— То есть, вы утверждаете, что не знали о том, что этой ночью ваш друг проник в комнату магистра де Каста и обрызгал всю его одежду вонючей настойкой? — потребовал ответа ректор. Он периодически постукивал пальцами по столу в одном ему известном ритме и вглядывался в наши лица.
— Не знали, — решила наконец отмереть Элая. Говорить правду, это вам не выкручиваться на ходу. Нас же спросили, не знали ли мы, что рыжему надоело спокойно жить именно этой ночью. Так что, даже не соврала. Я также согласно кивнула. Не знала, не помогала и, вообще, не виноватая я, он сам пошел.
— Хорошо, — произнес Франц де Ниль, – студент Авент (это он о Роме что ли?) сообщил, что действовал один, не уведомив никого здравомыслящего. А жаль. На первый раз ограничимся нарядами на кухне, — обратился он к рыжику. — Будете неделю после занятий мыть пол без использования магии, выносить мусор и исполнять мелкие поручения.
Друг тяжко вздохнул, я тоже бросила на него сочувствующий взгляд, но понимала, что он заслуживает даже более тяжелой участи. Легко отделался.
— Что же касается вас, — перевел он на нас взгляд, — втолкуйте своему другу то, что некоторые поступки совершать неприемлемо. Может быть, вас он послушает, и мне не придется в будущем ставить вопрос об его отчислении.
Минуту ректор сверлил меня пристальным взглядом, но, не дождавшись какого-либо ответа, сказал:
— Студент Авент, ваше наказание начинается с сегодняшнего дня. А теперь, все свободны.
Услышав заветную фразу, мы поспешили смыться из кабинета, почти бегом преодолели приемную и вывалились в коридор. Парни не отставали от нас. Их желание исчезнуть было намного сильнее, ведь на допрос они попали раньше. Кстати, о птичках.
— Вы почему за нами не зашли? — не сбавляя скорости спросила я парней. Есть хотелось невероятно. С такими нервными переживаниями нам должны выдавать двойную порцию и молоко за вредность. Хотя, справедливости ради, требовать его нужно с Ромки.
— Стыдно было, — понуро произнес задолжавший молочную кухню парень. — Так глупо попался. А ведь я все просчитал! — воскликнул он, не понимая, в каком месте ошибся. Из слов Ромула выходило следующее: после весьма непродолжительных попыток освоить искусство левитации, друг стал искать более легкие пути. В один из дней, когда Рома в очередной раз прогуливался под окнами предмета обожания, размышляя, не скинуть ли канат с крыши, а если скинуть, то какой он должен быть длины, ему в голову пришла блестящая идея – в окно можно попасть не только сверху и снизу, но и сбоку.
Наличие парапета под окнами только утвердило парня в начавшей формироваться быстрыми темпами затее. Он дошел до апартаментов магистра, чтобы посмотреть номер соседней комнаты и заодно просунул под дверь сочиненный в порыве радости стих.
Спереть ключи было делом нехитрым. Как поведал друг, единственной преградой была уже знакомая нам пышечка, каждые полчаса отлучавшаяся за тарелкой бутербродов и пирожных. И вот, когда она снова пошла совершать грех чревоугодия, не замеченный никем рыжий ворюга пробрался к ключам и стырил их. И ведь никаких угрызений совести. Кстати, ректор пообещал, что такого больше не повторится. В смысле, кое-кто сядет на диету.
Первый этап гениального плана был выполнен. Теперь нужно было узнать расписание и распорядок дня де Каста. С расписанием все было просто, оно висело на стенде и секретом не являлось. Но вот проблема, к вечеру он всегда освобождался, а пробраться в чужую комнату при свете дня было занятием не слишком разумным даже по мнению рыжика.
Вонючая настойка уже давно была готова, когда случилось чудо. Шпионящий за объектом страсти Рома услышал, что магистр собирается на очередное светское мероприятие и даже назвал дату и время. Радости друга не было предела. Наконец-то он имел возможность извонючить всю одежду преподавателя.
