— До начала экзамена еще полчаса, — утешает. — Успеем. У Барб уже есть все инструкции.
Говорит так, будто это имя должно быть для меня знакомым.
— А Барб — это?..
— Секретарь Миранды Морган, — отмахивается и поворачивается к уже открывающимся дверям лифта.
Похоже, спрашивать, кто такая Миранда Морган, будет глупо. Имя на слуху, но абсолютно не помню, кому оно принадлежит. В голове упорная ассоциация с каким-то фильмом, но это, естественно, чушь.
Тайлер быстро пересекает коридор и уверенно толкает массивную дверь без какой-либо таблички.
— Ба-а-арб! Морган сказала, ты в курсе.
Барб оказывается невысокой пухленькой блондинкой в юбке гораздо короче, чем ей было бы комфортно самой. Потому как, встав из-за стола, девушка безуспешно пытается натянуть ее пониже, но плотная ткань не слушается.
Барбара переводит удивленный взгляд с наглого студента, расхаживающего по кабинетам руководства академии с таким видом, будто находится у себя дома, на меня и ахает.
— Джейсон Риган?!
— Здравствуйте.
— Почему же вы не позвонили, что опаздываете?! Мистер Нолан уже с ног сбился в поисках вас.
Вот сейчас желание стукнуть себя по лбу и выйти вон сильно как никогда. Какой еще, к чертовой бабушке, мистер Нолан?
В это время мой проводник отступает к двери, уже вызывая кого-то по своему чуду техники на левом запястье.
— Барб, займись парнем, — бросает на прощание. — Я сам скажу Оливеру, что все в порядке.
Барбара дарит молодому человеку широченную улыбку, несколько раз моргает длиннющими ресницами и даже выпускает упорно подскакивающую вверх юбку из рук. Но эта пантомима остается без внимания. Тайлер исчезает за дверью, даже толком не взглянув на девушку. Учитывая то, как он смотрел внизу на брюнетку в бежевом, ничего удивительного.
Секретарь разочарованно вздыхает.
— Пойдемте, что ли, — выдает недовольно, будто я причастен к ее неудачам на любовном фронте. — Вам надо переодеться. После экзамена подниметесь сюда, объясню, как пройти в общежитие для абитуриентов.
Выдыхаю. Пошел процесс.
Черт, только теперь понимаю, что даже не сказал Тайлеру спасибо. Я его должник.
Кто же знал, что, в понимании Кинли, «улажено» означает: «мы подали за тебя заявку на поступление»? С другой стороны, испытываю некоторое облегчение от того, что мне предстоит сдача экзаменов, провалив которые, смогу покинуть это место с чистой совестью.
Секретарь Барбара провожает меня в раздевалку, выдает пакет с бежевым безобразием. Дожидается, пока я переоденусь, и подробно рассказывает путь, который мне предстоит проделать, чтобы отыскать аудиторию, где через несколько минут начнется первый экзамен. Говорит скучающе и даже лениво. Похоже, невнимание улыбчивого студента Тайлера расстроило ее сильнее, чем показалось сначала.
Впрочем, выкидываю Барб из головы быстрее, чем дохожу до лестницы. Мне не до нее. Сдать с ходу экзамен, к которому люди готовятся годами? Да раз плюнуть!
Размер аудитории и количество присутствующих впечатляет. Невольно присвистываю, переступая порог. Лица сливаются воедино на фоне бесконечного бежевого марева.
Передергиваю плечами в новенькой, пахнущей свежей тканью такой же бежевой форме и начинаю спускаться по ступеням.
Аудитория выполнена амфитеатром, и ожидаемо большинство абитуриентов заняли именно верхние ряды, дабы быть подальше от экзаменаторов. Наивно, как показывает практика: именно за такими любителями «пряток» и ведется особый надзор, в то время как первые парты спокойно списывают, оставаясь незамеченными.
Тем не менее до нижнего ряда не дохожу. Сесть прямо перед преподавателем — все же чересчур. Третий-четвертый ряд — самое то: и не вызывающе далеко, и не перед носом… Бог ты мой, рассуждаю, будто и впрямь надеюсь сдать этот экзамен.
