- Вы ничего не сделаете этому ребёнку! - вскинулась Элизабет, - И вы ничего не знаете о том, кто его родители.
- Ах, - махнула рукой Элинор, - Этот ребёнок меня интересует лишь постольку, поскольку он значится в церковных книгах как родной сын Фредерика. А ещё, насколько я слышала, ребёнок похож на мать вашей новой графини. Так от кого же он родился?
Увидев, что никто на этот вопрос отвечать не собирается, она с триумфом продолжила:
- И я обращусь не только в епископат. Я напишу то же самое Его Величеству, он тоже имеет право судить своих подданных. Кроме того, меня принимают в знатных домах Бригантии, и уж будьте уверены, скоро все будут знать о том, что я сейчас сказала.
- Чего ты хочешь этим добиться? - устало спросил лорд Фредерик.
- Либо я получу документ с другой причиной расторжения нашего с тобой брака, в котором именно ты будешь поименован виновным, и я смогу в будущем повторно выйти замуж, либо я снова буду твоей женой, ваше сиятельство. Ты же не думал, что будешь наслаждаться семейным счастьем за мой счёт, Фредерик?
Лорд Фосбери был бледен.
- Подите вон, миледи. Двери моего замка отныне для вас закрыты.
- Возможно, что лишь до решения суда, - удаляясь, зло усмехнулась леди Элинор.
После её ухода все присутствовавшие сидели молча. Элизабет несколько раз будто порывалась с возмущением сказать что-то, но осекалась.
- У неё ведь нет никаких шансов? - вдруг спросила Элизабет каким-то жалостным голосом через некоторое время, - Ну там, в трибунале и у Его Величества?
- Я не знаю, - с силой проводя рукой по лицу, ответил граф.
Дора встала со своего места, подошла к мужу и положила руку на его плечо.
- Ты можешь не сомневаться во мне, Фредерик. И о том, что леди Элинор станет рассказывать обо мне, не переживай - в её словах только ложь. И если кто-нибудь ей в этом поверит, то это точно будут не Его Величество и не трибунал. Они наверняка не принимают за истину одни лишь слова человека, одержимого злобной местью.
- У меня есть о чём беспокоиться и кроме этого, - ответил лорд Фредерик, - нужно уже сейчас думать о том, как мне подтвердить свои слова о супружеской измене Элинор. Иначе, боюсь, она сможет добиться своего.
Дора прошла по комнате.
- А тот слуга, с которым она тебе изменила, где он?
- Я не знаю... - растерянно ответил лорд Фредерик, - я просто выгнал его тогда же из замка и больше не вспоминал о нём.
- Надо расспросить прислугу, знавшую его, - сказала Элизабет, - Я займусь этим.
- А в какой приют леди Элинор отдала свою дочь? - спросила Дора.
- Не знаю, - в третий раз сказал лорд Фредерик, - Я и помыслить не мог, что мне когда-нибудь понадобится это знание.
Затем Фредерик поморщился:
- Боюсь, твою невиновность, Дора, тоже понадобится чем-то подтвердить, чтобы у нас были основания говорить о том, что Элинор клевещет. Нельзя оставлять это так, что останутся хоть какие-нибудь сомнения в твоей верности. Твоя репутация может оказаться замаранной, и это заденет также и твоего отца.
- Уверена, виконт Оддбэй не откажется сделать это, - спокойно ответила Дора.
- Не сомневаюсь, - сказал Фредерик, неуловимо скривившись при этом.
Элизабет исподлобья посмотрела на Дору, а потом сказала:
- Нам может понадобиться ещё родная мать Эдварда. Где она сейчас?
- Не знаю! - уже со злостью рявкнул граф.
Он пробормотал себе под нос какое-то ругательство и скомандовал Доре:
- Собирайся, поедем в замок Оддбэй.
Лорд Фредерик был весьма раздосадован тем, что в замке их встретила одна графиня - мужчины Оддбэй отсутствовали.
- О, я уверена, они оба сегодня приедут, самое позднее - к ужину. Вы пока можете отдохнуть, сейчас я распоряжусь.
