Граница не горит, к счастью, но тлеет. И к чужакам, особенно без подорожной, относятся подозрительно. И творится демоны знают что, да и нечисть…
Ариса поморщился.
- Байки…
Собеседник неожиданно не стал возражать.
- Не стоит об этом, да ночью… Север для вас – глушь, пусть будет так.
- Я думал, будет хуже с дорогами, - признался Ариса. – Но тракт, по которому ехали вначале, очень неплох… Правда, одну петлю мы срезали через холмы, там дороги и вовсе не было. Зато…
Вино окончательно развязало язык.
Судейский чиновник поведал собутыльникам историю довольно загадочную. Ливень застал троих путешественников вдали от жилья и постоялых дворов, они миновали даже страшноватое на вид пожарище, но, на их счастье, по дороге попалась пустая хижина лесника. Сгодилось, переждать ночь. И там, в нищей пыльной комнате, Ариса нашел красивую вещь – мужской пояс, из тех, какие носят люди состоятельные, не обремененные службой.
- Клянусь головой – было именно так. Да вот он подтвердит, - кивок на младшего родича, - Крыша худая, стены в щелях, а на полу, в темном уголке – сияет. Наклоняюсь, смотрю – и вижу…
Ариса показал собеседникам на тот самый пояс, теперь красовавшийся на новом владельце - из дорогой, превосходно выделанной кожи, с золотыми заклепками, а пряжку в форме морского чудища с клубком щупалец украшали прозрачные синие камни.
- Я бы не взял, - проговорил один из новых знакомых. – Может, оставили для кого знак…
- Об этом был разговор, - кивнул Ариса. – Но к хижине пристойной тропы не ведет, и запустение такое, что только разбойникам собираться, не честным людям. А взять у разбойников не запретно.
- Вы бы его хоть не напоказ, - посоветовал другой. Ариса оскорбился:
- Я не вор и правды не скрываю. Если владелец сыщется – пусть заявляет права.
Как и во многих богатых домах, часть крыши здесь была плоской и служила второй террасой. Полноватая женщина с тяжелым кувшином поднялась на нее, собираясь полить цветы. Воспитанник господина генерала любил их, и многие сажал сам. Порой невесть откуда добывал диковины – к примеру, алый, вылитая кошачья голова, вот-вот мяукнет, или плоский, на ладонь похожий, да еще колючками усеянный. Про иные потом забывал, а с какими-то, часто невзрачными, возился подолгу.
В его отсутствие следовало помнить, как и с каким цветком обращаться – однажды слуга-остолоп забыл, что господин Энори велел маленький, будто пыльный цветочек теплой водой поливать, и вылил в горшок ледяной, полкружки всего. Так домашние слуги думали, небо на землю грохнется. А ведь обычно господин Энори слова худого не скажет, напротив, всегда рад помочь…
Служанка со вздохом облегчения поставила на пол кувшин, утерла лоб – хоть давно перевалило заполночь, ветерок прохладным не стал.
Охнула испуганно, увидев на краю фигуру человека. Тот сидел, скрестив ноги, ветер теребил распущенные волосы, длиной чуть ниже лопаток, касался белого шелка.
Здесь его нередко можно было застать, особенно ночью, но все в доме были уверены – раз Энори отправился в квартал развлечений, вернется не раньше, чем утром. Когда он пришел?
Юноша повернул голову, поглядев на служанку. Та пару раз переступила с ноги на ногу.
- Кирэ, я не призрак, что ты так смотришь… - сказал он с улыбкой, судя по голосу. И другим тоном: - Позови ко мне Ашинару.
Ашинара, начальник домашней стражи, был в городе человеком влиятельным. Раньше он заправлял ночной караульной службой всего Осорэи, но затем согласился на иную должность. Однако даже представители самых знатных семей старались особо нос перед ним не задирать – связи у Ашинары были везде. Поговаривали, даже среди хэата, «рожденных убивать» были у него знакомые, хоть про самих легендарных пасынков тени давно не слыхали на севере.