Провалюсь, вернусь на Альфа Крит, посочувствуют и восстановят на работе. Черт с ними, с обещанными лейтенантскими нашивками, но, если вернут в отделение, служба в котором предшествовала «Искателю-VIII», будет неплохо. Соскучился по активной работе за время «курорта» на краю Вселенной.
Нахожу свободное место у прохода и сажусь. Осматриваюсь. Впереди расположились две девушки, совсем юные, лет по семнадцать. Сидят, просматривают какие-то записи, нервно переговариваются. Одна то и дело грызет ноготь, и по его виду очевидно, что занята она этим довольно давно.
Кручу головой, но везде натыкаюсь на сосредоточенные лица и поджатые губы. Поступление, первый экзамен — это важно. Но не для меня. Я ничего этого не хотел и не просил.
— Подвинься, приятель, — раздается над ухом.
С другой стороны есть несколько свободных мест, и заговоривший мог бы с легкостью зайти оттуда, но ему понадобилось меня потеснить.
Поднимаю глаза и натыкаюсь на кривую улыбку и прищуренные глаза. Мужчина молод, но не желторотый птенец, как большинство здесь. Может, мой ровесник, может, на пару лет младше меня.
Дергаю плечом и подвигаюсь на скамье. Лично я обошел бы и сел бы так, чтобы никому не мешать и никого не беспокоить. Но раздувать конфликты из ничего не вижу смысла — мне до лампочки этот криворотый.
Абитуриент с грохотом плюхается на место у прохода, так, что столы, в том числе и в соседних рядах, содрогаются. Девушка, сосредоточенно грызущая свой многострадальный ноготь, недовольно оборачивается.
— Чего тебе, цыпа? — тут же усмехается мой сосед по парте. Девушка вспыхивает и стремительно отворачивается. — Аппетитная, да? — на этот раз обращается тот уже ко мне.
Пересесть, что ли? Болтать и обсуждать женщин мне сейчас точно не хочется.
Черт с ним, много чести.
Неопределенно качаю головой и отворачиваюсь. Пока я отвлекся на незваного соседа, зал успел наполниться под завязку. Сколько здесь народа? Триста? Четыреста человек? А сколько примут? Пятьдесят?
Так, надо быстро провалить экзамен и не занимать ничье место. Вон как у молодняка горят глаза. Для них это мечта, шанс в жизни — обучаться у Миранды Морган. Так и не успел покопаться в поисковике на предмет биографии этой женщины, но ее имя постоянно произносится то там, то здесь. Нет, точно не звезда киноиндустрии.
— Меня Дойл зовут, — не собирается униматься мой сосед.
— Джейс.
Повисает пауза. Кажется, ждет, что продолжу знакомство, но меня не тянет. Шумно и непонятно. Да и шитые белыми нитками договоренности Кинли и главы АП меня здорово взбесили, хочется поскорее смотаться из этого места.
— А я, между прочим, уже шестой раз поступаю, — доверительно сообщает Дойл, склоняясь в мою сторону.
Что ему ответить? Круто? Завидная целеустремленность? Но в голове вертится одна единственная фраза: «Так и до девяноста лет ходить будешь?»
— И как? — откликаюсь нейтрально.
— Как-как, — огрызается. — В прошлый раз не хватило пары десятков баллов. Набрали каких-то девчонок. Слышал, в том году взяли семьдесят процентов женщин, — презрительно фыркает. — Шовинист, ясно. — Я не я буду, если в этом году не пройду.
— Удачи, — желаю равнодушно, чтобы скорее отвязался.
Захожу через коммуникатор в сеть и ввожу запрос «Миранда Морган», а уже в следующую секунду удивленно распахиваю глаза, получив ответ. На экране — молодая женщина с длинными растрепанными волосами, в мини-шортах над высокими сапогами-чулками и в короткой майке, оборванной понизу и открывающей прекрасный вид на плоский спортивный живот. Майка, кстати, в красных брызгах, и что-то подсказывает мне, что это не клубничное варенье.
Так вот почему мне упорно шла ассоциация имени «Миранда Морган» с каким-то фильмом. «Месть во имя любви»! Ну конечно же!
