От тяжести, перевесившей меня набок, я чуть не свалилась с лестницы, но вовремя схватилась за шкаф, возвращая утраченное равновесие. Пойду к себе, пожалуй, итак целых полтора часа здесь провозилась. А ведь хотела еще какую-нибудь интересную книжку для себя поискать, но, видимо, не судьба.
Дотащив свою ношу до кафедры, я дождалась, когда мужчина запишет данные в читательский формуляр, а после попрощалась. И только по дороге в общежитию я вспомнила, что так и не встретила Азизу.
А ближе к ночи к нам в комнату постучался Залин. В одной руке держа сладкий бисквитный рулет, а в другой пакет печенья, он долбился головой о закрытую дверь. Я встретила гостя уже не «при параде», а в широкой мужской футболке (люблю в таких спать) и с мокрыми запутанными волосами. Незадолго до его прихода, я принимала душ и высохнуть еще не успела.
— А я к вам в гости, — с интересом разглядывал меня парень. — Вот и угощение принес, — на этих словах он вручил мне рулет и печенье. Я впустила Залина в гостиную, а вкусняшки сгрузила на стол. Вышедшая узнать, кого сюда принесло, Элая, оценила обстановку и отправилась делать чай.
— Помня о твоих пристрастиях к томатному мороженому, я решил, что нелишним будет прихватить и что-то солененькое. В пекарне «У тетушки Мейзи» как раз продаются всякие крекеры, — пояснил он, уставившись мне много ниже глаз, где за просторной одеждой проглядывалась грудь.
— Хватит смотреть на мои восхитительные, хм, глаза и снимай... обувь. У нас здесь грязь не разносят.
Парень поднял очи и, удостоверившись, что за просмотром не последуют негативные санкции, последовал моему требованию. Ничем его не смутить.
Пристроив ботинки на коврике возле двери, он развел в стороны руки и со словами: «так мы же сегодня не здоровались», сжал меня в медвежьих объятиях, попутно облапав то, что ниже спины.
— Кх-х, — выдавила я из себя, — задушишь же. И вообще, как это не здоровались?
— Приветствие на расстоянии не в счет, — отмахнулся Залин, последний раз прижал к себе, чмокнул в щеку и отпустил. Тем временем Элая принесла поднос с чайником и наполненными до краев чашками. От соприкосновения со столом посуда звякнула, словно приглашая всех за стол.
— Как прошел день? — отпив горячего напитка, прервал затянувшееся молчание парень. Прядь его волос выбилась из прически из-за чего он мотнул головой, отбрасывая ее обратно. А в показавшемся при этом ухе сверкнула серьга — зеленый гвоздик. Что-то вчера я ее не заметила.
— Отлично, — ответила я, размышляя над тем, имеют ли какое-то значение сережки в мужских ушах.
— Замечательно, — одновременно со мной промычала соседка с рулетом в зубах. — Представляешь, у нас друг влюбился в преподавателя и сейчас строит планы по его покорению.
Вкусная еда всегда способствует духовному сближению. Вот и сейчас, стоило гормонам радости синтезироваться из сладкого, как она стала выдавать все планы рыжего. Хорошо хоть старые планы, а не настоечные и вонючие.
И только беседа приняла оживленную форму, как в дверь снова постучали. Нетерпеливо так. Но хоть стучали, а не долбились головой.
Дождавшись пока ему откроют дверь, ураган по имени Ромул вихрем пронесся мимо меня, а увидев Залина застыл.
— У вас гость? — заинтересованно рассматривая незнакомца, задал он риторический вопрос.
— Знакомься, Ром, – это Залин. Залин, – это Ромул, — представила я парней. Они кивнули и оценивающе уставились друг на друга. Залин увидел рискового авантюриста, про которого ему столько рассказали, а Ромул просто присматривался к красивому мужчине. Со странным блеском в глазах. Не порядок. Уж не решил ли он сменить объект охоты и обожания? Вот будет умора, если друг у меня парня уведет.