- Прошу простить, леди, что мы так внезапно к вам наведались, без предупреждения. Возникли некоторые проблемы, которые нужно обсудить с вашей семьёй.
- Ну что вы, мы всегда рады принимать вас у себя.
Леди Эстер вызвала секретаря и спросила, известно ли ему, где сейчас находятся граф и виконт.
- Его сиятельство собирались с управляющим в Лидс, а его милость виконт намеревались проверить строительство гостиницы.
- Ты вот что, пошли кого-нибудь на эту стройку, пусть скажут моему сыну, что его ожидают дома.
Пол Парсон поклонился и ушёл выполнять распоряжение графини.
Граф и графиня Фосбери прошли в библиотеку. Лорд листал подшивку газет, а Дора зачиталась книжкой, которая лежала на столе - видимо, её кто-то недавно читал из семьи Оддбэй - о жизни и похождениях легкомысленного баронета.
Через некоторое время в библиотеку вошёл виконт. После приветствий Дора достала из маленькой сумочки, висевшей у неё на запястье, белый платочек и протянула его Майклу.
- Возьмите пожалуйста, этот ваш платок остался у меня с нашей последней встречи.
- Ну что вы, такие пустяки, - отказался виконт.
- Нет, пожалуйста, прошу вас, возьмите.
Майкл взял платочек и сунул его в карман сюртука.
- Вижу, вы заинтересовались этой книжкой? - улыбнулся он.
- Да, она весёлая, - улыбнулась в ответ Дора.
- Я собираюсь открыть в нашем графстве театр, и хочу поручить автору этой книги написать пьесу для первого представления.
Граф Фосбери взял в руки книгу.
- Но этот автор вряд ли напишет вам что-то серьёзное, - сказал он.
- А я и думаю первой постановкой своего театра взять комедию.
- Боюсь, скоро у знатного общества Бригантии будет своя комедия, без всякого театра, - тяжело вздохнул лорд Фредерик, бросая книжку на стол.
- Что-то случилось? - спросил Майкл.
- Об этом я и приехал поговорить, но хочу сначала дождаться своего друга Вилея.
- Прошу, чувствуйте себя как дома, - поклонился Майкл и вышел.
Лорд Фредерик стал ходить по комнате, а Дора вновь углубилась в чтение книги. Через какое-то время в замок вернулся граф Оддбэй и их пригласили в столовую.
За ужином ели почти молча, все были настроены на явно серьёзный разговор, с которым приехали гости. Наконец, отужинав, все прошли в гостиную и удалили слуг. Граф Фосбери по возможности кратко рассказал последние события, которые обрушила на их семью его бывшая жена. Правда, лорд Фредерик пока не стал касаться темы принятия чужого ребёнка.
Граф и графиня Оддбэй были явно ошарашены. Майкл же, в силу некоторой своей осведомленности, не выказал никакого удивления, однако лицо его выражало досаду от перспективы грандиозного светского скандала.
- Да эту леди нужно посадить в тюрьму за клевету! - нашёлся, наконец, граф Оддбэй, - Я же помню, как вы с ней собирались разводиться, она при мне сознавалась, что ждёт ребёнка от какого-то другого мужчины.
Лицо Фредерика приняло кислое выражение.
- Возможно я попрошу тебя свидетельствовать о том в церковном трибунале, если мы не сыщем того бывшего слугу.
- Разумеется, друг мой, я расскажу то, что знаю.
- Возможно, также понадобятся ваши показания, виконт, - Лорд Фредерик повернулся к Майклу - О том, что произошло недавно и почему вам понадобилось утешать мою жену посреди улицы и в своей карете.
Леди Эстер после этих слов задумчиво опустила глаза.
- Можете всецело на меня рассчитывать, - ответил Майкл.
- Я знаю, где, вероятно, сейчас дочь леди Элинор, - сказала вдруг графиня Оддбэй, - Она советовалась со мной тогда, и говорила, что не хочет оставлять новорожденную в своём графстве, поэтому намеревалась поместить её в приют нашего графства, а потом негласно заботиться о ней.
