Глядят по сторонам — поесть нечего, не растёт, одни деревья, кусты да трава. Неладно… — уж было подумали ребята, но тут мальчик заметил неподалёку странную, знакомую сцену: на пне сидит колобок, а рыжая лисица его песни слушает. Мальчик, недолго думая, подбежал, оттолкнул лисицу, а колобка — в охапку и прямиком обратно к девочке. Жалеть колобка, конечно же, не стали, — еда ведь всё-таки! Поели они плотно и вкусно, аж тяжко стало, решили привал устроить. Мальчик снял с себя кофточку, постелил её на лесную лужайку и присел, приглашая Дашу присоединиться к привалу. Даша села рядом с мальчиком, и они крепко-крепко обнялись, осознавая, через какие трудности им пришлось вместе пройти, и предвкушая приключения, которые ждали их впереди.
Даша положила голову мальчику на плечо. Это показалось ему столь милым, что его сердце растаяло. Он нежно обхватил спутницу ладонями за плечи, слегка сжимая их, и, любуясь очаровательными губами девочки, уже было готов был, как мужчина, сделать первый шаг и поцеловать Дашу, от волнения сжимая её плечи крепче, и крепче, и крепче… Но вместо поцелуя из его губ лишь доносились странные слова: «Даша… Даша…», — словно звал девочку мальчик, хотя вот она, рядом, чего ж её звать-то? Но внезапно послышался школьный звонок, которому неоткуда было взяться в этой сказке, и Даша проснулась…
Проснулась на парте посреди книг, поправила очки и уже без того счастья на душе и искорки в глазах, а напротив — с какой-то грустью и печалью взглянула на того самого мальчика. Она снова так сильно устала от чтения, что уснула в библиотеке. И всё это было лишь сном… Но не спешите расстраиваться. Благодаря сложившейся ситуации Даша не растерялась и призналась мальчику о том, что тот ей приснился. Он долго над этим смеялся, как она и ожидала в своих переживаниях, но на свидание всё-таки пригласил…
Гора
В неком ауле высоко в горах жил да был парень, имя которого история позабыла. Да и задумайтесь, нужно ли таких помнить? Но это позже. Известно, что прозвище у парня того было «Гора». Он был высоким, широкоплечим, грозного вида брюнетом, слегка черномазым, с дурацкими кудрями на голове, простительными только Есенину. Но не так однако важно, что было на его голове, как то, что было внутри. Если по отношению к нему вообще можно применить такую фразу.
В его сильных руках с самой юности приличной толщины арматура с лёгкостью сгибалась, чем он гордился и при каждом удобном случае демонстрировал. Но увы, мышление его было отнюдь не гибким, да ум плосковат… Однако это не волновало «Гору». Даже в первом классе школы он выглядел так, будто раз десять остался на второй год. Собственно, и не только выглядел, если вы меня понимаете. Лишь бы «Гора» ничего не понял, иначе задушевного разговора уж точно не следовало бы ожидать. Он с детства был не особо силён в вербальном общении и крайне силён в невербальном. Даже учителя-мужчины часто старались игнорировать его выходки и никогда не вызывали родителей в школу — было и подумать-то страшно, представив, каков был его отец. А те, кто знал его отца и его самого, очень осторожно и шёпотом подшучивали, дескать: «По сравнению с отцом, Гора ещё всего лишь холмик». Но там и на холмик как-то «альпинистов с энтузиазмом» не находилось.
Гора с отцом были очень близки. С самого детства Горы его отец находил своё счастье в сыне, ибо в остальном в жизни ему не особо везло. Да и везение, выражающееся через сына, судя по честному, выражалось лишь в его наличии. Отец Горы часто захаживал в местный паб, заказывал пиво за вечно пустой барной стойкой, оттого что все инстинктивно старались держаться от него подальше, и садился на уши бармену с восхищёнными речами о том, как ему повезло с сыном, как он гордился им, будто бы он на рынке его выбирал, и вот, видите ли, — «повезло». Да и ладно, грамматика конфликтов не стоит, особенно в том случае, когда за попытку её оспорить можно поневоле с одного удара начать путать гласные и шипящие.
