У Молли в детстве был очень похожий кот. Его звали Снежок — специально по контрасту, потому что он был такого же угольно-черного цвета, как Хрящ. Сестра подобрала Снежка на улице и, вместо того чтобы сдать в питомник, как это положено по закону Альфа Крита по отношению к найденным бездомным животным, притащила его домой.
Мы прятали его от родителей целый месяц. Линял Снежок знатно, и нам приходилось делать уборку в доме по несколько раз в день. Я, конечно, говорил, что это кот Молли, но сам здорово привязался к зверюге. И, когда мама таки обнаружила его у сестры в шкафу и вызвала спецслужбу по отлову животных, это стало для меня не меньшим ударом, чем для Молли.
«Животные — это грязь, бактерии и неприятный запах. Их нельзя держать в доме»…
Молли рыдала неделю. Потом, должно быть, забыла. Я не забыл, но мы никогда больше не говорили о Снежке и о том, куда его отвезли и что с ним стало. Я только радовался, что мама вызвала ветеринаров, а не увезла его в свою лабораторию для опытов.
Так и сижу, монотонно поглаживая Хряща по лоснящейся шерсти и слушая громкое довольное урчание.
Надо бы спросить у доктора Кравеца, нельзя ли приобрести для Молли кота. Может быть, это пойдет ей на пользу, и она что-нибудь вспомнит?
— Молоко? Кофе? Бутерброды? — тем временем напоминает о себе Тайлер, выгружая на стол продукты из холодильника. — Готовить лень, но кофе сварганить могу.
Он что, еще и готовит?
— Не надо, — мотаю головой. — Молоко подойдет.
— Окей. — И передо мной тут же опускается высокий стакан. — Хрящ, дай человеку поесть. — Кот смотрит на хозяина укоризненно, но поднимается и тяжело прыгает на пол. Звук — будто упала гиря.
— Ничего себе, — восхищаюсь.
— Он умный, только вредный, — отмахивается юноша. — Ешь, не стесняйся. — Придвигает ко мне добычу из холодильника.
Уже доедаю третий бутерброд, когда у меня назревает вопрос:
— Слушай, а почему Лаки?
Тайлер, сидящий напротив, дергает плечом.
— Долгая история. Вкратце. — Поднимает глаза к потолку. — Видишь, в доме есть второй этаж? — Киваю. — Ну, так вот, пару раз его не было. Восстанавливали. — Снова пожимает плечами под моим удивленным взглядом. — Я в детстве увлекался собиранием бомб из всего, что попадется под руку, и ни разу всерьез так и не покалечился. Вот и прозвали «Счастливчиком» на старом языке с Земли. — Чуть не давлюсь от смеха: этот парень не перестает меня удивлять. — Хочешь, тоже можешь так звать. Мне без разницы. — Прищуриваюсь: так уж и без разницы? — Только Александром не зови, — верно истолковывает мой взгляд, — терпеть не могу.
— Заметано, — соглашаюсь.
Лаки допивает свое молоко залпом и ставит пустой стакан перед собой. Затем опирается локтями на стол.
— Можно тоже вопрос?
— Валяй.
— Что у вас с Морган?
Не в бровь, а в глаз. И что ему на это ответить?
— Сделка, — отвечаю. В конце концов, он сам говорил, что в курсе нашей договоренности, заключенной, чтобы отвадить его дядюшку от Миранды.
Но младший Тайлер не так прост. Смотрит с прищуром, взгляд не отводит.
— И только?
— Не только.
Подробностей он от меня не услышит, но врать тоже не хочу.
К моему удивлению, Лаки расплывается в улыбке.
— Так я и подумал.
И все. Тема закрыта — ни одного вопроса.
Встает, сгружает стаканы и тарелки в посудомоечную машину.
— Пошли в мою комнату, — предлагает. — А то ничего не успеем.
Комната Лаки довольно маленькая. Или смотрится такой из-за обилия разнообразных предметов: какая-то аппаратура, назначения которой я не знаю, на столе — нечто механическое, напоминающее недоделанную лапу робота. Задерживаюсь взглядом на крупном синем камне, установленном на подставке на полке над столом. Синерил — узнаю всегда и везде.
