-Любаша, позволь тебе моего давнишнего приятеля представить, - отпихнул Феллен эльфа. – Эмильтельтелевиниэль, известнейший в нашем мире целитель, мудрец, маг и просто замечательный муж… муд…э-э-э… эльф, в общем.
Я покивала, соображая –и зачем мы к этому эльфу пожаловали.
-А это, друг мой, Люба Евгеньевна, до недавнего времени жительница Земли. Теперь будет в нашем мире проживать, – хитро прищурился Феллен. – Ей твоя профессиональная помощь потребна. И да – она подруга и родственница нашей Хозяйки. Так что прошу любить и жаловать.
Тут он ненадолго задумался, что-то, видимо, припоминая, и добавил:
-А еще он дед нашего гения, Эмиля, то есть.
Спустя какое-то время –часа через два, наверное – Эмильтельтеле…тьфу ты! И как они такое произносят? Эмильтель, короче, прокрутил меня перед своими очами – ей-ей, мне показалось, что у него в яркой зелени глаз рентген прячется. Прокрутил в разных ракурсах, положениях и позах, почесал межбровье, подергал за идеальный кончик носа, ушами своими пошевелил и выдал вердикт:
-А нормально! Уважаемая Люба Евгеньевна, всё поправимо. Сейчас мы погрузим вас в лечебный сон на пару суток. Запустим регенератор, активатор…
Тут он добавил еще парочку терминов, которые я в силу своей необразованности не поняла.
-И через сорок восемь часов вы себя не узнаете! – с улыбкой маньяка-ученого закончил Эмильтель. – Пока вот, по глоточку…
И он протянул мне изящную фарфоровую чашечку с удивительно ароматным напитком.
-Это снизит уровень тревоги, беспокойства, ну, и прочие неприятные моменты…
-Пей, Любаша, -кивнул мне Феллен. Эмиль плохого не посоветует.
Выпила – куда ж деваться.
0:37 01.11.2024
-А мне бы жизнь свою, как кинопленку,
Перекрутить на …цать лет назад…
Ну, да. Плаваю в сиреневом тумане, дышу лазоревом дымком, розовыми облаками любуюсь… впрочем, облака медленно и неотвратимо сменяются кадрами моей жизни. Начиная с конца. Вот я сижу в роскошном кабинете, вот шатаюсь по неопознанному пространству. Вот дом родной, Светланка со своим драконом – как бишь его… Аургертум… да, точно –золотком. Ллель со своими заумными бреднями… серая жизнь послепенсионная… работа…
А потом понеслось стремительно и неотвратимо.
Как будто и впрямь кто-то пустил киноленту моей жизни задом наперед.
Я даже похихикала над моментами, которые когда-то были важными, от которых в давние времена слезы рекой лились – образно говоря. Не умею я плакать. А так… жизнь меня потрепала, конечно, как и всех, в общем-то. Ничего особенного в ней не было. Ни лучше, ни хуже пролетела моя жизнь по дорогам. Уж не знаю – чьим именно. Божественным, или человеческим. Единственная моя грусть-тоска, что детей не вырастила. Ну, и тут уже не о чем переживать. С возрастом пришло понимание. Значит, не было в моем личном деле такого пункта. Ну, может, в следующей жизни повезет.
А кинопленка уже до финала доехала. До… мать моя женщина! Так, это я смотреть не хочу. Как мои родители меня делали – это их личное, давно прошедшее дело.
А скорость перемотки уже запредельная. И бобина всё еще не истончилась. В смысле – пленка смоталась на какие-то пять миллиметров, а её там… Это что – всё я?! Мать ты моя! А я всегда считала, что человеки даже в индийской мифологии более четырнадцати перерождений не живут. Читала когда-то. Где-то, когда-то… сейчас даже в этом бешеном мелькании кадров не разгляжу.
Так, а это что? А, смерть… судя по всему – моя. Как-как меня тогда звали? Маняша? А это? А, моя тогдашняя мама… Вот всегда знала, что моя родная бабушка когда-то была моей мамой. А я умерла от «глотошной». Уж не знаю - дифтерия это была, или еще какая гадость.
Так, опять кадры сменились… Тут я вообще не понимаю ничего. Блин, пришло же на ум! Солдат на площади перед дворцом, колдун, который решил показать солдату его предыдущие жизни. И везде он стоит на площади перед дворцом.