В целом Гора представлял из себя человека, которого поневоле с рогами на лбу себе воображаешь, — ну бык натуральный, в самом-то деле. Хотя он часто оперировал в спорах какими-то «понятиями», его философия не вызывала симпатии, а разве что недоразумение. Но он был из тех людей, для которых существуют только их взгляды, вкусы и мнения. И которые весьма бурно реагировали, порой со злобой, переходящей на насилие, на альтернативные мнения, которые не вяжутся с их больными представлениями. Чуть что не так, Гора сразу же начинал ругаться, хамить и распускать руки. Мужчины боялись лишний раз посмотреть в его сторону, а женщины просто смеялись над ним, из-за чего он ещё сильнее гневался на весь мир вокруг, то и дело срывая свой гнев на мужчинах.
Когда девушкам приходилось наблюдать за тем, как ведёт себя Гора, они думали лишь о том, как же всё-таки хорошо, что им посчастливилось родиться и жить рядом с таким нахалом именно в женском теле, особенно когда нахал разбирался с кем-то в толпе по очередной идиотской причине, и кровь от ударов по его «обидчикам» летела в зевак, орошая их лица тёмно-алыми брызгами. Мало приятное зрелище, на самом-то деле, особенно если ты его соучастник.
Иногда Гора и вовсе со скуки донимал окружающих, мешая им отдыхать, общаться, заниматься своими делами, да и в целом — «мирно существовать». Для него это порой было просто развлечением, которым он пытался разбавить скуку своей жизни. А чем глупее человек, если он к тому же, ко всему прочему, ещё и не особо богат, тем более скучна его жизнь. И тем больше неразумных, нездоровых решений принимает его глупая, унылая голова.
Что касается развлечений и в том числе богатства «Горы», то он всегда ограничивался барами и падшими женщинами, которых пруд пруди вешалось ему на шею, стоило ему только «засветить» содержимым своего кошелька. Все его богатства не были им заработаны, как и его отцом. Эта семья монополистов, державшая уже несколько поколений подряд некий задрипанный клуб, прожигала заслуги своих недалёких предков, что заработали на всё в своей жизни потом и кровью. Какой-то предок в прошлом был успешным бойцом смешанных единоборств, да настолько успешным, что вложенные в бизнесы гонорары передавались вот уже несколько поколений. Возможно, вы позавидуете или восхититесь, но как бы сказать… Если дать свинье крылья, она всё небо обосрёт и даже там будет плескаться в своей грязи. Так собственно и жил сам Гора. И это оставалось неизменным настолько долго, насколько могло.
Но как пели Ирина Аллегрова и Игорь Крутой в своём дуэте «Незаконченный роман» — всё когда-нибудь кончается. А вот от судьбы не всегда убежишь…
Случилось так, что Гора, будучи хулиганом с детства и тем ещё гулякой, влюбился по уши в девушку. Красавицу звали Аминой. Была она и вправду собой хороша и молода, да только чувств с ним не разделяла. Да и не особо её интересовали мужчины, особенно те, что были сильно старше. Но по своему характеру воспринимала всё внимание к себе с неким ребячеством, и даже если Амина заигрывала, это всегда было только в шутку. Была девушка слишком юна для всякого мужского внимания, хоть и выглядела вполне взрослой, очаровательной леди.
Что он только не предпринимал для того, чтобы ей понравиться… Весь из себя таким вежливым стал, правда только около неё, вёл себя по-джентльменски: комплиментами осыпал, сумку её носил, цветы дарил, даже начал учиться писать стихи и зачитывал ей по дороге, провожая до дома. Конечно же, те прогулки были спонтанны, и Гора просто навязывался к девушке. Стихи его были безграмотно сложены, и в них практически не было ни рифмы, ни ритма, только он сам почему-то называл это стихами. Ну а что касается цветов… В конечном счёте Амина закрывала за собой парадную дверь, и цветы оказывались в урне прямо около двери, которая, между прочим, там появилась непосредственно для букетов от Горы.
Со временем Гора стал дарить всё больше подарков, а подарки становились всё дороже и изысканнее. Так всего недели хватило для того, чтобы перейти от огромных букетов роз до злата и бриллиантов.
Ей льстило его внимание, но даже так все украшения, подаренные им, оказывались в ломбарде. А глупый и наивный Гора, что интересно, постоянно удивлялся, почему это Амина не носит его подарки? Но в ответ он слышал лишь твёрдое, холодное и безразличное: «Не хочу». Надоело это влюблённому, но не знал он, куда себя деть как от досады, так и от непонимания, что вообще делать ему со своей любовью и как добиться того, чтобы Амина дала ему хоть бы шанс ей понравиться.