— Садись давай, чай с нами пить будешь, раз пришел. Здесь еще немного крекеров осталось, — поспешила перевести внимание рыжего на еду. — И рассказывай, зачем пожаловал.
— А просто так я придти не могу? — с наигранной обидой спросил рыжий плут, плюхаясь в кресло и протягивая руку к печенью. Элая принесла еще одну кружку и налила в нее уже остывший чай.
— Можешь, наверное, — протянула я. — Но практика показывает, что ближе к ночи в твою голову приходят бредовые идеи, которыми ты спешишь поделиться со мной. Так что ты опять выдумал?
Ромка даже не пытался опровергнуть мои умозаключения. К чему? Ведь это правда. Об этом знал он, подозревала я и догадывались все остальные.
— Ты права, — ничуть не обидевшись на справедливые слова, почесал затылок друг. — Я сделал заготовку для вонючки, скоро она будет готова. Но я не знаю, как пробраться в комнату. Помоги, а? — сделал он умилительную мордашку и захлопал ресничками.
— Мы же тебе уже говорили, что в этой затее не участвуем, — категорично отрезала я, не собираясь влипать в новые неприятности.
— А что за вонючка? — решил прояснить тему разговора Залин, которому про ароматную операцию ничего не рассказали. Ромул подумал пару мгновений, но все же решил поделиться своими планами и идеями.
– Хочу отпугнуть всех кавалерих от любимого человека. Самый лучший способ — заставить их держаться подальше. А что может быть действеннее вонючей настойки?
— Да, — с иронией в голосе поддержала его я, — его даже мухи и комары облетать будут. Хоть одну полезную вещь сделаешь, избавив от укусов насекомых.
Залин кивнул, соглашаясь со мной. Он идеей фумигатора не вдохновился и искренне сочувствовал жертве неуемной фантазии рыжего прохвоста.
— Так вы мне поможете? — резко сменил тему друг, смотря при этом почему-то на меня. И с чего бы это?
— Нет, — ответила за двоих Элая, решившая поддержать меня. — Издевательства над преподавателем могут закончится отчислением. Когда ты уже начнешь думать над тем, что творишь?
— Так никто же не узнает, — пропустив мимо ушей поучительную речь, легкомысленно отмахнулся Ромул. Мы только обреченно вздохнули.
Чтобы хоть как-то отвязаться от участия в провальной операции, я высказала первое, что пришло на ум.
— Влезь через окно, когда у него будут занятия.
Надеюсь, он не убьется, рухнув с парапета, — пришла запоздалая мысль.
— Точно, — воскликнул Рома. — Ты гений! Только как я туда залезу? С крыши высоко, а левитировать я не умею.
— Так научись, — обрадовалась я. Пока будет книжки умные читать, авось и мозгов прибавится. Да и не факт, что летать научится. Довольная таким поворотом дела, я полностью расслабилась, откидываясь на мягкую спинку кресла. Рыжик, вдохновленный новой идеей сказал: «Ну я тогда пошел» и скрылся с наших глаз. Мы вздохнули с облегчением: «Пронесло!» А через неделю нас вызвали в кабинет ректора.
"От тебя воняет чужой любовью"
(Джеки Бой. Город грехов)
"Запах имеет большое значение. Если вам нравится, как от кого—то пахнет, значит, вам нравится и сам человек".
(Дафна дю Морье. Паразиты)
Казалось бы, жизнь вошла в свою колею: спокойно и мирно проходили занятия, не было конфликтов, и даже Рыжик на время затих. Кстати, он добыл мне горшок для кактуса, и теперь растение радовало всех своими колючками у меня на столе.
Один раз я видела декана нашего факультета. Оказывается, он существует. А дело было на травологии, когда еще довольно молодой мужчина без стука вошел в аудиторию, оценил нашу занятость и счел ее не достаточной. А может быть, смотрел, не возимся ли мы с опасными растениями. Так вот, подойдя к нашему преподавателю, он сунул ей под нос какую-то бумажку, при этом что-то втолковывая. Профессор внимательно слушала, хмуря густые брови и делала у себя краткие пометки. Донеся важную информацию, Сивил де Марон еще раз осмотрел нашу кучку, после перевел взгляд на джунгли, в которых проходила пара и ушел. Сопровождали его уход десятки любопытных студиозных глаз и пара недовольных Адаэллы Мятлик.