Вот и я… не солдат на площади, а… эх, не будем о грустном!
Короче – ничего интересного. Ладно, хоть рождалась всегда девочкой. А то не готова я пол менять.
Сколько я смотрела своё кино наоборот – не в курсе. Спокойно, отрешенно, можно сказать, равнодушно. Ну, было – и прошло. Особых грехов за моей душенькой вроде не числится, насколько я понимаю. Во всяком случае, пункты морального кодекса строителя коммунизма если нарушала, то не смертельно. Все мои жизни были похожи одна на другую, как под копирку.
Я даже заскучала. Нет, туман, дымок и облака – это приятно, конечно. Но скучно!
Так, Люба Евгеньевна, расслабься. Ну, была ты когда-то кем-то, прожила свою тучу жизней, и что?
Уговорила, языкатая - ничего.
Я расслабилась, и принялась строить воздушные замки из розовых облаков, одним глазом поглядывая на мелькающие кадры. И сколько это еще продолжаться будет?
Феллен
-Тель, ты точно знаешь, что делаешь? – поинтересовался Феллен, наблюдая за тем, как в огромной прозрачной сфере кружится сиренево-лазурно-розовое нечто, сквозь которое просвечивает расслабленное тело бабы Любы. Ну, как –тело. Оно непрестанно менялось. Все параметры от роста до веса. И даже возраста. И цвета волос. И…
Тут Феллен прищурился, вглядываясь в невидимое. Кажется, в ней менялось всё, даже клетки.
-Видишь ли, друг мой, - задумчиво ответил Эмильтель. - Я рассчитываю добраться до самого начала, чтобы узнать – кто она на самом деле. Сдается, мы удивимся увиденному. Что-то мне подсказывает, что Люба не совсем человек… Вернее, совсем не человек.
-Это я и сам знаю, -отмахнулся от приятеля Феллен. –И даже догадываюсь, кто она. Ты только вот над чем задумайся: Человеки –они такие человеки… Помнится, на Заре Времен мы много чего в их геном напихали. Слава всему Сущему, у нас в те времена под руками и драконы, и эльфы, и прочие долгоживущие расы были.
-Да уж! Покутили вы тогда неслабо, - неуютно передернул плечами Эмильтель. – Вернислав ведь именно в те времена сумел вторую ипостась принять. А после него и Аленсиль подтянулся. А ведь были такими приличными ящерами. Грозными, зубастыми, хищными. А насмотрелись на ваших человечков, и себе захотели так же. Мол, у людей жизнь веселее. Мол, что у драконов за жизнь была? Жри всех подряд, размножайся по мере возможности. Бултыхайся в волнах Праморя. Ни тебе радости, ни событий, ни интриг, ни любви –чтоб до… ну, ты понял…
-Да я-то понял, - ухмыльнулся Феллен. - Ты за временем следишь? Не пора ли нашу Любу из тумана добывать?
Эмильтель присмотрелся к мигающему голубым цветом индикатору.
-Еще пару часов… как раз ленту домотаем…
Феллен было закивал согласно, но вдруг едва ли не взвыл вместе с заверещавшим сигналом.
19:48 04.11.2024
Сфера кружилась, вертелась, металась по немыслимым траекториям, вовсе не собираясь подчиняться пассам Эмильтеля. Правда, не вылетала за определенные границы, подсвеченные странным зеленоватым свечением. Оно еще и сверкало, время от времени рассыпаясь на мириады мельчайших частиц. И еще оно верещало противным разноголосьем, словно бы пытаясь доораться до кого-то в неведомых далях.
Однако никто не примчался на шум. Во-первых, потому что кабинет Эмильтеля находился в уединенном месте эльфийского Леса. Сюда никому не было хода, потому что попасть в загребущие лапы старейшего (и поэтому слегка сумасшедшего – по общему мнению) ученого никому не хотелось.
Во-вторых, полог тишины никто не отменял, а Эмильтель ставил его на автомате. Всегда, даже если просто собирался посидеть с бокальчиком лучшего эльфийского вина.
