ЧАСТЬ 11
Глава 1
Дора вернулась в Фосбери словно бы другим человеком. Как будто за всё время этой поездки она что-то утратила в душе, но и что-то приобрела взамен. Ей самой чувствовалось, что она снова повзрослела. Она больше не испытывала желания с кем-то обсудить свои тревоги, не чувствовала душевных метаний, свойственных ей совсем недавно, не задавалась вопросами о встреченных неправильностях судьбы или окружающего её мира. Словно она нашла ответы на них.
Элизабет, конечно, спросила Дору о том, как прошла её встреча с леди Элинор, и Дора без утайки пересказала их разговор, а также сообщила о своей реакции после него, что и привело её в замок Оддбэй. При этом Дора рассказывала так, будто прошло много времени со вчерашнего дня, и говорила она почти безэмоционально.
- А ведь я наперёд говорила вам, что не будет никакого толку от вашей встречи, - укорила невестку Элизабет.
- Отчего же никакого? - пожала плечом Дора, - Я смогла составить собственное мнение о том, чего можно ждать от этой женщины... и о многом другом.
Дора взяла свою корзинку для рукоделия и спустилась в комнату Эдварда. Там она присела у окна и занялась вышиванием. Зашедшая туда же немного позже Элизабет сначала ревниво поглядывала на Дору, и долго сама держала на руках малыша, но, увидев, что Дора не собирается отнимать у золовки принятой ею на себя роли наседки над младенцем, успокоилась.
Через день Дора посетила "Ласточки" и просила начальницу разрешить учащимся девочкам отращивать волосы.
- Но ведь... - растерялась та, - Вы же понимаете, ваше сиятельство, вши...
- Нужно провести обработку кипятком всех помещений, где живут ваши ученицы, обустроить помещения для частой помывки с горячей водой, а вновь поступающих девочек сначала определять в карантин, и вот им при поступлении и при наличии вшей можно и обривать головы, я думаю.
- Боюсь, для нас будет сложно всё это выполнить, - грустно вздохнула миссис Мелкер.
- Вы можете рассчитывать на мою финансовую помощь в этих вопросах. Счета присылайте в замок Фосбери на моё имя.
- Благодарю вас, графиня, - склонила голову начальница, - мы с радостью сделаем всё, чтобы сделать жизнь наших учениц более достойной участливого внимания вашего сиятельства.
Дора подождала окончания всех уроков в училище, проведя время за изучением работ его учениц, предназначенных на продажу или использования самими ученицами. Кружева из простых толстоватых нитей выбеливались и пришивались потом в качестве отделки для скатертей и других предметов домашней утвари, тёплые вязанные вещи из некрашеной или выкрашенной в чёрный цвет шерстяной пряжи шли в носку людьми средних и низших сословий, сшитая из грубых тканей одежда также находила свой спрос.
- Мы прилагаем все усилия к тому, чтобы привить нашим ученицам способность к полезному труду, - гордо сказала миссис Мелкер, заметив интерес графини к этим вещам.
- Без всякого сомнения, это очень благородно, - кивнула Дора.
- К сожалению, здесь сейчас нет тех вещей, которые делают лучшие ученицы, уже готовые к выпуску. Им мы даём возможность работать с более дорогими материалами, - добавила начальница.
После уроков в большой зале вновь собрались все ученицы и учительницы, вооружённые ракетками для лаун-тенниса. Они продемонстрировали графине то, чему научились за эти дни и добились похвалы от их знатной благодетельницы. Радостные улыбки этих стриженных девочек, их горящие спортивным азартом глаза были лучшей благодарностью для Доры, чем любые словесные восхваления. "Теперь и я знаю, что чувствует виконт Майкл Оддбэй, когда делает чью-то жизнь краше", подумалось ей. И она почувствовала, будто немного приблизилась к нему.
Лучших из учениц Дора поставила для игры через сетку, а остальным предоставилась возможность смотреть и слушать замечания и указания на ошибки игроков, которые она высказывала.
- Вы уже сообщили окрестным жителям, что их огороды придётся убрать? - спросила Дора миссис Мелкер после тренировки.