Хозяин комнаты явно замечает, на что я пялюсь, но никак не комментирует. Может, он и словоохотлив, но не обо всем ему хочется болтать. Это воспоминание, и непохоже, что приятное.
Поспешно отвожу взгляд от синерила (кто я такой, чтобы лезть человеку в душу?) и упираюсь им в широкую двуспальную кровать, которая совсем не вписывается в габариты комнаты.
Лаки снова беспечен, усмехается.
— Кровать купил, а в комнату побольше не переехал, — поясняет. — Ди часто ночует у меня. Надо бы наконец занять гостевую, но все руки не доходят.
Представляю. У меня бы тоже не дошли, учитывая количество вещей, которые придется переносить из комнаты в комнату.
— Давай свой комм. — Протягивает ладонь. Снимаю и отдаю. Лаки усаживается на стул у стола и бросает мне уже через плечо: — Присядь где-нибудь. Я, надеюсь, недолго.
— Без проблем, — отзываюсь, осматриваясь и думая, куда бы приземлиться. Сидеть на чужих кроватях неприлично — с детства учила мама.
Наконец нахожу придвинутый к окну табурет, на котором тоже лежит какая-то недоделанная механическая модель. Аккуратно перекладываю ее на подоконник и сажусь на освободившееся место.
Лаки разбирает мой коммуникатор, ловко орудуя инструментами. Замечаю, что он успел вставить в ухо наушник и, очевидно, включил музыку. Однако качество наушника соответствует сверхсовременному комму — до меня не доносится ни звука.
У этого парня не комната, а музей! Продолжаю осматриваться. Действительно музей — музей техники. Теперь окончательно верю, что он мог собирать бомбы, в свое время уничтожавшие второй этаж дома.
— Джейс? — голос Лаки звучит неожиданно напряженно.
Резко поворачиваюсь, оторвавшись от изучения непонятной мне цветной схемы, нарисованной маркером прямо на обоях.
Хозяин комнаты смотрит на меня непривычно серьезно, губы сжаты в прямую линию — никаких тебе извечных улыбочек. Обращаю внимание, что наушник он тоже вытащил и положил рядом с собой на стол.
— Джейс, каким спецслужбам ты перешел дорогу? — спрашивает и приподнимает руку с пинцетом, в котором зажато нечто черное и маленькое.
Я, конечно, не такой спец в технике, как он, но то, что передо мной следящее устройство, могу понять без подсказки.
Стоило бы ответить на заданный вопрос, но, вместо этого, я только от души матерюсь.
Джейс
Как ни странно, Лаки не спешит обвинять меня во всех смертных грехах, бежать вызывать Службу безопасности или хотя бы горообразного и вооруженного Билли Боба, оставшегося во дворе. Тайлер-младший вообще никуда не бежит, сидит, как сидел, на стуле у стола, повернувшись вполоборота, и молчит, позволяя мне выговориться.
— Отличный словарный запас, — комментирует затем, когда мой запал иссякает. — Пожалуй, даже дядюшке Ди есть чему у тебя поучиться.
А мне кажется, что поучиться у меня следует всем и каждому. Например, как попадать в самую адову задницу.
Я зол. Вот сейчас я по-настоящему зол.
Лаки изгибает бровь, все еще не сводя с меня глаз. Приподнимает пинцет с «жучком», который до сих пор держит в руках.
— Дай угадаю. Ты о нем не знал?
Конечно же знал. Он что, не видит надпись «идиот», бегущую у меня по лбу красной строкой? Знать о маячке в своем коммуникаторе и лично вручить его в руки для разборки — это уже не ошибка непрофессионального шпиона. Это, простите, клиника.
— А как ты думаешь? — огрызаюсь.
И что сейчас? Если меня обвинят в причастности к разведке Альфа Крита, мои соотечественники мигом от меня открестятся. И я останусь один на один со своими проблемами. Впрочем, ничего нового.
Лаки хмыкает.
— Думаю, немного удивился.
Не знаю, что у него на уме, может, это такой хитрый план — заговорить мне зубы и вызвать подмогу. Но ведет себя хозяин дома по-прежнему дружелюбно.
Морщусь.
— Да уж, — откликаюсь. — Немного — то самое слово.
