леонард. Сам он, в классическом темно-зеленом камзоле, черных штанах и темно-коричневых туфлях, ждал меня за дверью.
— Отлично, — одобрительно кивнул он, осмотрев меня с ног до головы, — то, что надо, для встречи с родителями после длительного отсутствия дома.
Портал открылся, мы шагнули в пустоту.
Глава 21
Вышли мы в небольшой пустой комнате, освещенной магическим шаром под потолком.
— Портальное помещение, — пояснил Леонард, — хозяин дома получил информацию о нашем появлении. Теперь, как только он согласится нас принять, мы сможем выйти отсюда.
— И такие помещения есть во всех домах столицы? — уточнила я.
— Нет, — покачал головой Леонард, — только в самых богатых и родовитых. Простому купцу никто портальное помещение устанавливать не станет.
Между тем в одной из стен появилась дверь.
— Вот теперь мы можем идти, — сообщил Леонард. — И держись непринужденно. Ты его дочь, он ничего с тобой не сделает.
Да я бы не сказала, что волновалась, по крайней мере, сильно, но все же некая напряженность присутствовала.
Дверь открылась сама собой, стоило нам подойти к ней. Переступив порог, мы оказались в длинном широком коридоре, тоже с магическими шарами под потолком. Они горели достаточно ярко, чтобы позволить разглядеть обстановку дома. Гобелены на стенах и ковры с длинным ворсом на полу, похоже, не позволяли хозяевам дома замерзнуть в холод. Правда, непонятно, как же магия? Почему она не могла их согревать? Та же саламандра поработает гораздо эффективней плотных гобеленов, пусть и с необычными яркими сюжетами. Да и сами гобелены закрывали не всю стену сплошняком, а висели на равном расстоянии друг от друга. На них были изображены застолья, битвы, пляски, рукоделье, в общем, обычные бытовые сюжеты, если войну считать частью быта.
В промежутках между гобеленами, по обе стороны от нас с Леонардом, располагались двери. Больше десятка дверей, за которыми скрывались, по всей видимости, жилые комнаты.
Мы подошли к одной такой двери. Леонард постучал. Дверь отъехала в сторону.
Мы переступили порог.
В уютно обставленной гостиной, отделанной в сиреневых тонах, сидело несколько существ. В двух креслах у горевшего камина — пара средних лет. Насколько я знала, аристократы за счет магических процедур всегда жили дольше обычных существ, а потому сидевшие могли оказаться намного старше, чем мне виделось. Оба высокие, немного полноватые, они были наряжены по последней моде. Миленькая зеленоглазая блондинка в нежно-бежевом платье выглядела мягче своего мужа. По лицу ее было видно, что она скорее расплачется, чем закричит или забьется в истерике. Пухлые губы, высокий лоб, немного острый нос. Должно быть, в молодости она выглядела еще привлекательней, а сейчас возраст и жизненные тяготы все же брали свое.
Ее муж смотрел перед собой прямо и твердо. Властное выражение лица подсказывало, что этот мужчина привык командовать едва ли не с рождения. Благодаря открывшимся у меня способностям я видела сейчас намного лучше, чем раньше, а потому могла с уверенностью сказать, что в карих глазах мужчины затаились раздражение и недовольство. Темные волосы, прямой нос, тонкие губы — аристократ с благородными предками в нескольких поколениях. Одет он был в светло-зеленый камзол, с манжетами белоснежной рубашки, выглядывавшими из рукавов. Черные туфли, как и у супруги, покрытые лаком. Модник, знающий себе цену.
Две женщины и двое мужчин, усевшиеся неподалеку на небольших диванчиках, явно являлись сестрами Вереники и их мужьями. Брюнетка и шатенка, женщины чуть старше Вереники, одетые в платья красных оттенков, сидели, поджав губы. Им явно не нравилась ситуация. Их мужья, оба в черном, два шатена, смотрели на мир равнодушно.
Едва увидев нас с Леонардом, мать, Нарисия, подскочила из своего кресла и бросилась ко мне. Через несколько секунд я уже была заключена в объятия, а мое платье поливали слезами. Отец, Гордий, недовольно поджал губы и не сдвинулся с места, всем своим видом давая понять, что не одобряет импульсивного поступка супруги.
— Вереника, детка, — бормотала между тем она, крепко обнимая меня. Мне пришлось обнять ее в ответ, — ты наконец-то нашлась…
Мысленно я пожелала Веренике долгой и сильной икоты. На пару суток как минимум. Это же надо было так издеваться над матерью. Та, похоже, сильно любила свою дурную дочь и переживала после ее исчезновения.
Когда, наконец, Нарисия успокоилась, мы с Леонардом в ее сопровождении дошли до середины комнаты и встали напротив Гордия. Тот осмотрел меня внимательным цепким взглядом, щелкнул пальцами, и вся лишняя жидкость на моей одежде исчезла. И сразу же напротив кресел родителей появились еще два кресла — для нас с Леонардом.