И нет –он не был таким уж злобным фанатиком. Просто случаи –они ведь бывают разные, потому лучше перебдеть…
-Что происходит? –вызверился на приятеля Феллен, старательно перенаправляя потоки магии на то, чтобы закрепить беснующуюся сферу и дать Эмильтелю возможность подобраться к ней и отключить.
-Вот я бы еще знал, - простонал Эмильтель. – Так не должно быть, ни разу такого не случалось…
Наконец ему удалось подобраться настолько, чтобы нажать на бешено мигающий индикатор. Сферу будто отрезало от питания, и содрогнувшись еще пару раз, она замерла, всё так же подвешенная в воздухе. Туман в её глубине медленно опадал, но прозрачнее не становился.
-Ну?! – рыкнул Феллен. – Вскрывай, чего медлишь?
-Боюсь, - сверкнул на него глазами Эмильтель. –Кого ты ко мне приволок, приятель? Уверен, что оттуда монстр не выпрыгнет?
-Или дракон, - буркнул Феллен, старательно вглядываясь в клубящееся розово-сиренево-лазурное содержимое.
-Или дракон, - согласно кивнул Эмильтель, щелчком пальцев вызывая на столешнице подобие виртуальной клавиатуры. (Внучок подсобил дедушке, рассказав многое о человеческих изобретениях. И не только рассказал, но еще и подмогнул в создании).
-Кто его знает, в каком настроении оно вылезет, - продолжил Эмильтель, набирая символы открытия сферы. – Сожрет невзирая на регалии…
-А не сожрет, так я сам тебя в эту сферу засуну, - пригрозил Феллен, встряхивая кистями рук. Готовился. Правда, и сам не знал, к чему именно. Кто их знает, этих гениев эльфийского разлива. Что внук, что дед – одного поля ягода. Как чего вытворят – хоть стой, хоть падай.
-Да чего ты…. Не бери в голову…. Ну, неудачный эксперимент, только и всего…
Эмильтель и сам понимал, что отговорка так себе… на хорошую пятерку с пятью жирными минусами. Но и смолчать… тоже как-то не того…
-Это ты – неудачный эксперимент! –злобно рявкнул Феллен, всерьез примеряясь вдарить парочкой молний по голове старинного приятеля. –Открывай уже!
-Сейчас, сейчас... не ори под руку…
Эмильтель медленно водил руками, наблюдая за тем, как внутри сферы исчезает туман, выпуская из своего плена… кого-то.
Наконец, сфера стала абсолютно прозрачной и распалась на две половинки.
-Ну, вы, блин, даёте!
На пол медленно опустилась невысокая, удивительно гармонично сложенная девица в безразмерных тряпках. Феллен с трудом признал в них одежду Любы.
Золотисто-русые волосы волной стекали с плеч до колен, яркие серые глаза метали на остолбеневших мужчин бледно-голубые молнии, маленький розовый рот кривился на ядовитой ухмылке.
-Спишь, никого не трогаешь, прошлые жизни свои изучаешь, замки воздушные на будущее строишь, и тут на тебе, баба Люба, Юрьев день! Я вам что – космонавт? Так меня в этой центрифуге мотать! Хорошо, что у меня вестибулярный аппарат тренированный, а то был бы тебе, братец, незабываемый опыт уборки последствий. Ну, что стоим, кого ждем? Где обещанные шелка из последней коллекции – кто там у нас ныне ведущий кутюрье?
-Св… св… Светлониэль?! Ты? Но как? Ты же человек… была….
Эмильтель даже в сторону шарахнулся, узрев перед собой ту, которую потерял в незапамятные времена. Единокровная сестра, исчезнувшая еще до переселения эльфов в Светлый мир.
-Была Светлониэль, стала Люба Евгеньевна, - хмыкнула она, обматывая себя безразмерной туникой. –Да не шарахайся ты… Я сама в шоке. Но! На новый гардероб это не влияет. Распорядись там. Пусть подсуетятся. И да – никаких встреч с безутешными родственниками! До тех пор, пока я кое с кем не разберусь по-свойски.
-М-да. Такого даже я не ожидал, - отмер Феллен. – Я-то думал, что еще одна драконочка потерянная вернулась, ан, поди ж ты…
-Ну, упс, как говорят на Земле. Я и сама не ожидала, чо уж! Ну, братик! Отомри уже! Хоть халатишко на бедность сестричке выдели, а то я вас обнаженкой пугать буду.