И замолкаю. Барабаню пальцами по колену.
Еще капитан Шарпер, мой бывший командир, обвинял меня в прямолинейности. Вот и сейчас врать и изворачиваться мне не хочется до тошноты. Выкручусь сейчас — и что дальше? Одно дело — просто скрыть свою связь с разведкой от Морган, другое — уже по-настоящему на них работать под прикрытием.
Блондин наконец кладет «жучок» на стол, откладывает пинцет в сторону и снова поворачивается ко мне.
— Джейс, давай прямо, — говорит. — Ты уже понял, я немного разбираюсь в технике. — Ничего себе, немного. — И то, что прибор нелюбительский, вижу с первого взгляда. Но скоропалительные выводы делать не люблю, поэтому и спрашиваю тебя: каким спецслужбам ты перешел дорогу?
И это веселый парень, с физиономии которого не сходит улыбка? Сейчас Тайлер абсолютно серьезен, настолько, что я ни за что бы не поверил, что он таким бывает, если бы кто-то попытался мне об этом рассказать.
Дергаю плечом.
— Может, вашим и перешел. Твой дядя приревновал — и вуаля.
Попытка — не пытка.
Ожидаемо номер не проходит: Лаки качает головой.
— Не лондорская штука. Я знаю, чем пользуются наши СБ и разведка.
А после того, что видел в этой комнате, и после рассказа о самодельных бомбах и взорванном несколько раз втором этаже дома, я действительно верю, что Тайлер знает. Этот парень с техникой на «ты», и не мне пытаться запудрить ему мозги.
Лаки продолжает смотреть на меня в упор, ожидая ответа.
— Я не знаю, чей это жучок и как он работает… — говорю чистую правду.
— Только место положения объекта, — вставляет Тайлер. — Звук не пишет, я проверил.
— …но полагаю, что это работа РДАКа.
На этой аббревиатуре молодой человек морщится, будто услышал очередное ругательство.
— Это еще что за дрянь? — спрашивает.
Знал бы он, как его слова близки к истине. Дрянь — она дрянь и есть.
— Разведывательный Департамент Альфа Крита.
— Хм, — получаю многозначительно в ответ.
И все. Тишина.
— Я не шпион, — спешу внести ясность.
Лаки снова хмыкает и криво улыбается.
— Учитывая то, что ты не попытался меня пристрелить, когда я достал «жучок», я склонен тебе поверить.
Многообещающе.
Ничего не говорю, сижу сцепив зубы. Опускаю взгляд на свои руки, которые сами собой сжались в кулаки.
Спасибо за подставу, господа РДАКовцы. Как вы все мне дороги.
— Джейс, — окликает меня хозяин комнаты, — рассказывай. — Поднимаю на него глаза: тоже так и сидит, не делая попыток подняться и отправиться за подмогой. — Ты же понимаешь, что я не могу сделать вид, что ничего не заметил, починить твой комм, положить «жучок» в подарочный пакет, перевязать шелковой лентой и вручить тебе с поздравлениями?
Подарочный пакет — отличная идея. Тем приятнее мне будет воткнуть этот «презент» в глотку Первому, а в идеале — заодно Второму и Кинли в придачу.
Кривлюсь, признавая:
— Понимаю.
И действительно рассказываю. О первой встрече с агентами, их требованиях, даже о сестре и необходимости «закрутить» роман с Морган.
На последнем пункте брови собеседника приподнимаются куда-то к волосам, но он по-прежнему не перебивает и внимательно слушает.
— То есть Миранда не знает, что ваша сделка была выгодна вам обоим? — уточняет, только когда я замолкаю.
Качаю головой.
— Нет.
Да, меня подмывало ей сказать, но осторожность взяла верх. А стоило. Теперь особенно ясно понимаю, что стоило. Потому что, знай она правду, сейчас я бы не оказался в таком дурацком положении.
— Ты что-то им правда доносил? — голос спокойный, ровный, без обвинительных ноток, но взгляд пристальный, пронизывающий. Вот теперь отчетливо вижу, что у племянника есть схожие черты с дядей.
— Нет, — отвечаю твердо. — Не доносил. Не доношу и не собирался.
Взгляд Лаки смягчается.
