Мурат отдернул руку тренера и двинулся к выходу.
- Мурат, до встречи! Удачи в поисках подружки! - Дженк засмеялся и отсалютовав Мурату, вошел в зал.
Мурат вышел на улицу, вдыхая холодный воздух. Он не знал что делать, куда ехать, где искать. У него появились мысли, что это Гюнеш могла что-то сделать с Айлин, но звонить он ей не стал, потому что сомневался в своих догадках. По крайней мере, он не хотел думать что она настолько больная.
Целый день он кружил по улице, выискивая в прохожих похожую на Айлин, то сидел дома, уставившись в одну точку, а вечером поехал домой к своей девушке.
В гостиной большими шагами расхаживал Кемаль, который за одну ночь осунулся и будто бы постарел. Севги с Ясемин в гостиной не было, что очень обрадовало Мурата. Только этих змей тут не хватало. Он бы обязательно сорвался и разогнал бы весь этот змеиный клубок по углам. Мурат не спал вторые сутки и уже плохо соображал.
По последним данным, такси на котором предположительно уехала Айлин, нашли на окраине города со снятыми номерами. Как выяснилось, машина числилась в угоне, в одном из таксопарков.
От всех этих новостей у Мурата срывало голову. Ему так было страшно, что казалось еще чуть-чуть и он не сможет держать себя в руках, просто свалится на землю и завоет от боли.
В гостиную стойко въелся запах успокоительных капель, виски и страха. Мурат задыхался тут, не зная что делать и где искать свою любимую. С позволения Кемаля сидевшего в кресле, с напряженным как маска лицом, Мурат поднялся в комнату Айлин. Светлая, большая комната, была будто бы создана для его возлюбленной. Здесь лежали ее вещи, здесь был ее запах. Мурат устало лег на ее кровать, обнимая подушку и закрыл глаза. Ему казалось, что Айлин здесь рядом с ним — живая и невредимая. Усталость накатила на него сокрушительной волной и он провалился в беспокойный сон.
Когда на улице совсем стемнело, парень резко проснулся, вскакивая на кровати. Умывшись ледяной водой, он спустился вниз в гостиную, где сидела госпожа Халиме. Она держалась стойко, но внутри нее бушевали ураганы.
В зал вошла Зулейха, неся на подносе турецкий кофе. Был уже поздний вечер и Мурат собирался поехать к себе домой. Ему было невыносимо думать, что уже как два дня Айлин была потеряна. По городу были расклеены ее фотографии и это угнетало его еще больше.
Подойдя к окну, он стал наблюдать за редкими машинами, проезжающими по улице. Как раз одна из них затормозила у ворот. Мурат напрягся. Дверь медленно открылась и из нее вышла девушка. Его парализовал шок. Это была она — его Айлин. Айлин шла согнувшись к двери особняка. Не соображая, что надо делать, он выбежал из дома. Буквально секунду и она упала в его вовремя подставленные руки. Мурат прижал ее к себе и заплакал. Он так давно не плакал, а теперь пролился водопадом из слез. Он смотрел на ее побитое лицо, ее тело, покрытое синяками.
На улицу высыпали ее родные. Он краем уха слышал плач госпожи Халиме и как Кемаль набирал номер скорой помощи. Все суетились вокруг них. Кемаль пытался вырвать Айлин из рук Мурата, чтобы перенести ее в комнату, но Мурат не давал это сделать, боясь ее отпустить. Он словно помешался, не давая никому прикасаться к ней. Потом, на дрожащих ногах, он поднял ее хрупкое тело и пронес в теплую гостиную.
Через пару дней Айлин пришла в себя. Эти пару дней, которые она лежала без сознания, были очередным адом в жизни Мурата и ее семьи. Он не уходил из больницы в эти дни, просто жил в ее палате, практически не спал, следил за каждым ее вздохом, целовал ее руки, разговаривал с ней. У нее было сотрясение, сломана пара ребер, множественные ушибы и чувство страха, которое она пыталась скрыть, когда пришла в себя.