Семь дней и семь ночей раздосадованный и убитый собственными мыслями Гора всё думал, что же ему сделать, чтобы Амине хотя бы понравиться? Пока наконец-таки не пришёл к гениальной мысли: спросить об этом у самой Амины. А девушка была той ещё лисой и не особо горела желанием прямо-таки заводить отношения с ним. А потому и сказала: «Я стану с тобой встречаться только в том случае, если на Эльбрус прольётся кровь твоя, слёзы твои, и поглотит он тебя, и станешь ты сам оттого столь же прекрасен, как он…».
Обрадовался ответу дурак, да очень быстро сообразил, что ему следует делать. Он собрал самых лучших бойцов Кавказа и заставил их биться с ним на самой вершине Эльбруса. Желающих было, конечно, немного, а пустить ему кровь в бою уж не каждый сумеет. Крупен, силён да здоров был бычара. Совсем расстроился Гора такому исходу и решил: что теперь, он будет стоять на коленях смирно, как стоял бы пред лицом Амины, делая ей предложение, и вытерпит побои от всех желающих, если взамен Амина согласится на нём жениться. А в свою очередь Амина, будучи девочкой, презирающей скуку, в шутку ответила согласием.
Но вот только Гора шуток не понимал. Собрал он народ, рассказал о своих намерениях да об их причинах, и тут же нашёлся целый отряд желающих наконец-то дать ему по лицу. Прислонил он свои колени к вершине Эльбруса, да стали его бить все желающие по лицу, а он всё терпел. Кровь его оросила уж не только пик Эльбруса, а его склоны в придачу, а он всё терпел. И гордился собой! Кровь его текла по всему лицу, а он лишь гордо кричал: «Погляди, Амина, ты будешь моей женой!»…
В тот самый момент отец девушки, что стоял в стороне вместе с ней, опустил её руку, напряжённый стойкостью влюблённого дегенерата, опасаясь, что дочь и вправду соберётся за такого замуж, подошёл к приставшему, как банный лист, балбесу за спину, поднял большой камень над его головой и изо всех сил опустил его прямо на макушку мужика. Забрал он свою любимую, единственную дочь и повёл домой, а слух свидетели распускать не стали, договорились оставить это в тайне между собой, ибо покойный всех уже задрал досыта, так ему, дураку, и надо было, решили все до единого.
Уж много лет прошло с того момента. Амина счастливо вышла замуж. Гора всё-таки выполнил своё обещание, сросшись с поглотившим его Эльбрусом и став наконец столь же прекрасным, как он. Но ума, говорят в народе, у того Эльбруса и то было больше…
Живая трава
Жила-была девочка. Для удобства назовём её Сашей. Была Сашенька простой, обычной девчонкой, каких пруд пруди, и на первый взгляд ничем примечательным не отличалась. Да что уж там? Тихоня, ей-богу. Со всеми всегда была вежливой, старалась не ссориться, вполне себе приличная девочка и примерная ученица десятого класса. Но разве мы здесь для того, чтобы обсуждать всякую банальщину? Нет, разумеется. Одна изюминка у Сашеньки всё-таки была. Да заключалась она в том, что девочка с малых лет безумно любила природу, особенно животный мир. Большую часть своего детства юная малышка провела в зоопарках, заповедниках, лесах и прочих местах обитания всякого дикого и интересного с точки зрения биологии. Отец девочки был биологом, и немудрено, что дочке передался тот же интерес с самых малых лет — то ли генетически, то ли благодаря живому примеру, да и впрочем, не столь важно это.
Гораздо важнее то, что любовь к природе Сашеньке прививалась с малых лет самыми разными способами. О них я вам ещё чуть подробнее расскажу. Возможно, кто-то узнает себя в детские годы?.. Ну, а если и нет, то хоть получше узнает о Сашеньке.
Свою тягу ко всему живому, и не совсем, девочка проявляла ещё с пелёнок, буквально с того момента, как только научилась ползать. Правда, тем самым доставляла матери хлопот. Постоянно приходилось приглядывать за тем, чтобы дочка какой-нибудь гадкой живности себе в рот не клала, а ещё лучше — совсем руками не трогала. Но кузнечики всякие сами себя, знаете ли, не поймают, так что давайте без осуждений мне тут, все мы когда-то были детьми. Как и Сашенька.