— Из-за Морган? — Все-то он знает.
— Из-за Морган и из-за собственных представлений о порядочности, — отчеканиваю. Встаю, отчего Тайлеру приходится задрать голову, чтобы иметь возможность видеть мое лицо. Сам он все так же не делает попыток подняться, сидит в расслабленной позе. — Все, — говорю довольно резко. — Я тебе рассказал все, как есть. Давай, зови своего Билли Боба, вызывай СБ, или кого там еще надо. Повторю на допросе еще раз.
Но мой порыв признаться во всем и всем отклика в собеседнике не находит. Он только пожимает плечами и ерошит пальцами волосы на своем белобрысом затылке.
— Билли Боб читает. Невежливо отвлекать его. Вдруг книга интересная. — Он так шутит? Ему весело? — Оу, — мгновенно читает по моему лицу, как я настроен сейчас шутить. — Ладно, Джейс, остынь, — просит уже серьезно. — Я тебе верю. Тебя взяли за яйца, и у тебя не было выбора. На твоем месте я поступил бы так же: притворяйся и играй по чужим правилам, пока не найдешь лазейку, чтобы сбежать. —Бросает взгляд на синерил на полке над столом и быстро отводит взгляд.
Что-то действительно связывает его с этим камнем — прошлое, неприятное.
Мой запал сходит на нет. Возвращаюсь на табурет. Упираю локти в колени и переплетаю пальцы.
— Ты мне веришь, — подытоживаю. — И что дальше?
Тайлер морщится.
— Другой вопрос. Я не мастер планировать, — признается виновато, но уже с привычной усмешкой. — Мой метод — импровизации. — Снова делается серьезным. — Скажи мне, я ведь не ошибаюсь, вас с Морган связывает что-то, кроме сделки и фиктивного романа?
Вот уж с кем я бы не стал обсуждать наши непонятные отношения с Мирандой, так это с ее сыном.
Но я здорово влип, а тот ждет моего ответа.
— Настоящий роман? — отвечаю, тем не менее с вопросительной интонацией. В первую очередь потому, что и сам не могу подобрать название тому, что между нами происходит. Не могу назвать свою связь с Морган просто сексом. У меня было немало партнерш, с которыми меня связывала только постель, и ни об одной из них я не думал так много и так часто, как о Миранде. И уж точно ни одну из них не видел во снах.
К моему счастью, Лаки хватает такта, чтобы не интересоваться подробностями. Он некоторое время молчит, закусив нижнюю губу, о чем-то раздумывая. Потом словно решается:
— Я скажу тебе то, что известно только в узких кругах…
— Я не болтлив, если ты об этом.
— Моя мать была шпионкой. — А вот теперь мое лицо вытягивается. — Да, не смотри так. Самой настоящей. Земля копала под Рикардо и не придумала ничего лучше, чем нанять твою соотечественницу и приставить ее к моему отцу. Меня она тоже родила по заданию начальства. — Лицо равнодушное, будто говорит не о своей родной матери, а пересказывает сюжет очередного безумного фильма, типа «Мести во имя любви». — А потом ее отозвали, и она умчалась в неизвестном направлении, когда мне было около года.
Это настолько личное и запретное, что становится не по себе от того, как он это говорит, и почему мне, и особенно сейчас.
— Извини, я не знал, — вырывается у меня.
— Не знал, — Лаки кивает. — И мой отец не знал. Так и не узнал — просто уехала, просто развод. Поэтому для Морган это больная тема. Я не скажу ей ничего из того, что ты мне сегодня рассказал, но, если между вами правда что-то есть, ты должен поговорить с ней сам. Если она, как и я, узнает, что ты связан с разведкой, случайно, то отреагирует не так спокойно. Мою биологическую мать за отца Морган так и не простила.
— Я с ней поговорю, — обещаю на полном серьезе.
Тайлер прав: на фоне истории из прошлого, моя — в общем-то, не столь ужасная, как рождение ребенка по приказу, — может показаться Миранде вдвойне ужаснее. Лучше начистоту, а там — будь что будет.
— Ладно, решили. — Лаки встряхивается, словно отбрасывая от себя ненужные мысли и плохое настроение, и поворачивается к столу. — Сейчас налажу твой комм. Тут дел на полторы минуты. — И уже гремит инструментами.
