В лице ни кровинки - даже губы его были белыми, грудь едва вздымалась. Но Тэни все же дышал, и спал, а не лежал без чувств.
- С ним все будет в порядке… - а слуги, перепуганные до полусмерти допущенной оплошностью, не знали, что делать – то ли бежать за домашним врачом, то ли оставить ребенка в покое.
- Демон его знает, как он тут появился, но возник вовремя – генерал не обрадовался бы смерти сына, - сказал управляющий.
У постели мальчика вскоре собрались и врач, и нянька, и управляющий, и под окнами толпились домочадцы, подстегнутые любопытством.
А Энори больше никто не видел, и неясно было – то ли всем слугам привиделось его ночное явление, то ли и впрямь он чудом перенесся в дом Тагари, чтобы спасти мальчика.
Через сутки дом снова всколыхнуло – к брату генерала прибыл гонец от Тагари, с вестью об исчезновении Энори из крепости. Слухи между двумя домами распространялись незамедлительно…
Затем посыльный узнал о ночном происшествии – потребовал разговора с управляющим. Чувствовал, что ум за разум заходит.
Допустить, что все обитатели дома Тагари лгут… это уж чересчур. Даже учитывая их оплошность – ребенок-то остался жив, и незачем выдумывать столь запредельные небылицы!
- Человек шесть видели Энори! Клянусь своей душой, он-то выглядел здоровым! Мы думали только о Тайрену…
- Ваше счастье, что с мальчиком ничего не случилось.
Управляющий прокручивал в голове ту ночь, и снова и снова не мог найти своей вины. За ребенком смотрели всегда. Мальчик… вечером он был весел, даже поиграл немного в саду. Ночью же, ни с того, ни с сего… Давно не было приступов такой силы….
А Энори был разве что чуть бледнее обычного, но не походил на раненого, тем паче на умирающего... или на мертвого.
Домочадцы в жизни не испытывали подобного страха. Если Энори все же умер в горах… его тень пришла, чтобы спасти жизнь питомца.
Через пару дней он вернулся. Ночью, когда луна завершала путь по небу; явился без лошади, никто не заметил, как он возник у ворот.
Энори как ни в чем не бывало отправился в свои покои, попутно высказав служанкам все, что о них думает – те на время его отсутствия позакрывали окна в покоях молодого господина.
- Может, вас прибить к этим окнам, чтобы вы поняли, наконец? – в мелодичном голосе были усталость и раздражение. Получив нагоняй, о большем расспрашивать слуги уже не решились.
От пищи Энори отказался и заявил, что ложится спать, хотя небо уже розовело. Зато у всех остальных сон как рукой сняло. По всему дому зажглись лампы с маслом, купленным в храмах, чтобы отпугивать нежить; особо храбрые отважились приблизиться к двери молодого советника – только внутрь заглянуть не удалось. Прислушивались, но из спальни не доносилось ни звука. И окна были занавешены плотно.
Когда рассвело окончательно, створка двери не отошла – отлетела вбок, и на пороге появился Энори, в домашней одежде и злой, как дикий кот.
- Позвольте спросить, чего ради вы торчите тут, как на рыночной площади?!
Люди отступили на шаг. Потом еще на несколько шагов. Призрак он или нет, но убийцы и то добрее выглядят. И запах священных трав, пеленой висящий в доме, ему нипочем - выходит, все-таки человек…
- Господин… мы видели вас у Тайрену три дня назад.
- Какие еще кошмары вам снятся?
Расспрашивать долее они не решились. Себе дороже – в хорошем расположении духа и сам все расскажет, иначе же лучше к нему не соваться.
Слухи ползли по городу – давно жители Осорэи не были так возбуждены, передавая сплетни друг другу.
- На полпути к городу от крепости Тай-эн-Таала есть маленький, почти заброшенный храм, - сказал один из торговцев. – Там порой происходят чудеса. Я был в этом храме – он едва виден в зарослях, и кусты шиповника давно перегородили дорогу. Но пройти можно, ежели знать, куда. В этом храме выздоровела моя жена – она умирала, и спасти ее не могли. Верно, случилось еще одно чудо…
- Всем известно, как он любит мальчика. Может, ночью пришла его тень, пока тело лежало в храме?