Я был еще подростком, когда сей шедевр кинематографа вышел на экраны. Бред редкостный, но эротические сцены неплохие, поэтому посмотреть этот фильм считал своим долгом каждый мой ровесник, и я не исключение. Сюжет в памяти толком не отложился, только в общих чертах: после двух часов постельных сцен возлюбленного этой дамочки в майке убили враги, а она от горя взяла плазменное ружье в одну руку, игольник — в другую, и вышла на улицы, чтобы отомстить. Помнится, закончилось тем, что героиня ухайдокала не только непосредственных виновников в смерти своего любовника, но и целый город — собрала бомбу собственными руками (разносторонняя личность). В конце ее оправдали и даже наградили. А убиенные дети из взорванного города в виде ангелков спели ей песню о том, что они прощают ее и понимают. Одним словом, чушь.
Читаю дальше. «Фильм основан на реальных событиях — истории любви Александра Тайлера и Миранды Морган. Ныне капитан Миранда Морган является членом Совета Лондорской летной академии, главой приемной комиссии и преподавателем этого престижного учебного заведения…» Ну, приехали.
Дойл беспардонно заглядывает мне через плечо, видит фото грудастой женщины в перемазанной кровью одежде и усмехается.
— Видел ее в жизни? — Качаю головой. — А я видел, — сообщает гордо. Еще бы, если он тут шестой раз. — Та еще горячая штучка, — уже откровенно ржет. — Только танцующих ангелков вокруг не хватает.
Морщусь. Значит, на Лондоре молодежь учит женщина, угробившая целый город мирных жителей? Теперь вспоминаю, мы даже проходили это событие в школе на уроках новейшей истории. В Карамеданской империи до сих пор отмечают День гибели Эйдона…
Мимо по лестнице проносится какой-то студент в синем и с важным видом кладет на стол целую стопку бумажных бланков. Серьезно? Бумага?
— О, бланки принесли, — радостно комментирует Дойл. — Значит, скоро появится Морган.
Отлично. Пора кончать этот цирк.
Сосед еще несколько минут рассуждает о том, что на экзамены можно ходить каждый год только за тем, чтобы знакомиться с «цыпочками». Слушаю вполуха, рассуждения — как у подростка в пубертатном периоде. Догадываюсь, что у «цыпочек» Дойл отнюдь не пользуется взаимным успехом, как бы ему ни хотелось показать обратное.
Голоса внезапно смолкают. Неожиданно, резко. В помещении мгновенно наступает мертвая тишина. Кажется, большинство абитуриентов перестают дышать, не то что шевелиться. Даже студент, принесший бланки и так и оставшийся возле преподавательского стола, вытягивается по стойке «смирно», устремив глаза наверх — ко входу в аудиторию.
Озадаченно посматриваю по сторонам: вверх смотрит только этот парень; такой бежевый планктон, как я, или сидит, смотря прямо перед собой, или изучает сложенные на парте руки. В помещении стоит атмосфера страха и смирения.
Под шиканье Дойла, как и все, напрягшегося и притихшего, спокойно поворачиваюсь вполоборота и смотрю на женщину, спускающуюся вниз. Нет ни драной майки, ни шорт, оружия вроде как тоже не наблюдается. На Миранде Морган (а, судя по реакции аудитории, это не может быть никто иной) синяя военная форма, брюки и китель, достаточно приталенный, чтобы обозначить стройную фигуру с не слишком маленькой грудью (однако далеко не гигантской, как у актрисы из «Мести во имя любви»), но и не обтягивающий, чтобы выглядеть вызывающе. Она среднего роста, волосы — темные кудряшки чуть выше плеч. Не знай я, кто передо мной, решил бы, что женщине не больше тридцати, но, если судить по времени событий на Эйдане, ей не может быть меньше сорока.
Миранда Морган идет глядя себе под ноги, на лице — скучающее выражение. Должно быть, за много лет работы в ЛЛА она настолько привыкла к реакции абитуриентов на свою персону — всеобщий страх и раболепие, — что уже даже не утруждает себя изучением присутствующих. Так что, пользуясь моментом, продолжаю ее рассматривать.