- Конечно, ваше сиятельство.
- Сможете ли вы сами подготовить ровный травяной газон на этом месте, или вам требуется помощь?
- Мы справимся сами, миледи. Ведь здесь нужен всего лишь простой труд.
Прибыв домой, Дора написала на мебельную фабрику в графство Оддбэй заказ, чтобы там изготовили по её эскизу шкафы-витрины, в которых она решила выставлять красивые работы "Ласточек", разместив их на первом этаже училища недалеко от входа. Так лучшие ученицы могли бы гордиться своим трудом, а остальные видели бы, к чему им нужно стремиться. Заодно эти шкафы можно было бы вывозить на ярмарки, чтобы население могло увидеть выставленный товар и сделать заказы на хорошо оплачиваемые изделия.
На конюшне Доре сказали, что её лошадь уже покрыли вороным жеребцом графа.
- Точно говорю, ваше сиятельство, Капризная уже жеребая, - говорил ей конюх, - Вон, как внимания и ласки к себе требует, да спит и ест она теперь больше. Вы уж навещайте её почаще, она вам завсегда радуется.
- И когда нам стоит ждать появления на свет жеребёнка? - спросила Дора, поглаживая гриву Капризной.
- Так через одиннадцать месяцев от покрытия, значит, в аккурат к следующей весне и выжеребится ваша лошадка.
Дора погуляла с Капризной, ведя её в поводу по полю, расположенному за замком. Воздух был ещё холоден, но солнце уже светило по-весеннему ярко. В этом году март выдался тёплым, снег сошёл уже почти отовсюду. Дора с каким-то недоумением вспомнила вдруг, как всего лишь год назад она убирала от снега монастырский двор и даже не помышляла о том, что будет когда-нибудь жить в миру.
"Неужели в какой-то один год жизни человека может столько всего уместиться? В детстве и юности один мой год почти в точности походил на другой. Как же не похожа моя теперешняя жизнь на прежнюю! Здесь у меня было столько поводов для волнений, столько трудностей и печалей", думала Дора, неспешно шагая по жёлтой прошлогодней траве, устилавшей землю. "Однако нельзя сказать, что всё это является суетным. Моё участие в судьбе Эдварда и "Ласточек", безусловно, стоило того, чтобы покинуть надёжные стены монастыря. Не говоря уж о встрече с человеком, которым я восхищаюсь и которого я... люблю".
Последняя мысль оформилась в голове Доры со всей ясностью, совершенной уверенностью и спокойствием, словно она достигла некоего рубежа, к которому до сих пор только стремилась.
Глава 2
В ожидании возвращения лорда Фредерика всё в замке Фосбери словно застыло. И без того обычно тихий, замок теперь будто бы погрузился в спячку. Малыша Эдварда, закутанного в одеяльца, начали вывозить в сад в купленной для него детской коляске. Леди Элизабет, гордо вышагивая рядом с кормилицей, катала эту коляску по садовым дорожкам.
"Наш дорогой друг, Ваша милость,
Несказанно счастлива была получить от Вас письмо, которым Вы благодарили меня и сообщили, что желаете и далее получать вести о жизни нашей семьи. Благодарение богу, все в семье здоровы. Брат мой, его сиятельство граф Фосбери, нынче пребывает в столице по делам, связанным с церковью. Ваша сестра, графиня Долорес-София, всецело поглощена оказанием благотворительной заботы о женском ремесленном училище в нашем графстве, чем снискала всеобщее уважение и даже была обласкана вниманием столичной прессы рядом с именами Его Высочества принца Адриана и виконта Майкла Оддбэя. Ваш племянник, виконт Эдвард Фосбери, также находится в полном здравии. Ему сегодня исполнилось два месяца, и он уже научился сам поднимать и удерживать головку, будучи положенным на животик. Я часто выхожу с ним в сад для прогулок на свежем воздухе. Сердце моё наполняется радостью от одного лишь созерцания столь прекрасного создания, как этот младенец. Смею надеяться, что и Вы когда-нибудь сможете присоединиться к нам в такой прогулке с тем, чтобы разделить эту радость.