Кашлянув, он остановился на последней ступени, ведущей на крышу. Энори очнулся от оцепенения, по-кошачьи прогнулся, возвращая телу легкость и гибкость. Встал. Какое-то время стоял молча, глядя на застывшего чуть ниже и в отдалении человека. Тот не нарушал тишины, знал – то, что нужно, он все равно услышит рано или поздно.
- Я хочу встретиться с одним человеком. Его имя Ариса, он прибыл в город сегодня ночью. Мелкий судейский чиновник. Он остановился в гостинице в квартале Можжевельника.
- Велеть привести его?
- Нет, возьми кого-нибудь, и сами пойдем туда.
- Взять одного? – спросил Ашинара на всякий случай. Мало ли, раз нужно его личное присутствие…
- Вряд ли тот человек полезет в драку. Довольно и одного.
Юноша прошел мимо начальника стражи, вплотную, но совершенно неосязаемо. Ашинара двинулся следом. Спустившись во двор, велел охраннику из младших идти с ним.
А Энори замер на дорожке, будто к чему прислушиваясь. Может, летучих мышей слушает? Их здесь сейчас толпы летают…
Ашинара не был склонен к пустой болтовне. Если ему велят – притащит хоть глубоководного демона. Или сам к демонам сходит. Или будет стоять, сколько угодно, хотя только что готовился идти.
Отведенная гостю комната располагалась на втором этаже. Из окна было видно вымощенный булыжником двор, оранжевые круглые фонари по периметру лили на него теплый ровный свет. Не так уж и плохо, по чести сказать, в этих северных землях
Подумалось: пусть Осорэи особой красотой не отличается, но в нем-таки ощущалась уверенная сила. Да, граница ныне проходит не здесь, а по хребту гор Эннэ, там давно стоят другие заставы, но, пожалуй, Осорэи по праву стал здешней столицей. Вспомнил, как с флагов над воротами смотрели черные драконы, изогнув усеянные толстыми шипами спины...
Ариса не удержал зевок. Но, хоть устал с дороги, неспокойно как-то было, не понять, получится ли заснуть. Еще внизу подумывал пригласить к себе какую-нибудь красавицу, в итоге решил-таки попробовать отоспаться.
Чиновник только начал готовиться ко сну – указал слуге, куда поставить таз с водой, достать ночное одеяние – как услыхал во дворе голоса. Выглянул; в оранжевом свете у входа разговаривали несколько фигур, и хозяин среди них. Что-то в едва различимой речи насторожило: говорили о недавно прибывшем госте.
Мужчины внизу не были похожи на городскую стражу, ее форму Ариса успел разглядеть. Скорее, люди какого-то из богатых домов; оружием – значит, охрана. И еще кто-то с ними.
Хозяин внизу казался обеспокоенным, но не особо напуганным; и указал именно на окна гостя.
Заскрипели ступеньки лестницы, шаги нескольких человек приближались.
Кошмар любого чиновника – когда ночью к нему в дом вваливается стража. Но тут-то за что? Если и обвинили бы в чем на родине, сюда бы весть не успела дойти. Разве что спешный гонец?
Ноги перестали держать, и Ариса сел на сундук. Через пару мгновений вскочил, разрываемый двойным желанием – сбежать и убедить гостей, что они ошиблись.
Он, конечно, знал за собой недочеты, но вором не был. Даже приговоры сам не выносил, только вел учет делам и присутствовал на заседаниях.
Хотя что это он, если к нему пришли от некоего частного лица, вряд ли речь идет об аресте.
А о чем тогда – среди ночи? Дружески выпить?
Родственник спал за соседней стенкой, чуть дальше от лестницы. До его комнаты не дошли, стук раздался в дверь Арисы.
- Кто там?
- Открывайте.
В комнату вошли трое. Перепуганного слугу, отодвинувшего засов, отстранили за дверь. Все равно, что толку в нем. Случись какой произвол, один слуга не поможет против вооруженных людей. Двое точно из домашних охранников, а третий, совсем молодой, вообще невесть что – будто его тоже спешно сорвали с места. Одежда из тех, в которых, помимо семейного круга, появляются разве что на дружеских пирушках. Все белое – Арисе в полумраке почудилось, что это глубокий траур, но потом чиновник осознал ошибку. И даже волосы этот третий не заколол. То ли совсем тут, на севере, одичали, то ли просто гостя ни в грош не ставят.