И вот, держа в одной руке заветную бутылочку, надушиться содержимым которой любой нормальный человек не согласился бы даже за крупное вознаграждение, а другой ковыряя ключом в замке, Рома пугливо оглядывался по сторонам. Но удача все еще не оставляла его. Дверь открылась легко и без скрипа, позволяя беспрепятственно войти внутрь.
Зная, что так как ключи от апартаментов есть только в единственном экземпляре, а значит конкретно эти пустуют (сдавать ключи на вахту было не принято), Ромка не глядя по сторонам подошел к окну, открыл его и надавил на парапет. Тот давать трещину не собирался и выглядел вполне крепким. И, захватив для страховки бардовую штору, Рома сделал первый шаг. За ним последовал более уверенный второй, третий, и перед ним предстало нужное окно. Оно, к вящей досаде парня, было закрыто, но приоткрытая форточка породила новую идею. Он не собирался лезть в маленькое отверстие, заливая в себя литры чая для похудения, а поступил умнее.
Вернувшись в покинутую комнату, друг стянул со штор скрепляющий их шнурок и полез обратно. Зря все-таки магистр оставил комнату проветриваться, если бы не это, то ему не пришлось бы теперь менять весь гардероб.
Взяв в руку длинный шнурок, Рома завязал петельку на конце и просунул руку в форточку. Пара минут ушла, чтобы зацепить выступающую ручку шпингалета и распахнуть окно. Дело оставалось за малым.
Покои магистра состояли из двух комнат: гостиной с рабочим уголком и камином, а также спальни. В ней и нашелся огромный шкаф, битком забитый шмотками самых невообразимых цветов и фасонов. Глядя на них, все попугаи мира устыдились бы своей невзрачности, а радуга исчезла с небосклона от зависти. У нее-то только семь цветов.
Сделав свое вонючее дело, друг уже собирался лезть обратно, когда услышал вопль за спиной.
— Что, черт побери, здесь происходит? — прорычал внезапно вернувшийся с тусовки хозяин апартаментов.
Дело пахнет керосином, — подумал рыжий неудачник, переводя взгляд с кровати на окно, а с окна на шкаф. Добежать до окна он уже не успевал, так как тяжелые шаги слышались совсем рядом, под кровать имелись все шансы не влезть, а из шкафа воняло. В таком глупом положении и застал его магистр де Каст и немедленно потребовал объяснений. Но ответ его ошеломил:
Мне голову, увы, снесло.
От ревности сгораю я,
Я сделал это не назло.
Прости за вонь, любовь моя!
— Абзац, полный, — прокомментировала я услышанное.
— Зато теперь мы знаем, как может пахнуть настоящая любовь, — не согласилась со мной Элая, и мы все весело расхохотались.
— Знаешь, как долго я искала такого, как ты?
— Не знаю... но желаю удачи в дальнейших поисках!
(Томми—оборотень)
У нас наконец-то начались семинары по профильным предметам. Мне, как одной из самых везучих студенток, приходилось ходить не только на предметы своего факультета, но и с воздушниками. Благо их было всего два, а именно, – управление стихиями и артефакторство.
Признаться честно, я не думала, что второй из них станет моим любимым. На лекциях все эти рассказы о потоках, которые нужно вливать в заготовку для артефакта по капле, казались чем-то сложным и муторным. Но на деле все оказалось очень просто. Не для всех, конечно.
Уже на первом семинаре я поняла, что сила, текущая словно нить и завязанная в определенных точках узлами, выглядит как схема для вязания. Тут воздушная петелька, там столбик с накидом и снова воздушная петелька. Говорю, понятное дело, утрированно, но для меня все выглядело именно так.
Самый простой нагревательный артефакт, по сути, состоял из длинного ряда воздушных петель, а сами узлы — это простые «столбики», фиксирующие силу на артефакте. Чем больше этих «столбиков», тем больше вливается силы, и дольше работает артефакт.