В своем мире я много раз была в деканате, но ни разу не видела самого декана, вот и здесь, я считала, что появляется на месте этот зверь редко и застать его сложно. Да и функции декана числились только на бумаге, в действительности же, пользы от него никакой не было.
Как выяснилось, ничего хорошего от этих должностных лиц не приходилось ждать и здесь. После памятной встречи формат занятий кардинально изменился – мы засели за парты писать конспекты, а в секторе с изучаемыми растениями проводили минут пятнадцать, только чтобы увидеть, как выглядит очередной цветочек. Меня эта ситуация печалила, но что может поделать одна маленькая попаданка? Вот и другие студенты, когда узнали о нововведениях, скисли и попытались возмущаться, на что им ответили: «Начальство сказало, а я делаю». На том вопрос был закрыт.
А еще через несколько дней в заслуженный выходной, прямо с утра наш квартет вызвали к ректору. Об этом сообщил магический вестник, в семь утра известивший громким голосом самого ректора, что через полчаса нас ожидают в его кабинете.
Пребывая в мире грез, я не сразу поняла, что происходит и каким образом глава академии оказался в моей спальне. Вскочила, притягивая к себе одеяло и осмотрелась по сторонам. Никого, естественно, в комнате не заметила, и решила уже, что мне почудилось, как вялая соседка завалилась ко мне, спросонья зацепившись ногой о косяк двери и, расставив руки на манер крыльев птицы, полетела на меня, а я шарахнулась в сторону. Матрац на кровати, выполняя свою функцию, спружинил, подбрасывая нас вверх и окончательно развеивая сон.
— Ты тоже это слышала? — было первое, что я сказала подруге хриплым голосом.
— Ага, — скривившись пробурчала она, то ли недовольная побудкой, то ли... ну я же еще зубы не чистила.
— Магический вестник, чтоб его. И с чего бы это, да еще и с раннего утра? Ты что-нибудь понимаешь? — без надежды на утвердительный ответ приподняла она левую бровь. Я отрицательно мотнула головой.
— Может, Энберг с Ромулом знают, — продолжила соседка свою мысль. Идти е хотелось, так как я не могла даже представить себе, за что нас будут отчитывать. Почему отчитывать? Так хвалить пока не за что. Тем более самому ректору. А может быть, это Кандида нажаловалась за «притеснение» в столовой, или нас вызвали как свидетелей невиновности Азизы? Этими мыслями я и поделилась с подругой.
— Знаешь, скорее всего ты права, — негодующе процедила она.
Выбравшись из кровати, мы быстро умылись и оделись. На завтрак решили сходить позже, чтобы не торопиться. Да и кусок в горло сейчас не лез. От вспыхнувшего внезапно волнения меня подташнивало и потряхивало. Колени мелко тряслись, а пустырника или валерьянки, как назло, не было. Нужно запастись в лавке успокоительным на будущее. Чувствую, что это не последний мой визит в святая святых главы всея академии.
Мы постучали в комнату друзей, но никто открывать нам не спешил. Протарабанив еще с минуту руками и ногами, мы плюнули на это дело и пошли без них.
— Странно, — озвучила я свои мысли вслух, — их ведь тоже должны были предупредить, значит не спят. Да и в любом случае, мы бы их сейчас разбудили.
— Тоже об этом думаю, — поделилась Элая, — может, их раньше вызвали?
—Тогда бы они зашли за нами первые, — разбила оправдывающую парней теорию.
Волнение набирало все новые и новые высоты. Отсутствие парней и их необъяснимое поведение порождало тревожные мысли. Одна хуже другой. Все-таки воображение у меня то еще.
