Дома и дворцы в центре были сложены из мрамора и тепло мерцающего травертина – белого, серебристо-голубого и розоватого. Ближе к окраинам мрамор сменялся кирпичом и песчаником, а за городской стеной – диким камнем, увитым плющом, что придавало даже бедным хижинам жизнерадостный вид и скрывало погрешности старых стен. Климат здесь был мягким даже зимой и солнце «согревало этот благословенный край весь год». Собственно, чего мелочиться, могу процитировать полную выдержку из школьного учебника по географии: «Береговая линия Южного океана, называемого жителями Шеймила Черным, сильно изрезана, и многочисленные выступы суши разделяют его на множество акваторий. На берегу одного из них, красивейшего Вьонского залива находится сказочная столица Юга – очаровательный город-порт. В то время, когда север Реотаны, Рендала и Винкау погружаются в унылую осень, за которой приходит снежная зима с её метелями и буранами, перелетные птицы отогревают в Наргейне свои замерзшие перышки. Жители его наслаждаются редчайшим сочетанием моря, близких гор и степных просторов на западе».
А, каково? Можно продолжить, тем более, что всю эту муть я, не мудрствуя лукаво, а точнее, откровенно ленясь, заучивала в своё время с помощью заклинания, тайком списанного из старенького свитка в папином кабинете (отец про это так и не узнал).
Продолжаю:«К настоящему времени, Наргейн – второй по величине город Реотаны, уступающий по обилию достопримечательностей и развлечений только столице. Главная ось и транспортная артерия города – Морской проспект – усажен магнолиями и тянется к западу от Старого порта. Южнее от него в сторону моря простирается отданная во власть пешеходов площадь Соржен – тенистое царство пальм, арсалий и фонтанов, окруженное разнообразными театрами, тавернами, и дансингами».
Жемчужина побережья находилась в широкой цветущей долине, раскинувшейся между массивом Саормар и предгорьями Готтарского хребта, окаймлявшего северо-западную часть побережья. В ясную погоду хорошо различались его белоснежные пики, защищавшие край от холодных ветров. С юго-востока вздымались мрачные вершины Саормара, за которым находились опасные соседи – Шеймил и Эрсунна, к счастью, не имевшая сухопутной границы с Реотаной. Однако по морю эрсуннские корабли добирались до Наргейна меньше чем за неделю. Сейчас в этом регионе сохранялась тишина и спокойствие, чему немало способствовала цепь укрепленных фортов, протянувшаяся вдоль юго-восточной окраины Реотаны, где помимо воинов несли службу боевые маги. Бродячие гоблины*, кочевавшие по Свободным землям, не раз «пробовали границу на зуб», но их жестоко отгоняли, порой избивая почти полностью. Впрочем, размножавшиеся, как мыши, существа быстро восполняли убыль своего никчемного племени.
* Гоблины – полудикая, условно разумная раса, живут на Свободных землях между Реотаной и Шеймилом небольшими кланами, пасут овец, охотятся, цивилизации нет, города отсутствуют, имеются только маленькие поселения, разбросанные далеко друг от друга. Гоблины некрасивы (хотя молодые гоблинши иногда бывают привлекательны), имеют смуглую, зеленоватого оттенка кожу, темные и жесткие волосы, приплюснутые носы, маленькие круглые глаза у них. В целом их нрав можно назвать злобным. Гостеприимством не отличаются, разве что по религиозным мотивам или из любопытства. Могут ограбить и даже убить, если путник окажется в их краю в голодный и неблагополучный год. Племена гоблинов часто воюют между собой. Роста они среднего, интеллект примитивен, гиперсексуальны, тела и конечности очень волосаты. Раса эта плодовита, но из-за высокой смертности не очень многочисленна, обычаи патриархальны, за жену дают большой выкуп её родителям, Иногда воруют женщин в человеческих приграничных селениях, продают их в наложницы своим вождям или пользуются сами. С другими расами гоблины почти не производят потомства, но если наложница рожает ребенка от хозяина, то становится его законной женой. Разницы в статусе на деле нет, разве что продать другому мужчине теперь нельзя. Религиозные представления сводятся к верованиям в многочисленных духов, имеются шаманы, магически слабые.