Но именно он, младший, стражников и привел. Без приветствия начал:
- Мне жаль, что пришлось нарушить ваш отдых. Я не стану задерживать… Мне нужна одна ваша вещь.
- Что? Какая?
- Пока не знаю.
Молодой нахал огляделся, причем нехорошо так, цепко. Чиновника аж холодный пот прошиб – неужели сейчас перероют все его пожитки? Обошлось. Стражники не двинулись с места.
- Кто вы такие? Что все это значит?
Мальчишка назвался советником генерала Таэна. Арисе стало нехорошо, а кому бы иначе? Если не врет, дела совсем плохи. Вдруг все же врет? Слишком уж молод для такого поста. Да и невозможно представить даже крупного чиновника, не то что советника, который бы ночью сам явился на постоялый двор к заезжему путнику. И никакого знака нет. Но лица у стражников… да и сабли явно не для красоты.
Незваный гость подошел к поясу, лежащему поодаль, на гостиничном сундуке. Трудно было рассмотреть, свет лампы едва касался угла.
- Этот, - мальчишка едва заметным движением руки указал на него. - Это ваше?
- Мое. То есть нет, не совсем, - поправился он. Коли дело в поясе, то пропади он пропадом.
Рассказ о находке вышел кратким и гладким, сказывалась многолетняя привычка. Если в иных случаях, напротив, надо было растекаться словесной вязью, то непосредственный начальник не выносил длиннот и двусмысленностей от подчиненных.
- Лучше будет, если вы расстанетесь с этой вещью. Я его заберу, - сказал юноша, выслушав.
- Нашелся собственник?
- Нет, - ответил тот после некоторого колебания. – Не совсем.
То ли случайно, то ли издеваясь повторил фразу Арисы.
- Тогда по какому праву у меня хотят его отобрать? – не столь уж ценная вещь, но неужто здесь совсем нет закона…
- Вы его уже присвоили? На каком основании? – голос будто окатил ледяной водой. Ариса невольно передернул плечами.
- По праву находки, пока кто-то не заявит права. Ежели есть владелец, я буду рад возвратить ему вещь. Или если это окажется важной уликой. Конечно, мне не нужно ничего, связанное с преступниками. Что до обстоятельств, при которых пояс попал ко мне - я не имею привычки лгать. К тому же мои слова могут подтвердить двое свидетелей, - голос был гораздо уверенней самого чиновника. Многолетняя привычка...
- Ох, это… - юноша глянул искоса, тень досады пробежала по лицу. - Вас никто не обвиняет ни в чем. И о преступлении речи нет. Что до владельца вещи, он не станет искать свою собственность. Но пояс… советую расстаться с ним. Его стоимость вам возместят.
- Но я могу хоть узнать, почему?
- Вам угрожает опасность, пока вы его носите. Вам и вашим близким.
- Какая?
- Вот это неважно. Если угодно, после расспросите горожан – они расскажут, стоит ли доверять моему чутью.
- Я предпочел бы узнать, с вашего позволения, - упрямо сказал Ариса. Им двигало упрямство, рожденное страхом. Привыкший к уважению, тут он уже давно проиграл, и знал это, и хотел хоть немного сохранить лицо.
Гость в белом чуть склонил голову на бок, рассматривал Арису, как птица - хлебную крошку. Один из стражников многозначительно кашлянул, но молодой человек чуть приподнял руку, сказал беззлобно:
- Я никогда не лгу. Эта вещь не принесет вам удачи. Не стоит держаться за нее.
В чем-чем, а в угрозах Ариса толк знал. Там, у себя, сам бы мог разговаривать так, внешне мягко… только действуя по закону. Но здесь никто не соблюдает законов, теперь уже точно ясно.
- У меня нет выбора, - хмуро сказал Ариса. Мотнул головой - пусть забирают. Или ждут подношения?