- А если он в самом деле мертв?
- Недоумок. Призраки не шляются по многолюдным улицам при свете солнца! В лучшем случае являются в сумерках.
- Хм, ну смотря какие… Помните «женщину с гиацинтом»?
- Это все байки…
- Мне лично рассказывал хозяин гостиницы, где она остановилась днем, и клялся, что сама гостья, и лошади, и носилки растаяли у него на глазах!
- Бррр…
- Да кем бы он ни был, лишь бы оберегал город!
Таши наведался к Сэйэ – разузнать, что к чему. Энори, хоть всего неделя прошла от возвращения, успел повидаться с ней. Та выглядела довольной – еще бы!
- Не боишься оставаться с ним ночью? – подмигнул флейтист.
Актриса сморщила носик.
- Ты веришь всей этой чуши? Слуги перепились, вот и примерещилось…
- А если он все же призрак?
- Кем бы он ни был, я очень даже довольна! А мне есть с чем сравнить!
- Говорят, нежить сверхъестественным очарованием обладает, - продолжал Таши поддразнивать Сэйэ.
- Не смешно! Я даже не влюблена в него, и не собираюсь. Но таким, как я, не всегда выпадает везение – молодой, красивый, из богатого дома, вовсе не жадный и знающий толк в обхождении…
- Иными словами, что он в тебе нашел?
Девушка стукнула его бумажным цветком.
- Не распускай руки, я тебе подарок принес, - проворчал Таши, доставая из-за пазухи крохотный сверток. Развернул – на ладони лежал амулет, потемневший от времени.
- Ну… видели мы такие, - разочарованно протянула актриса, ожидавшая было чего-то особенного. – Дешевка…
- Зря говоришь, - флейтист был предельно серьезен. – Этот – настоящий, я выяснил. Друг подарил. Хороший был друг, и толк в таких вещах знал… Бери.
- А что же себе не оставишь? – подозрительно спросила девушка. – Тоже ведь с Энори приятели!
- Знаешь ведь, если и вправду нечисто с ним, тебе опасней. Нежить ли, нечисть, она по ночам в силе… Да и нечем особо мне дорожить. Я, как травинка в поле – выросла, отцвела, засохла… Как дунет судьба, так и готов лететь. А тебе важней.
Сэйэ посмеялась, дар принимая, отложила в угол. Таши не обиделся, только плечом повел – тебе, мол, виднее.
А как ушел, девушка мигом амулет на шею надела. Не камень, тяжести нет – почему бы не поносить?
Тэни пытался поймать разноцветную рыбину, которая вместе с глиняной чашей уже переместилась в его комнату из комнаты Энори. Чешуя была скользкой, рыба выскальзывала из пальцев мальчика, он же боялся хватать слишком сильно, чтобы не поранить морскую диковину. Старший товарищ сидел рядом на обтянутой тканью скамье, наблюдал с интересом. Вот мальчик неловко махнул рукой, брызги попали на лицо Энори, на щеку и уголок рта. Тот задумчиво стер прозрачные капли, глянул на пальцы.
- Хочешь, я уговорю твоего отца, и он отпустит тебя в Сосновую крепость? Она стоит высоко на склоне, со всех сторон древние сосны и еще более старые кедры, вышиной почти до неба и прямые, как мачты…
- А ты поедешь?
- Нет, я занят здесь.
- Тогда не хочу.
- Подумай… Тебе будет там хорошо.
- Без тебя? Не будет, - ребенок отвлекся от рыбы и уткнулся головой в его безрукавку. – Ты всегда занят, я привык… но я сам от тебя не уеду.
Легкая улыбка появилась на губах Энори – чуть разочарованная. Он провел ладонью по мягким волосам мальчика.
- Тебе решать.
Вечером в коридоре юношу окликнул домашний врач.
- Позвольте, господин… одно только слово.
- Да.
- Я узнал от няни Тайрену, что вы предлагали отвезти мальчика из города в крепость. Простите за дерзость.
- Дальше-то что?
- При его болезни воздух Сосновой вреден. Там постоянный туман из ущелья, и сырость; знаю – в тех краях я родился. Знаю, и вы оттуда родом, но все же… Простите, что позволяю себе дать совет… Мальчику не стоит быть там.