Мурату она не сказала, кто сотворил с ней это, побоялась, что он сам убьет этого подонка. Сказала лишь отцу. Мурат все же вытряс правду из Кемаля, а когда узнал, кто бы этим злодеем, разбил свои кулаки в кровь, об стену в больнице.
Что было самым ужасным из всего, так то что Дженк сбежал, но господин Левент обещал поймать его в короткие сроки, так как тот был ранен. Его девочка хорошо вмазала говнюку, прежде чем сбежала. Теперь у дверей палаты дежурили полицейские.
Пока Айлин лежала в больнице, он задаривал ее цветами, приносил сладости, которые она любила. Он был готов достать звезду с неба, лишь бы она поправилась. Он старался постоянно ее смешить. Приносил турецкие комедии, которые она не очень понимала, радовал ее подарками и смешными вещами, только лишь бы видеть улыбку на ее лице. Айлин, улыбалась, делала вид, что ей лучше и все хорошо, но скрыть дикий страх, получалось у нее плохо. Ей снились кошмары, после которых она просыпалась, вся в поту и первые секунды просто не узнавала Мурата. И в эти минуты, Мурат готов был рыть землю зубами, только бы найти подонка и жестоко отомстить.
Через некоторое время, Айлин немного окрепла и попросила Мурата начать заниматься своими делами, делая упор на то, что помимо него к ней приходят ее отец и бабушка.
Мурат вернулся на работу, но постоянно был на связи с Айлин. Когда он не оставался ночевать в больнице рядом с ней, то звонил ей по несколько раз вечером и рано утром, когда начинался обход. Когда бывало она не отвечала на звонки, потому что могла уснуть или разговаривала с врачом, у него начиналась паника, он разрывал ее телефон или сразу же звонил ее отцу.
Он был с ней на связи всегда, каждый свободный миг, кроме одного раза, после которого его мир перевернулся.
Айлин.
Когда я первый раз распахнула глаза и увидела белые стены палаты, меня обдало ужасом воспоминаний. Мой пульс сразу подскочил и стало трудно дышать. Теперь я понимала, что такое жить в вечном страхе и вздрагивать от каждого стука открывающейся двери. Мне казалось, что вот сейчас дверь откроется и войдет он — мой мучитель, который теперь уж точно доведет свое дело до конца.
Родные прятали взгляды, старались не смотреть на меня когда я спрашивала, поймали ли Дженка, боялись, что я сойду с ума. А я и сошла, когда узнала что он сбежал с ножом в ноге, только я не показала весь ужас скрутивший мои внутренности, зажмурила глаза и сделала вид, что мне совсем не страшно. Я видела эти взгляды испуганной бабушки, отца, сжимающего кулаки и Мурата, держащего меня за руку. Парень старался улыбаться изо всех сил, но в его глазах плясала ярость и я кожей ощущала, как он хотел раскроить голову маньяку.
Я хотела забыть весь этот кошмар случившийся со мной, но ночами, когда я проваливалась в сон под действием успокоительных, весь ужас, словно липкая паутина, проникал в меня, и там, в полной темноте, я опять сидела в четырех стенах той комнаты, а потом убегала постоянно падая, от жуткого смеха, разносящегося за моей спиной.
Я просыпалась в поту, сминая больничные простыни и боясь закричать, чтобы не разбудить Мурата, который ночь от ночи оставался со мной.
Со мной общались полицейские вместе с психологами. Первые собирали показания, вторые пытались вытащить из меня весь ужас тех дней, упорно засевший во мне, где-то очень глубоко и весь покой, которым я жила, остался погребенным в том самом жутком месте, на окраине Стамбула.
Моя милая и дорогая бабушка, приезжала каждый день, стараясь приободрить меня. Мы смотрели с ней сериалы, где я усиленно улыбалась, стараясь показать ей что мне лучше.
Ко мне приезжали Ясемин и сестра Севги. То что это было сделано перед страхом к моему отцу, я не сомневалась. Я и не думала, что это было искреннее желание меня поддержать. Ясемин была бы счастлива, если бы маньяк закончил свое дело. Севги как-то поменялась после происшествия. Стала какая-то задумчивая и как мне показалось, ее «выздоравливай», было похоже на настоящее, идущее от самого сердца или я просто хотела так думать.