Негромко переговариваясь, чтобы уменьшить градус нервозности, мы дошли до нужного кабинета. Приемная, противореча моим представлениям о территории великого и ужасного, была очень светлой. Светло желтые стены были украшены картинами морской тематики и парой полок, на которых стояли горшки с цветами. На светлом паркете с причудливыми цветочными узорами стояли три высоких шкафа, забитых белыми папками. За светлым деревянным столом на светло желтом стуле сидела светловолосая женщина лет тридцати на вид, в светло голубом, под цвет картин на стенах, костюме.
«Кажется, мы попали в психушку», — решила я, рассматривая все это светло желтое великолепие. «И секретаршу под цвет выбрал».
Женщина подняла на нас светло голубые глаза и оценивающе посмотрела. На наморщенном в тяжелой думе лобике было написано: «Пускать к комиссарскому телу или нет?» Так и не решив до конца этот несомненно трудный вопрос, она спросила, кто мы такие. Узнав личности вошедших, она, с видом королевы, разрешающей холопам поцеловать подол ее платья, царственно кивнула, мол, да, значились такие смерды в перечне и сказала: «Можете проходить».
Темная деревянная дверь, к которой мы подошли, была украшена золотой табличкой с вензелями и надписью «Ректор Академии МЧС Франц де Ниль». Я глубоко вздохнула и, пожелав сама себе «ни пуха ни пера», толкнула дверь.
В лицо пахнуло странным запахом. Сдох у него здесь кто-то, что ли? Я сморщила носик, не в силах терпеть эти «ароматы ванили». Глаза быстро пробежались по полу в поиске мышеловок с огромным убитым крысом. Такой не обнаружился, как и сама мышеловка, зато были другие интересные объекты, привлекшие мое внимание.
Ректор восседал за внушительным столом из черного дерева, заваленным тремя стопками макулатуры. Лицо его было бесстрастное, поэтому я не могла определить его настроения. Перед ним, опустив головы, стояла парочка знакомых спин. Нашлась наша пропажа. И, видимо, уже успела получить нагоняй. Но они были не единственными персонажами назревающего спектакля. Чуть в стороне, с замученным, но одновременно и гневным видом, подпирал стену преподаватель стихийной магии.
— Проходите, — прохладным голосом пригласил нас войти ректор. — Думаю, что вы в курсе, почему я вас позвал.
Он не спрашивал, а скорее утверждал. Но тем не менее, понятнее для меня ситуация не стала.
— Не в курсе.
— Нет, — одновременно с соседкой произнесли мы.
Мужчина недоверчиво хмыкнул, наклонил голову вбок и посмотрел на нас, как на редкий вид зверушек. «Почувствуй себя на месте обезьяны в зоопарке», — недовольно пробурчал внутренний голос.
— Не знаете значит, — произнес темный вл... Темноволосый мужчина. — И про планы касательно магистра де Каста вам тоже ничего не известно?
В мозгу что-то щелкнуло, а в глазах, мгновенно обратившихся в сторону Ромы, промелькнуло понимание, которое я тут же попыталась из них убрать. Но, видимо, наша с Элаей реакция не осталась незамеченной.
— Все-таки знаете, — мягким голосом, в котором чувствовалось почему-то довольство, озвучил свои наблюдения.
Судя по чудесным запахам, так глубоко забившимся в нос, что я их перестала ощущать, затея с вонючей настойкой осуществилась. Интересно, как рыжего вычислили? Или не знают, кто так поиздевался над преподавателем и вызвали всех подозреваемых? Но я-то здесь каким боком? Нужно было выкручиваться из щекотливой ситуации.
— Не знаю, но есть предположения, — скромно произнесла я, замучившись ждать изречений от соседки. Она стояла, опустив под тяжестью обвинений плечи, и от волнения перекатывалась с носков на пятки.
— И какие же? — нетерпеливо вопросил глава академии. Голос его перестал быть мягким, а звучал теперь резко и непримиримо.
— Написал неприличный стих? — жалко предположила, без надежды, что мне поверят.
— Не без этого, — решил вставить свое слово магистр. – Но ему этого мало! Теперь ваш друг решил окончательно изжить меня из академии.