- Если девочка в "Стрижах", я найду её, - сказал Майкл, - Сколько ей сейчас должно быть лет, когда она родилась?
- Восемь лет назад, в середине декабря, - ответил граф Фосбери.
- Фредерик, я думаю, нужно рассказать нашим друзьям и остальное, - подала голос Дора, - Всё равно скоро об этом будут все говорить.
Лорд Фредерик тяжело вздохнул.
- Ты права, моя душа. Дело в том, - он повернулся к графу и графине Оддбэй, что наш с Долорес-Софией сын на самом деле не наш ребёнок. Его родила другая женщина, простолюдинка. А вот кто его отец, я сейчас говорить не буду, но вы, возможно, и сами догадаетесь.
Граф и графиня Оддбэй замерли, поражённые этим известием.
- Но, как же... Ведь были крестины, и сам герцог присутствовал... - проговорил лорд Вилей.
- Дора просила меня официально усыновить этого ребёнка, но я её не послушал - побоялся возможного шантажа этой простолюдинки, и взял грех на душу, заодно и жену в него втянул, - на Фредерика просто больно было смотреть, когда он говорил это.
Дора положила свою ладонь на сцепленные руки мужа, поддерживая его.
- А может быть так, что этого вопроса получится не касаться при заседании трибунала? - отмерла, наконец, графиня Оддбэй, - Ведь к той истории с разводом он, кажется, никак не относится.
- Увы, леди. Элинор, желая опорочить меня и Долорес-Софию, взялась утверждать, что это собственный ребёнок Доры, который, якобы, она родила от кого-то другого. И её грязные намёки указывают на вас, виконт.
- Если я правильно понял, вам могут понадобиться в суде и показания этой простолюдинки? - спросил Майкл.
- Но мы понятия не имеем, где она сейчас, - ответил Фредерик, мы лишь поставили ей условие о том, что она будет проживать вне герцогства Крэйбонг и вне графства Фосбери.
Майкл промолчал.
Вскоре после этого все разошлись спать. Утром, позавтракав, супруги Фосбери оставили гостеприимный замок Оддбэй, заручившись уверениями в том, что ничего из сказанного вчера не сделается достоянием слуха других людей.
Вернувшись домой, они узнали, что леди Элизабет провела опрос среди старых слуг замка и выяснила, что никто не знает, куда делся изгнанный более восьми лет назад Бен, выполнявший, в основном, плотницкие работы в замке. Однако, вероятнее всего, он вернулся в свою родную деревню, расположенную в их графстве.
Лорд Фредерик на следующий день верхом отправился в ту деревню. Когда он вернулся, то лишь кратко сказал, что нашёл этого человека, но был при этом задумчив и явно чего-то не договаривал. "Вряд ли оба мужчины были рады увидеть друг друга", объяснила для себя Дора задумчивость мужа.
Вскоре к ним пришло короткое письмо от виконта Оддбэя, в котором он сообщал, что в означенный период в приют графства Оддбэй новорожденная девочка не поступала.
В следующие дни в замке Фосбери царило затишье, которое всеми членами семьи воспринималось как последнее благословение перед грядущим скандалом. Лорд Фредерик только написал большое письмо герцогу Крэйбонгу, и больше времени старался провести с женой и сестрой. Даже Дора не ездила в "Ласточки", оставаясь в замке. Они все вместе часто гуляли - то в саду катали в коляске маленького Эдварда, то катались верхом. Дальнейшая судьба этой семьи была неопределённой, но её члены сейчас старались не думать об этом, испытывая какую-то щемящую грусть, которой были словно пронизаны эти дни. Лишь маленький Эдвард, недавно научившийся улыбке, дарил её всем окликающим его людям, не зная, что и над его судьбой нависла угроза.
Так было до тех пор, пока однажды посыльный не привёз им извещение о том, что заседание церковного трибунала в столице состоится через месяц. Главная причина в столь ускоренном назначении суда была в специальной просьбе об этом Его Величества Седрика Второго, который не желал затягивания скандальной ситуации в высшей аристократии.