Энори смотрел на него, не говоря ни слова.
- Тайрену любит вас. Если вы скажете, он отправится куда угодно. И погибнет.
- Для кого-то в этом доме его судьба имеет значение?
- Мы… все даем ему не столько, сколько он заслуживает. Но желаем ему добра.
- Успокойся, у меня не было намерения отправить Тэни на верную смерть, - он взмахнул рукой, будто отгоняя мотылька. – Но его же нельзя все время держать взаперти.
Энори ушел уже – словно белый луч по коридору скользнул, и уже нет его, А Микеро стоял, рукой опершись на стену, смотрел вслед и думал. Странное все же создание. Когда радуется или ласково говорит, душа будто петь начинает, и не надо большего счастья в жизни. Но когда раздражен, хоть по мелочи, или поспоришь с ним, вмиг утекают силы. Вот и сейчас, будто Микеро ваза треснувшая, в которую налили воды…
Когда он стал необходим господину генералу? Пока учился у госпожи Истэ, потрясая и пугая остротой чувств домашних и приближенных к дому, ничего еще не было. И когда слава о чуде перехлестнула через порог и потекла по улицам Осорэи, когда начали множиться слухи в предместьях, потом и по всей провинции, тоже не было. Советовал – да, почти никогда не ошибался, но тогда ему приходилось слышать отказы, и он еще не стал собой нынешним.
Когда же все-таки? С толкованием снов господина ли – а к ним подпустили не сразу, с умением успокоить вспышки этой горячей натуры, или когда стало ясно – он может принести Дому не только верность целой провинции, но и ее любовь?
Деревце-дичок, любопытная и порой недобрая лесная зверушка… настороженный цепкий взгляд сменился открытым и ясным, плотно сжатые губы научились улыбаться так, что скала не устоит. Откуда в нем взялся свет?
Когда к господину Кэраи явился врач семьи, Микеро, первой мыслью было – ребенок. И верно, тот заговорил о Тайрену. И тоже принялся ворошить байки спятивших слуг.
- Хорошо, я все это слышал. Что-то еще?
Мало головной боли из-за другой ерунды и дел серьезных! Пожалуй, стоит забрать племянника к себе в дом, пока не вернется его отец. Меньше будет бреда со всех сторон. Хотя Энори… насколько в самом деле важно его присутствие?
- Мальчик не помнит событий той ночи. Льнет к нему, как и раньше… - сказал врач.
- Даже звери тянутся к тому, кто спасает им жизнь, - ответил младший Таэна с ноткой иронии. - Да… до меня дошли слухи, что он хотел отправить ребенка в Сосновую крепость. Возможно, это был совет не из худших, горный воздух был бы полезен Тэни; потом передумал. Сказал – мальчик не хочет. Сразу после такого страшного приступа и речи об этом быть не могло, ребенок не перенес бы дороги, но вот пару месяцев спустя…
- Неподходящее место. И тамошней сырости ребенок не вынес бы, - покачал головой врач.
- Тогда это странный совет. Вряд ли Энори, претендующий на всевидение, такого не знал.
- Тем более…- врач помялся пару мгновений. – Тем более, что сам Энори ведь не собирался туда? Я готов верить в чудо, когда он рядом. Но не когда их разделяют десятки ани.
- Мне надоело выслушивать байки про чудеса. Что-то еще?
Врач заметно напрягся, но сказал ровно:
- Господин Кэраи, я прошу вас об очень важной вещи.
- Слушаю.
- Поскольку господина генерала нет в городе… я хочу увидеть своими глазами, как выглядит шрам от стрелы, которой был ранен Энори Сэнна.
- К чему это любопытство?
- Я говорил с посланцем господина генерала. От таких ран не излечиваются за неделю. Я готов допустить, что можно оправиться от ранения настолько, чтобы ходить, делать все, что делает он – ведь он не скачет на лошади и не машет клинком. Но шрам должен быть совсем свежим.
- И что?
- Я хочу убедиться, что он есть вообще.
Кэраи взглянул на врача удивленно.