С первого класса на уроках физкультуры девочка отличалась высокой успеваемостью: все эти марафоны, прыжки и лазания по канатам ей легко давались оттого, что она очень много свободного времени уделяла изучению природы и отдыху посреди неё. Больше всего девочка любила прогулки по лесу и прочим местам, где можно было наблюдать за животными в их естественной среде обитания. Всяких там ящериц половить — тоже чем вам не спорт? Их, кстати говоря, девочка особо не мучила, погладит — да сразу отпустит. И давай следующую ловить, а то небось, сколько их там, ящериц, не поглаженных? Не порядок ведь?..
А в выходные дни за хорошую успеваемость в учёбе, что в общем-то всегда оставалось постоянным и неизменным, отец девочки водил её в зоопарки, цирки, заповедники и прочие интересные места, где можно было наблюдать за животными. Причём, что интересно, зоопарки и цирки с возрастом всё больше вызывали у девочки разве что презрение и гнев, потому что: как же так можно было, живое существо в клетку запереть и кормить его по расписанию, а не когда ему есть хочется? Чем старше и умнее становилась девочка, тем лучше она это понимала: что отличает истинную любовь ко всему живому от тех самых обезьян, которые то и дело постоянно кривляются, делая глупые рожицы за клеткой, пока живущие поневоле в них макаки заняты своими серьёзными макаковскими делами под пристальным и нежелательным вниманием обезьян за клеткой… Но что уж поделаешь, такова жизнь в зоопарке, народ деньги за шоу заплатил, вот и приходится бедным макакам за этим шоу наблюдать… Впрочем, всё не так уж и плохо, успокаивала себя Сашенька.
«Зато бесплатные бананы в дополнение к рациону. Нет ведь худа без добра?..» Вот и Сашенька так считала. А ещё верила, что все перемены к лучшему. Так, к примеру, юная натуралистка как-то рассуждала о своей любви к природе, и одну мысль даже записала себе в тетрадке. Звучала она дословно так: «Вот знаете, мы, люди, говорим, что любим животных, но питаемся ими. А животные хоть и не говорят нам вербально о своей любви, но обычно нас не едят…». И вправду, бывают, конечно, всякие несчастные случаи, но уж точно не так часто, как наши издевательства над бедными зверушками, — далее последуют Сашины рассуждения: «Этих мы — в зоопарк, этих — мы в суп, а они, может быть, тоже хотят жить и оставаться свободными? А некоторые животные и вовсе такие душки, ну милашки! Травку себе щипают, ягодки всякие… И что же мы не такие? Чем же мы хуже них? Не порядок… Совсем непорядок!».
С этой мыслью Сашенька закрыла глаза, а наутро проснулась «правильным человеком».
Даша положила голову мальчику на плечо. Это показалось ему столь милым, что его сердце растаяло. Он нежно обхватил спутницу ладонями за плечи, слегка сжимая их, и, любуясь очаровательными губами девочки, уже было готов был, как мужчина, сделать первый шаг и поцеловать Дашу, от волнения сжимая её плечи крепче, и крепче, и крепче… Но вместо поцелуя из его губ лишь доносились странные слова: «Даша… Даша…», — словно звал девочку мальчик, хотя вот она, рядом, чего ж её звать-то? Но внезапно послышался школьный звонок, которому неоткуда было взяться в этой сказке, и Даша проснулась…
Проснулась на парте посреди книг, поправила очки и уже без того счастья на душе и искорки в глазах, а напротив — с какой-то грустью и печалью взглянула на того самого мальчика. Она снова так сильно устала от чтения, что уснула в библиотеке. И всё это было лишь сном… Но не спешите расстраиваться. Благодаря сложившейся ситуации Даша не растерялась и призналась мальчику о том, что тот ей приснился. Он долго над этим смеялся, как она и ожидала в своих переживаниях, но на свидание всё-таки пригласил…
Гора
В неком ауле высоко в горах жил да был парень, имя которого история позабыла. Да и задумайтесь, нужно ли таких помнить? Но это позже. Известно, что прозвище у парня того было «Гора». Он был высоким, широкоплечим, грозного вида брюнетом, слегка черномазым, с дурацкими кудрями на голове, простительными только Есенину. Но не так однако важно, что было на его голове, как то, что было внутри. Если по отношению к нему вообще можно применить такую фразу.