- Ну вот и всё, - с какой-то обречённостью в голосе сказал лорд Фредерик, - Нужно выезжать в Йорк.
- Я поеду с вами, - сказала Элизабет брату, - Не хочу оставлять тебя без своей поддержки.
- Да, нам всем нужно ехать. И Эдварду с кормилицей тоже.
А в столичном доме Фосбери их ждал большой ворох приглашений к знатным людям. Леди Элинор уже развернула здесь свою деятельность, запустив массу горячих слухов, и всем хотелось узнать что-то напрямую от людей, которых они касались. Секретарь лорда Фредерика написал всем приглашавшим вежливые отказы - семья Фосбери от светских визитов в эти дни воздерживалась.
Газеты, проверяемые королевской цензурой, ограничились заметкой о назначенном заседании церковного трибунала по "делу Фосбери", как они его именовали, не давая при этом информации о вопросах, которые станут предметом его рассмотрения.
Накануне первого заседания суда Фредерик, Дора и Элизабет отстояли утренний молебен в Йоркском кафедральном соборе, после которого выехали в здание епископата, где заседал церковный трибунал.
Чем бы ни занимался Майкл после того, как встретил Дору на улице Дилкли, все его мысли постоянно возвращались к этой встрече и последовавшему затем разговору. Кое-какие вопросы, которыми раньше задавался Майкл, нашли свой ответ - например о том, как относилась Дора к появлению ребёнка в семье Фосбери. Но добавились и новые темы для размышлений. Появилась злость на лорда Фредерика. "Он и так никогда мне не нравился, но теперь ещё и всплыла та грязь, которая по его вине образовалась вокруг Долорес-Софии". Впрочем, Майкл понимал, что не знает толком, как живут другие знатные семьи в Бригантии, и небезосновательно допускал, что у всех немало скелетов запрятано по шкафам.
Майкл, не обременённый верноподданическим аристократическим воспитанием, порой заходил в своих желаниях столь далеко, как "набить бы морды кое-кому", выдавшим Долорес-Софию замуж за графа Фосбери, если бы довелось когда-нибудь встретить их без регалий и охранявшей их гвардии. Разумеется, мысли эти были лишь поверхностными фантазиями, призванными принести небольшое облегчение Майклу, когда он с досадой размышлял об этом и к поведению в реальности никакого отношения не имели. Видимо, ещё здесь сказывалось принятое поведение людей из прежнего мира Майкла, когда люди частенько выражают подобное желание, как только увидят по телевизору лицо того или иного политика.
А в его графстве, между тем, возведение здания гостиницы подходило к завершению и уже начинались отделочные работы внутри. Фермеры начали готовить рассаду для будущих огурцов и томатов и готовили недавно построенные теплицы к их "заселению" овощами. Мебельная фабрика безостановочно шумела станками, создавая невиданный ранее в этом мире материал и выкраивая заготовки под предметы мебели. По дорогам графства всюду разъезжали грузовые подводы, по реке сновали лодки и баржи. Словом, вокруг кипела активная жизнь.
Майкл получил письмо от руководителя будущего графского театра Джона Конгрива о том, что вопрос о патенте для их театра, скорее всего, будет решён положительно, однако документы ещё некоторое время будут оформляться в королевской канцелярии. Сам же мистер Конгрив, не дожидаясь получения этих документов, приступил к поиску артистов в столице и уже получил согласие от семейной актёрской пары на переезд в Дилкли и заключение индивидуальных контрактов с виконтом Оддбэем. Майкл в ответном письме написал, что актёры, если уже свободны от обязательств, могут приезжать к Дилкли и обращаться к его управляющему мистеру Аарону Фитцбергу для заселения в жильё и получения средств на проживание за этот период. Под заселение актёров был выделен один этаж в доходном доме, принадлежащий графу.
Помимо этого, Майкл провёл плодотворную встречу с автором, который выразил заинтересованность в предложении виконта Оддбэя о написании комедийной пьесы по предложенному им сюжету, и для обговорения всех деталей приехал к нему в графство.