Свой первый опыт я вспоминаю с улыбкой. В тот день нам выдали по гладкому круглому булыжнику и благословили на подвиги. Открыв учебник на нужной странице, я еще раз посмотрела схему плетения и вливания потоков и, поначалу, делала именно так, как написано. Но потом меня что-то перемкнуло, и я решила, что это слишком легко. А я легких путей не ищу.
Схема потоков на картинке выглядела как прямоугольник, это осталось без изменений, а вот остальное... Кто вышивал крестиком или хотя бы раз видел, как это делается легко представят мое творение.
Захватив нить силы, я представила, что это просто обычная нитка мулине и пошла по канве, то есть камню, воображаемой иглой, сверху донизу украсив заготовку десятком маленьких крестиков. Получилось очень мило, а главное, что действие моего камешка должно быть много дольше, чем в стандартном варианте. Узлов-то куча получилась.
Элая, сидевшая рядом со мной, все делала точно согласно инструкции и пару раз пыталась вразумить меня. Но я шикнула, чтобы не отвлекала от вливания силы и полностью ушла в захватывающую работу. Подруга же, осознав полную обреченность своих попыток, отстала и только бубнила себе под нос: «А я тебе говорю, что ничего хорошего из этого не выйдет».
Нужно было видеть лицо профессора Пимплтон, когда при проверке наших работ, очередь дошла до меня. Сначала она стояла и таращилась на мой булыжник, потом взяла его в руки и стала вертеть из стороны в сторону, не веря своим глазам. Немного придя в себя, она вернула творение его создателю, то есть мне и спросила:
— Это что?
— Нагревательный артефакт, — с гордостью поведала находящейся в замешательстве преподавательнице. Я любовно погладила его пальчиком и ощутила исходящее тепло.
— А почему он так странно выглядит? — продолжала она допытываться о причинах нестандартности артефакта.
— А почему бы и нет? — вопросом на вопрос ответила я. — Суть не поменялась, потоки вливались в таком же направлении, как написано в учебнике.
— Ладно, практикум я вам засчитываю, но постарайтесь выполнять работу без лишней самодеятельности, на первый раз все вышло хорошо, но так может быть не всегда.
Профессор дождалась моего вялого согласия, поставила галочку в журнале и пошла проверять работы других студентов. Те, в свою очередь, косились в мою сторону, пытаясь разглядеть, что же я такого натворила. Сидевший передо мной Михаль и вовсе повернулся в мою сторону и протянул свои загребущие ручки. «Моё, не дам!» — высказался внутренний голос, побуждая отодвинуть артефакт поближе к себе и подальше от ушлого студента. Тот обиженно надулся, но руки убрал.
Обойдя всех присутствующих, профессор вышла в центр аудитории и оповестила:
— Сегодня справились с заданиями все, — при этом она посмотрела на меня. А я что, я ничего. — Несмотря на то, что все вы маги воды, на нагревательный артефакт силы у вас хватило, это хорошо. А у некоторых, — она снова повернула голову в мою сторону, — получились очень сильные артефакты. Это еще раз говорит о том, что даже не обладая даром в должной мере, можно найти пути решения. Нужно лишь включить свою фантазию, как это сделала саита Амелия.
Теперь уже все взгляды в аудитории обратились на меня. Некоторые были заинтересованные, а некоторые недовольные. Кажется, теперь меня считают выскочкой.
А стоило оказаться за пределами аудитории, как меня окружила стайка если и не пираний, то тигров точно. Одногруппники закидывали вопросами и жадно ловили каждое слово.
— А что ты такое сделала?
— Как ты до этого додумалась?
— И что, работает?
— А сколько теперь у артефакта срок службы?
Эти и многие другие вопросы градом сыпались на мою бедную голову. Сначала я честно отвечала, но с каждой минутой терпения становилось все меньше, а раздражение росло стремительными темпами. Еще чуть-чуть и покусаю.