Вытягиваю шею со своего места.
Мы прятали его от родителей целый месяц. Линял Снежок знатно, и нам приходилось делать уборку в доме по несколько раз в день. Я, конечно, говорил, что это кот Молли, но сам здорово привязался к зверюге. И, когда мама таки обнаружила его у сестры в шкафу и вызвала спецслужбу по отлову животных, это стало для меня не меньшим ударом, чем для Молли.
«Животные — это грязь, бактерии и неприятный запах. Их нельзя держать в доме»…
Молли рыдала неделю. Потом, должно быть, забыла. Я не забыл, но мы никогда больше не говорили о Снежке и о том, куда его отвезли и что с ним стало. Я только радовался, что мама вызвала ветеринаров, а не увезла его в свою лабораторию для опытов.
Так и сижу, монотонно поглаживая Хряща по лоснящейся шерсти и слушая громкое довольное урчание.
Надо бы спросить у доктора Кравеца, нельзя ли приобрести для Молли кота. Может быть, это пойдет ей на пользу, и она что-нибудь вспомнит?
— Молоко? Кофе? Бутерброды? — тем временем напоминает о себе Тайлер, выгружая на стол продукты из холодильника. — Готовить лень, но кофе сварганить могу.
Он что, еще и готовит?
— Не надо, — мотаю головой. — Молоко подойдет.
— Окей. — И передо мной тут же опускается высокий стакан. — Хрящ, дай человеку поесть. — Кот смотрит на хозяина укоризненно, но поднимается и тяжело прыгает на пол. Звук — будто упала гиря.
— Ничего себе, — восхищаюсь.
— Он умный, только вредный, — отмахивается юноша. — Ешь, не стесняйся. — Придвигает ко мне добычу из холодильника.
***
Уже доедаю третий бутерброд, когда у меня назревает вопрос:
— Слушай, а почему Лаки?
Тайлер, сидящий напротив, дергает плечом.
— Долгая история. Вкратце. — Поднимает глаза к потолку. — Видишь, в доме есть второй этаж? — Киваю. — Ну, так вот, пару раз его не было. Восстанавливали. — Снова пожимает плечами под моим удивленным взглядом. — Я в детстве увлекался собиранием бомб из всего, что попадется под руку, и ни разу всерьез так и не покалечился. Вот и прозвали «Счастливчиком» на старом языке с Земли. — Чуть не давлюсь от смеха: этот парень не перестает меня удивлять. — Хочешь, тоже можешь так звать. Мне без разницы. — Прищуриваюсь: так уж и без разницы? — Только Александром не зови, — верно истолковывает мой взгляд, — терпеть не могу.
— Заметано, — соглашаюсь.
Лаки допивает свое молоко залпом и ставит пустой стакан перед собой. Затем опирается локтями на стол.
— Можно тоже вопрос?
— Валяй.
— Что у вас с Морган?
Не в бровь, а в глаз. И что ему на это ответить?
— Сделка, — отвечаю. В конце концов, он сам говорил, что в курсе нашей договоренности, заключенной, чтобы отвадить его дядюшку от Миранды.
Но младший Тайлер не так прост. Смотрит с прищуром, взгляд не отводит.
— И только?
— Не только.
Подробностей он от меня не услышит, но врать тоже не хочу.
К моему удивлению, Лаки расплывается в улыбке.
— Так я и подумал.
И все. Тема закрыта — ни одного вопроса.
Встает, сгружает стаканы и тарелки в посудомоечную машину.
— Пошли в мою комнату, — предлагает. — А то ничего не успеем.
***
Комната Лаки довольно маленькая. Или смотрится такой из-за обилия разнообразных предметов: какая-то аппаратура, назначения которой я не знаю, на столе — нечто механическое, напоминающее недоделанную лапу робота. Задерживаюсь взглядом на крупном синем камне, установленном на подставке на полке над столом. Синерил — узнаю всегда и везде.
Хозяин комнаты явно замечает, на что я пялюсь, но никак не комментирует. Может, он и словоохотлив, но не обо всем ему хочется болтать. Это воспоминание, и непохоже, что приятное.