- Что ты хочешь этим сказать? Ты тоже подозреваешь, что Энори – призрак? А настоящий погиб в горах?
- Я ничего не знаю. Простите, господин Кэраи. Я всего лишь врач, но я не понимаю случившегося.
- Не думал, что врачи пересказывают сплетни старух-крестьянок и лавочников.
- Я сам видел его ночью у Тэни. И еще… я не уверен, что Энори Сэнна, или тот, кто пришел к мальчику в его облике, снял приступ у мальчика, а не явился его причиной.
Кэраи молча смотрел на него. Слов не находилось.
- Он не позволяет взглянуть, как сейчас выглядит рана. Но в желании врача удостовериться, все ли в порядке нет ничего оскорбительного…
- Если не знать, что на самом деле думает любопытствующий.
- Господин, если он знает о моих мыслях и все же не подпускает к себе… зачем?
- Может, это такая игра, - задумчиво отозвался Кэраи. – Игры он любит, похоже… Но приказывать ему что-либо подобное я не могу. Только мой брат.
Когда врач покидал покои младшего Таэна, Кэраи вышел его проводить – и заметил в коридоре мелькнувшую тень, женский силуэт; одна из юных прислужниц, кажется, Айсу, безобидная горная козочка. Посмела подслушивать?. Кэраи подумал – стоит по всей строгости спросить девчонку… но об этом тут же забыл.
…Энори утверждал, что слугам почудилось невесть что или они попросту врут. А может, и вправду в дом заявлялось нечто…
«Про крепость и то, что со мной было после я стану говорить только с вашим братом, когда он вернется. Его наверняка уже известили письмом?»
«Да», - сухо ответил тогда Кэраи Таэна.
И что с ним сделаешь, если молчит? И слухи, бродящие в городе, попросту раздражали. Какой там призрак… достаточно глянуть в его беспечные кошачьи глаза, чтобы отпали сомнения. Вряд ли призраки столь нахальны.
«- Лучше подумайте, господин, верно ли, что стрела принадлежала рухэй.
- Это просто слова, или ты, как обычно, играешь в «угадайте то, что я знаю»?
- Я знаю, что кое-кто очень желал смерти главы Хинаи. Но у яркого человека много врагов, и ошибиться можно…»
Ощутил нечто вроде угрызений совести - человек, которого в возможном предательстве подозревал в первую очередь, закрыл Тагари собственным телом. И пусть демоны придут за душой Кэраи, если это искусно разыгранное представление! Под стрелу подставиться - не палец иглой уколоть.
Еще с полчаса понадобилось, чтобы принять решение. После этого он написал письмо домоправителю брата – пусть распорядится, чтобы слуги собрали мальчика, снарядили няньку, кто там еще у него. А здесь тем временем подготовят комнаты. К вечеру он сам приедет и заберет племянника. Пока не вернется Тагари, тот будет под надзором ближайшего родственника.
Домашний пруд сиренево-бело-зеленым ковром покрывали венчики и листья эйхорний, водяных гиацинтов, и он походил на знаменитое озеро в верховьях реки Иэну – место, почти священное для влюбленных. Считалось – пары, побывавшие там, никогда не расстанутся…
- Ну, погоди же! - задыхаясь от смеха, мальчик-подросток догнал девочку. Та отступила на шаг, лукаво улыбнулась и раскрыла веер, поглядывая поверх него. Шуточная преграда – разрисованный лист бумаги – встала между ними, непреодолимая, как стена ростом до неба.
- Что-то хотел мне сказать?
Несмотря на то, что оба недавно бегали по всему саду, девочка не запыхалась, оставалась аккуратной – только заколка чуть сбилась, да листик яблони в волосах.
- Да, хотел! А ты убегаешь...
- Тебе почудилось! - девочка в притворном ужасе округлила глаза. - Благовоспитанные дамы не бегают! Они ходят неторопливо и плавно, вот так... - Орэйин поплыла вперед, делая вид, что забыла про Сэйку. Но, пройдя шага три, не сдержалась и расхохоталась.
…Все отмечали - в этом году странным выдался первый месяц лета. Нежный цвет жасмина облетал, едва солнце успевало коснуться его. Старики разводили руками - засухи не предвиделось, и дни стояли теплые, и дожди наведывались в Хинаи не больше и не меньше обычного.