В его сильных руках с самой юности приличной толщины арматура с лёгкостью сгибалась, чем он гордился и при каждом удобном случае демонстрировал. Но увы, мышление его было отнюдь не гибким, да ум плосковат… Однако это не волновало «Гору». Даже в первом классе школы он выглядел так, будто раз десять остался на второй год. Собственно, и не только выглядел, если вы меня понимаете. Лишь бы «Гора» ничего не понял, иначе задушевного разговора уж точно не следовало бы ожидать. Он с детства был не особо силён в вербальном общении и крайне силён в невербальном. Даже учителя-мужчины часто старались игнорировать его выходки и никогда не вызывали родителей в школу — было и подумать-то страшно, представив, каков был его отец. А те, кто знал его отца и его самого, очень осторожно и шёпотом подшучивали, дескать: «По сравнению с отцом, Гора ещё всего лишь холмик». Но там и на холмик как-то «альпинистов с энтузиазмом» не находилось.
Гора с отцом были очень близки. С самого детства Горы его отец находил своё счастье в сыне, ибо в остальном в жизни ему не особо везло. Да и везение, выражающееся через сына, судя по честному, выражалось лишь в его наличии. Отец Горы часто захаживал в местный паб, заказывал пиво за вечно пустой барной стойкой, оттого что все инстинктивно старались держаться от него подальше, и садился на уши бармену с восхищёнными речами о том, как ему повезло с сыном, как он гордился им, будто бы он на рынке его выбирал, и вот, видите ли, — «повезло». Да и ладно, грамматика конфликтов не стоит, особенно в том случае, когда за попытку её оспорить можно поневоле с одного удара начать путать гласные и шипящие.
В целом Гора представлял из себя человека, которого поневоле с рогами на лбу себе воображаешь, — ну бык натуральный, в самом-то деле. Хотя он часто оперировал в спорах какими-то «понятиями», его философия не вызывала симпатии, а разве что недоразумение. Но он был из тех людей, для которых существуют только их взгляды, вкусы и мнения. И которые весьма бурно реагировали, порой со злобой, переходящей на насилие, на альтернативные мнения, которые не вяжутся с их больными представлениями. Чуть что не так, Гора сразу же начинал ругаться, хамить и распускать руки. Мужчины боялись лишний раз посмотреть в его сторону, а женщины просто смеялись над ним, из-за чего он ещё сильнее гневался на весь мир вокруг, то и дело срывая свой гнев на мужчинах.
Когда девушкам приходилось наблюдать за тем, как ведёт себя Гора, они думали лишь о том, как же всё-таки хорошо, что им посчастливилось родиться и жить рядом с таким нахалом именно в женском теле, особенно когда нахал разбирался с кем-то в толпе по очередной идиотской причине, и кровь от ударов по его «обидчикам» летела в зевак, орошая их лица тёмно-алыми брызгами. Мало приятное зрелище, на самом-то деле, особенно если ты его соучастник.
Иногда Гора и вовсе со скуки донимал окружающих, мешая им отдыхать, общаться, заниматься своими делами, да и в целом — «мирно существовать». Для него это порой было просто развлечением, которым он пытался разбавить скуку своей жизни. А чем глупее человек, если он к тому же, ко всему прочему, ещё и не особо богат, тем более скучна его жизнь. И тем больше неразумных, нездоровых решений принимает его глупая, унылая голова.
Что касается развлечений и в том числе богатства «Горы», то он всегда ограничивался барами и падшими женщинами, которых пруд пруди вешалось ему на шею, стоило ему только «засветить» содержимым своего кошелька. Все его богатства не были им заработаны, как и его отцом. Эта семья монополистов, державшая уже несколько поколений подряд некий задрипанный клуб, прожигала заслуги своих недалёких предков, что заработали на всё в своей жизни потом и кровью. Какой-то предок в прошлом был успешным бойцом смешанных единоборств, да настолько успешным, что вложенные в бизнесы гонорары передавались вот уже несколько поколений. Возможно, вы позавидуете или восхититесь, но как бы сказать… Если дать свинье крылья, она всё небо обосрёт и даже там будет плескаться в своей грязи. Так собственно и жил сам Гора. И это оставалось неизменным настолько долго, насколько могло.