-Да-да. Сейчас, сейчас, - сорвался с места Эмильтель. –Ты давай пока в душ. Это там.
Он указал на неприметную дверь в уголке кабинета, а сам принялся стремительно набирать комбинацию символов на клавиатуре.
-Но как?! –почему-то хриплым шепотом спросил он у Феллена, когда Светло… Люба исчезла в его личной ванной. Тот только плечами пожал.
-Вот я бы еще знал, - пробурчал. – Нет, я ожидал кого-то нового, но Светлониэль! Это мне даже в голову не могло прийти… Ведь столько столетий… Да это ни в одно место не стучало…. А кому она хочет разборки учинить?
-Вот я бы знал, - отзеркалил Эмильтель. – Знал бы – давно сестрицу вернул… И что теперь делать?
-Ты бы вот что… Заказал бы обед, что ли… и посытнее. Она ж сейчас есть захочет… И не факт, что салатиком отделаешься… Люба – она очень даже мясо уважает, насколько я помню.
Люба
Я стояла под горячими струями и плакала. Не рыдала, не билась головой об стену, не надрывала горло криком. Просто слёзы будто прорвали многовековой ком. И теперь текли по лицу, смешиваясь с горячей водой. Всё же, не каждый день все твои жизни проматываются перед твоими глазами, пусть и задом наперед. Сколько я в этом тумане болталась? Эмильтель что-то про сорок восемь часов говорил… а, не важно. За это время с меня смылись все мои предыдущие жизни, вернув мой организм к исходной форме. Эльфийка, блин. Высокородная. Ладно, воспоминания пока отставим. Надо себя в реальности ощутить.
Эх, хорошо всё же, что мой разум в земных реалиях закалился, а то б выпала я из сферы дура-дурой, той самой, которая ложку в ухо несет. А так я сейчас проревусь, сдеру с тела и души наросты коросты, вдохну-выдохну. И буду дальше жить. Но прежде перекушу братца вместе с Фелленом пополам. А потом пойду и устрою одному товарищу шире хари. По его милости я столько тысячелетий в не самом райском месте провела. В слабом человеческом теле. Умирая и возрождаясь. И снова умирая. Одинокой развалиной, бездетной, не познавшей радости материнства. Ни разу за все эти века и века не прижавшей к груди своё дитятко.
С какой-то стороны мне даже повезло: все мои жизни были как под копирку. Рождалась ненужной дочерью, лишним ртом, которого с рук сбыть у родителей не всегда получалось. То старой девой оставалась, то приживалкой у каких-то дальних родичей, то пустоцветом, бесплодной стервой, заедающей чужое счастье… Может, поэтому я и в своем уме сейчас. А то ведь и в самом деле такими темпами свихнуться – как нечего делать.
Чрево он мне затворил, идиот. Ничего! Эмильтель этот затык мне быстро поправит, если что. Братик у меня магом высокоуровневым и в те времена был, а за века, небось, прокачался. И Феллен никуда не денется. Поможет, авось.
Тут я рыдать перестала. Призадумалась. Чрево-то мне-эльфийке затворили. Неужто я в самом деле права? Это ж я в последние годы на Земле натыкалась на психосоматику… Или как там её… Тело физическое у меня человеку принадлежало. А душу-то в него мою вкладывали. С запретом на рождение детей… И последний мой муж детей не особо жаждал иметь… потому я и не суетилась с обследованиями и лечениями. И в прежних жизнях всегда какие-то помехи были… Всего и не упомню, но чаще времена лихие были. То набеги, то войны, то бунты кровавые…
Так, главное – решение принять. Где оно – то парнокопытное – обитает, я в курсе. Обо мне не помнит – тоже чудесно. Мужикам скажу, чтобы молчали в тряпочку. Сама разберусь, а девки помогут. Уж если я в кого и верю, так это в Ленку с Наташкой. Не подведут.
Во всем остальном… Ну, баба я деревенская, этикетами и нарзаном не замученная, мне и хабалкой в данном случае побыть незазорно. Раздам долги, холки начешу, а потом можно будет и Великой Пустыней заняться. Даром что ли, меня во все времена девочкой с зелеными ручками называли. Бывало, сухой прут в землю воткну – оглобля вырастет. Самое хилое, почти загнувшееся растение в рост шло.