Наргейн был заполнен солнечным светом, шумом волн, запахами и красками пышной растительности юга.
Наш пансионат располагался в его старой, тихой части, восточнее площади Соржен, недалеко от жилища Орсванов. Трехэтажное здание из светло-голубого травертина с высокими окнами, закрытыми жалюзи, стояло очень близко воде, отделенное от моря лишь террасой и полоской пляжа, куда мы спускались по каменным прохладным ступеням. Фасад его был украшен лепниной и колоннами, под высокой крышей находилась мансарда для слуг.
Бабуля напрасно требовала, чтобы мы достали вещи и устроились в отведенной нам комнате. Едва закинув в номер свои баулы, внучки тут же побежали купаться. Налетавший порывами ветер, несущий острый и свежий запах моря, шелестел листьями кустарника и деревьев, буйно растущих вокруг дома. Прозрачная и теплая вода, оказавшаяся, действительно, горько-соленой, намного солонее балтийской, пахла водорослями и йодом. На берегу лежали, полузасыпанные песком, пестрые ракушки и обломанные веточки кораллов. Анта, увидев белые паруса лодок и небольших яхт, скользящих по зеркальной глади залива, тут же стала ныть на предмет покататься. Вот за что не люблю мелюзгу, так это за хныканье и назойливость, вечно они чего-то от тебя хотят.
Слава богу, я сплавила её деду, а сама поспешно нырнула в воду, пронизанную солнцем до самого дна. Обожаю море и хорошо плаваю с детства, папа научил ещё давно - в Питере.
На следующий день мы навестили мамину первую излеченную. Госпожа Орсван оказалась пожилой полной дамой, все ещё приятной, с миловидным, несколько отяжелевшим лицом. Глаза её блестели от слез, когда она обнимала старинную подругу и женщина с некоторой обидой попеняла, что Катрина с семьёй не захотели воспользоваться её гостеприимством. Поглядывая на свою гостью, хозяйка с невольной завистью вздыхала, сравнивая себя с тоненькой и по-прежнему красивой даной Фирент и, наконец, не выдержав, тихонько шепнула, – ах Катри, как всё таки хорошо быть волшебницей, ты ведь совсем такая, как мои девочки, а вот я ближе к Анне Эриховне.
– Глупости, – живо отозвалась мама, - вот я над тобой поработаю и снова станешь хоть куда! Кстати, а почему ты не пользуешься никакими магическими эликсирами и заклятиями?
И тут же осеклась, омолаживающие чары требовали настолько мощных энергозатрат, что были по карману только очень и очень богатым людям. Наличие Дара позволяло магии свободно питать ауру владельца и восстанавливать его информационную матрицу, а по ней постоянно регенерировалось и тело. Организм же обычного человека, получив энергию от заклинания, через некоторое время вновь начинал стареть и разрушаться, требуя с каждым годом все больших вливаний магической Силы для восстановления.
– Да, да, – поняв её заминку, кивнула Велиза, – боюсь, возникнет необходимость продать целый корабль, захоти я стать моложе на пяток лет!
Дом Орсванов мне очень понравился, в нем было нечто сказочное и одновременно уютное. Он оказался довольно большим, со множеством балкончиков и террас, перила которых украшали фигурные столбики из позолоченного дерева. За чугунной решеткой ограды хозяева разбили садик с фонтаном и беседкой в глубине. Я слышала, как госпожа Велиза хвасталась маме своим поваром и, действительно, он не подкачал. Ужин был очень вкусный, один только крем-пудинг из мороженого с фруктами и миндалем чего стоил, не говоря о запеченной курице, обмазанной острыми приправами и медом! У меня живот стал, как барабан, а бабуля заинтересовалась многими блюдами местной кухни, где использовались рецепты Шеймила и даже некоторые оркские приправы.