Ситуация стала обретать ясность. «Он знает, что это был Ромул», — пришла спасительная для собственной шкуры мысль. Осталось понять, в чем провинились мы с соседкой. Энберг еще понятно, сосед набедокурившего студента, а зачем здесь мы?
Дотащив свою ношу до кафедры, я дождалась, когда мужчина запишет данные в читательский формуляр, а после попрощалась. И только по дороге в общежитию я вспомнила, что так и не встретила Азизу.
А ближе к ночи к нам в комнату постучался Залин. В одной руке держа сладкий бисквитный рулет, а в другой пакет печенья, он долбился головой о закрытую дверь. Я встретила гостя уже не «при параде», а в широкой мужской футболке (люблю в таких спать) и с мокрыми запутанными волосами. Незадолго до его прихода, я принимала душ и высохнуть еще не успела.
— А я к вам в гости, — с интересом разглядывал меня парень. — Вот и угощение принес, — на этих словах он вручил мне рулет и печенье. Я впустила Залина в гостиную, а вкусняшки сгрузила на стол. Вышедшая узнать, кого сюда принесло, Элая, оценила обстановку и отправилась делать чай.
— Помня о твоих пристрастиях к томатному мороженому, я решил, что нелишним будет прихватить и что-то солененькое. В пекарне «У тетушки Мейзи» как раз продаются всякие крекеры, — пояснил он, уставившись мне много ниже глаз, где за просторной одеждой проглядывалась грудь.
— Хватит смотреть на мои восхитительные, хм, глаза и снимай... обувь. У нас здесь грязь не разносят.
Парень поднял очи и, удостоверившись, что за просмотром не последуют негативные санкции, последовал моему требованию. Ничем его не смутить.
Пристроив ботинки на коврике возле двери, он развел в стороны руки и со словами: «так мы же сегодня не здоровались», сжал меня в медвежьих объятиях, попутно облапав то, что ниже спины.
— Кх-х, — выдавила я из себя, — задушишь же. И вообще, как это не здоровались?
— Приветствие на расстоянии не в счет, — отмахнулся Залин, последний раз прижал к себе, чмокнул в щеку и отпустил. Тем временем Элая принесла поднос с чайником и наполненными до краев чашками. От соприкосновения со столом посуда звякнула, словно приглашая всех за стол.
— Как прошел день? — отпив горячего напитка, прервал затянувшееся молчание парень. Прядь его волос выбилась из прически из-за чего он мотнул головой, отбрасывая ее обратно. А в показавшемся при этом ухе сверкнула серьга — зеленый гвоздик. Что-то вчера я ее не заметила.
— Отлично, — ответила я, размышляя над тем, имеют ли какое-то значение сережки в мужских ушах.
— Замечательно, — одновременно со мной промычала соседка с рулетом в зубах. — Представляешь, у нас друг влюбился в преподавателя и сейчас строит планы по его покорению.
Вкусная еда всегда способствует духовному сближению. Вот и сейчас, стоило гормонам радости синтезироваться из сладкого, как она стала выдавать все планы рыжего. Хорошо хоть старые планы, а не настоечные и вонючие.
И только беседа приняла оживленную форму, как в дверь снова постучали. Нетерпеливо так. Но хоть стучали, а не долбились головой.
Дождавшись пока ему откроют дверь, ураган по имени Ромул вихрем пронесся мимо меня, а увидев Залина застыл.
— У вас гость? — заинтересованно рассматривая незнакомца, задал он риторический вопрос.
— Знакомься, Ром, – это Залин. Залин, – это Ромул, — представила я парней. Они кивнули и оценивающе уставились друг на друга. Залин увидел рискового авантюриста, про которого ему столько рассказали, а Ромул просто присматривался к красивому мужчине. Со странным блеском в глазах. Не порядок. Уж не решил ли он сменить объект охоты и обожания? Вот будет умора, если друг у меня парня уведет.
— Садись давай, чай с нами пить будешь, раз пришел. Здесь еще немного крекеров осталось, — поспешила перевести внимание рыжего на еду. — И рассказывай, зачем пожаловал.