Я покивала, соображая –и зачем мы к этому эльфу пожаловали.
-А это, друг мой, Люба Евгеньевна, до недавнего времени жительница Земли. Теперь будет в нашем мире проживать, – хитро прищурился Феллен. – Ей твоя профессиональная помощь потребна. И да – она подруга и родственница нашей Хозяйки. Так что прошу любить и жаловать.
Тут он ненадолго задумался, что-то, видимо, припоминая, и добавил:
-А еще он дед нашего гения, Эмиля, то есть.
Спустя какое-то время –часа через два, наверное – Эмильтельтеле…тьфу ты! И как они такое произносят? Эмильтель, короче, прокрутил меня перед своими очами – ей-ей, мне показалось, что у него в яркой зелени глаз рентген прячется. Прокрутил в разных ракурсах, положениях и позах, почесал межбровье, подергал за идеальный кончик носа, ушами своими пошевелил и выдал вердикт:
-А нормально! Уважаемая Люба Евгеньевна, всё поправимо. Сейчас мы погрузим вас в лечебный сон на пару суток. Запустим регенератор, активатор…
Тут он добавил еще парочку терминов, которые я в силу своей необразованности не поняла.
-И через сорок восемь часов вы себя не узнаете! – с улыбкой маньяка-ученого закончил Эмильтель. – Пока вот, по глоточку…
И он протянул мне изящную фарфоровую чашечку с удивительно ароматным напитком.
-Это снизит уровень тревоги, беспокойства, ну, и прочие неприятные моменты…
-Пей, Любаша, -кивнул мне Феллен. Эмиль плохого не посоветует.
Выпила – куда ж деваться.
0:37 01.11.2024
Глава двенадцатая
-А мне бы жизнь свою, как кинопленку,
Перекрутить на …цать лет назад…
Ну, да. Плаваю в сиреневом тумане, дышу лазоревом дымком, розовыми облаками любуюсь… впрочем, облака медленно и неотвратимо сменяются кадрами моей жизни. Начиная с конца. Вот я сижу в роскошном кабинете, вот шатаюсь по неопознанному пространству. Вот дом родной, Светланка со своим драконом – как бишь его… Аургертум… да, точно –золотком. Ллель со своими заумными бреднями… серая жизнь послепенсионная… работа…
А потом понеслось стремительно и неотвратимо.
Как будто и впрямь кто-то пустил киноленту моей жизни задом наперед.
Я даже похихикала над моментами, которые когда-то были важными, от которых в давние времена слезы рекой лились – образно говоря. Не умею я плакать. А так… жизнь меня потрепала, конечно, как и всех, в общем-то. Ничего особенного в ней не было. Ни лучше, ни хуже пролетела моя жизнь по дорогам. Уж не знаю – чьим именно. Божественным, или человеческим. Единственная моя грусть-тоска, что детей не вырастила. Ну, и тут уже не о чем переживать. С возрастом пришло понимание. Значит, не было в моем личном деле такого пункта. Ну, может, в следующей жизни повезет.
А кинопленка уже до финала доехала. До… мать моя женщина! Так, это я смотреть не хочу. Как мои родители меня делали – это их личное, давно прошедшее дело.
А скорость перемотки уже запредельная. И бобина всё еще не истончилась. В смысле – пленка смоталась на какие-то пять миллиметров, а её там… Это что – всё я?! Мать ты моя! А я всегда считала, что человеки даже в индийской мифологии более четырнадцати перерождений не живут. Читала когда-то. Где-то, когда-то… сейчас даже в этом бешеном мелькании кадров не разгляжу.
Так, а это что? А, смерть… судя по всему – моя. Как-как меня тогда звали? Маняша? А это? А, моя тогдашняя мама… Вот всегда знала, что моя родная бабушка когда-то была моей мамой. А я умерла от «глотошной». Уж не знаю - дифтерия это была, или еще какая гадость.
Так, опять кадры сменились… Тут я вообще не понимаю ничего. Блин, пришло же на ум! Солдат на площади перед дворцом, колдун, который решил показать солдату его предыдущие жизни. И везде он стоит на площади перед дворцом.