Видя мое нервное состояние, Элая растолкала любопытных студиозов, убеждая их, что у нас еще много дел, и мы опаздываем. А на все оставшиеся вопросы Амелия ответит как-нибудь потом. Ага, потом. Я вообще на них отвечать не собираюсь. Выдавай им тут все секреты. Я, может, их потом запатентую, будут мои собственные «силовые стежки». Звучит, согласитесь? Поэтому улыбаемся и машем. Adios, amigos.
Занятия уже закончились, а солнце еще не село, когда в нашу комнату заглянул Залин. Увидев меня, он приветливо улыбнулся и вручил большой букет ароматной сирени, а потом позвал на прогулку. Я, конечно же, согласилась. А кто бы на моем месте отказался? Ткните в нее пальцем.
В закромах у Элаи нашлась стеклянная банка, которой выпала роль вазы для цветов. Сладкий запах распространился по всем комнатам, и, если закрыть глаза, то можно было представить себя в дивном саду, только пения птиц не хватало.
Сменив домашнюю одежду на черные облегающие брюки и кремовую рубашку с рукавом три четверти, я сообщила парню, что к прогулке готова, а Элае — что на ужин приду сразу в столовую, и ждать меня не нужно.
Мы шли по тропинке, по одну сторону от которой ровным строем склонялись в поклоне ивы. Продолговатые зеленые листики доставали чуть ли не до земли и отбрасывали на случайных прохожих спасительную в дневные часы тень. По другую сторону росли кусты роз. Красные и белые, они выглядели вызывающе, но в то же время нежно, а какой от них шел аромат. На расстоянии примерно в пятьдесят метров, вдоль тропинки располагались небольшие лавочки, с легкостью умещавшие на себе влюбленную парочку, а если потесниться, то и третий будет не лишним.
Но нашей целью были вовсе не манящие в свои объятия предметы мебели, Залин тянул меня все дальше и дальше, пока не закончилась тропинка, а глазам предстало голубое чистое озеро. Должно быть, это то самое озеро, из которого студенты недавно сотворили дождь. Редкие белые кувшинки проглядывали то в одной, то в другой его части, а между ними курсировала стайка золотых рыбок.
Чтобы насладиться восхитительным видом, я подошла к самому берегу, а потом потрогала водичку рукой. Теплая прохлада — вот как лучше всего можно описать то, что я почувствовала. Потоки, бьющие из подземных ключей не успевали прогреться, поэтому купаться здесь я бы не стала. На другом конце водоема виднелись очертания еще нескольких человек, но рядом с нами никого не было.
— Правда, здесь хорошо, — прозвучал за спиной бархатный голос Залина. Он подошел вплотную и притянул меня к себе, одной рукой обняв за талию, а пальцы другой переплетя с моими.
— Да, — сбивчиво ответила, реагируя на близость его тела. — Я могла бы гулять здесь все свободное время. Здесь так спокойно.
Я не соврала, место мне очень понравилось. Оно было живописным и умиротворяющим. Хотелось забыть обо всех мирских проблемах и просто сидеть, глядя в мерцающую под солнечными лучами гладь озера. Окружающие по периметру деревья защищали от жаркого зноя, а стоящие вдоль водоема деревянные лавочки приглашали сесть и больше не вставать.
— Так в чем же проблема? — промурлыкал мне на ухо искуситель. — Можем приходить сюда каждый день.
Он захватил ушко губами и слегка куснул его. Я вздрогнула, дыхание участилось, а сердце застучало так громко, что я едва услышала:
— Ну так что?
Я глубоко вздохнула, пытаясь привести чувства в порядок, и у меня это даже получилось.
— Может быть, — произнесла нетвердым, но вполне отчетливым голосом. — Посмотрим по обстоятельствам.
Желая видеть глаза собеседника, я крутанулась в его объятиях. В то же мгновение он поймал в плен мои губы, затягивая в упоительный поцелуй. Одной рукой все так же придерживая меня за талию, другой он зарылся в волосы, не давая отстраниться. В ответ я еще теснее прижалась к парню, обнимая его за шею. Глаза со вздохом закрылись, и я погрузилась в пучину волнительных ощущений.