Мой дорогой и любимый брат Мерт, навещал меня почти каждый день, смешил меня и заставлял смотреть футбол, который я терпеть не могла, но ради своего брата, терпела и даже делала вид, что болею за его команду.
Мурат был со мной, почти все время, пока я лежала в больнице, залечивая сломанные ребра, сотрясение и расшатанную психику. Мои синяки на лице почти прошли и он перестал так горько реагировать, когда смотрел на меня.
Я не знала, что твориться у него в душе, но мне казалось, что его разрывает от желания сладкой смерти, которую он хотел подарить Дженку. Его глаза горели когда он видел как мне больно от ушибов и как мне плохо от моих ночных кошмаров, когда я судорожно задыхалась от набегающей паники.
Мурат так старался сделать меня счастливой, что я не верила, что вообще такое бывает и что такой человек оказался в моей жизни, как самый лучший подарок, данный мне небесами. Моя палата благоухала, словно оранжерея, от постоянно принесенных им цветов. Он заваливал меня какими-то подарками, заставлял есть сладости, которые я очень любила и боялась, что после вот такого лежания в больнице на калорийной турецкой кухне, мне придется долго усердствовать в зале, чтобы прийти в форму.
Не смотря на весь мой страх и панику, что Дженка так и не нашли, я старалась пребывать в радости, да и у меня не получалось по другому, потому что мой Мурат носил меня на руках.
Почти перед самой выпиской, Мурат пропал и не позвонил вечером. Особо разнервничаться мне не дали успокоительные и я провалилась в сон. Потом он позвонил, сославшись что сильно устал и уснул. Я не предала этому значение, а вернее сказать, не захотела это делать, потому что знала и видела, как он любит меня.
Он появился на следующий день, какой-то потерянный. Мурат сжимал кулаки и старался не смотреть мне в глаза. Он вообще не смотрел на меня, будто боялся, что я что-то уловлю в его взгляде, но делал вид что все хорошо. Я сильно перепугалась, подумав, что он нашел Дженка и убил его. Для меня это было наивысшим страхом, что мой любимый сядет в тюрьму из-за какого-то урода. Но Мурат успокоил меня и я успокоилась, потому что хотела верить ему и мне нравилась сказка в которой я пребывала.
В день выписки передо мной распахнулись двери больницы и меня обдало потеплевшим воздухом. В город пришла весна. Март еще пока только собирался одарить нас теплыми днями. Моросил мелкий дождик, небо было затянуто низкими тучами. Где-то внутри вылезло понимание что теперь мне надо как-то жить с тем что произошло со мной. Только решение с этим жить было легким, а как это сделать, я не знала, потому что стоило мне выйти на улицу, как у меня защемило сердце от страха и мысли, что мой судья где-то прячется и следит за мной.
Дома меня ждала моя семья и именно в стенах этого музейного особняка, я чувствовала покой и защищенность. Мое настроение улучшилось, когда я зашла в свою комнату, посмотрела в окно на залив и плывущие по нему корабли, потом достала фотографии мамы, которые хранила на дне чемодана, вдохнула их запах и наконец ощутила успокоение.
На следующий день меня ждало традиционное сватовство и это событие очень волновало меня.
Мое кольцо блестело на пальце, напоминая о том что в скором времени у меня начнется новая жизнь, которую я разделю со своим любимым.
На нашу помолвку с Муратом, его отец не пришел. Он не принял выбор сына. Мурат так и не помирился с ним. По рассказам парня, я поняла что его отношения с отцом, были завязаны только на семейном бизнесе. О чувствах речи не было. Это очень огорчало меня, но что я могла сделать?
В большой гостиной собралась вся моя семья и мой Мурат, одетый в костюм, который ужасно ему шел.