Стражник тут же сграбастал пояс, глянул на него с интересом. А младший из этой троицы на пояс и не посмотрел, зато на самого Арису – очень внимательно. И вновь - нехороший такой взгляд, клейкий, будто паутина, будто вытянуть что-то пытается.
Но вот ушли наконец.
Снова сел, утер лоб дрожащей рукой. Силы внезапно кончились, будто воду выплеснули из ведра. Заметил в дверях растерянную физиономию хозяина гостиницы. И мало того что растерянную – еще и счастливую. Наверное, получил хорошую плату… За ним маячил слуга.
- С вами все в порядке, господин? – спросил первый.
- Что это было, демон их побери?! – сорвался Ариса. Страх проходил, уступая место бесполезному гневу.
Хозяин развел руками:
- Видно, причина нашлась, раз так пришли среди ночи.
- Ты еще смеешь? Я подам жалобу.
- Кому, господин? Здесь вас вряд ли поддержат.
- В Столицу. На самоуправство!
- Дело ваше, только она далеко… Горы близко.
Ариса почувствовал, что смешон. Он, всю жизнь стоявший более-менее на страже закона, не мог ничего сделать, кроме как спасовать перед беззаконием, да еще при свидетелях. Ладно этот пройдоха из гостиницы еще не знает, что именно здесь произошло. Будь пояс на самом чиновнике – ведь сняли бы!
…Может быть, его жалоба дойдет до вышестоящих, хотя бы до генерала Таэны, ежели он соизволит вернуться, к примеру, завтра. И узнает, что тут творят его именем… Если же нет – не к кому обратиться. Не в Столицу же в самом деле, там посмеются только.
Хозяин гостиницы снова стал жертвой вспышки его раздражения.
- Я уже понял, как в этом городе относятся к гостям. Но, ради Нижнего Дома, объясните, кто это такой, что за… - Ариса не договорил, поняв, что еще чуть-чуть, и он покажет свою бессильную злость во всей красе. Подобное не подобало лицу государственному, даже и удалившемуся временно от дел.
Хозяин поколебался, но ответил, понизив голос:
- Как бы то ни было… Он видит... недоступное другим людям. Его слушают и господин генерал, и господин Айю, правая рука генерала …
Ариса остался недоволен ответом, но иного ему не предлагали. Чувствовал, что радость от предстоящей встречи с сестрой померкла. Он теперь испытывал ненависть к провинции Хинаи и особенно к Осорэи, сердцу ее.
Энори, вернувшись домой, велел всем оставить его в покое, что было исполнено незамедлительно. Только один из слуг замешкался возле двери снаружи, поправляя развязавшуюся тесьму на рукаве, и видел, что было в комнате. Хозяин, обычно такой чуткий, его не заметил – похоже, все внимание было поглощено принесенной вещью. Оставшись один, Энори взял в руки пояс, погладил золотую чеканку – свитые в клубок щупальца, казалось, напряжены и вот-вот зашевелятся.
Замер, будто к чему-то прислушиваясь, наконец улыбнулся.
Спрятал пояс в шкатулку с замком.
- Он не обрадуется, - пробормотал юноша, закрывая глаза. – Но что я могу поделать… раз ему так не повезло.
В этот, уже рассветный, час молодая женщина лет двадцати пяти стояла у двери, но смотрела в окно, наполовину прикрытое занавесью из соломки. Волосы, черные с едва заметной рыжиной, стянуты были в узел высоко на затылке, длинная завитая прядь спускалась из узла на спину. Высокая, с тонким нежным профилем, стоящая напоминала косулю, когда та на горной дорожке прислушивается к нежданному звуку. Звали женщину Лайэнэ, и, хоть жила она в квартале развлечений, имя ее произносили не без уважения даже люди степенные. Она не раз становилась причиной ссор, но всегда умела помирить противников, умела отойти в сторону, когда надо, вести разговор, который не оскорбил бы и самую порядочную даму. И пела чудесные песни, иногда сочиняла сама - легкие и прозрачные; говорила, их нашептывает горное эхо. В отличие от многих ашриин, певиц и танцовщиц, она даже в веселье не становилась развязной, сохраняя в манерах некую мятную прохладу.