— А просто так я придти не могу? — с наигранной обидой спросил рыжий плут, плюхаясь в кресло и протягивая руку к печенью. Элая принесла еще одну кружку и налила в нее уже остывший чай.
— Можешь, наверное, — протянула я. — Но практика показывает, что ближе к ночи в твою голову приходят бредовые идеи, которыми ты спешишь поделиться со мной. Так что ты опять выдумал?
Ромка даже не пытался опровергнуть мои умозаключения. К чему? Ведь это правда. Об этом знал он, подозревала я и догадывались все остальные.
— Ты права, — ничуть не обидевшись на справедливые слова, почесал затылок друг. — Я сделал заготовку для вонючки, скоро она будет готова. Но я не знаю, как пробраться в комнату. Помоги, а? — сделал он умилительную мордашку и захлопал ресничками.
— Мы же тебе уже говорили, что в этой затее не участвуем, — категорично отрезала я, не собираясь влипать в новые неприятности.
— А что за вонючка? — решил прояснить тему разговора Залин, которому про ароматную операцию ничего не рассказали. Ромул подумал пару мгновений, но все же решил поделиться своими планами и идеями.
– Хочу отпугнуть всех кавалерих от любимого человека. Самый лучший способ — заставить их держаться подальше. А что может быть действеннее вонючей настойки?
— Да, — с иронией в голосе поддержала его я, — его даже мухи и комары облетать будут. Хоть одну полезную вещь сделаешь, избавив от укусов насекомых.
Залин кивнул, соглашаясь со мной. Он идеей фумигатора не вдохновился и искренне сочувствовал жертве неуемной фантазии рыжего прохвоста.
— Так вы мне поможете? — резко сменил тему друг, смотря при этом почему-то на меня. И с чего бы это?
— Нет, — ответила за двоих Элая, решившая поддержать меня. — Издевательства над преподавателем могут закончится отчислением. Когда ты уже начнешь думать над тем, что творишь?
— Так никто же не узнает, — пропустив мимо ушей поучительную речь, легкомысленно отмахнулся Ромул. Мы только обреченно вздохнули.
Чтобы хоть как-то отвязаться от участия в провальной операции, я высказала первое, что пришло на ум.
— Влезь через окно, когда у него будут занятия.
Надеюсь, он не убьется, рухнув с парапета, — пришла запоздалая мысль.
— Точно, — воскликнул Рома. — Ты гений! Только как я туда залезу? С крыши высоко, а левитировать я не умею.
— Так научись, — обрадовалась я. Пока будет книжки умные читать, авось и мозгов прибавится. Да и не факт, что летать научится. Довольная таким поворотом дела, я полностью расслабилась, откидываясь на мягкую спинку кресла. Рыжик, вдохновленный новой идеей сказал: «Ну я тогда пошел» и скрылся с наших глаз. Мы вздохнули с облегчением: «Пронесло!» А через неделю нас вызвали в кабинет ректора.
ГЛАВА 14 Запах любви
"От тебя воняет чужой любовью"
(Джеки Бой. Город грехов)
"Запах имеет большое значение. Если вам нравится, как от кого—то пахнет, значит, вам нравится и сам человек".
(Дафна дю Морье. Паразиты)
Казалось бы, жизнь вошла в свою колею: спокойно и мирно проходили занятия, не было конфликтов, и даже Рыжик на время затих. Кстати, он добыл мне горшок для кактуса, и теперь растение радовало всех своими колючками у меня на столе.
Один раз я видела декана нашего факультета. Оказывается, он существует. А дело было на травологии, когда еще довольно молодой мужчина без стука вошел в аудиторию, оценил нашу занятость и счел ее не достаточной. А может быть, смотрел, не возимся ли мы с опасными растениями. Так вот, подойдя к нашему преподавателю, он сунул ей под нос какую-то бумажку, при этом что-то втолковывая. Профессор внимательно слушала, хмуря густые брови и делала у себя краткие пометки. Донеся важную информацию, Сивил де Марон еще раз осмотрел нашу кучку, после перевел взгляд на джунгли, в которых проходила пара и ушел. Сопровождали его уход десятки любопытных студиозных глаз и пара недовольных Адаэллы Мятлик.