Поспешно отвожу взгляд от синерила (кто я такой, чтобы лезть человеку в душу?) и упираюсь им в широкую двуспальную кровать, которая совсем не вписывается в габариты комнаты.
Лаки снова беспечен, усмехается.
— Кровать купил, а в комнату побольше не переехал, — поясняет. — Ди часто ночует у меня. Надо бы наконец занять гостевую, но все руки не доходят.
Представляю. У меня бы тоже не дошли, учитывая количество вещей, которые придется переносить из комнаты в комнату.
— Давай свой комм. — Протягивает ладонь. Снимаю и отдаю. Лаки усаживается на стул у стола и бросает мне уже через плечо: — Присядь где-нибудь. Я, надеюсь, недолго.
— Без проблем, — отзываюсь, осматриваясь и думая, куда бы приземлиться. Сидеть на чужих кроватях неприлично — с детства учила мама.
Наконец нахожу придвинутый к окну табурет, на котором тоже лежит какая-то недоделанная механическая модель. Аккуратно перекладываю ее на подоконник и сажусь на освободившееся место.
Лаки разбирает мой коммуникатор, ловко орудуя инструментами. Замечаю, что он успел вставить в ухо наушник и, очевидно, включил музыку. Однако качество наушника соответствует сверхсовременному комму — до меня не доносится ни звука.
У этого парня не комната, а музей! Продолжаю осматриваться. Действительно музей — музей техники. Теперь окончательно верю, что он мог собирать бомбы, в свое время уничтожавшие второй этаж дома.
— Джейс? — голос Лаки звучит неожиданно напряженно.
Резко поворачиваюсь, оторвавшись от изучения непонятной мне цветной схемы, нарисованной маркером прямо на обоях.
Хозяин комнаты смотрит на меня непривычно серьезно, губы сжаты в прямую линию — никаких тебе извечных улыбочек. Обращаю внимание, что наушник он тоже вытащил и положил рядом с собой на стол.
— Джейс, каким спецслужбам ты перешел дорогу? — спрашивает и приподнимает руку с пинцетом, в котором зажато нечто черное и маленькое.
Я, конечно, не такой спец в технике, как он, но то, что передо мной следящее устройство, могу понять без подсказки.
Стоило бы ответить на заданный вопрос, но, вместо этого, я только от души матерюсь.
ГЛАВА 23
Джейс
Как ни странно, Лаки не спешит обвинять меня во всех смертных грехах, бежать вызывать Службу безопасности или хотя бы горообразного и вооруженного Билли Боба, оставшегося во дворе. Тайлер-младший вообще никуда не бежит, сидит, как сидел, на стуле у стола, повернувшись вполоборота, и молчит, позволяя мне выговориться.
— Отличный словарный запас, — комментирует затем, когда мой запал иссякает. — Пожалуй, даже дядюшке Ди есть чему у тебя поучиться.
А мне кажется, что поучиться у меня следует всем и каждому. Например, как попадать в самую адову задницу.
Я зол. Вот сейчас я по-настоящему зол.
Лаки изгибает бровь, все еще не сводя с меня глаз. Приподнимает пинцет с «жучком», который до сих пор держит в руках.
— Дай угадаю. Ты о нем не знал?
Конечно же знал. Он что, не видит надпись «идиот», бегущую у меня по лбу красной строкой? Знать о маячке в своем коммуникаторе и лично вручить его в руки для разборки — это уже не ошибка непрофессионального шпиона. Это, простите, клиника.
— А как ты думаешь? — огрызаюсь.
И что сейчас? Если меня обвинят в причастности к разведке Альфа Крита, мои соотечественники мигом от меня открестятся. И я останусь один на один со своими проблемами. Впрочем, ничего нового.
Лаки хмыкает.
— Думаю, немного удивился.
Не знаю, что у него на уме, может, это такой хитрый план — заговорить мне зубы и вызвать подмогу. Но ведет себя хозяин дома по-прежнему дружелюбно.
Морщусь.
— Да уж, — откликаюсь. — Немного — то самое слово.
И замолкаю. Барабаню пальцами по колену.