Несмотря на то, что с юностью Лайэнэ простилась, лицо ее почти не требовало краски.
Ариса поморщился.
- Байки…
Собеседник неожиданно не стал возражать.
- Не стоит об этом, да ночью… Север для вас – глушь, пусть будет так.
- Я думал, будет хуже с дорогами, - признался Ариса. – Но тракт, по которому ехали вначале, очень неплох… Правда, одну петлю мы срезали через холмы, там дороги и вовсе не было. Зато…
Вино окончательно развязало язык.
Судейский чиновник поведал собутыльникам историю довольно загадочную. Ливень застал троих путешественников вдали от жилья и постоялых дворов, они миновали даже страшноватое на вид пожарище, но, на их счастье, по дороге попалась пустая хижина лесника. Сгодилось, переждать ночь. И там, в нищей пыльной комнате, Ариса нашел красивую вещь – мужской пояс, из тех, какие носят люди состоятельные, не обремененные службой.
- Клянусь головой – было именно так. Да вот он подтвердит, - кивок на младшего родича, - Крыша худая, стены в щелях, а на полу, в темном уголке – сияет. Наклоняюсь, смотрю – и вижу…
Ариса показал собеседникам на тот самый пояс, теперь красовавшийся на новом владельце - из дорогой, превосходно выделанной кожи, с золотыми заклепками, а пряжку в форме морского чудища с клубком щупалец украшали прозрачные синие камни.
- Я бы не взял, - проговорил один из новых знакомых. – Может, оставили для кого знак…
- Об этом был разговор, - кивнул Ариса. – Но к хижине пристойной тропы не ведет, и запустение такое, что только разбойникам собираться, не честным людям. А взять у разбойников не запретно.
- Вы бы его хоть не напоказ, - посоветовал другой. Ариса оскорбился:
- Я не вор и правды не скрываю. Если владелец сыщется – пусть заявляет права.
***
Как и во многих богатых домах, часть крыши здесь была плоской и служила второй террасой. Полноватая женщина с тяжелым кувшином поднялась на нее, собираясь полить цветы. Воспитанник господина генерала любил их, и многие сажал сам. Порой невесть откуда добывал диковины – к примеру, алый, вылитая кошачья голова, вот-вот мяукнет, или плоский, на ладонь похожий, да еще колючками усеянный. Про иные потом забывал, а с какими-то, часто невзрачными, возился подолгу.
В его отсутствие следовало помнить, как и с каким цветком обращаться – однажды слуга-остолоп забыл, что господин Энори велел маленький, будто пыльный цветочек теплой водой поливать, и вылил в горшок ледяной, полкружки всего. Так домашние слуги думали, небо на землю грохнется. А ведь обычно господин Энори слова худого не скажет, напротив, всегда рад помочь…
Служанка со вздохом облегчения поставила на пол кувшин, утерла лоб – хоть давно перевалило заполночь, ветерок прохладным не стал.
Охнула испуганно, увидев на краю фигуру человека. Тот сидел, скрестив ноги, ветер теребил распущенные волосы, длиной чуть ниже лопаток, касался белого шелка.
Здесь его нередко можно было застать, особенно ночью, но все в доме были уверены – раз Энори отправился в квартал развлечений, вернется не раньше, чем утром. Когда он пришел?
Юноша повернул голову, поглядев на служанку. Та пару раз переступила с ноги на ногу.
- Кирэ, я не призрак, что ты так смотришь… - сказал он с улыбкой, судя по голосу. И другим тоном: - Позови ко мне Ашинару.
Ашинара, начальник домашней стражи, был в городе человеком влиятельным. Раньше он заправлял ночной караульной службой всего Осорэи, но затем согласился на иную должность. Однако даже представители самых знатных семей старались особо нос перед ним не задирать – связи у Ашинары были везде. Поговаривали, даже среди хэата, «рожденных убивать» были у него знакомые, хоть про самих легендарных пасынков тени давно не слыхали на севере.
Кашлянув, он остановился на последней ступени, ведущей на крышу. Энори очнулся от оцепенения, по-кошачьи прогнулся, возвращая телу легкость и гибкость. Встал. Какое-то время стоял молча, глядя на застывшего чуть ниже и в отдалении человека. Тот не нарушал тишины, знал – то, что нужно, он все равно услышит рано или поздно.