— Не знали, — решила наконец отмереть Элая. Говорить правду, это вам не выкручиваться на ходу. Нас же спросили, не знали ли мы, что рыжему надоело спокойно жить именно этой ночью. Так что, даже не соврала. Я также согласно кивнула. Не знала, не помогала и, вообще, не виноватая я, он сам пошел.
— Хорошо, — произнес Франц де Ниль, – студент Авент (это он о Роме что ли?) сообщил, что действовал один, не уведомив никого здравомыслящего. А жаль. На первый раз ограничимся нарядами на кухне, — обратился он к рыжику. — Будете неделю после занятий мыть пол без использования магии, выносить мусор и исполнять мелкие поручения.
Друг тяжко вздохнул, я тоже бросила на него сочувствующий взгляд, но понимала, что он заслуживает даже более тяжелой участи. Легко отделался.
— Что же касается вас, — перевел он на нас взгляд, — втолкуйте своему другу то, что некоторые поступки совершать неприемлемо. Может быть, вас он послушает, и мне не придется в будущем ставить вопрос об его отчислении.
Минуту ректор сверлил меня пристальным взглядом, но, не дождавшись какого-либо ответа, сказал:
— Студент Авент, ваше наказание начинается с сегодняшнего дня. А теперь, все свободны.
Услышав заветную фразу, мы поспешили смыться из кабинета, почти бегом преодолели приемную и вывалились в коридор. Парни не отставали от нас. Их желание исчезнуть было намного сильнее, ведь на допрос они попали раньше. Кстати, о птичках.
— Вы почему за нами не зашли? — не сбавляя скорости спросила я парней. Есть хотелось невероятно. С такими нервными переживаниями нам должны выдавать двойную порцию и молоко за вредность. Хотя, справедливости ради, требовать его нужно с Ромки.
— Стыдно было, — понуро произнес задолжавший молочную кухню парень. — Так глупо попался. А ведь я все просчитал! — воскликнул он, не понимая, в каком месте ошибся. Из слов Ромула выходило следующее: после весьма непродолжительных попыток освоить искусство левитации, друг стал искать более легкие пути. В один из дней, когда Рома в очередной раз прогуливался под окнами предмета обожания, размышляя, не скинуть ли канат с крыши, а если скинуть, то какой он должен быть длины, ему в голову пришла блестящая идея – в окно можно попасть не только сверху и снизу, но и сбоку.
Наличие парапета под окнами только утвердило парня в начавшей формироваться быстрыми темпами затее. Он дошел до апартаментов магистра, чтобы посмотреть номер соседней комнаты и заодно просунул под дверь сочиненный в порыве радости стих.
Спереть ключи было делом нехитрым. Как поведал друг, единственной преградой была уже знакомая нам пышечка, каждые полчаса отлучавшаяся за тарелкой бутербродов и пирожных. И вот, когда она снова пошла совершать грех чревоугодия, не замеченный никем рыжий ворюга пробрался к ключам и стырил их. И ведь никаких угрызений совести. Кстати, ректор пообещал, что такого больше не повторится. В смысле, кое-кто сядет на диету.
Первый этап гениального плана был выполнен. Теперь нужно было узнать расписание и распорядок дня де Каста. С расписанием все было просто, оно висело на стенде и секретом не являлось. Но вот проблема, к вечеру он всегда освобождался, а пробраться в чужую комнату при свете дня было занятием не слишком разумным даже по мнению рыжика.
Вонючая настойка уже давно была готова, когда случилось чудо. Шпионящий за объектом страсти Рома услышал, что магистр собирается на очередное светское мероприятие и даже назвал дату и время. Радости друга не было предела. Наконец-то он имел возможность извонючить всю одежду преподавателя.