Еще капитан Шарпер, мой бывший командир, обвинял меня в прямолинейности. Вот и сейчас врать и изворачиваться мне не хочется до тошноты. Выкручусь сейчас — и что дальше? Одно дело — просто скрыть свою связь с разведкой от Морган, другое — уже по-настоящему на них работать под прикрытием.
Блондин наконец кладет «жучок» на стол, откладывает пинцет в сторону и снова поворачивается ко мне.
— Джейс, давай прямо, — говорит. — Ты уже понял, я немного разбираюсь в технике. — Ничего себе, немного. — И то, что прибор нелюбительский, вижу с первого взгляда. Но скоропалительные выводы делать не люблю, поэтому и спрашиваю тебя: каким спецслужбам ты перешел дорогу?
И это веселый парень, с физиономии которого не сходит улыбка? Сейчас Тайлер абсолютно серьезен, настолько, что я ни за что бы не поверил, что он таким бывает, если бы кто-то попытался мне об этом рассказать.
Дергаю плечом.
— Может, вашим и перешел. Твой дядя приревновал — и вуаля.
Попытка — не пытка.
Ожидаемо номер не проходит: Лаки качает головой.
— Не лондорская штука. Я знаю, чем пользуются наши СБ и разведка.
А после того, что видел в этой комнате, и после рассказа о самодельных бомбах и взорванном несколько раз втором этаже дома, я действительно верю, что Тайлер знает. Этот парень с техникой на «ты», и не мне пытаться запудрить ему мозги.
Лаки продолжает смотреть на меня в упор, ожидая ответа.
— Я не знаю, чей это жучок и как он работает… — говорю чистую правду.
— Только место положения объекта, — вставляет Тайлер. — Звук не пишет, я проверил.
— …но полагаю, что это работа РДАКа.
На этой аббревиатуре молодой человек морщится, будто услышал очередное ругательство.
— Это еще что за дрянь? — спрашивает.
Знал бы он, как его слова близки к истине. Дрянь — она дрянь и есть.
— Разведывательный Департамент Альфа Крита.
— Хм, — получаю многозначительно в ответ.
И все. Тишина.
— Я не шпион, — спешу внести ясность.
Лаки снова хмыкает и криво улыбается.
— Учитывая то, что ты не попытался меня пристрелить, когда я достал «жучок», я склонен тебе поверить.
Многообещающе.
Ничего не говорю, сижу сцепив зубы. Опускаю взгляд на свои руки, которые сами собой сжались в кулаки.
Спасибо за подставу, господа РДАКовцы. Как вы все мне дороги.
— Джейс, — окликает меня хозяин комнаты, — рассказывай. — Поднимаю на него глаза: тоже так и сидит, не делая попыток подняться и отправиться за подмогой. — Ты же понимаешь, что я не могу сделать вид, что ничего не заметил, починить твой комм, положить «жучок» в подарочный пакет, перевязать шелковой лентой и вручить тебе с поздравлениями?
Подарочный пакет — отличная идея. Тем приятнее мне будет воткнуть этот «презент» в глотку Первому, а в идеале — заодно Второму и Кинли в придачу.
Кривлюсь, признавая:
— Понимаю.
И действительно рассказываю. О первой встрече с агентами, их требованиях, даже о сестре и необходимости «закрутить» роман с Морган.
На последнем пункте брови собеседника приподнимаются куда-то к волосам, но он по-прежнему не перебивает и внимательно слушает.
— То есть Миранда не знает, что ваша сделка была выгодна вам обоим? — уточняет, только когда я замолкаю.
Качаю головой.
— Нет.
Да, меня подмывало ей сказать, но осторожность взяла верх. А стоило. Теперь особенно ясно понимаю, что стоило. Потому что, знай она правду, сейчас я бы не оказался в таком дурацком положении.
— Ты что-то им правда доносил? — голос спокойный, ровный, без обвинительных ноток, но взгляд пристальный, пронизывающий. Вот теперь отчетливо вижу, что у племянника есть схожие черты с дядей.
— Нет, — отвечаю твердо. — Не доносил. Не доношу и не собирался.
Взгляд Лаки смягчается.
— Из-за Морган? — Все-то он знает.