Наше сватовство было тихим и семейным. Не было никаких друзей ни со стороны Мурата, ни с моей. Я так и не смогла ни с кем так близко подружиться. Я скучала по Юле. Порой мне казалось, что я не видела ее целую вечность и она будто осталась в другой жизни, где жила другая я, в своем совершенно ином мире.
Честно говоря, я очень не любила такие сборища, где эпицентром являлась моя персона. Хорошо меня окружали самые близкие, поэтому я могла спокойно расслабиться.
Мурат и я обменялись кольцами, связанными красной лентой и бабушка Халиме, как самая старшая в доме, разрезала ее. Я стояла с красным как лента лицом и ужасно волновалась, боясь уронить кольцо. Далее, я должна была налить всем турецкий кофе и отправилась на кухню.
На кухне меня уже поджидали повариха Гюлистан и служанка Чичек. Кофе в турке варить я не умела, предпочитая растворимый. Но здесь в Турции, был бзик на кофе. Гюлистан помогла мне сварить его и я дрожащей рукой разлила его по маленьким фарфоровым чашкам.
Когда я уже собиралась вынести серебряный поднос в гостиную, боясь зацепиться каблуком об ковер и вылить все содержимое на Ясемин, в дверях показалась Севги, одетая в светлое нежное платье.
- Ты не сделала самого главного! - она подмигнула мне одним глазом и по-девчачьи улыбнулась, проходя на кухню.
Я замерла с подносом, с нескрываемым удивлением на лице. От кого от кого, но от Севги я обычно ждала только ехидства и нескрываемой неприязни, но она удивила меня, просто взяв соль.
Подойдя к подносу, который я держала, она щедро сыпанула в одну из чашек немалое количество соли. Я сразу же вспомнила турецкую традицию и не скрывая смеха, широко улыбнулась.
- Севги, неужто ты решила убить моего будущего мужа еще до свадьбы?
- От ложки соли еще никто не умирал! - быстро парировала она, хитро смотря на меня.
- Да там целая солонка! - возмутилась я, плохо скрывая улыбку.
Севги бросила на меня очередной хитрый взгляд и удалилась в гостиную, больше не произнеся ни слова. Я же вынесла поднос, стараясь не перевернуть его и не разлить кофе.
Когда раздача чашек была сделана, Мурат отпил от своей чашки достаточно большой глоток. Его глаза округлились, а мы с Севги не сговариваясь, прыснули со смеха. Ясемин посмотрела сначала на меня, а потом на дочь, не понимая что могло нас так сплотить.
Мурат же сделал вид, что все хорошо и слегка ослабил ворот рубашки.
- Ах вы мерзавки! - сказала бабушка Халиме и рассмеялась, наиграно браня нас с сестрой.
- Что брат, кофе сладкий? - спросил Мерт.
- Да! Разве моя любимая могла бы сделать иной? - ответил Мурат.
- Тогда пей до дна! - сказал Мерт и засмеялся.
Пока мы мило беседовали, я уловила что входная дверь открылась, впуская незваного гостя.
Развернувшись в полный оборот, я оторопела, увидев того, кто застыл в дверях. Это была моя Юля.
- Но как!? - только и смогла вымолвить я, бросаясь ей в объятия.
- Скажи спасибо своему отцу, он чуть ли не за шкирку привез меня! Но на самом деле я ужасно соскучилась по тебе! - Юля обняла меня и на наших глазах выступили слезы.
- Папа, спасибо! Это лучший подарок, который ты мог мне сделать! - я подошла к родителю и повисла у него на шее. Отец раскрыл свои объятия, радостно улыбаясь.
Я познакомила Юлю со всеми членами моей семьи и конечно же, с Муратом.
Когда официальная часть помолвки была закончена, наша семья отужинала в большой столовой, поздравляя нас с прекрасным событием. Свадьба была назначена на июль. Оставалось всего несколько месяцев до того момента, когда я войду в семью Чакыр. Мне не верилось что все так резко поменялось. Своими мыслями я делилась с Юлей после того как праздник был закончен и Мурат поехал к себе домой, долго обнимая меня на прощание, под тусклым светом коридорных ламп.