- С ним все будет в порядке… - а слуги, перепуганные до полусмерти допущенной оплошностью, не знали, что делать – то ли бежать за домашним врачом, то ли оставить ребенка в покое.
- Демон его знает, как он тут появился, но возник вовремя – генерал не обрадовался бы смерти сына, - сказал управляющий.
У постели мальчика вскоре собрались и врач, и нянька, и управляющий, и под окнами толпились домочадцы, подстегнутые любопытством.
А Энори больше никто не видел, и неясно было – то ли всем слугам привиделось его ночное явление, то ли и впрямь он чудом перенесся в дом Тагари, чтобы спасти мальчика.
Через сутки дом снова всколыхнуло – к брату генерала прибыл гонец от Тагари, с вестью об исчезновении Энори из крепости. Слухи между двумя домами распространялись незамедлительно…
Затем посыльный узнал о ночном происшествии – потребовал разговора с управляющим. Чувствовал, что ум за разум заходит.
Допустить, что все обитатели дома Тагари лгут… это уж чересчур. Даже учитывая их оплошность – ребенок-то остался жив, и незачем выдумывать столь запредельные небылицы!
- Человек шесть видели Энори! Клянусь своей душой, он-то выглядел здоровым! Мы думали только о Тайрену…
- Ваше счастье, что с мальчиком ничего не случилось.
Управляющий прокручивал в голове ту ночь, и снова и снова не мог найти своей вины. За ребенком смотрели всегда. Мальчик… вечером он был весел, даже поиграл немного в саду. Ночью же, ни с того, ни с сего… Давно не было приступов такой силы….
А Энори был разве что чуть бледнее обычного, но не походил на раненого, тем паче на умирающего... или на мертвого.
Домочадцы в жизни не испытывали подобного страха. Если Энори все же умер в горах… его тень пришла, чтобы спасти жизнь питомца.
Через пару дней он вернулся. Ночью, когда луна завершала путь по небу; явился без лошади, никто не заметил, как он возник у ворот.
Энори как ни в чем не бывало отправился в свои покои, попутно высказав служанкам все, что о них думает – те на время его отсутствия позакрывали окна в покоях молодого господина.
- Может, вас прибить к этим окнам, чтобы вы поняли, наконец? – в мелодичном голосе были усталость и раздражение. Получив нагоняй, о большем расспрашивать слуги уже не решились.
От пищи Энори отказался и заявил, что ложится спать, хотя небо уже розовело. Зато у всех остальных сон как рукой сняло. По всему дому зажглись лампы с маслом, купленным в храмах, чтобы отпугивать нежить; особо храбрые отважились приблизиться к двери молодого советника – только внутрь заглянуть не удалось. Прислушивались, но из спальни не доносилось ни звука. И окна были занавешены плотно.
Когда рассвело окончательно, створка двери не отошла – отлетела вбок, и на пороге появился Энори, в домашней одежде и злой, как дикий кот.
- Позвольте спросить, чего ради вы торчите тут, как на рыночной площади?!
Люди отступили на шаг. Потом еще на несколько шагов. Призрак он или нет, но убийцы и то добрее выглядят. И запах священных трав, пеленой висящий в доме, ему нипочем - выходит, все-таки человек…
- Господин… мы видели вас у Тайрену три дня назад.
- Какие еще кошмары вам снятся?
Расспрашивать долее они не решились. Себе дороже – в хорошем расположении духа и сам все расскажет, иначе же лучше к нему не соваться.
Слухи ползли по городу – давно жители Осорэи не были так возбуждены, передавая сплетни друг другу.
- На полпути к городу от крепости Тай-эн-Таала есть маленький, почти заброшенный храм, - сказал один из торговцев. – Там порой происходят чудеса. Я был в этом храме – он едва виден в зарослях, и кусты шиповника давно перегородили дорогу. Но пройти можно, ежели знать, куда. В этом храме выздоровела моя жена – она умирала, и спасти ее не могли. Верно, случилось еще одно чудо…
- Всем известно, как он любит мальчика. Может, ночью пришла его тень, пока тело лежало в храме?
- А если он в самом деле мертв?