Но как пели Ирина Аллегрова и Игорь Крутой в своём дуэте «Незаконченный роман» — всё когда-нибудь кончается. А вот от судьбы не всегда убежишь…
Случилось так, что Гора, будучи хулиганом с детства и тем ещё гулякой, влюбился по уши в девушку. Красавицу звали Аминой. Была она и вправду собой хороша и молода, да только чувств с ним не разделяла. Да и не особо её интересовали мужчины, особенно те, что были сильно старше. Но по своему характеру воспринимала всё внимание к себе с неким ребячеством, и даже если Амина заигрывала, это всегда было только в шутку. Была девушка слишком юна для всякого мужского внимания, хоть и выглядела вполне взрослой, очаровательной леди.
Что он только не предпринимал для того, чтобы ей понравиться… Весь из себя таким вежливым стал, правда только около неё, вёл себя по-джентльменски: комплиментами осыпал, сумку её носил, цветы дарил, даже начал учиться писать стихи и зачитывал ей по дороге, провожая до дома. Конечно же, те прогулки были спонтанны, и Гора просто навязывался к девушке. Стихи его были безграмотно сложены, и в них практически не было ни рифмы, ни ритма, только он сам почему-то называл это стихами. Ну а что касается цветов… В конечном счёте Амина закрывала за собой парадную дверь, и цветы оказывались в урне прямо около двери, которая, между прочим, там появилась непосредственно для букетов от Горы.
Со временем Гора стал дарить всё больше подарков, а подарки становились всё дороже и изысканнее. Так всего недели хватило для того, чтобы перейти от огромных букетов роз до злата и бриллиантов.
Ей льстило его внимание, но даже так все украшения, подаренные им, оказывались в ломбарде. А глупый и наивный Гора, что интересно, постоянно удивлялся, почему это Амина не носит его подарки? Но в ответ он слышал лишь твёрдое, холодное и безразличное: «Не хочу». Надоело это влюблённому, но не знал он, куда себя деть как от досады, так и от непонимания, что вообще делать ему со своей любовью и как добиться того, чтобы Амина дала ему хоть бы шанс ей понравиться.
Семь дней и семь ночей раздосадованный и убитый собственными мыслями Гора всё думал, что же ему сделать, чтобы Амине хотя бы понравиться? Пока наконец-таки не пришёл к гениальной мысли: спросить об этом у самой Амины. А девушка была той ещё лисой и не особо горела желанием прямо-таки заводить отношения с ним. А потому и сказала: «Я стану с тобой встречаться только в том случае, если на Эльбрус прольётся кровь твоя, слёзы твои, и поглотит он тебя, и станешь ты сам оттого столь же прекрасен, как он…».
Обрадовался ответу дурак, да очень быстро сообразил, что ему следует делать. Он собрал самых лучших бойцов Кавказа и заставил их биться с ним на самой вершине Эльбруса. Желающих было, конечно, немного, а пустить ему кровь в бою уж не каждый сумеет. Крупен, силён да здоров был бычара. Совсем расстроился Гора такому исходу и решил: что теперь, он будет стоять на коленях смирно, как стоял бы пред лицом Амины, делая ей предложение, и вытерпит побои от всех желающих, если взамен Амина согласится на нём жениться. А в свою очередь Амина, будучи девочкой, презирающей скуку, в шутку ответила согласием.
Но вот только Гора шуток не понимал. Собрал он народ, рассказал о своих намерениях да об их причинах, и тут же нашёлся целый отряд желающих наконец-то дать ему по лицу. Прислонил он свои колени к вершине Эльбруса, да стали его бить все желающие по лицу, а он всё терпел. Кровь его оросила уж не только пик Эльбруса, а его склоны в придачу, а он всё терпел. И гордился собой! Кровь его текла по всему лицу, а он лишь гордо кричал: «Погляди, Амина, ты будешь моей женой!»…
В тот самый момент отец девушки, что стоял в стороне вместе с ней, опустил её руку, напряжённый стойкостью влюблённого дегенерата, опасаясь, что дочь и вправду соберётся за такого замуж, подошёл к приставшему, как банный лист, балбесу за спину, поднял большой камень над его головой и изо всех сил опустил его прямо на макушку мужика. Забрал он свою любимую, единственную дочь и повёл домой, а слух свидетели распускать не стали, договорились оставить это в тайне между собой, ибо покойный всех уже задрал досыта, так ему, дураку, и надо было, решили все до единого.