Внезапно Морган поднимает глаза и видит… меня. Трудно не обратить на меня внимание, так как остальные превратились в немые статуи. Похоже, стоило внять советам соседа и тоже врасти в стол. Хотел же не привлекать к себе внимание.
К моему удивлению, когда наши взгляды встречаются, уголок губ Миранды Морган ползет вверх. Она проходит мимо к преподавательскому столу, а я, как дурак, смотрю ей вслед.
Так вот ты какая, убийца детей-ангелков из города Эйдона…
Морган
Мало того что этого «звездного мальчика» Ригана пытались впихнуть в академию с такой настойчивостью, будто он уже сдал вступительные. Так тот умудрился еще и опоздать.
Сначала Оливер прожужжал мне все уши на тему: «Какие бы ни были результаты экзаменов подопечного главы АП, мы должны его взять». А потом он же еще два часа бегал по зданию с выпученными глазами в поисках виновника торжества. От Ригана же не поступило элементарного звонка вежливости с уточнением времени его прибытия. Настолько уверен, что уже зачислен? Считает, что раз у него такие влиятельные покровители, то ему все нипочем? Или просто непроходимый дурак?
Как я поняла, инцидент со спасением судна, на котором несла службу дочка пройдохи Валентайна, патрулировал самую ж… самый край освоенной человечеством части космоса. А я не вчера родилась, знаю, кого и за что отправляют в такие захолустья: это или непроходимые кретины, на которых смотреть страшно, да уволить жалко, или проштрафившиеся дебоширы, сосланные подальше, чтобы не портить остальным жизнь. И тот и другой варианты — лучше не придумаешь.
Словом, спасибо всем за чудесный первый учебный день. Голова кругом. Только выдохнула с облегчением оттого, что Риган так и не появился, как мне позвонил Лаки и сообщил, что наткнулся на него во дворе академии. Ну, что тому стоило задержаться еще на час? Тогда я могла бы с чистой совестью заявить Оливеру, а заодно Рикардо и Ассоциации пилотов, что их протеже сам виноват, и потому его заявка на прием в ЛЛА отклонена.
Как все ладно складывалось. Но нет же! Терпеть не могу, когда кто-то пытается протащить в академию своих любимчиков. Быть пилотом — это талант и призвание. И вручить диплом тому, у кого этого нет, — значит подвергнуть опасности экипажи кораблей, которые будут водить такие недопилоты. Неужели не ясно?
Тем не менее из года в год продолжается одна и та же песня.
Я даже девушку собственного сына отправляю на экзамен на общих основаниях, хотя Ди за последний год стала мне как родная. А они о каком-то полицейском, взявшемся бог весть откуда.
Почему этот Риган, будь он трижды неладен, вообще оказался за пультом управления, в то время как на борту была дочка Валентайна, судя по документам, опытный пилот? Или диплом ей тоже приобрел папочка?
Ответов у меня нет — одни подозрения, и они меня совершенно не радуют. Потому спускаюсь в аудиторию в отвратительном настроении. Надоело. Осточертели эти бесконечные закулисные игры. Я хороший пилот, и все, чего хочу: передать свое мастерство тем, у кого есть к этому способности. Места в ЛЛА не продаются, и точка.
Как и всегда, стоит мне появиться в дверях, как голоса смолкают. Абитуриенты стихают, втягивают головы в плечи и замирают. Мне иногда кажется, что они даже дышать перестают. В позапрошлом году убедилась, что мои предположения отчасти верны: для одной девушки пришлось вызывать медицинскую помощь — упала в обморок.
Риган — предмет не первого спора, в котором я проиграла Оливеру и вездесущему Рикардо Тайлеру. Зимой мы точно так же бились над принятием решения о переносе экзаменов с начала лета на осень. Увы, мне так и не удалось убедить остальных, что, внеся такие изменения, мы, со своей стороны, потеряем не две недели на экзамены, как сказано в расписании, а по меньшей мере месяц, пока вновь прибывшие адаптируются; непоступившие же лишатся возможности быть принятыми в другие учебные заведения и будут вынуждены терять год. Но нет, я снова осталась в меньшинстве.