- Недоумок. Призраки не шляются по многолюдным улицам при свете солнца! В лучшем случае являются в сумерках.
- Хм, ну смотря какие… Помните «женщину с гиацинтом»?
- Это все байки…
- Мне лично рассказывал хозяин гостиницы, где она остановилась днем, и клялся, что сама гостья, и лошади, и носилки растаяли у него на глазах!
- Бррр…
- Да кем бы он ни был, лишь бы оберегал город!
Таши наведался к Сэйэ – разузнать, что к чему. Энори, хоть всего неделя прошла от возвращения, успел повидаться с ней. Та выглядела довольной – еще бы!
- Не боишься оставаться с ним ночью? – подмигнул флейтист.
Актриса сморщила носик.
- Ты веришь всей этой чуши? Слуги перепились, вот и примерещилось…
- А если он все же призрак?
- Кем бы он ни был, я очень даже довольна! А мне есть с чем сравнить!
- Говорят, нежить сверхъестественным очарованием обладает, - продолжал Таши поддразнивать Сэйэ.
- Не смешно! Я даже не влюблена в него, и не собираюсь. Но таким, как я, не всегда выпадает везение – молодой, красивый, из богатого дома, вовсе не жадный и знающий толк в обхождении…
- Иными словами, что он в тебе нашел?
Девушка стукнула его бумажным цветком.
- Не распускай руки, я тебе подарок принес, - проворчал Таши, доставая из-за пазухи крохотный сверток. Развернул – на ладони лежал амулет, потемневший от времени.
- Ну… видели мы такие, - разочарованно протянула актриса, ожидавшая было чего-то особенного. – Дешевка…
- Зря говоришь, - флейтист был предельно серьезен. – Этот – настоящий, я выяснил. Друг подарил. Хороший был друг, и толк в таких вещах знал… Бери.
- А что же себе не оставишь? – подозрительно спросила девушка. – Тоже ведь с Энори приятели!
- Знаешь ведь, если и вправду нечисто с ним, тебе опасней. Нежить ли, нечисть, она по ночам в силе… Да и нечем особо мне дорожить. Я, как травинка в поле – выросла, отцвела, засохла… Как дунет судьба, так и готов лететь. А тебе важней.
Сэйэ посмеялась, дар принимая, отложила в угол. Таши не обиделся, только плечом повел – тебе, мол, виднее.
А как ушел, девушка мигом амулет на шею надела. Не камень, тяжести нет – почему бы не поносить?
Тэни пытался поймать разноцветную рыбину, которая вместе с глиняной чашей уже переместилась в его комнату из комнаты Энори. Чешуя была скользкой, рыба выскальзывала из пальцев мальчика, он же боялся хватать слишком сильно, чтобы не поранить морскую диковину. Старший товарищ сидел рядом на обтянутой тканью скамье, наблюдал с интересом. Вот мальчик неловко махнул рукой, брызги попали на лицо Энори, на щеку и уголок рта. Тот задумчиво стер прозрачные капли, глянул на пальцы.
- Хочешь, я уговорю твоего отца, и он отпустит тебя в Сосновую крепость? Она стоит высоко на склоне, со всех сторон древние сосны и еще более старые кедры, вышиной почти до неба и прямые, как мачты…
- А ты поедешь?
- Нет, я занят здесь.
- Тогда не хочу.
- Подумай… Тебе будет там хорошо.
- Без тебя? Не будет, - ребенок отвлекся от рыбы и уткнулся головой в его безрукавку. – Ты всегда занят, я привык… но я сам от тебя не уеду.
Легкая улыбка появилась на губах Энори – чуть разочарованная. Он провел ладонью по мягким волосам мальчика.
- Тебе решать.
Вечером в коридоре юношу окликнул домашний врач.
- Позвольте, господин… одно только слово.
- Да.
- Я узнал от няни Тайрену, что вы предлагали отвезти мальчика из города в крепость. Простите за дерзость.
- Дальше-то что?
- При его болезни воздух Сосновой вреден. Там постоянный туман из ущелья, и сырость; знаю – в тех краях я родился. Знаю, и вы оттуда родом, но все же… Простите, что позволяю себе дать совет… Мальчику не стоит быть там.