Вот и я… не солдат на площади, а… эх, не будем о грустном!
Короче – ничего интересного. Ладно, хоть рождалась всегда девочкой. А то не готова я пол менять.
Сколько я смотрела своё кино наоборот – не в курсе. Спокойно, отрешенно, можно сказать, равнодушно. Ну, было – и прошло. Особых грехов за моей душенькой вроде не числится, насколько я понимаю. Во всяком случае, пункты морального кодекса строителя коммунизма если нарушала, то не смертельно. Все мои жизни были похожи одна на другую, как под копирку.
Я даже заскучала. Нет, туман, дымок и облака – это приятно, конечно. Но скучно!
Так, Люба Евгеньевна, расслабься. Ну, была ты когда-то кем-то, прожила свою тучу жизней, и что?
Уговорила, языкатая - ничего.
Я расслабилась, и принялась строить воздушные замки из розовых облаков, одним глазом поглядывая на мелькающие кадры. И сколько это еще продолжаться будет?
Феллен
-Тель, ты точно знаешь, что делаешь? – поинтересовался Феллен, наблюдая за тем, как в огромной прозрачной сфере кружится сиренево-лазурно-розовое нечто, сквозь которое просвечивает расслабленное тело бабы Любы. Ну, как –тело. Оно непрестанно менялось. Все параметры от роста до веса. И даже возраста. И цвета волос. И…
Тут Феллен прищурился, вглядываясь в невидимое. Кажется, в ней менялось всё, даже клетки.
-Видишь ли, друг мой, - задумчиво ответил Эмильтель. - Я рассчитываю добраться до самого начала, чтобы узнать – кто она на самом деле. Сдается, мы удивимся увиденному. Что-то мне подсказывает, что Люба не совсем человек… Вернее, совсем не человек.
-Это я и сам знаю, -отмахнулся от приятеля Феллен. –И даже догадываюсь, кто она. Ты только вот над чем задумайся: Человеки –они такие человеки… Помнится, на Заре Времен мы много чего в их геном напихали. Слава всему Сущему, у нас в те времена под руками и драконы, и эльфы, и прочие долгоживущие расы были.
-Да уж! Покутили вы тогда неслабо, - неуютно передернул плечами Эмильтель. – Вернислав ведь именно в те времена сумел вторую ипостась принять. А после него и Аленсиль подтянулся. А ведь были такими приличными ящерами. Грозными, зубастыми, хищными. А насмотрелись на ваших человечков, и себе захотели так же. Мол, у людей жизнь веселее. Мол, что у драконов за жизнь была? Жри всех подряд, размножайся по мере возможности. Бултыхайся в волнах Праморя. Ни тебе радости, ни событий, ни интриг, ни любви –чтоб до… ну, ты понял…
-Да я-то понял, - ухмыльнулся Феллен. - Ты за временем следишь? Не пора ли нашу Любу из тумана добывать?
Эмильтель присмотрелся к мигающему голубым цветом индикатору.
-Еще пару часов… как раз ленту домотаем…
Феллен было закивал согласно, но вдруг едва ли не взвыл вместе с заверещавшим сигналом.
19:48 04.11.2024
Сфера кружилась, вертелась, металась по немыслимым траекториям, вовсе не собираясь подчиняться пассам Эмильтеля. Правда, не вылетала за определенные границы, подсвеченные странным зеленоватым свечением. Оно еще и сверкало, время от времени рассыпаясь на мириады мельчайших частиц. И еще оно верещало противным разноголосьем, словно бы пытаясь доораться до кого-то в неведомых далях.
Однако никто не примчался на шум. Во-первых, потому что кабинет Эмильтеля находился в уединенном месте эльфийского Леса. Сюда никому не было хода, потому что попасть в загребущие лапы старейшего (и поэтому слегка сумасшедшего – по общему мнению) ученого никому не хотелось.
Во-вторых, полог тишины никто не отменял, а Эмильтель ставил его на автомате. Всегда, даже если просто собирался посидеть с бокальчиком лучшего эльфийского вина.
И нет –он не был таким уж злобным фанатиком. Просто случаи –они ведь бывают разные, потому лучше перебдеть…
-Что происходит? –вызверился на приятеля Феллен, старательно перенаправляя потоки магии на то, чтобы закрепить беснующуюся сферу и дать Эмильтелю возможность подобраться к ней и отключить.