- Ах, - махнула рукой Элинор, - Этот ребёнок меня интересует лишь постольку, поскольку он значится в церковных книгах как родной сын Фредерика. А ещё, насколько я слышала, ребёнок похож на мать вашей новой графини. Так от кого же он родился?
Увидев, что никто на этот вопрос отвечать не собирается, она с триумфом продолжила:
- И я обращусь не только в епископат. Я напишу то же самое Его Величеству, он тоже имеет право судить своих подданных. Кроме того, меня принимают в знатных домах Бригантии, и уж будьте уверены, скоро все будут знать о том, что я сейчас сказала.
- Чего ты хочешь этим добиться? - устало спросил лорд Фредерик.
- Либо я получу документ с другой причиной расторжения нашего с тобой брака, в котором именно ты будешь поименован виновным, и я смогу в будущем повторно выйти замуж, либо я снова буду твоей женой, ваше сиятельство. Ты же не думал, что будешь наслаждаться семейным счастьем за мой счёт, Фредерик?
Лорд Фосбери был бледен.
- Подите вон, миледи. Двери моего замка отныне для вас закрыты.
- Возможно, что лишь до решения суда, - удаляясь, зло усмехнулась леди Элинор.
После её ухода все присутствовавшие сидели молча. Элизабет несколько раз будто порывалась с возмущением сказать что-то, но осекалась.
- У неё ведь нет никаких шансов? - вдруг спросила Элизабет каким-то жалостным голосом через некоторое время, - Ну там, в трибунале и у Его Величества?
- Я не знаю, - с силой проводя рукой по лицу, ответил граф.
Дора встала со своего места, подошла к мужу и положила руку на его плечо.
- Ты можешь не сомневаться во мне, Фредерик. И о том, что леди Элинор станет рассказывать обо мне, не переживай - в её словах только ложь. И если кто-нибудь ей в этом поверит, то это точно будут не Его Величество и не трибунал. Они наверняка не принимают за истину одни лишь слова человека, одержимого злобной местью.
- У меня есть о чём беспокоиться и кроме этого, - ответил лорд Фредерик, - нужно уже сейчас думать о том, как мне подтвердить свои слова о супружеской измене Элинор. Иначе, боюсь, она сможет добиться своего.
Дора прошла по комнате.
- А тот слуга, с которым она тебе изменила, где он?
- Я не знаю... - растерянно ответил лорд Фредерик, - я просто выгнал его тогда же из замка и больше не вспоминал о нём.
- Надо расспросить прислугу, знавшую его, - сказала Элизабет, - Я займусь этим.
- А в какой приют леди Элинор отдала свою дочь? - спросила Дора.
- Не знаю, - в третий раз сказал лорд Фредерик, - Я и помыслить не мог, что мне когда-нибудь понадобится это знание.
Затем Фредерик поморщился:
- Боюсь, твою невиновность, Дора, тоже понадобится чем-то подтвердить, чтобы у нас были основания говорить о том, что Элинор клевещет. Нельзя оставлять это так, что останутся хоть какие-нибудь сомнения в твоей верности. Твоя репутация может оказаться замаранной, и это заденет также и твоего отца.
- Уверена, виконт Оддбэй не откажется сделать это, - спокойно ответила Дора.
- Не сомневаюсь, - сказал Фредерик, неуловимо скривившись при этом.
Элизабет исподлобья посмотрела на Дору, а потом сказала:
- Нам может понадобиться ещё родная мать Эдварда. Где она сейчас?
- Не знаю! - уже со злостью рявкнул граф.
Он пробормотал себе под нос какое-то ругательство и скомандовал Доре:
- Собирайся, поедем в замок Оддбэй.
Глава 4
Лорд Фредерик был весьма раздосадован тем, что в замке их встретила одна графиня - мужчины Оддбэй отсутствовали.
- О, я уверена, они оба сегодня приедут, самое позднее - к ужину. Вы пока можете отдохнуть, сейчас я распоряжусь.