В своем мире я много раз была в деканате, но ни разу не видела самого декана, вот и здесь, я считала, что появляется на месте этот зверь редко и застать его сложно. Да и функции декана числились только на бумаге, в действительности же, пользы от него никакой не было.
Как выяснилось, ничего хорошего от этих должностных лиц не приходилось ждать и здесь. После памятной встречи формат занятий кардинально изменился – мы засели за парты писать конспекты, а в секторе с изучаемыми растениями проводили минут пятнадцать, только чтобы увидеть, как выглядит очередной цветочек. Меня эта ситуация печалила, но что может поделать одна маленькая попаданка? Вот и другие студенты, когда узнали о нововведениях, скисли и попытались возмущаться, на что им ответили: «Начальство сказало, а я делаю». На том вопрос был закрыт.
А еще через несколько дней в заслуженный выходной, прямо с утра наш квартет вызвали к ректору. Об этом сообщил магический вестник, в семь утра известивший громким голосом самого ректора, что через полчаса нас ожидают в его кабинете.
Пребывая в мире грез, я не сразу поняла, что происходит и каким образом глава академии оказался в моей спальне. Вскочила, притягивая к себе одеяло и осмотрелась по сторонам. Никого, естественно, в комнате не заметила, и решила уже, что мне почудилось, как вялая соседка завалилась ко мне, спросонья зацепившись ногой о косяк двери и, расставив руки на манер крыльев птицы, полетела на меня, а я шарахнулась в сторону. Матрац на кровати, выполняя свою функцию, спружинил, подбрасывая нас вверх и окончательно развеивая сон.
— Ты тоже это слышала? — было первое, что я сказала подруге хриплым голосом.
— Ага, — скривившись пробурчала она, то ли недовольная побудкой, то ли... ну я же еще зубы не чистила.
— Магический вестник, чтоб его. И с чего бы это, да еще и с раннего утра? Ты что-нибудь понимаешь? — без надежды на утвердительный ответ приподняла она левую бровь. Я отрицательно мотнула головой.
— Может, Энберг с Ромулом знают, — продолжила соседка свою мысль. Идти е хотелось, так как я не могла даже представить себе, за что нас будут отчитывать. Почему отчитывать? Так хвалить пока не за что. Тем более самому ректору. А может быть, это Кандида нажаловалась за «притеснение» в столовой, или нас вызвали как свидетелей невиновности Азизы? Этими мыслями я и поделилась с подругой.
— Знаешь, скорее всего ты права, — негодующе процедила она.
Выбравшись из кровати, мы быстро умылись и оделись. На завтрак решили сходить позже, чтобы не торопиться. Да и кусок в горло сейчас не лез. От вспыхнувшего внезапно волнения меня подташнивало и потряхивало. Колени мелко тряслись, а пустырника или валерьянки, как назло, не было. Нужно запастись в лавке успокоительным на будущее. Чувствую, что это не последний мой визит в святая святых главы всея академии.
Мы постучали в комнату друзей, но никто открывать нам не спешил. Протарабанив еще с минуту руками и ногами, мы плюнули на это дело и пошли без них.
— Странно, — озвучила я свои мысли вслух, — их ведь тоже должны были предупредить, значит не спят. Да и в любом случае, мы бы их сейчас разбудили.
— Тоже об этом думаю, — поделилась Элая, — может, их раньше вызвали?
—Тогда бы они зашли за нами первые, — разбила оправдывающую парней теорию.
Волнение набирало все новые и новые высоты. Отсутствие парней и их необъяснимое поведение порождало тревожные мысли. Одна хуже другой. Все-таки воображение у меня то еще.
Негромко переговариваясь, чтобы уменьшить градус нервозности, мы дошли до нужного кабинета. Приемная, противореча моим представлениям о территории великого и ужасного, была очень светлой. Светло желтые стены были украшены картинами морской тематики и парой полок, на которых стояли горшки с цветами. На светлом паркете с причудливыми цветочными узорами стояли три высоких шкафа, забитых белыми папками. За светлым деревянным столом на светло желтом стуле сидела светловолосая женщина лет тридцати на вид, в светло голубом, под цвет картин на стенах, костюме.