Уж много лет прошло с того момента. Амина счастливо вышла замуж. Гора всё-таки выполнил своё обещание, сросшись с поглотившим его Эльбрусом и став наконец столь же прекрасным, как он. Но ума, говорят в народе, у того Эльбруса и то было больше…
Живая трава
Жила-была девочка. Для удобства назовём её Сашей. Была Сашенька простой, обычной девчонкой, каких пруд пруди, и на первый взгляд ничем примечательным не отличалась. Да что уж там? Тихоня, ей-богу. Со всеми всегда была вежливой, старалась не ссориться, вполне себе приличная девочка и примерная ученица десятого класса. Но разве мы здесь для того, чтобы обсуждать всякую банальщину? Нет, разумеется. Одна изюминка у Сашеньки всё-таки была. Да заключалась она в том, что девочка с малых лет безумно любила природу, особенно животный мир. Большую часть своего детства юная малышка провела в зоопарках, заповедниках, лесах и прочих местах обитания всякого дикого и интересного с точки зрения биологии. Отец девочки был биологом, и немудрено, что дочке передался тот же интерес с самых малых лет — то ли генетически, то ли благодаря живому примеру, да и впрочем, не столь важно это.
Гораздо важнее то, что любовь к природе Сашеньке прививалась с малых лет самыми разными способами. О них я вам ещё чуть подробнее расскажу. Возможно, кто-то узнает себя в детские годы?.. Ну, а если и нет, то хоть получше узнает о Сашеньке.
Свою тягу ко всему живому, и не совсем, девочка проявляла ещё с пелёнок, буквально с того момента, как только научилась ползать. Правда, тем самым доставляла матери хлопот. Постоянно приходилось приглядывать за тем, чтобы дочка какой-нибудь гадкой живности себе в рот не клала, а ещё лучше — совсем руками не трогала. Но кузнечики всякие сами себя, знаете ли, не поймают, так что давайте без осуждений мне тут, все мы когда-то были детьми. Как и Сашенька.
С первого класса на уроках физкультуры девочка отличалась высокой успеваемостью: все эти марафоны, прыжки и лазания по канатам ей легко давались оттого, что она очень много свободного времени уделяла изучению природы и отдыху посреди неё. Больше всего девочка любила прогулки по лесу и прочим местам, где можно было наблюдать за животными в их естественной среде обитания. Всяких там ящериц половить — тоже чем вам не спорт? Их, кстати говоря, девочка особо не мучила, погладит — да сразу отпустит. И давай следующую ловить, а то небось, сколько их там, ящериц, не поглаженных? Не порядок ведь?..
А в выходные дни за хорошую успеваемость в учёбе, что в общем-то всегда оставалось постоянным и неизменным, отец девочки водил её в зоопарки, цирки, заповедники и прочие интересные места, где можно было наблюдать за животными. Причём, что интересно, зоопарки и цирки с возрастом всё больше вызывали у девочки разве что презрение и гнев, потому что: как же так можно было, живое существо в клетку запереть и кормить его по расписанию, а не когда ему есть хочется? Чем старше и умнее становилась девочка, тем лучше она это понимала: что отличает истинную любовь ко всему живому от тех самых обезьян, которые то и дело постоянно кривляются, делая глупые рожицы за клеткой, пока живущие поневоле в них макаки заняты своими серьёзными макаковскими делами под пристальным и нежелательным вниманием обезьян за клеткой… Но что уж поделаешь, такова жизнь в зоопарке, народ деньги за шоу заплатил, вот и приходится бедным макакам за этим шоу наблюдать… Впрочем, всё не так уж и плохо, успокаивала себя Сашенька.
«Зато бесплатные бананы в дополнение к рациону. Нет ведь худа без добра?..» Вот и Сашенька так считала. А ещё верила, что все перемены к лучшему. Так, к примеру, юная натуралистка как-то рассуждала о своей любви к природе, и одну мысль даже записала себе в тетрадке. Звучала она дословно так: «Вот знаете, мы, люди, говорим, что любим животных, но питаемся ими. А животные хоть и не говорят нам вербально о своей любви, но обычно нас не едят…». И вправду, бывают, конечно, всякие несчастные случаи, но уж точно не так часто, как наши издевательства над бедными зверушками, — далее последуют Сашины рассуждения: «Этих мы — в зоопарк, этих — мы в суп, а они, может быть, тоже хотят жить и оставаться свободными? А некоторые животные и вовсе такие душки, ну милашки! Травку себе щипают, ягодки всякие… И что же мы не такие? Чем же мы хуже них? Не порядок… Совсем непорядок!».
С этой мыслью Сашенька закрыла глаза, а наутро проснулась «правильным человеком».