Энори смотрел на него, не говоря ни слова.
- Тайрену любит вас. Если вы скажете, он отправится куда угодно. И погибнет.
- Для кого-то в этом доме его судьба имеет значение?
- Мы… все даем ему не столько, сколько он заслуживает. Но желаем ему добра.
- Успокойся, у меня не было намерения отправить Тэни на верную смерть, - он взмахнул рукой, будто отгоняя мотылька. – Но его же нельзя все время держать взаперти.
Энори ушел уже – словно белый луч по коридору скользнул, и уже нет его, А Микеро стоял, рукой опершись на стену, смотрел вслед и думал. Странное все же создание. Когда радуется или ласково говорит, душа будто петь начинает, и не надо большего счастья в жизни. Но когда раздражен, хоть по мелочи, или поспоришь с ним, вмиг утекают силы. Вот и сейчас, будто Микеро ваза треснувшая, в которую налили воды…
Когда он стал необходим господину генералу? Пока учился у госпожи Истэ, потрясая и пугая остротой чувств домашних и приближенных к дому, ничего еще не было. И когда слава о чуде перехлестнула через порог и потекла по улицам Осорэи, когда начали множиться слухи в предместьях, потом и по всей провинции, тоже не было. Советовал – да, почти никогда не ошибался, но тогда ему приходилось слышать отказы, и он еще не стал собой нынешним.
Когда же все-таки? С толкованием снов господина ли – а к ним подпустили не сразу, с умением успокоить вспышки этой горячей натуры, или когда стало ясно – он может принести Дому не только верность целой провинции, но и ее любовь?
Деревце-дичок, любопытная и порой недобрая лесная зверушка… настороженный цепкий взгляд сменился открытым и ясным, плотно сжатые губы научились улыбаться так, что скала не устоит. Откуда в нем взялся свет?
Когда к господину Кэраи явился врач семьи, Микеро, первой мыслью было – ребенок. И верно, тот заговорил о Тайрену. И тоже принялся ворошить байки спятивших слуг.
- Хорошо, я все это слышал. Что-то еще?
Мало головной боли из-за другой ерунды и дел серьезных! Пожалуй, стоит забрать племянника к себе в дом, пока не вернется его отец. Меньше будет бреда со всех сторон. Хотя Энори… насколько в самом деле важно его присутствие?
- Мальчик не помнит событий той ночи. Льнет к нему, как и раньше… - сказал врач.
- Даже звери тянутся к тому, кто спасает им жизнь, - ответил младший Таэна с ноткой иронии. - Да… до меня дошли слухи, что он хотел отправить ребенка в Сосновую крепость. Возможно, это был совет не из худших, горный воздух был бы полезен Тэни; потом передумал. Сказал – мальчик не хочет. Сразу после такого страшного приступа и речи об этом быть не могло, ребенок не перенес бы дороги, но вот пару месяцев спустя…
- Неподходящее место. И тамошней сырости ребенок не вынес бы, - покачал головой врач.
- Тогда это странный совет. Вряд ли Энори, претендующий на всевидение, такого не знал.
- Тем более…- врач помялся пару мгновений. – Тем более, что сам Энори ведь не собирался туда? Я готов верить в чудо, когда он рядом. Но не когда их разделяют десятки ани.
- Мне надоело выслушивать байки про чудеса. Что-то еще?
Врач заметно напрягся, но сказал ровно:
- Господин Кэраи, я прошу вас об очень важной вещи.
- Слушаю.
- Поскольку господина генерала нет в городе… я хочу увидеть своими глазами, как выглядит шрам от стрелы, которой был ранен Энори Сэнна.
- К чему это любопытство?
- Я говорил с посланцем господина генерала. От таких ран не излечиваются за неделю. Я готов допустить, что можно оправиться от ранения настолько, чтобы ходить, делать все, что делает он – ведь он не скачет на лошади и не машет клинком. Но шрам должен быть совсем свежим.
- И что?
- Я хочу убедиться, что он есть вообще.
Кэраи взглянул на врача удивленно.
- Что ты хочешь этим сказать? Ты тоже подозреваешь, что Энори – призрак? А настоящий погиб в горах?