«Кажется, мы попали в психушку», — решила я, рассматривая все это светло желтое великолепие. «И секретаршу под цвет выбрал».
Женщина подняла на нас светло голубые глаза и оценивающе посмотрела. На наморщенном в тяжелой думе лобике было написано: «Пускать к комиссарскому телу или нет?» Так и не решив до конца этот несомненно трудный вопрос, она спросила, кто мы такие. Узнав личности вошедших, она, с видом королевы, разрешающей холопам поцеловать подол ее платья, царственно кивнула, мол, да, значились такие смерды в перечне и сказала: «Можете проходить».
Темная деревянная дверь, к которой мы подошли, была украшена золотой табличкой с вензелями и надписью «Ректор Академии МЧС Франц де Ниль». Я глубоко вздохнула и, пожелав сама себе «ни пуха ни пера», толкнула дверь.
В лицо пахнуло странным запахом. Сдох у него здесь кто-то, что ли? Я сморщила носик, не в силах терпеть эти «ароматы ванили». Глаза быстро пробежались по полу в поиске мышеловок с огромным убитым крысом. Такой не обнаружился, как и сама мышеловка, зато были другие интересные объекты, привлекшие мое внимание.
Ректор восседал за внушительным столом из черного дерева, заваленным тремя стопками макулатуры. Лицо его было бесстрастное, поэтому я не могла определить его настроения. Перед ним, опустив головы, стояла парочка знакомых спин. Нашлась наша пропажа. И, видимо, уже успела получить нагоняй. Но они были не единственными персонажами назревающего спектакля. Чуть в стороне, с замученным, но одновременно и гневным видом, подпирал стену преподаватель стихийной магии.
— Проходите, — прохладным голосом пригласил нас войти ректор. — Думаю, что вы в курсе, почему я вас позвал.
Он не спрашивал, а скорее утверждал. Но тем не менее, понятнее для меня ситуация не стала.
— Не в курсе.
— Нет, — одновременно с соседкой произнесли мы.
Мужчина недоверчиво хмыкнул, наклонил голову вбок и посмотрел на нас, как на редкий вид зверушек. «Почувствуй себя на месте обезьяны в зоопарке», — недовольно пробурчал внутренний голос.
— Не знаете значит, — произнес темный вл... Темноволосый мужчина. — И про планы касательно магистра де Каста вам тоже ничего не известно?
В мозгу что-то щелкнуло, а в глазах, мгновенно обратившихся в сторону Ромы, промелькнуло понимание, которое я тут же попыталась из них убрать. Но, видимо, наша с Элаей реакция не осталась незамеченной.
— Все-таки знаете, — мягким голосом, в котором чувствовалось почему-то довольство, озвучил свои наблюдения.
Судя по чудесным запахам, так глубоко забившимся в нос, что я их перестала ощущать, затея с вонючей настойкой осуществилась. Интересно, как рыжего вычислили? Или не знают, кто так поиздевался над преподавателем и вызвали всех подозреваемых? Но я-то здесь каким боком? Нужно было выкручиваться из щекотливой ситуации.
— Не знаю, но есть предположения, — скромно произнесла я, замучившись ждать изречений от соседки. Она стояла, опустив под тяжестью обвинений плечи, и от волнения перекатывалась с носков на пятки.
— И какие же? — нетерпеливо вопросил глава академии. Голос его перестал быть мягким, а звучал теперь резко и непримиримо.
— Написал неприличный стих? — жалко предположила, без надежды, что мне поверят.
— Не без этого, — решил вставить свое слово магистр. – Но ему этого мало! Теперь ваш друг решил окончательно изжить меня из академии.
Ситуация стала обретать ясность. «Он знает, что это был Ромул», — пришла спасительная для собственной шкуры мысль. Осталось понять, в чем провинились мы с соседкой. Энберг еще понятно, сосед набедокурившего студента, а зачем здесь мы?