И вот, держа в одной руке заветную бутылочку, надушиться содержимым которой любой нормальный человек не согласился бы даже за крупное вознаграждение, а другой ковыряя ключом в замке, Рома пугливо оглядывался по сторонам. Но удача все еще не оставляла его. Дверь открылась легко и без скрипа, позволяя беспрепятственно войти внутрь.
Зная, что так как ключи от апартаментов есть только в единственном экземпляре, а значит конкретно эти пустуют (сдавать ключи на вахту было не принято), Ромка не глядя по сторонам подошел к окну, открыл его и надавил на парапет. Тот давать трещину не собирался и выглядел вполне крепким. И, захватив для страховки бардовую штору, Рома сделал первый шаг. За ним последовал более уверенный второй, третий, и перед ним предстало нужное окно. Оно, к вящей досаде парня, было закрыто, но приоткрытая форточка породила новую идею. Он не собирался лезть в маленькое отверстие, заливая в себя литры чая для похудения, а поступил умнее.
Вернувшись в покинутую комнату, друг стянул со штор скрепляющий их шнурок и полез обратно. Зря все-таки магистр оставил комнату проветриваться, если бы не это, то ему не пришлось бы теперь менять весь гардероб.
Взяв в руку длинный шнурок, Рома завязал петельку на конце и просунул руку в форточку. Пара минут ушла, чтобы зацепить выступающую ручку шпингалета и распахнуть окно. Дело оставалось за малым.
Покои магистра состояли из двух комнат: гостиной с рабочим уголком и камином, а также спальни. В ней и нашелся огромный шкаф, битком забитый шмотками самых невообразимых цветов и фасонов. Глядя на них, все попугаи мира устыдились бы своей невзрачности, а радуга исчезла с небосклона от зависти. У нее-то только семь цветов.
Сделав свое вонючее дело, друг уже собирался лезть обратно, когда услышал вопль за спиной.
— Что, черт побери, здесь происходит? — прорычал внезапно вернувшийся с тусовки хозяин апартаментов.
Дело пахнет керосином, — подумал рыжий неудачник, переводя взгляд с кровати на окно, а с окна на шкаф. Добежать до окна он уже не успевал, так как тяжелые шаги слышались совсем рядом, под кровать имелись все шансы не влезть, а из шкафа воняло. В таком глупом положении и застал его магистр де Каст и немедленно потребовал объяснений. Но ответ его ошеломил:
Мне голову, увы, снесло.
От ревности сгораю я,
Я сделал это не назло.
Прости за вонь, любовь моя!
— Абзац, полный, — прокомментировала я услышанное.
— Зато теперь мы знаем, как может пахнуть настоящая любовь, — не согласилась со мной Элая, и мы все весело расхохотались.
ГЛАВА 15 О трудовых буднях и зарождении дерзких планов
— Знаешь, как долго я искала такого, как ты?
— Не знаю... но желаю удачи в дальнейших поисках!
(Томми—оборотень)
У нас наконец-то начались семинары по профильным предметам. Мне, как одной из самых везучих студенток, приходилось ходить не только на предметы своего факультета, но и с воздушниками. Благо их было всего два, а именно, – управление стихиями и артефакторство.
Признаться честно, я не думала, что второй из них станет моим любимым. На лекциях все эти рассказы о потоках, которые нужно вливать в заготовку для артефакта по капле, казались чем-то сложным и муторным. Но на деле все оказалось очень просто. Не для всех, конечно.
Уже на первом семинаре я поняла, что сила, текущая словно нить и завязанная в определенных точках узлами, выглядит как схема для вязания. Тут воздушная петелька, там столбик с накидом и снова воздушная петелька. Говорю, понятное дело, утрированно, но для меня все выглядело именно так.
Самый простой нагревательный артефакт, по сути, состоял из длинного ряда воздушных петель, а сами узлы — это простые «столбики», фиксирующие силу на артефакте. Чем больше этих «столбиков», тем больше вливается силы, и дольше работает артефакт.