Остаюсь бесконечно преданной Вам, Элизабет Фосбери".
Граф вернулся в замок в один из вечеров. Как всегда усталый после такой дороги, он лишь кратко осведомился, всё ли благополучно здесь, и пошёл отдыхать к себе в покои, ответив на вопросительные взгляды своей жены и сестры:
- Завтра. Я всё расскажу завтра.
Засыпая, Дора поняла, что почти не волнуется о тех известиях, которые сообщит ей муж.
Наутро граф пригласил Дору и Элизабет к себе в кабинет.
- Архиепископ принял меня и выслушал. В разрешении на повторный брак леди Элинор отказано. Пока отказано, - добавил Фредерик, - поскольку сама она к Архиепископу ещё не обращалась, а пыталась лишь получить разрешение в нашем храме. Однако если она обратится, будет назначен церковный трибунал, на котором рассмотрят всю историю нашего прошлого брака и его развенчания, и примут решение по всем нам, включая меня, леди Элинор, Эдварда, и... тебя, Дора.
Дора лишь кивнула под пристальным взглядом мужа.
- Я готова ответить за свои грехи, и с радостью приму положенное мне наказание от нашей церкви.
Опустив глаза, граф Фосбери продолжил:
- Должен предупредить тебя, что этим трибуналом, среди прочего, может решаться и вопрос о действительности нашего брака с тобой.
Дора глубоко вздохнула.
- Прости, Фредерик, но это не то, что меня очень беспокоит. Гораздо сильнее я волнуюсь об Эдварде. Что будет с ним?
Такого ответа ни Фредерик, ни Элизабет от Доры не ожидали. Фредерик словно получил удар и пытался выстоять после него. Элизабет, видя реакцию брата, возмутилась:
- Да как вы можете такое говорить? - вскричала она, повернувшись к Доре, - Ведь это не ради Элинор, а ради вас Фредерик сейчас ездил к Архиепископу! Ради вас он принял чужого ребёнка и взял на себя грех, солгав при крещении о его родителях. Да он всего себя посвящает вам!
Дора закрыла глаза и так выслушала Элизабет.
- Конечно, вы правы, хотя бы отчасти, - ответила она, - Поверьте, я очень ценю то, что мой муж для меня делает. Но насколько я понимаю, пока что рано обо всём этом говорить. Ничего не изменилось, пока леди Элинор не обратилась в епископат с заявлением.
- Да, - граф Фосбери взял себя в руки, - Но я должен известить её об этом. Надеюсь отделаться письменным сообщением.
- Нет, Фредерик, она этим не успокоится, - покачала головой Элизабет, - Твоя жена навестила её сразу после твоего отъезда, и Элинор выразила непримиримость и желание нас оскандалить, в случае, если ей не удастся повторно выйти замуж.
Лорд Фредерик лишь устало посмотрел на Дору.
- Оставьте меня сейчас, я должен заняться делами.
Дора ходила по замку и не знала, чем ей заняться. Ей хотелось поехать в "Ласточки", но сейчас в училище шли обязательные там уроки.
Укоряющие слова Элизабет, как оказалось, несколько задели Дору, и ей хотелось сделать что-то из того, что полагается делать добропорядочной жене.
"Ревизию здесь провести, что ли? Давно в этом замке её не делали". Она позвала экономку и сообщила ей о необходимости пересчёта домашнего имущества. Та, словно бы даже обрадовавшись порученному делу, кинулась созывать прислугу и доставать из сундука книги учёта. Узнав об этом, леди Элизабет только фыркнула по своему обыкновению, и скрылась в комнате Эдварда.
Результат ревизии, окончившейся глубоко за полдень, показал, что всё фамильное серебро Фосбери, а также из приданого Доры, на месте. Не хватало, однако, изрядного количества предметов из фарфоровой посуды, о чём Дора выговорила экономке.
- Ваше сиятельство, прошу вас даже не думать о том, что имели место кражи, - краснела та, - Эти вещи, конечно, постепенно были разбиты прислугой за несколько лет. Мы давно не делали пересчёта.