- Прошу простить, леди, что мы так внезапно к вам наведались, без предупреждения. Возникли некоторые проблемы, которые нужно обсудить с вашей семьёй.
- Ну что вы, мы всегда рады принимать вас у себя.
Леди Эстер вызвала секретаря и спросила, известно ли ему, где сейчас находятся граф и виконт.
- Его сиятельство собирались с управляющим в Лидс, а его милость виконт намеревались проверить строительство гостиницы.
- Ты вот что, пошли кого-нибудь на эту стройку, пусть скажут моему сыну, что его ожидают дома.
Пол Парсон поклонился и ушёл выполнять распоряжение графини.
Граф и графиня Фосбери прошли в библиотеку. Лорд листал подшивку газет, а Дора зачиталась книжкой, которая лежала на столе - видимо, её кто-то недавно читал из семьи Оддбэй - о жизни и похождениях легкомысленного баронета.
Через некоторое время в библиотеку вошёл виконт. После приветствий Дора достала из маленькой сумочки, висевшей у неё на запястье, белый платочек и протянула его Майклу.
- Возьмите пожалуйста, этот ваш платок остался у меня с нашей последней встречи.
- Ну что вы, такие пустяки, - отказался виконт.
- Нет, пожалуйста, прошу вас, возьмите.
Майкл взял платочек и сунул его в карман сюртука.
- Вижу, вы заинтересовались этой книжкой? - улыбнулся он.
- Да, она весёлая, - улыбнулась в ответ Дора.
- Я собираюсь открыть в нашем графстве театр, и хочу поручить автору этой книги написать пьесу для первого представления.
Граф Фосбери взял в руки книгу.
- Но этот автор вряд ли напишет вам что-то серьёзное, - сказал он.
- А я и думаю первой постановкой своего театра взять комедию.
- Боюсь, скоро у знатного общества Бригантии будет своя комедия, без всякого театра, - тяжело вздохнул лорд Фредерик, бросая книжку на стол.
- Что-то случилось? - спросил Майкл.
- Об этом я и приехал поговорить, но хочу сначала дождаться своего друга Вилея.
- Прошу, чувствуйте себя как дома, - поклонился Майкл и вышел.
Лорд Фредерик стал ходить по комнате, а Дора вновь углубилась в чтение книги. Через какое-то время в замок вернулся граф Оддбэй и их пригласили в столовую.
За ужином ели почти молча, все были настроены на явно серьёзный разговор, с которым приехали гости. Наконец, отужинав, все прошли в гостиную и удалили слуг. Граф Фосбери по возможности кратко рассказал последние события, которые обрушила на их семью его бывшая жена. Правда, лорд Фредерик пока не стал касаться темы принятия чужого ребёнка.
Граф и графиня Оддбэй были явно ошарашены. Майкл же, в силу некоторой своей осведомленности, не выказал никакого удивления, однако лицо его выражало досаду от перспективы грандиозного светского скандала.
- Да эту леди нужно посадить в тюрьму за клевету! - нашёлся, наконец, граф Оддбэй, - Я же помню, как вы с ней собирались разводиться, она при мне сознавалась, что ждёт ребёнка от какого-то другого мужчины.
Лицо Фредерика приняло кислое выражение.
- Возможно я попрошу тебя свидетельствовать о том в церковном трибунале, если мы не сыщем того бывшего слугу.
- Разумеется, друг мой, я расскажу то, что знаю.
- Возможно, также понадобятся ваши показания, виконт, - Лорд Фредерик повернулся к Майклу - О том, что произошло недавно и почему вам понадобилось утешать мою жену посреди улицы и в своей карете.
Леди Эстер после этих слов задумчиво опустила глаза.
- Можете всецело на меня рассчитывать, - ответил Майкл.
- Я знаю, где, вероятно, сейчас дочь леди Элинор, - сказала вдруг графиня Оддбэй, - Она советовалась со мной тогда, и говорила, что не хочет оставлять новорожденную в своём графстве, поэтому намеревалась поместить её в приют нашего графства, а потом негласно заботиться о ней.