Свой первый опыт я вспоминаю с улыбкой. В тот день нам выдали по гладкому круглому булыжнику и благословили на подвиги. Открыв учебник на нужной странице, я еще раз посмотрела схему плетения и вливания потоков и, поначалу, делала именно так, как написано. Но потом меня что-то перемкнуло, и я решила, что это слишком легко. А я легких путей не ищу.
Схема потоков на картинке выглядела как прямоугольник, это осталось без изменений, а вот остальное... Кто вышивал крестиком или хотя бы раз видел, как это делается легко представят мое творение.
Захватив нить силы, я представила, что это просто обычная нитка мулине и пошла по канве, то есть камню, воображаемой иглой, сверху донизу украсив заготовку десятком маленьких крестиков. Получилось очень мило, а главное, что действие моего камешка должно быть много дольше, чем в стандартном варианте. Узлов-то куча получилась.
Элая, сидевшая рядом со мной, все делала точно согласно инструкции и пару раз пыталась вразумить меня. Но я шикнула, чтобы не отвлекала от вливания силы и полностью ушла в захватывающую работу. Подруга же, осознав полную обреченность своих попыток, отстала и только бубнила себе под нос: «А я тебе говорю, что ничего хорошего из этого не выйдет».
Нужно было видеть лицо профессора Пимплтон, когда при проверке наших работ, очередь дошла до меня. Сначала она стояла и таращилась на мой булыжник, потом взяла его в руки и стала вертеть из стороны в сторону, не веря своим глазам. Немного придя в себя, она вернула творение его создателю, то есть мне и спросила:
— Это что?
— Нагревательный артефакт, — с гордостью поведала находящейся в замешательстве преподавательнице. Я любовно погладила его пальчиком и ощутила исходящее тепло.
— А почему он так странно выглядит? — продолжала она допытываться о причинах нестандартности артефакта.
— А почему бы и нет? — вопросом на вопрос ответила я. — Суть не поменялась, потоки вливались в таком же направлении, как написано в учебнике.
— Ладно, практикум я вам засчитываю, но постарайтесь выполнять работу без лишней самодеятельности, на первый раз все вышло хорошо, но так может быть не всегда.
Профессор дождалась моего вялого согласия, поставила галочку в журнале и пошла проверять работы других студентов. Те, в свою очередь, косились в мою сторону, пытаясь разглядеть, что же я такого натворила. Сидевший передо мной Михаль и вовсе повернулся в мою сторону и протянул свои загребущие ручки. «Моё, не дам!» — высказался внутренний голос, побуждая отодвинуть артефакт поближе к себе и подальше от ушлого студента. Тот обиженно надулся, но руки убрал.
Обойдя всех присутствующих, профессор вышла в центр аудитории и оповестила:
— Сегодня справились с заданиями все, — при этом она посмотрела на меня. А я что, я ничего. — Несмотря на то, что все вы маги воды, на нагревательный артефакт силы у вас хватило, это хорошо. А у некоторых, — она снова повернула голову в мою сторону, — получились очень сильные артефакты. Это еще раз говорит о том, что даже не обладая даром в должной мере, можно найти пути решения. Нужно лишь включить свою фантазию, как это сделала саита Амелия.
Теперь уже все взгляды в аудитории обратились на меня. Некоторые были заинтересованные, а некоторые недовольные. Кажется, теперь меня считают выскочкой.
А стоило оказаться за пределами аудитории, как меня окружила стайка если и не пираний, то тигров точно. Одногруппники закидывали вопросами и жадно ловили каждое слово.
— А что ты такое сделала?
— Как ты до этого додумалась?
— И что, работает?
— А сколько теперь у артефакта срок службы?
Эти и многие другие вопросы градом сыпались на мою бедную голову. Сначала я честно отвечала, но с каждой минутой терпения становилось все меньше, а раздражение росло стремительными темпами. Еще чуть-чуть и покусаю.