— Из-за Морган и из-за собственных представлений о порядочности, — отчеканиваю. Встаю, отчего Тайлеру приходится задрать голову, чтобы иметь возможность видеть мое лицо. Сам он все так же не делает попыток подняться, сидит в расслабленной позе. — Все, — говорю довольно резко. — Я тебе рассказал все, как есть. Давай, зови своего Билли Боба, вызывай СБ, или кого там еще надо. Повторю на допросе еще раз.
Но мой порыв признаться во всем и всем отклика в собеседнике не находит. Он только пожимает плечами и ерошит пальцами волосы на своем белобрысом затылке.
— Билли Боб читает. Невежливо отвлекать его. Вдруг книга интересная. — Он так шутит? Ему весело? — Оу, — мгновенно читает по моему лицу, как я настроен сейчас шутить. — Ладно, Джейс, остынь, — просит уже серьезно. — Я тебе верю. Тебя взяли за яйца, и у тебя не было выбора. На твоем месте я поступил бы так же: притворяйся и играй по чужим правилам, пока не найдешь лазейку, чтобы сбежать. —Бросает взгляд на синерил на полке над столом и быстро отводит взгляд.
Что-то действительно связывает его с этим камнем — прошлое, неприятное.
Мой запал сходит на нет. Возвращаюсь на табурет. Упираю локти в колени и переплетаю пальцы.
— Ты мне веришь, — подытоживаю. — И что дальше?
Тайлер морщится.
— Другой вопрос. Я не мастер планировать, — признается виновато, но уже с привычной усмешкой. — Мой метод — импровизации. — Снова делается серьезным. — Скажи мне, я ведь не ошибаюсь, вас с Морган связывает что-то, кроме сделки и фиктивного романа?
Вот уж с кем я бы не стал обсуждать наши непонятные отношения с Мирандой, так это с ее сыном.
Но я здорово влип, а тот ждет моего ответа.
— Настоящий роман? — отвечаю, тем не менее с вопросительной интонацией. В первую очередь потому, что и сам не могу подобрать название тому, что между нами происходит. Не могу назвать свою связь с Морган просто сексом. У меня было немало партнерш, с которыми меня связывала только постель, и ни об одной из них я не думал так много и так часто, как о Миранде. И уж точно ни одну из них не видел во снах.
К моему счастью, Лаки хватает такта, чтобы не интересоваться подробностями. Он некоторое время молчит, закусив нижнюю губу, о чем-то раздумывая. Потом словно решается:
— Я скажу тебе то, что известно только в узких кругах…
— Я не болтлив, если ты об этом.
— Моя мать была шпионкой. — А вот теперь мое лицо вытягивается. — Да, не смотри так. Самой настоящей. Земля копала под Рикардо и не придумала ничего лучше, чем нанять твою соотечественницу и приставить ее к моему отцу. Меня она тоже родила по заданию начальства. — Лицо равнодушное, будто говорит не о своей родной матери, а пересказывает сюжет очередного безумного фильма, типа «Мести во имя любви». — А потом ее отозвали, и она умчалась в неизвестном направлении, когда мне было около года.
Это настолько личное и запретное, что становится не по себе от того, как он это говорит, и почему мне, и особенно сейчас.
— Извини, я не знал, — вырывается у меня.
— Не знал, — Лаки кивает. — И мой отец не знал. Так и не узнал — просто уехала, просто развод. Поэтому для Морган это больная тема. Я не скажу ей ничего из того, что ты мне сегодня рассказал, но, если между вами правда что-то есть, ты должен поговорить с ней сам. Если она, как и я, узнает, что ты связан с разведкой, случайно, то отреагирует не так спокойно. Мою биологическую мать за отца Морган так и не простила.
— Я с ней поговорю, — обещаю на полном серьезе.
Тайлер прав: на фоне истории из прошлого, моя — в общем-то, не столь ужасная, как рождение ребенка по приказу, — может показаться Миранде вдвойне ужаснее. Лучше начистоту, а там — будь что будет.
— Ладно, решили. — Лаки встряхивается, словно отбрасывая от себя ненужные мысли и плохое настроение, и поворачивается к столу. — Сейчас налажу твой комм. Тут дел на полторы минуты. — И уже гремит инструментами.
Вытягиваю шею со своего места.