- Мурат, до встречи! Удачи в поисках подружки! - Дженк засмеялся и отсалютовав Мурату, вошел в зал.
Мурат вышел на улицу, вдыхая холодный воздух. Он не знал что делать, куда ехать, где искать. У него появились мысли, что это Гюнеш могла что-то сделать с Айлин, но звонить он ей не стал, потому что сомневался в своих догадках. По крайней мере, он не хотел думать что она настолько больная.
Целый день он кружил по улице, выискивая в прохожих похожую на Айлин, то сидел дома, уставившись в одну точку, а вечером поехал домой к своей девушке.
В гостиной большими шагами расхаживал Кемаль, который за одну ночь осунулся и будто бы постарел. Севги с Ясемин в гостиной не было, что очень обрадовало Мурата. Только этих змей тут не хватало. Он бы обязательно сорвался и разогнал бы весь этот змеиный клубок по углам. Мурат не спал вторые сутки и уже плохо соображал.
По последним данным, такси на котором предположительно уехала Айлин, нашли на окраине города со снятыми номерами. Как выяснилось, машина числилась в угоне, в одном из таксопарков.
От всех этих новостей у Мурата срывало голову. Ему так было страшно, что казалось еще чуть-чуть и он не сможет держать себя в руках, просто свалится на землю и завоет от боли.
В гостиную стойко въелся запах успокоительных капель, виски и страха. Мурат задыхался тут, не зная что делать и где искать свою любимую. С позволения Кемаля сидевшего в кресле, с напряженным как маска лицом, Мурат поднялся в комнату Айлин. Светлая, большая комната, была будто бы создана для его возлюбленной. Здесь лежали ее вещи, здесь был ее запах. Мурат устало лег на ее кровать, обнимая подушку и закрыл глаза. Ему казалось, что Айлин здесь рядом с ним — живая и невредимая. Усталость накатила на него сокрушительной волной и он провалился в беспокойный сон.
Когда на улице совсем стемнело, парень резко проснулся, вскакивая на кровати. Умывшись ледяной водой, он спустился вниз в гостиную, где сидела госпожа Халиме. Она держалась стойко, но внутри нее бушевали ураганы.
В зал вошла Зулейха, неся на подносе турецкий кофе. Был уже поздний вечер и Мурат собирался поехать к себе домой. Ему было невыносимо думать, что уже как два дня Айлин была потеряна. По городу были расклеены ее фотографии и это угнетало его еще больше.
Подойдя к окну, он стал наблюдать за редкими машинами, проезжающими по улице. Как раз одна из них затормозила у ворот. Мурат напрягся. Дверь медленно открылась и из нее вышла девушка. Его парализовал шок. Это была она — его Айлин. Айлин шла согнувшись к двери особняка. Не соображая, что надо делать, он выбежал из дома. Буквально секунду и она упала в его вовремя подставленные руки. Мурат прижал ее к себе и заплакал. Он так давно не плакал, а теперь пролился водопадом из слез. Он смотрел на ее побитое лицо, ее тело, покрытое синяками.
На улицу высыпали ее родные. Он краем уха слышал плач госпожи Халиме и как Кемаль набирал номер скорой помощи. Все суетились вокруг них. Кемаль пытался вырвать Айлин из рук Мурата, чтобы перенести ее в комнату, но Мурат не давал это сделать, боясь ее отпустить. Он словно помешался, не давая никому прикасаться к ней. Потом, на дрожащих ногах, он поднял ее хрупкое тело и пронес в теплую гостиную.
Через пару дней Айлин пришла в себя. Эти пару дней, которые она лежала без сознания, были очередным адом в жизни Мурата и ее семьи. Он не уходил из больницы в эти дни, просто жил в ее палате, практически не спал, следил за каждым ее вздохом, целовал ее руки, разговаривал с ней. У нее было сотрясение, сломана пара ребер, множественные ушибы и чувство страха, которое она пыталась скрыть, когда пришла в себя.