- Возможно. Но почему тогда они до сих пор числятся в книгах? Разве вам неведом порядок списания в каждом таком случае?
- Ах, эти горничные и кухарки всегда скрывают, если что-то разбили, боятся нареканий или увольнения.
- И кто же должен учить их вести себя правильно? Если от нас уволится слуга и получит рекомендации графа и графини Фосбери, а на новом месте будет вести себя так же, как у нас - что о нас будут думать его новые хозяева?
- Простите, миледи. Я сегодня же приму меры.
- Надеюсь на это. Если ситуация повторится на будущий год, предупреждаю, что вы сможете потерять должность и не рассчитывать на хорошие рекомендации.
Экономка, почтительно поклонившись, ушла делать внушения остальной замковой прислуге, а Дора, с чувством выполненного долга, велела закладывать карету, чтобы уехать в "Ласточки".
На другое утро случилось то, чего внутренне ожидал каждый взрослый Фосбери - пожаловала леди Элинор. И, разумеется, на лице её была написана воинственность.
На этот раз лорд Фредерик говорил со своей бывшей женой в присутствии сестры и Доры.
- Не трудись ничего объяснять, Фредерик, - первым делом сказала леди Элинор, - Мой жених уже сам узнал об отказе и отозвал своё предложение о браке. И этого я не прощу - ни тебе, ни твоей гулящей жене! Я своими собственными глазами видела, как она тебе изменяет, и буду свидетельствовать об этом в суде.
Глава 3
Услышав слова своей бывшей жены, граф вдруг рассмеялся, а потом сказал:
- Не опускайся хотя бы до клеветы, Элинор. Не добавляй новой грязи, которую ты и так грозишь вылить на свою и мою головы. И не равняй себя и Долорес-Софию, уж она-то никогда мне не изменит, или я совсем не знаю её.
- Значит, не знаешь, - с каким-то изуверским наслаждением сказала леди Элинор, - Эта с виду невинная овечка, после того, как ушла от меня, на глазах всего Дилкли обнималась с виконтом Майклом Оддбэем, а потом прошла с ним в его карету.
После того, как Фредерик услышал имя предполагаемого любовника своей жены, лицо его на мгновение дрогнуло, а улыбка будто одеревенела.
Дора же сидела и слушала эту женщину так, словно бы речь шла вообще не о ней.
Тут сочла нужным вмешаться Элизабет:
- Леди Элинор лжёт. Долорес-София рассказала мне, что в ходе их с встречи она была вынуждена выслушать ни на чём не основанные оскорбления, и расплакалась после того, как покинула квартиру леди. Виконт Оддбэй проходил мимо и помог ей успокоиться, а потом отвёз её в замок Оддбэй. Мне уже ночью пришло сообщение из замка, что леди Долорес-София осталась у них до утра по приглашению графа и графини Оддбэй.
- Даже не ожидала, что из вас вырастет столь наивная девица, леди Элизабет - откинулась на спинку дивана Элинор, - Когда мы были с вами одной семьёй, вы уже в подростковом возрасте демонстрировали настоящую хватку и расчетливость. Говорите, леди вернулась лишь на следующий день? А сообщение о том, что она была приглашена графом и графиней Оддбэй, написал вам, конечно, сам виконт?
- Не имеет значения, кто его написал, - слегка покраснев, тем не менее упорствовала Элизабет.
- Хватит! - хлопнул по столу лорд Фредерик, - Элинор, не трудись внести раздор в мою семью. Мы тебя не приглашали и ты не у себя дома, чтобы говорить любой вздор, какой тебе вздумается. Потрудись сообщить, зачем ты сейчас явилась сюда, или уходи.
Леди Элинор встала, оправила юбку и с пафосом заявила:
- Я подаю жалобу в епископат на неправомерное расторжение нашего брака, граф Фосбери. Я не бесплодна и вы это знали. Нашу с вами рождённую в законном браке дочь вы велели мне сдать в приют под угрозой оклеветать меня в супружеской измене, чтобы получить свободу от брака со мной. А сейчас вы попустительствовали измене своей второй - незаконной - жены, и приняли её незаконнорожденного ребёнка как своего.