Говорит так, будто это имя должно быть для меня знакомым.
— А Барб — это?..
— Секретарь Миранды Морган, — отмахивается и поворачивается к уже открывающимся дверям лифта.
Похоже, спрашивать, кто такая Миранда Морган, будет глупо. Имя на слуху, но абсолютно не помню, кому оно принадлежит. В голове упорная ассоциация с каким-то фильмом, но это, естественно, чушь.
Тайлер быстро пересекает коридор и уверенно толкает массивную дверь без какой-либо таблички.
— Ба-а-арб! Морган сказала, ты в курсе.
Барб оказывается невысокой пухленькой блондинкой в юбке гораздо короче, чем ей было бы комфортно самой. Потому как, встав из-за стола, девушка безуспешно пытается натянуть ее пониже, но плотная ткань не слушается.
Барбара переводит удивленный взгляд с наглого студента, расхаживающего по кабинетам руководства академии с таким видом, будто находится у себя дома, на меня и ахает.
— Джейсон Риган?!
— Здравствуйте.
— Почему же вы не позвонили, что опаздываете?! Мистер Нолан уже с ног сбился в поисках вас.
Вот сейчас желание стукнуть себя по лбу и выйти вон сильно как никогда. Какой еще, к чертовой бабушке, мистер Нолан?
В это время мой проводник отступает к двери, уже вызывая кого-то по своему чуду техники на левом запястье.
— Барб, займись парнем, — бросает на прощание. — Я сам скажу Оливеру, что все в порядке.
Барбара дарит молодому человеку широченную улыбку, несколько раз моргает длиннющими ресницами и даже выпускает упорно подскакивающую вверх юбку из рук. Но эта пантомима остается без внимания. Тайлер исчезает за дверью, даже толком не взглянув на девушку. Учитывая то, как он смотрел внизу на брюнетку в бежевом, ничего удивительного.
Секретарь разочарованно вздыхает.
— Пойдемте, что ли, — выдает недовольно, будто я причастен к ее неудачам на любовном фронте. — Вам надо переодеться. После экзамена подниметесь сюда, объясню, как пройти в общежитие для абитуриентов.
Выдыхаю. Пошел процесс.
Черт, только теперь понимаю, что даже не сказал Тайлеру спасибо. Я его должник.
***
Кто же знал, что, в понимании Кинли, «улажено» означает: «мы подали за тебя заявку на поступление»? С другой стороны, испытываю некоторое облегчение от того, что мне предстоит сдача экзаменов, провалив которые, смогу покинуть это место с чистой совестью.
Секретарь Барбара провожает меня в раздевалку, выдает пакет с бежевым безобразием. Дожидается, пока я переоденусь, и подробно рассказывает путь, который мне предстоит проделать, чтобы отыскать аудиторию, где через несколько минут начнется первый экзамен. Говорит скучающе и даже лениво. Похоже, невнимание улыбчивого студента Тайлера расстроило ее сильнее, чем показалось сначала.
Впрочем, выкидываю Барб из головы быстрее, чем дохожу до лестницы. Мне не до нее. Сдать с ходу экзамен, к которому люди готовятся годами? Да раз плюнуть!
***
Размер аудитории и количество присутствующих впечатляет. Невольно присвистываю, переступая порог. Лица сливаются воедино на фоне бесконечного бежевого марева.
Передергиваю плечами в новенькой, пахнущей свежей тканью такой же бежевой форме и начинаю спускаться по ступеням.
Аудитория выполнена амфитеатром, и ожидаемо большинство абитуриентов заняли именно верхние ряды, дабы быть подальше от экзаменаторов. Наивно, как показывает практика: именно за такими любителями «пряток» и ведется особый надзор, в то время как первые парты спокойно списывают, оставаясь незамеченными.
Тем не менее до нижнего ряда не дохожу. Сесть прямо перед преподавателем — все же чересчур. Третий-четвертый ряд — самое то: и не вызывающе далеко, и не перед носом… Бог ты мой, рассуждаю, будто и впрямь надеюсь сдать этот экзамен.