Мурату она не сказала, кто сотворил с ней это, побоялась, что он сам убьет этого подонка. Сказала лишь отцу. Мурат все же вытряс правду из Кемаля, а когда узнал, кто бы этим злодеем, разбил свои кулаки в кровь, об стену в больнице.
Что было самым ужасным из всего, так то что Дженк сбежал, но господин Левент обещал поймать его в короткие сроки, так как тот был ранен. Его девочка хорошо вмазала говнюку, прежде чем сбежала. Теперь у дверей палаты дежурили полицейские.
Пока Айлин лежала в больнице, он задаривал ее цветами, приносил сладости, которые она любила. Он был готов достать звезду с неба, лишь бы она поправилась. Он старался постоянно ее смешить. Приносил турецкие комедии, которые она не очень понимала, радовал ее подарками и смешными вещами, только лишь бы видеть улыбку на ее лице. Айлин, улыбалась, делала вид, что ей лучше и все хорошо, но скрыть дикий страх, получалось у нее плохо. Ей снились кошмары, после которых она просыпалась, вся в поту и первые секунды просто не узнавала Мурата. И в эти минуты, Мурат готов был рыть землю зубами, только бы найти подонка и жестоко отомстить.
Через некоторое время, Айлин немного окрепла и попросила Мурата начать заниматься своими делами, делая упор на то, что помимо него к ней приходят ее отец и бабушка.
Мурат вернулся на работу, но постоянно был на связи с Айлин. Когда он не оставался ночевать в больнице рядом с ней, то звонил ей по несколько раз вечером и рано утром, когда начинался обход. Когда бывало она не отвечала на звонки, потому что могла уснуть или разговаривала с врачом, у него начиналась паника, он разрывал ее телефон или сразу же звонил ее отцу.
Он был с ней на связи всегда, каждый свободный миг, кроме одного раза, после которого его мир перевернулся.
Глава 10. Ловушка.
Айлин.
Когда я первый раз распахнула глаза и увидела белые стены палаты, меня обдало ужасом воспоминаний. Мой пульс сразу подскочил и стало трудно дышать. Теперь я понимала, что такое жить в вечном страхе и вздрагивать от каждого стука открывающейся двери. Мне казалось, что вот сейчас дверь откроется и войдет он — мой мучитель, который теперь уж точно доведет свое дело до конца.
Родные прятали взгляды, старались не смотреть на меня когда я спрашивала, поймали ли Дженка, боялись, что я сойду с ума. А я и сошла, когда узнала что он сбежал с ножом в ноге, только я не показала весь ужас скрутивший мои внутренности, зажмурила глаза и сделала вид, что мне совсем не страшно. Я видела эти взгляды испуганной бабушки, отца, сжимающего кулаки и Мурата, держащего меня за руку. Парень старался улыбаться изо всех сил, но в его глазах плясала ярость и я кожей ощущала, как он хотел раскроить голову маньяку.
Я хотела забыть весь этот кошмар случившийся со мной, но ночами, когда я проваливалась в сон под действием успокоительных, весь ужас, словно липкая паутина, проникал в меня, и там, в полной темноте, я опять сидела в четырех стенах той комнаты, а потом убегала постоянно падая, от жуткого смеха, разносящегося за моей спиной.
Я просыпалась в поту, сминая больничные простыни и боясь закричать, чтобы не разбудить Мурата, который ночь от ночи оставался со мной.
Со мной общались полицейские вместе с психологами. Первые собирали показания, вторые пытались вытащить из меня весь ужас тех дней, упорно засевший во мне, где-то очень глубоко и весь покой, которым я жила, остался погребенным в том самом жутком месте, на окраине Стамбула.
Моя милая и дорогая бабушка, приезжала каждый день, стараясь приободрить меня. Мы смотрели с ней сериалы, где я усиленно улыбалась, стараясь показать ей что мне лучше.
Ко мне приезжали Ясемин и сестра Севги. То что это было сделано перед страхом к моему отцу, я не сомневалась. Я и не думала, что это было искреннее желание меня поддержать. Ясемин была бы счастлива, если бы маньяк закончил свое дело. Севги как-то поменялась после происшествия. Стала какая-то задумчивая и как мне показалось, ее «выздоравливай», было похоже на настоящее, идущее от самого сердца или я просто хотела так думать.