- Я хочу встретиться с одним человеком. Его имя Ариса, он прибыл в город сегодня ночью. Мелкий судейский чиновник. Он остановился в гостинице в квартале Можжевельника.
- Велеть привести его?
- Нет, возьми кого-нибудь, и сами пойдем туда.
- Взять одного? – спросил Ашинара на всякий случай. Мало ли, раз нужно его личное присутствие…
- Вряд ли тот человек полезет в драку. Довольно и одного.
Юноша прошел мимо начальника стражи, вплотную, но совершенно неосязаемо. Ашинара двинулся следом. Спустившись во двор, велел охраннику из младших идти с ним.
А Энори замер на дорожке, будто к чему прислушиваясь. Может, летучих мышей слушает? Их здесь сейчас толпы летают…
Ашинара не был склонен к пустой болтовне. Если ему велят – притащит хоть глубоководного демона. Или сам к демонам сходит. Или будет стоять, сколько угодно, хотя только что готовился идти.
Отведенная гостю комната располагалась на втором этаже. Из окна было видно вымощенный булыжником двор, оранжевые круглые фонари по периметру лили на него теплый ровный свет. Не так уж и плохо, по чести сказать, в этих северных землях
Подумалось: пусть Осорэи особой красотой не отличается, но в нем-таки ощущалась уверенная сила. Да, граница ныне проходит не здесь, а по хребту гор Эннэ, там давно стоят другие заставы, но, пожалуй, Осорэи по праву стал здешней столицей. Вспомнил, как с флагов над воротами смотрели черные драконы, изогнув усеянные толстыми шипами спины...
Ариса не удержал зевок. Но, хоть устал с дороги, неспокойно как-то было, не понять, получится ли заснуть. Еще внизу подумывал пригласить к себе какую-нибудь красавицу, в итоге решил-таки попробовать отоспаться.
Чиновник только начал готовиться ко сну – указал слуге, куда поставить таз с водой, достать ночное одеяние – как услыхал во дворе голоса. Выглянул; в оранжевом свете у входа разговаривали несколько фигур, и хозяин среди них. Что-то в едва различимой речи насторожило: говорили о недавно прибывшем госте.
Мужчины внизу не были похожи на городскую стражу, ее форму Ариса успел разглядеть. Скорее, люди какого-то из богатых домов; оружием – значит, охрана. И еще кто-то с ними.
Хозяин внизу казался обеспокоенным, но не особо напуганным; и указал именно на окна гостя.
Заскрипели ступеньки лестницы, шаги нескольких человек приближались.
Кошмар любого чиновника – когда ночью к нему в дом вваливается стража. Но тут-то за что? Если и обвинили бы в чем на родине, сюда бы весть не успела дойти. Разве что спешный гонец?
Ноги перестали держать, и Ариса сел на сундук. Через пару мгновений вскочил, разрываемый двойным желанием – сбежать и убедить гостей, что они ошиблись.
Он, конечно, знал за собой недочеты, но вором не был. Даже приговоры сам не выносил, только вел учет делам и присутствовал на заседаниях.
Хотя что это он, если к нему пришли от некоего частного лица, вряд ли речь идет об аресте.
А о чем тогда – среди ночи? Дружески выпить?
Родственник спал за соседней стенкой, чуть дальше от лестницы. До его комнаты не дошли, стук раздался в дверь Арисы.
- Кто там?
- Открывайте.
В комнату вошли трое. Перепуганного слугу, отодвинувшего засов, отстранили за дверь. Все равно, что толку в нем. Случись какой произвол, один слуга не поможет против вооруженных людей. Двое точно из домашних охранников, а третий, совсем молодой, вообще невесть что – будто его тоже спешно сорвали с места. Одежда из тех, в которых, помимо семейного круга, появляются разве что на дружеских пирушках. Все белое – Арисе в полумраке почудилось, что это глубокий траур, но потом чиновник осознал ошибку. И даже волосы этот третий не заколол. То ли совсем тут, на севере, одичали, то ли просто гостя ни в грош не ставят.