Провалюсь, вернусь на Альфа Крит, посочувствуют и восстановят на работе. Черт с ними, с обещанными лейтенантскими нашивками, но, если вернут в отделение, служба в котором предшествовала «Искателю-VIII», будет неплохо. Соскучился по активной работе за время «курорта» на краю Вселенной.
Нахожу свободное место у прохода и сажусь. Осматриваюсь. Впереди расположились две девушки, совсем юные, лет по семнадцать. Сидят, просматривают какие-то записи, нервно переговариваются. Одна то и дело грызет ноготь, и по его виду очевидно, что занята она этим довольно давно.
Кручу головой, но везде натыкаюсь на сосредоточенные лица и поджатые губы. Поступление, первый экзамен — это важно. Но не для меня. Я ничего этого не хотел и не просил.
— Подвинься, приятель, — раздается над ухом.
С другой стороны есть несколько свободных мест, и заговоривший мог бы с легкостью зайти оттуда, но ему понадобилось меня потеснить.
Поднимаю глаза и натыкаюсь на кривую улыбку и прищуренные глаза. Мужчина молод, но не желторотый птенец, как большинство здесь. Может, мой ровесник, может, на пару лет младше меня.
Дергаю плечом и подвигаюсь на скамье. Лично я обошел бы и сел бы так, чтобы никому не мешать и никого не беспокоить. Но раздувать конфликты из ничего не вижу смысла — мне до лампочки этот криворотый.
Абитуриент с грохотом плюхается на место у прохода, так, что столы, в том числе и в соседних рядах, содрогаются. Девушка, сосредоточенно грызущая свой многострадальный ноготь, недовольно оборачивается.
— Чего тебе, цыпа? — тут же усмехается мой сосед по парте. Девушка вспыхивает и стремительно отворачивается. — Аппетитная, да? — на этот раз обращается тот уже ко мне.
Пересесть, что ли? Болтать и обсуждать женщин мне сейчас точно не хочется.
Черт с ним, много чести.
Неопределенно качаю головой и отворачиваюсь. Пока я отвлекся на незваного соседа, зал успел наполниться под завязку. Сколько здесь народа? Триста? Четыреста человек? А сколько примут? Пятьдесят?
Так, надо быстро провалить экзамен и не занимать ничье место. Вон как у молодняка горят глаза. Для них это мечта, шанс в жизни — обучаться у Миранды Морган. Так и не успел покопаться в поисковике на предмет биографии этой женщины, но ее имя постоянно произносится то там, то здесь. Нет, точно не звезда киноиндустрии.
— Меня Дойл зовут, — не собирается униматься мой сосед.
— Джейс.
Повисает пауза. Кажется, ждет, что продолжу знакомство, но меня не тянет. Шумно и непонятно. Да и шитые белыми нитками договоренности Кинли и главы АП меня здорово взбесили, хочется поскорее смотаться из этого места.
— А я, между прочим, уже шестой раз поступаю, — доверительно сообщает Дойл, склоняясь в мою сторону.
Что ему ответить? Круто? Завидная целеустремленность? Но в голове вертится одна единственная фраза: «Так и до девяноста лет ходить будешь?»
— И как? — откликаюсь нейтрально.
— Как-как, — огрызается. — В прошлый раз не хватило пары десятков баллов. Набрали каких-то девчонок. Слышал, в том году взяли семьдесят процентов женщин, — презрительно фыркает. — Шовинист, ясно. — Я не я буду, если в этом году не пройду.
— Удачи, — желаю равнодушно, чтобы скорее отвязался.
Захожу через коммуникатор в сеть и ввожу запрос «Миранда Морган», а уже в следующую секунду удивленно распахиваю глаза, получив ответ. На экране — молодая женщина с длинными растрепанными волосами, в мини-шортах над высокими сапогами-чулками и в короткой майке, оборванной понизу и открывающей прекрасный вид на плоский спортивный живот. Майка, кстати, в красных брызгах, и что-то подсказывает мне, что это не клубничное варенье.
Так вот почему мне упорно шла ассоциация имени «Миранда Морган» с каким-то фильмом. «Месть во имя любви»! Ну конечно же!