-Вот я бы еще знал, - простонал Эмильтель. – Так не должно быть, ни разу такого не случалось…
Наконец ему удалось подобраться настолько, чтобы нажать на бешено мигающий индикатор. Сферу будто отрезало от питания, и содрогнувшись еще пару раз, она замерла, всё так же подвешенная в воздухе. Туман в её глубине медленно опадал, но прозрачнее не становился.
-Ну?! – рыкнул Феллен. – Вскрывай, чего медлишь?
-Боюсь, - сверкнул на него глазами Эмильтель. –Кого ты ко мне приволок, приятель? Уверен, что оттуда монстр не выпрыгнет?
-Или дракон, - буркнул Феллен, старательно вглядываясь в клубящееся розово-сиренево-лазурное содержимое.
-Или дракон, - согласно кивнул Эмильтель, щелчком пальцев вызывая на столешнице подобие виртуальной клавиатуры. (Внучок подсобил дедушке, рассказав многое о человеческих изобретениях. И не только рассказал, но еще и подмогнул в создании).
-Кто его знает, в каком настроении оно вылезет, - продолжил Эмильтель, набирая символы открытия сферы. – Сожрет невзирая на регалии…
-А не сожрет, так я сам тебя в эту сферу засуну, - пригрозил Феллен, встряхивая кистями рук. Готовился. Правда, и сам не знал, к чему именно. Кто их знает, этих гениев эльфийского разлива. Что внук, что дед – одного поля ягода. Как чего вытворят – хоть стой, хоть падай.
-Да чего ты…. Не бери в голову…. Ну, неудачный эксперимент, только и всего…
Эмильтель и сам понимал, что отговорка так себе… на хорошую пятерку с пятью жирными минусами. Но и смолчать… тоже как-то не того…
-Это ты – неудачный эксперимент! –злобно рявкнул Феллен, всерьез примеряясь вдарить парочкой молний по голове старинного приятеля. –Открывай уже!
-Сейчас, сейчас... не ори под руку…
Эмильтель медленно водил руками, наблюдая за тем, как внутри сферы исчезает туман, выпуская из своего плена… кого-то.
Наконец, сфера стала абсолютно прозрачной и распалась на две половинки.
-Ну, вы, блин, даёте!
На пол медленно опустилась невысокая, удивительно гармонично сложенная девица в безразмерных тряпках. Феллен с трудом признал в них одежду Любы.
Золотисто-русые волосы волной стекали с плеч до колен, яркие серые глаза метали на остолбеневших мужчин бледно-голубые молнии, маленький розовый рот кривился на ядовитой ухмылке.
-Спишь, никого не трогаешь, прошлые жизни свои изучаешь, замки воздушные на будущее строишь, и тут на тебе, баба Люба, Юрьев день! Я вам что – космонавт? Так меня в этой центрифуге мотать! Хорошо, что у меня вестибулярный аппарат тренированный, а то был бы тебе, братец, незабываемый опыт уборки последствий. Ну, что стоим, кого ждем? Где обещанные шелка из последней коллекции – кто там у нас ныне ведущий кутюрье?
-Св… св… Светлониэль?! Ты? Но как? Ты же человек… была….
Эмильтель даже в сторону шарахнулся, узрев перед собой ту, которую потерял в незапамятные времена. Единокровная сестра, исчезнувшая еще до переселения эльфов в Светлый мир.
-Была Светлониэль, стала Люба Евгеньевна, - хмыкнула она, обматывая себя безразмерной туникой. –Да не шарахайся ты… Я сама в шоке. Но! На новый гардероб это не влияет. Распорядись там. Пусть подсуетятся. И да – никаких встреч с безутешными родственниками! До тех пор, пока я кое с кем не разберусь по-свойски.
-М-да. Такого даже я не ожидал, - отмер Феллен. – Я-то думал, что еще одна драконочка потерянная вернулась, ан, поди ж ты…
-Ну, упс, как говорят на Земле. Я и сама не ожидала, чо уж! Ну, братик! Отомри уже! Хоть халатишко на бедность сестричке выдели, а то я вас обнаженкой пугать буду.