Но именно он, младший, стражников и привел. Без приветствия начал:
- Мне жаль, что пришлось нарушить ваш отдых. Я не стану задерживать… Мне нужна одна ваша вещь.
- Что? Какая?
- Пока не знаю.
Молодой нахал огляделся, причем нехорошо так, цепко. Чиновника аж холодный пот прошиб – неужели сейчас перероют все его пожитки? Обошлось. Стражники не двинулись с места.
- Кто вы такие? Что все это значит?
Мальчишка назвался советником генерала Таэна. Арисе стало нехорошо, а кому бы иначе? Если не врет, дела совсем плохи. Вдруг все же врет? Слишком уж молод для такого поста. Да и невозможно представить даже крупного чиновника, не то что советника, который бы ночью сам явился на постоялый двор к заезжему путнику. И никакого знака нет. Но лица у стражников… да и сабли явно не для красоты.
Незваный гость подошел к поясу, лежащему поодаль, на гостиничном сундуке. Трудно было рассмотреть, свет лампы едва касался угла.
- Этот, - мальчишка едва заметным движением руки указал на него. - Это ваше?
- Мое. То есть нет, не совсем, - поправился он. Коли дело в поясе, то пропади он пропадом.
Рассказ о находке вышел кратким и гладким, сказывалась многолетняя привычка. Если в иных случаях, напротив, надо было растекаться словесной вязью, то непосредственный начальник не выносил длиннот и двусмысленностей от подчиненных.
- Лучше будет, если вы расстанетесь с этой вещью. Я его заберу, - сказал юноша, выслушав.
- Нашелся собственник?
- Нет, - ответил тот после некоторого колебания. – Не совсем.
То ли случайно, то ли издеваясь повторил фразу Арисы.
- Тогда по какому праву у меня хотят его отобрать? – не столь уж ценная вещь, но неужто здесь совсем нет закона…
- Вы его уже присвоили? На каком основании? – голос будто окатил ледяной водой. Ариса невольно передернул плечами.
- По праву находки, пока кто-то не заявит права. Ежели есть владелец, я буду рад возвратить ему вещь. Или если это окажется важной уликой. Конечно, мне не нужно ничего, связанное с преступниками. Что до обстоятельств, при которых пояс попал ко мне - я не имею привычки лгать. К тому же мои слова могут подтвердить двое свидетелей, - голос был гораздо уверенней самого чиновника. Многолетняя привычка...
- Ох, это… - юноша глянул искоса, тень досады пробежала по лицу. - Вас никто не обвиняет ни в чем. И о преступлении речи нет. Что до владельца вещи, он не станет искать свою собственность. Но пояс… советую расстаться с ним. Его стоимость вам возместят.
- Но я могу хоть узнать, почему?
- Вам угрожает опасность, пока вы его носите. Вам и вашим близким.
- Какая?
- Вот это неважно. Если угодно, после расспросите горожан – они расскажут, стоит ли доверять моему чутью.
- Я предпочел бы узнать, с вашего позволения, - упрямо сказал Ариса. Им двигало упрямство, рожденное страхом. Привыкший к уважению, тут он уже давно проиграл, и знал это, и хотел хоть немного сохранить лицо.
Гость в белом чуть склонил голову на бок, рассматривал Арису, как птица - хлебную крошку. Один из стражников многозначительно кашлянул, но молодой человек чуть приподнял руку, сказал беззлобно:
- Я никогда не лгу. Эта вещь не принесет вам удачи. Не стоит держаться за нее.
В чем-чем, а в угрозах Ариса толк знал. Там, у себя, сам бы мог разговаривать так, внешне мягко… только действуя по закону. Но здесь никто не соблюдает законов, теперь уже точно ясно.
- У меня нет выбора, - хмуро сказал Ариса. Мотнул головой - пусть забирают. Или ждут подношения?
Стражник тут же сграбастал пояс, глянул на него с интересом. А младший из этой троицы на пояс и не посмотрел, зато на самого Арису – очень внимательно. И вновь - нехороший такой взгляд, клейкий, будто паутина, будто вытянуть что-то пытается.