Я был еще подростком, когда сей шедевр кинематографа вышел на экраны. Бред редкостный, но эротические сцены неплохие, поэтому посмотреть этот фильм считал своим долгом каждый мой ровесник, и я не исключение. Сюжет в памяти толком не отложился, только в общих чертах: после двух часов постельных сцен возлюбленного этой дамочки в майке убили враги, а она от горя взяла плазменное ружье в одну руку, игольник — в другую, и вышла на улицы, чтобы отомстить. Помнится, закончилось тем, что героиня ухайдокала не только непосредственных виновников в смерти своего любовника, но и целый город — собрала бомбу собственными руками (разносторонняя личность). В конце ее оправдали и даже наградили. А убиенные дети из взорванного города в виде ангелков спели ей песню о том, что они прощают ее и понимают. Одним словом, чушь.
Читаю дальше. «Фильм основан на реальных событиях — истории любви Александра Тайлера и Миранды Морган. Ныне капитан Миранда Морган является членом Совета Лондорской летной академии, главой приемной комиссии и преподавателем этого престижного учебного заведения…» Ну, приехали.
Дойл беспардонно заглядывает мне через плечо, видит фото грудастой женщины в перемазанной кровью одежде и усмехается.
— Видел ее в жизни? — Качаю головой. — А я видел, — сообщает гордо. Еще бы, если он тут шестой раз. — Та еще горячая штучка, — уже откровенно ржет. — Только танцующих ангелков вокруг не хватает.
Морщусь. Значит, на Лондоре молодежь учит женщина, угробившая целый город мирных жителей? Теперь вспоминаю, мы даже проходили это событие в школе на уроках новейшей истории. В Карамеданской империи до сих пор отмечают День гибели Эйдона…
Мимо по лестнице проносится какой-то студент в синем и с важным видом кладет на стол целую стопку бумажных бланков. Серьезно? Бумага?
— О, бланки принесли, — радостно комментирует Дойл. — Значит, скоро появится Морган.
Отлично. Пора кончать этот цирк.
Сосед еще несколько минут рассуждает о том, что на экзамены можно ходить каждый год только за тем, чтобы знакомиться с «цыпочками». Слушаю вполуха, рассуждения — как у подростка в пубертатном периоде. Догадываюсь, что у «цыпочек» Дойл отнюдь не пользуется взаимным успехом, как бы ему ни хотелось показать обратное.
Голоса внезапно смолкают. Неожиданно, резко. В помещении мгновенно наступает мертвая тишина. Кажется, большинство абитуриентов перестают дышать, не то что шевелиться. Даже студент, принесший бланки и так и оставшийся возле преподавательского стола, вытягивается по стойке «смирно», устремив глаза наверх — ко входу в аудиторию.
Озадаченно посматриваю по сторонам: вверх смотрит только этот парень; такой бежевый планктон, как я, или сидит, смотря прямо перед собой, или изучает сложенные на парте руки. В помещении стоит атмосфера страха и смирения.
Под шиканье Дойла, как и все, напрягшегося и притихшего, спокойно поворачиваюсь вполоборота и смотрю на женщину, спускающуюся вниз. Нет ни драной майки, ни шорт, оружия вроде как тоже не наблюдается. На Миранде Морган (а, судя по реакции аудитории, это не может быть никто иной) синяя военная форма, брюки и китель, достаточно приталенный, чтобы обозначить стройную фигуру с не слишком маленькой грудью (однако далеко не гигантской, как у актрисы из «Мести во имя любви»), но и не обтягивающий, чтобы выглядеть вызывающе. Она среднего роста, волосы — темные кудряшки чуть выше плеч. Не знай я, кто передо мной, решил бы, что женщине не больше тридцати, но, если судить по времени событий на Эйдане, ей не может быть меньше сорока.
Миранда Морган идет глядя себе под ноги, на лице — скучающее выражение. Должно быть, за много лет работы в ЛЛА она настолько привыкла к реакции абитуриентов на свою персону — всеобщий страх и раболепие, — что уже даже не утруждает себя изучением присутствующих. Так что, пользуясь моментом, продолжаю ее рассматривать.