Видя мое нервное состояние, Элая растолкала любопытных студиозов, убеждая их, что у нас еще много дел, и мы опаздываем. А на все оставшиеся вопросы Амелия ответит как-нибудь потом. Ага, потом. Я вообще на них отвечать не собираюсь. Выдавай им тут все секреты. Я, может, их потом запатентую, будут мои собственные «силовые стежки». Звучит, согласитесь? Поэтому улыбаемся и машем. Adios, amigos.
Занятия уже закончились, а солнце еще не село, когда в нашу комнату заглянул Залин. Увидев меня, он приветливо улыбнулся и вручил большой букет ароматной сирени, а потом позвал на прогулку. Я, конечно же, согласилась. А кто бы на моем месте отказался? Ткните в нее пальцем.
В закромах у Элаи нашлась стеклянная банка, которой выпала роль вазы для цветов. Сладкий запах распространился по всем комнатам, и, если закрыть глаза, то можно было представить себя в дивном саду, только пения птиц не хватало.
Сменив домашнюю одежду на черные облегающие брюки и кремовую рубашку с рукавом три четверти, я сообщила парню, что к прогулке готова, а Элае — что на ужин приду сразу в столовую, и ждать меня не нужно.
Мы шли по тропинке, по одну сторону от которой ровным строем склонялись в поклоне ивы. Продолговатые зеленые листики доставали чуть ли не до земли и отбрасывали на случайных прохожих спасительную в дневные часы тень. По другую сторону росли кусты роз. Красные и белые, они выглядели вызывающе, но в то же время нежно, а какой от них шел аромат. На расстоянии примерно в пятьдесят метров, вдоль тропинки располагались небольшие лавочки, с легкостью умещавшие на себе влюбленную парочку, а если потесниться, то и третий будет не лишним.
Но нашей целью были вовсе не манящие в свои объятия предметы мебели, Залин тянул меня все дальше и дальше, пока не закончилась тропинка, а глазам предстало голубое чистое озеро. Должно быть, это то самое озеро, из которого студенты недавно сотворили дождь. Редкие белые кувшинки проглядывали то в одной, то в другой его части, а между ними курсировала стайка золотых рыбок.
Чтобы насладиться восхитительным видом, я подошла к самому берегу, а потом потрогала водичку рукой. Теплая прохлада — вот как лучше всего можно описать то, что я почувствовала. Потоки, бьющие из подземных ключей не успевали прогреться, поэтому купаться здесь я бы не стала. На другом конце водоема виднелись очертания еще нескольких человек, но рядом с нами никого не было.
— Правда, здесь хорошо, — прозвучал за спиной бархатный голос Залина. Он подошел вплотную и притянул меня к себе, одной рукой обняв за талию, а пальцы другой переплетя с моими.
— Да, — сбивчиво ответила, реагируя на близость его тела. — Я могла бы гулять здесь все свободное время. Здесь так спокойно.
Я не соврала, место мне очень понравилось. Оно было живописным и умиротворяющим. Хотелось забыть обо всех мирских проблемах и просто сидеть, глядя в мерцающую под солнечными лучами гладь озера. Окружающие по периметру деревья защищали от жаркого зноя, а стоящие вдоль водоема деревянные лавочки приглашали сесть и больше не вставать.
— Так в чем же проблема? — промурлыкал мне на ухо искуситель. — Можем приходить сюда каждый день.
Он захватил ушко губами и слегка куснул его. Я вздрогнула, дыхание участилось, а сердце застучало так громко, что я едва услышала:
— Ну так что?
Я глубоко вздохнула, пытаясь привести чувства в порядок, и у меня это даже получилось.
— Может быть, — произнесла нетвердым, но вполне отчетливым голосом. — Посмотрим по обстоятельствам.
Желая видеть глаза собеседника, я крутанулась в его объятиях. В то же мгновение он поймал в плен мои губы, затягивая в упоительный поцелуй. Одной рукой все так же придерживая меня за талию, другой он зарылся в волосы, не давая отстраниться. В ответ я еще теснее прижалась к парню, обнимая его за шею. Глаза со вздохом закрылись, и я погрузилась в пучину волнительных ощущений.