Но вот ушли наконец.
Снова сел, утер лоб дрожащей рукой. Силы внезапно кончились, будто воду выплеснули из ведра. Заметил в дверях растерянную физиономию хозяина гостиницы. И мало того что растерянную – еще и счастливую. Наверное, получил хорошую плату… За ним маячил слуга.
- С вами все в порядке, господин? – спросил первый.
- Что это было, демон их побери?! – сорвался Ариса. Страх проходил, уступая место бесполезному гневу.
Хозяин развел руками:
- Видно, причина нашлась, раз так пришли среди ночи.
- Ты еще смеешь? Я подам жалобу.
- Кому, господин? Здесь вас вряд ли поддержат.
- В Столицу. На самоуправство!
- Дело ваше, только она далеко… Горы близко.
Ариса почувствовал, что смешон. Он, всю жизнь стоявший более-менее на страже закона, не мог ничего сделать, кроме как спасовать перед беззаконием, да еще при свидетелях. Ладно этот пройдоха из гостиницы еще не знает, что именно здесь произошло. Будь пояс на самом чиновнике – ведь сняли бы!
…Может быть, его жалоба дойдет до вышестоящих, хотя бы до генерала Таэны, ежели он соизволит вернуться, к примеру, завтра. И узнает, что тут творят его именем… Если же нет – не к кому обратиться. Не в Столицу же в самом деле, там посмеются только.
Хозяин гостиницы снова стал жертвой вспышки его раздражения.
- Я уже понял, как в этом городе относятся к гостям. Но, ради Нижнего Дома, объясните, кто это такой, что за… - Ариса не договорил, поняв, что еще чуть-чуть, и он покажет свою бессильную злость во всей красе. Подобное не подобало лицу государственному, даже и удалившемуся временно от дел.
Хозяин поколебался, но ответил, понизив голос:
- Как бы то ни было… Он видит... недоступное другим людям. Его слушают и господин генерал, и господин Айю, правая рука генерала …
Ариса остался недоволен ответом, но иного ему не предлагали. Чувствовал, что радость от предстоящей встречи с сестрой померкла. Он теперь испытывал ненависть к провинции Хинаи и особенно к Осорэи, сердцу ее.
Энори, вернувшись домой, велел всем оставить его в покое, что было исполнено незамедлительно. Только один из слуг замешкался возле двери снаружи, поправляя развязавшуюся тесьму на рукаве, и видел, что было в комнате. Хозяин, обычно такой чуткий, его не заметил – похоже, все внимание было поглощено принесенной вещью. Оставшись один, Энори взял в руки пояс, погладил золотую чеканку – свитые в клубок щупальца, казалось, напряжены и вот-вот зашевелятся.
Замер, будто к чему-то прислушиваясь, наконец улыбнулся.
Спрятал пояс в шкатулку с замком.
- Он не обрадуется, - пробормотал юноша, закрывая глаза. – Но что я могу поделать… раз ему так не повезло.
В этот, уже рассветный, час молодая женщина лет двадцати пяти стояла у двери, но смотрела в окно, наполовину прикрытое занавесью из соломки. Волосы, черные с едва заметной рыжиной, стянуты были в узел высоко на затылке, длинная завитая прядь спускалась из узла на спину. Высокая, с тонким нежным профилем, стоящая напоминала косулю, когда та на горной дорожке прислушивается к нежданному звуку. Звали женщину Лайэнэ, и, хоть жила она в квартале развлечений, имя ее произносили не без уважения даже люди степенные. Она не раз становилась причиной ссор, но всегда умела помирить противников, умела отойти в сторону, когда надо, вести разговор, который не оскорбил бы и самую порядочную даму. И пела чудесные песни, иногда сочиняла сама - легкие и прозрачные; говорила, их нашептывает горное эхо. В отличие от многих ашриин, певиц и танцовщиц, она даже в веселье не становилась развязной, сохраняя в манерах некую мятную прохладу.
Несмотря на то, что с юностью Лайэнэ простилась, лицо ее почти не требовало краски.