Мой дорогой и любимый брат Мерт, навещал меня почти каждый день, смешил меня и заставлял смотреть футбол, который я терпеть не могла, но ради своего брата, терпела и даже делала вид, что болею за его команду.
Мурат был со мной, почти все время, пока я лежала в больнице, залечивая сломанные ребра, сотрясение и расшатанную психику. Мои синяки на лице почти прошли и он перестал так горько реагировать, когда смотрел на меня.
Я не знала, что твориться у него в душе, но мне казалось, что его разрывает от желания сладкой смерти, которую он хотел подарить Дженку. Его глаза горели когда он видел как мне больно от ушибов и как мне плохо от моих ночных кошмаров, когда я судорожно задыхалась от набегающей паники.
Мурат так старался сделать меня счастливой, что я не верила, что вообще такое бывает и что такой человек оказался в моей жизни, как самый лучший подарок, данный мне небесами. Моя палата благоухала, словно оранжерея, от постоянно принесенных им цветов. Он заваливал меня какими-то подарками, заставлял есть сладости, которые я очень любила и боялась, что после вот такого лежания в больнице на калорийной турецкой кухне, мне придется долго усердствовать в зале, чтобы прийти в форму.
Не смотря на весь мой страх и панику, что Дженка так и не нашли, я старалась пребывать в радости, да и у меня не получалось по другому, потому что мой Мурат носил меня на руках.
Почти перед самой выпиской, Мурат пропал и не позвонил вечером. Особо разнервничаться мне не дали успокоительные и я провалилась в сон. Потом он позвонил, сославшись что сильно устал и уснул. Я не предала этому значение, а вернее сказать, не захотела это делать, потому что знала и видела, как он любит меня.
Он появился на следующий день, какой-то потерянный. Мурат сжимал кулаки и старался не смотреть мне в глаза. Он вообще не смотрел на меня, будто боялся, что я что-то уловлю в его взгляде, но делал вид что все хорошо. Я сильно перепугалась, подумав, что он нашел Дженка и убил его. Для меня это было наивысшим страхом, что мой любимый сядет в тюрьму из-за какого-то урода. Но Мурат успокоил меня и я успокоилась, потому что хотела верить ему и мне нравилась сказка в которой я пребывала.
В день выписки передо мной распахнулись двери больницы и меня обдало потеплевшим воздухом. В город пришла весна. Март еще пока только собирался одарить нас теплыми днями. Моросил мелкий дождик, небо было затянуто низкими тучами. Где-то внутри вылезло понимание что теперь мне надо как-то жить с тем что произошло со мной. Только решение с этим жить было легким, а как это сделать, я не знала, потому что стоило мне выйти на улицу, как у меня защемило сердце от страха и мысли, что мой судья где-то прячется и следит за мной.
Дома меня ждала моя семья и именно в стенах этого музейного особняка, я чувствовала покой и защищенность. Мое настроение улучшилось, когда я зашла в свою комнату, посмотрела в окно на залив и плывущие по нему корабли, потом достала фотографии мамы, которые хранила на дне чемодана, вдохнула их запах и наконец ощутила успокоение.
На следующий день меня ждало традиционное сватовство и это событие очень волновало меня.
Мое кольцо блестело на пальце, напоминая о том что в скором времени у меня начнется новая жизнь, которую я разделю со своим любимым.
На нашу помолвку с Муратом, его отец не пришел. Он не принял выбор сына. Мурат так и не помирился с ним. По рассказам парня, я поняла что его отношения с отцом, были завязаны только на семейном бизнесе. О чувствах речи не было. Это очень огорчало меня, но что я могла сделать?
В большой гостиной собралась вся моя семья и мой Мурат, одетый в костюм, который ужасно ему шел.