- Если девочка в "Стрижах", я найду её, - сказал Майкл, - Сколько ей сейчас должно быть лет, когда она родилась?
- Восемь лет назад, в середине декабря, - ответил граф Фосбери.
- Фредерик, я думаю, нужно рассказать нашим друзьям и остальное, - подала голос Дора, - Всё равно скоро об этом будут все говорить.
Лорд Фредерик тяжело вздохнул.
- Ты права, моя душа. Дело в том, - он повернулся к графу и графине Оддбэй, что наш с Долорес-Софией сын на самом деле не наш ребёнок. Его родила другая женщина, простолюдинка. А вот кто его отец, я сейчас говорить не буду, но вы, возможно, и сами догадаетесь.
Граф и графиня Оддбэй замерли, поражённые этим известием.
- Но, как же... Ведь были крестины, и сам герцог присутствовал... - проговорил лорд Вилей.
- Дора просила меня официально усыновить этого ребёнка, но я её не послушал - побоялся возможного шантажа этой простолюдинки, и взял грех на душу, заодно и жену в него втянул, - на Фредерика просто больно было смотреть, когда он говорил это.
Дора положила свою ладонь на сцепленные руки мужа, поддерживая его.
- А может быть так, что этого вопроса получится не касаться при заседании трибунала? - отмерла, наконец, графиня Оддбэй, - Ведь к той истории с разводом он, кажется, никак не относится.
- Увы, леди. Элинор, желая опорочить меня и Долорес-Софию, взялась утверждать, что это собственный ребёнок Доры, который, якобы, она родила от кого-то другого. И её грязные намёки указывают на вас, виконт.
- Если я правильно понял, вам могут понадобиться в суде и показания этой простолюдинки? - спросил Майкл.
- Но мы понятия не имеем, где она сейчас, - ответил Фредерик, мы лишь поставили ей условие о том, что она будет проживать вне герцогства Крэйбонг и вне графства Фосбери.
Майкл промолчал.
Вскоре после этого все разошлись спать. Утром, позавтракав, супруги Фосбери оставили гостеприимный замок Оддбэй, заручившись уверениями в том, что ничего из сказанного вчера не сделается достоянием слуха других людей.
Вернувшись домой, они узнали, что леди Элизабет провела опрос среди старых слуг замка и выяснила, что никто не знает, куда делся изгнанный более восьми лет назад Бен, выполнявший, в основном, плотницкие работы в замке. Однако, вероятнее всего, он вернулся в свою родную деревню, расположенную в их графстве.
Лорд Фредерик на следующий день верхом отправился в ту деревню. Когда он вернулся, то лишь кратко сказал, что нашёл этого человека, но был при этом задумчив и явно чего-то не договаривал. "Вряд ли оба мужчины были рады увидеть друг друга", объяснила для себя Дора задумчивость мужа.
Вскоре к ним пришло короткое письмо от виконта Оддбэя, в котором он сообщал, что в означенный период в приют графства Оддбэй новорожденная девочка не поступала.
В следующие дни в замке Фосбери царило затишье, которое всеми членами семьи воспринималось как последнее благословение перед грядущим скандалом. Лорд Фредерик только написал большое письмо герцогу Крэйбонгу, и больше времени старался провести с женой и сестрой. Даже Дора не ездила в "Ласточки", оставаясь в замке. Они все вместе часто гуляли - то в саду катали в коляске маленького Эдварда, то катались верхом. Дальнейшая судьба этой семьи была неопределённой, но её члены сейчас старались не думать об этом, испытывая какую-то щемящую грусть, которой были словно пронизаны эти дни. Лишь маленький Эдвард, недавно научившийся улыбке, дарил её всем окликающим его людям, не зная, что и над его судьбой нависла угроза.
Так было до тех пор, пока однажды посыльный не привёз им извещение о том, что заседание церковного трибунала в столице состоится через месяц. Главная причина в столь ускоренном назначении суда была в специальной просьбе об этом Его Величества Седрика Второго, который не желал затягивания скандальной ситуации в высшей аристократии.