-Да-да. Сейчас, сейчас, - сорвался с места Эмильтель. –Ты давай пока в душ. Это там.
Он указал на неприметную дверь в уголке кабинета, а сам принялся стремительно набирать комбинацию символов на клавиатуре.
-Но как?! –почему-то хриплым шепотом спросил он у Феллена, когда Светло… Люба исчезла в его личной ванной. Тот только плечами пожал.
-Вот я бы еще знал, - пробурчал. – Нет, я ожидал кого-то нового, но Светлониэль! Это мне даже в голову не могло прийти… Ведь столько столетий… Да это ни в одно место не стучало…. А кому она хочет разборки учинить?
-Вот я бы знал, - отзеркалил Эмильтель. – Знал бы – давно сестрицу вернул… И что теперь делать?
-Ты бы вот что… Заказал бы обед, что ли… и посытнее. Она ж сейчас есть захочет… И не факт, что салатиком отделаешься… Люба – она очень даже мясо уважает, насколько я помню.
Люба
Я стояла под горячими струями и плакала. Не рыдала, не билась головой об стену, не надрывала горло криком. Просто слёзы будто прорвали многовековой ком. И теперь текли по лицу, смешиваясь с горячей водой. Всё же, не каждый день все твои жизни проматываются перед твоими глазами, пусть и задом наперед. Сколько я в этом тумане болталась? Эмильтель что-то про сорок восемь часов говорил… а, не важно. За это время с меня смылись все мои предыдущие жизни, вернув мой организм к исходной форме. Эльфийка, блин. Высокородная. Ладно, воспоминания пока отставим. Надо себя в реальности ощутить.
Эх, хорошо всё же, что мой разум в земных реалиях закалился, а то б выпала я из сферы дура-дурой, той самой, которая ложку в ухо несет. А так я сейчас проревусь, сдеру с тела и души наросты коросты, вдохну-выдохну. И буду дальше жить. Но прежде перекушу братца вместе с Фелленом пополам. А потом пойду и устрою одному товарищу шире хари. По его милости я столько тысячелетий в не самом райском месте провела. В слабом человеческом теле. Умирая и возрождаясь. И снова умирая. Одинокой развалиной, бездетной, не познавшей радости материнства. Ни разу за все эти века и века не прижавшей к груди своё дитятко.
С какой-то стороны мне даже повезло: все мои жизни были как под копирку. Рождалась ненужной дочерью, лишним ртом, которого с рук сбыть у родителей не всегда получалось. То старой девой оставалась, то приживалкой у каких-то дальних родичей, то пустоцветом, бесплодной стервой, заедающей чужое счастье… Может, поэтому я и в своем уме сейчас. А то ведь и в самом деле такими темпами свихнуться – как нечего делать.
Чрево он мне затворил, идиот. Ничего! Эмильтель этот затык мне быстро поправит, если что. Братик у меня магом высокоуровневым и в те времена был, а за века, небось, прокачался. И Феллен никуда не денется. Поможет, авось.
Тут я рыдать перестала. Призадумалась. Чрево-то мне-эльфийке затворили. Неужто я в самом деле права? Это ж я в последние годы на Земле натыкалась на психосоматику… Или как там её… Тело физическое у меня человеку принадлежало. А душу-то в него мою вкладывали. С запретом на рождение детей… И последний мой муж детей не особо жаждал иметь… потому я и не суетилась с обследованиями и лечениями. И в прежних жизнях всегда какие-то помехи были… Всего и не упомню, но чаще времена лихие были. То набеги, то войны, то бунты кровавые…
Так, главное – решение принять. Где оно – то парнокопытное – обитает, я в курсе. Обо мне не помнит – тоже чудесно. Мужикам скажу, чтобы молчали в тряпочку. Сама разберусь, а девки помогут. Уж если я в кого и верю, так это в Ленку с Наташкой. Не подведут.
Во всем остальном… Ну, баба я деревенская, этикетами и нарзаном не замученная, мне и хабалкой в данном случае побыть незазорно. Раздам долги, холки начешу, а потом можно будет и Великой Пустыней заняться. Даром что ли, меня во все времена девочкой с зелеными ручками называли. Бывало, сухой прут в землю воткну – оглобля вырастет. Самое хилое, почти загнувшееся растение в рост шло.