Наше сватовство было тихим и семейным. Не было никаких друзей ни со стороны Мурата, ни с моей. Я так и не смогла ни с кем так близко подружиться. Я скучала по Юле. Порой мне казалось, что я не видела ее целую вечность и она будто осталась в другой жизни, где жила другая я, в своем совершенно ином мире.
Честно говоря, я очень не любила такие сборища, где эпицентром являлась моя персона. Хорошо меня окружали самые близкие, поэтому я могла спокойно расслабиться.
Мурат и я обменялись кольцами, связанными красной лентой и бабушка Халиме, как самая старшая в доме, разрезала ее. Я стояла с красным как лента лицом и ужасно волновалась, боясь уронить кольцо. Далее, я должна была налить всем турецкий кофе и отправилась на кухню.
На кухне меня уже поджидали повариха Гюлистан и служанка Чичек. Кофе в турке варить я не умела, предпочитая растворимый. Но здесь в Турции, был бзик на кофе. Гюлистан помогла мне сварить его и я дрожащей рукой разлила его по маленьким фарфоровым чашкам.
Когда я уже собиралась вынести серебряный поднос в гостиную, боясь зацепиться каблуком об ковер и вылить все содержимое на Ясемин, в дверях показалась Севги, одетая в светлое нежное платье.
- Ты не сделала самого главного! - она подмигнула мне одним глазом и по-девчачьи улыбнулась, проходя на кухню.
Я замерла с подносом, с нескрываемым удивлением на лице. От кого от кого, но от Севги я обычно ждала только ехидства и нескрываемой неприязни, но она удивила меня, просто взяв соль.
Подойдя к подносу, который я держала, она щедро сыпанула в одну из чашек немалое количество соли. Я сразу же вспомнила турецкую традицию и не скрывая смеха, широко улыбнулась.
- Севги, неужто ты решила убить моего будущего мужа еще до свадьбы?
- От ложки соли еще никто не умирал! - быстро парировала она, хитро смотря на меня.
- Да там целая солонка! - возмутилась я, плохо скрывая улыбку.
Севги бросила на меня очередной хитрый взгляд и удалилась в гостиную, больше не произнеся ни слова. Я же вынесла поднос, стараясь не перевернуть его и не разлить кофе.
Когда раздача чашек была сделана, Мурат отпил от своей чашки достаточно большой глоток. Его глаза округлились, а мы с Севги не сговариваясь, прыснули со смеха. Ясемин посмотрела сначала на меня, а потом на дочь, не понимая что могло нас так сплотить.
Мурат же сделал вид, что все хорошо и слегка ослабил ворот рубашки.
- Ах вы мерзавки! - сказала бабушка Халиме и рассмеялась, наиграно браня нас с сестрой.
- Что брат, кофе сладкий? - спросил Мерт.
- Да! Разве моя любимая могла бы сделать иной? - ответил Мурат.
- Тогда пей до дна! - сказал Мерт и засмеялся.
Пока мы мило беседовали, я уловила что входная дверь открылась, впуская незваного гостя.
Развернувшись в полный оборот, я оторопела, увидев того, кто застыл в дверях. Это была моя Юля.
- Но как!? - только и смогла вымолвить я, бросаясь ей в объятия.
- Скажи спасибо своему отцу, он чуть ли не за шкирку привез меня! Но на самом деле я ужасно соскучилась по тебе! - Юля обняла меня и на наших глазах выступили слезы.
- Папа, спасибо! Это лучший подарок, который ты мог мне сделать! - я подошла к родителю и повисла у него на шее. Отец раскрыл свои объятия, радостно улыбаясь.
Я познакомила Юлю со всеми членами моей семьи и конечно же, с Муратом.
Когда официальная часть помолвки была закончена, наша семья отужинала в большой столовой, поздравляя нас с прекрасным событием. Свадьба была назначена на июль. Оставалось всего несколько месяцев до того момента, когда я войду в семью Чакыр. Мне не верилось что все так резко поменялось. Своими мыслями я делилась с Юлей после того как праздник был закончен и Мурат поехал к себе домой, долго обнимая меня на прощание, под тусклым светом коридорных ламп.