Внезапно Морган поднимает глаза и видит… меня. Трудно не обратить на меня внимание, так как остальные превратились в немые статуи. Похоже, стоило внять советам соседа и тоже врасти в стол. Хотел же не привлекать к себе внимание.
К моему удивлению, когда наши взгляды встречаются, уголок губ Миранды Морган ползет вверх. Она проходит мимо к преподавательскому столу, а я, как дурак, смотрю ей вслед.
Так вот ты какая, убийца детей-ангелков из города Эйдона…
ГЛАВА 4
Морган
Мало того что этого «звездного мальчика» Ригана пытались впихнуть в академию с такой настойчивостью, будто он уже сдал вступительные. Так тот умудрился еще и опоздать.
Сначала Оливер прожужжал мне все уши на тему: «Какие бы ни были результаты экзаменов подопечного главы АП, мы должны его взять». А потом он же еще два часа бегал по зданию с выпученными глазами в поисках виновника торжества. От Ригана же не поступило элементарного звонка вежливости с уточнением времени его прибытия. Настолько уверен, что уже зачислен? Считает, что раз у него такие влиятельные покровители, то ему все нипочем? Или просто непроходимый дурак?
Как я поняла, инцидент со спасением судна, на котором несла службу дочка пройдохи Валентайна, патрулировал самую ж… самый край освоенной человечеством части космоса. А я не вчера родилась, знаю, кого и за что отправляют в такие захолустья: это или непроходимые кретины, на которых смотреть страшно, да уволить жалко, или проштрафившиеся дебоширы, сосланные подальше, чтобы не портить остальным жизнь. И тот и другой варианты — лучше не придумаешь.
Словом, спасибо всем за чудесный первый учебный день. Голова кругом. Только выдохнула с облегчением оттого, что Риган так и не появился, как мне позвонил Лаки и сообщил, что наткнулся на него во дворе академии. Ну, что тому стоило задержаться еще на час? Тогда я могла бы с чистой совестью заявить Оливеру, а заодно Рикардо и Ассоциации пилотов, что их протеже сам виноват, и потому его заявка на прием в ЛЛА отклонена.
Как все ладно складывалось. Но нет же! Терпеть не могу, когда кто-то пытается протащить в академию своих любимчиков. Быть пилотом — это талант и призвание. И вручить диплом тому, у кого этого нет, — значит подвергнуть опасности экипажи кораблей, которые будут водить такие недопилоты. Неужели не ясно?
Тем не менее из года в год продолжается одна и та же песня.
Я даже девушку собственного сына отправляю на экзамен на общих основаниях, хотя Ди за последний год стала мне как родная. А они о каком-то полицейском, взявшемся бог весть откуда.
Почему этот Риган, будь он трижды неладен, вообще оказался за пультом управления, в то время как на борту была дочка Валентайна, судя по документам, опытный пилот? Или диплом ей тоже приобрел папочка?
Ответов у меня нет — одни подозрения, и они меня совершенно не радуют. Потому спускаюсь в аудиторию в отвратительном настроении. Надоело. Осточертели эти бесконечные закулисные игры. Я хороший пилот, и все, чего хочу: передать свое мастерство тем, у кого есть к этому способности. Места в ЛЛА не продаются, и точка.
Как и всегда, стоит мне появиться в дверях, как голоса смолкают. Абитуриенты стихают, втягивают головы в плечи и замирают. Мне иногда кажется, что они даже дышать перестают. В позапрошлом году убедилась, что мои предположения отчасти верны: для одной девушки пришлось вызывать медицинскую помощь — упала в обморок.
Риган — предмет не первого спора, в котором я проиграла Оливеру и вездесущему Рикардо Тайлеру. Зимой мы точно так же бились над принятием решения о переносе экзаменов с начала лета на осень. Увы, мне так и не удалось убедить остальных, что, внеся такие изменения, мы, со своей стороны, потеряем не две недели на экзамены, как сказано в расписании, а по меньшей мере месяц, пока вновь прибывшие адаптируются; непоступившие же лишатся возможности быть принятыми в другие учебные заведения и будут вынуждены терять год. Но нет, я снова осталась в меньшинстве.