- Я ничего не знаю. Простите, господин Кэраи. Я всего лишь врач, но я не понимаю случившегося.
- Не думал, что врачи пересказывают сплетни старух-крестьянок и лавочников.
- Я сам видел его ночью у Тэни. И еще… я не уверен, что Энори Сэнна, или тот, кто пришел к мальчику в его облике, снял приступ у мальчика, а не явился его причиной.
Кэраи молча смотрел на него. Слов не находилось.
- Он не позволяет взглянуть, как сейчас выглядит рана. Но в желании врача удостовериться, все ли в порядке нет ничего оскорбительного…
- Если не знать, что на самом деле думает любопытствующий.
- Господин, если он знает о моих мыслях и все же не подпускает к себе… зачем?
- Может, это такая игра, - задумчиво отозвался Кэраи. – Игры он любит, похоже… Но приказывать ему что-либо подобное я не могу. Только мой брат.
Когда врач покидал покои младшего Таэна, Кэраи вышел его проводить – и заметил в коридоре мелькнувшую тень, женский силуэт; одна из юных прислужниц, кажется, Айсу, безобидная горная козочка. Посмела подслушивать?. Кэраи подумал – стоит по всей строгости спросить девчонку… но об этом тут же забыл.
…Энори утверждал, что слугам почудилось невесть что или они попросту врут. А может, и вправду в дом заявлялось нечто…
«Про крепость и то, что со мной было после я стану говорить только с вашим братом, когда он вернется. Его наверняка уже известили письмом?»
«Да», - сухо ответил тогда Кэраи Таэна.
И что с ним сделаешь, если молчит? И слухи, бродящие в городе, попросту раздражали. Какой там призрак… достаточно глянуть в его беспечные кошачьи глаза, чтобы отпали сомнения. Вряд ли призраки столь нахальны.
«- Лучше подумайте, господин, верно ли, что стрела принадлежала рухэй.
- Это просто слова, или ты, как обычно, играешь в «угадайте то, что я знаю»?
- Я знаю, что кое-кто очень желал смерти главы Хинаи. Но у яркого человека много врагов, и ошибиться можно…»
Ощутил нечто вроде угрызений совести - человек, которого в возможном предательстве подозревал в первую очередь, закрыл Тагари собственным телом. И пусть демоны придут за душой Кэраи, если это искусно разыгранное представление! Под стрелу подставиться - не палец иглой уколоть.
Еще с полчаса понадобилось, чтобы принять решение. После этого он написал письмо домоправителю брата – пусть распорядится, чтобы слуги собрали мальчика, снарядили няньку, кто там еще у него. А здесь тем временем подготовят комнаты. К вечеру он сам приедет и заберет племянника. Пока не вернется Тагари, тот будет под надзором ближайшего родственника.
Глава 16
Домашний пруд сиренево-бело-зеленым ковром покрывали венчики и листья эйхорний, водяных гиацинтов, и он походил на знаменитое озеро в верховьях реки Иэну – место, почти священное для влюбленных. Считалось – пары, побывавшие там, никогда не расстанутся…
- Ну, погоди же! - задыхаясь от смеха, мальчик-подросток догнал девочку. Та отступила на шаг, лукаво улыбнулась и раскрыла веер, поглядывая поверх него. Шуточная преграда – разрисованный лист бумаги – встала между ними, непреодолимая, как стена ростом до неба.
- Что-то хотел мне сказать?
Несмотря на то, что оба недавно бегали по всему саду, девочка не запыхалась, оставалась аккуратной – только заколка чуть сбилась, да листик яблони в волосах.
- Да, хотел! А ты убегаешь...
- Тебе почудилось! - девочка в притворном ужасе округлила глаза. - Благовоспитанные дамы не бегают! Они ходят неторопливо и плавно, вот так... - Орэйин поплыла вперед, делая вид, что забыла про Сэйку. Но, пройдя шага три, не сдержалась и расхохоталась.
…Все отмечали - в этом году странным выдался первый месяц лета. Нежный цвет жасмина облетал, едва солнце успевало коснуться его. Старики разводили руками - засухи не предвиделось, и дни стояли теплые, и дожди наведывались в Хинаи не больше и не меньше обычного.