- Ну вот и всё, - с какой-то обречённостью в голосе сказал лорд Фредерик, - Нужно выезжать в Йорк.
- Я поеду с вами, - сказала Элизабет брату, - Не хочу оставлять тебя без своей поддержки.
- Да, нам всем нужно ехать. И Эдварду с кормилицей тоже.
А в столичном доме Фосбери их ждал большой ворох приглашений к знатным людям. Леди Элинор уже развернула здесь свою деятельность, запустив массу горячих слухов, и всем хотелось узнать что-то напрямую от людей, которых они касались. Секретарь лорда Фредерика написал всем приглашавшим вежливые отказы - семья Фосбери от светских визитов в эти дни воздерживалась.
Газеты, проверяемые королевской цензурой, ограничились заметкой о назначенном заседании церковного трибунала по "делу Фосбери", как они его именовали, не давая при этом информации о вопросах, которые станут предметом его рассмотрения.
Накануне первого заседания суда Фредерик, Дора и Элизабет отстояли утренний молебен в Йоркском кафедральном соборе, после которого выехали в здание епископата, где заседал церковный трибунал.
ЧАСТЬ 12
Глава 1
Чем бы ни занимался Майкл после того, как встретил Дору на улице Дилкли, все его мысли постоянно возвращались к этой встрече и последовавшему затем разговору. Кое-какие вопросы, которыми раньше задавался Майкл, нашли свой ответ - например о том, как относилась Дора к появлению ребёнка в семье Фосбери. Но добавились и новые темы для размышлений. Появилась злость на лорда Фредерика. "Он и так никогда мне не нравился, но теперь ещё и всплыла та грязь, которая по его вине образовалась вокруг Долорес-Софии". Впрочем, Майкл понимал, что не знает толком, как живут другие знатные семьи в Бригантии, и небезосновательно допускал, что у всех немало скелетов запрятано по шкафам.
Майкл, не обременённый верноподданическим аристократическим воспитанием, порой заходил в своих желаниях столь далеко, как "набить бы морды кое-кому", выдавшим Долорес-Софию замуж за графа Фосбери, если бы довелось когда-нибудь встретить их без регалий и охранявшей их гвардии. Разумеется, мысли эти были лишь поверхностными фантазиями, призванными принести небольшое облегчение Майклу, когда он с досадой размышлял об этом и к поведению в реальности никакого отношения не имели. Видимо, ещё здесь сказывалось принятое поведение людей из прежнего мира Майкла, когда люди частенько выражают подобное желание, как только увидят по телевизору лицо того или иного политика.
А в его графстве, между тем, возведение здания гостиницы подходило к завершению и уже начинались отделочные работы внутри. Фермеры начали готовить рассаду для будущих огурцов и томатов и готовили недавно построенные теплицы к их "заселению" овощами. Мебельная фабрика безостановочно шумела станками, создавая невиданный ранее в этом мире материал и выкраивая заготовки под предметы мебели. По дорогам графства всюду разъезжали грузовые подводы, по реке сновали лодки и баржи. Словом, вокруг кипела активная жизнь.
Майкл получил письмо от руководителя будущего графского театра Джона Конгрива о том, что вопрос о патенте для их театра, скорее всего, будет решён положительно, однако документы ещё некоторое время будут оформляться в королевской канцелярии. Сам же мистер Конгрив, не дожидаясь получения этих документов, приступил к поиску артистов в столице и уже получил согласие от семейной актёрской пары на переезд в Дилкли и заключение индивидуальных контрактов с виконтом Оддбэем. Майкл в ответном письме написал, что актёры, если уже свободны от обязательств, могут приезжать к Дилкли и обращаться к его управляющему мистеру Аарону Фитцбергу для заселения в жильё и получения средств на проживание за этот период. Под заселение актёров был выделен один этаж в доходном доме, принадлежащий графу.
Помимо этого, Майкл провёл плодотворную встречу с автором, который выразил заинтересованность в предложении виконта Оддбэя о написании комедийной пьесы по предложенному им сюжету, и для обговорения всех деталей приехал к нему в графство.