Вскоре, наплевав на все веяния моды, я загорела дочерна, а волосы под жаркими лучами южного солнца превратились из светло-русых в платиновые. Анта, мама и остальные от меня не отставали. По требованию мелкой папа несколько раз катал нас на яхте. По вечерам ходили всей семьёй в иллюзионы, ужинали в пансионате, но чаще – в окрестных ресторанчиках, посетили цирк, несколько музеев и местную достопримечательность – музыкальный театр. Пьеса действительно оказалась чудесной и поставлена была талантливо. История о любви эльфийского принца и юной шеймилской красавицы, по бедности проданной в гарем старого эмира, заканчивалась трагично. Под дивную музыку актеры пели дивные эльфийские песни, а потом - «в общем, все умерли». Женская часть нашей компании всю дорогу утирала слезы. После спектакля мне как-то особенно захотелось буйных развлечений и чего-нибудь острого (но не кинжал в филейную часть).
В целом курортная жизнь мне очень нравилась, но с каждым днем всё сильнее одолевала скука. Развлекаться было особенно нечем, а точнее не с кем. В дансинге, под строгим надзором любящих родственников, могла станцевать разве что какую-нибудь нудную и чинную хрень, да никто особо и не рвался приглашать, ага, с левой стороны – папа, с правой – дед, найдется, что ли, придурок, бросаться на амбразуру? Нужно было что-то срочно предпринимать, если не хотела угробить остаток каникул.
В этом году я добилась, чтобы в ментальное поле видианы папа внес информацию о моей ауре. Видиана (магический прибор, нечто вроде видеотелефона, чаще всего имеет вид небольшого прозрачного куба), обеспечивает связь с хозяином аналогичного амулета, но, чтобы разговор состоялся, после её активации необходимо настроиться на этого самого владельца. Если в техногенном мире Земли используется цифровой код, то здесь в качестве координат – рисунок ауры. В нашей домашней видиане были зафиксированы только родители, это означало, что напрямую, минуя их вызов, никто не мог связаться со мной или сестрой. Ну Анта ладно, этой малявке все равно болтать не с кем, а я-то! Например, Свел имела прямой доступ к видиане и дома, и в Дельгарии. Вняв моим возмущенным воплям, родители, наконец, этим летом осуществили акт равноправия. К слову сказать, этот кубик жрал столько магической энергии, что простые люди могли разориться на его содержании. При активации он каждый раз открывал нечто вроде мини-портала, через который прокачивался не материальный объект, а только информационный луч, но все равно расход Силы был немалый.
Связавшись с русалкой по видиане, я потребовала, чтобы она как можно быстрее, а лучше – немедленно украсила собой южный берег Реотаны. И вот, о радость, спустя две недели после моего появления в Наргейне, туда прибыла Свел, которая привнесла в моё тихое существование массу перца!
– Развлекаться надо – э-эх, чтобы не было стыдно за бездарно прожитое время, – воскликнула подруга!
И мы развлекались, да так, что мало не показалось.
Первым делом Свел познакомилась с молоденьким магистром, выпускником начальной ступени, который отдыхал в нашем пансионе. Я и сама была бы не против с ним замутить, но парень, хоть и улыбался мне при встречах, на более тесный контакт не шел, видимо, не решаясь связываться с такой толпой родни. К тому же, он отлично знал моего отца, читавшего на выпускном курсе лекции по магическому поиску, и не мог отделаться от определенного пиетета перед наставником. Папахен самым наглым образом пользовался отношениями ученик-учитель и без конца поучал бедолагу. В итоге парень старался как можно меньше попадаться ему на глаза. Юношу звали Шактен Аслер и Свела его быстро припахала, без лишних обсуждений назначив ответственным за наши вечерние рейды по увеселительным заведениям южной столицы. Аслер возил меня с русалкой на лодке к дальним островам, исследовать которые было чертовски интересно, а потом нашел грифятник. Площадка, устроенная на восточной окраине Наргейна, была почти такой же как и в Митторне. Не понимаю, почему мне не пришло в голову самой поспрашивать о ней, ведь знала же о регулярных рейсах флаеров между столицей и южным побережьем.
Местным питомником командовал немолодой магистр. Когда мы втроем заявились с просьбой дать нам грифонов покататься, он был не слишком доволен, но, выяснив у гостей, кто они такие и где живут, все же смилостивился. Услышанное не помешало ему слупить с нас уйму денег, а потом лично и очень внимательно проверить записи, сделанные в учетной книге, на которую было наложено заклинание истины. Теперь, имея опыт общения с грифонами, мы попробовали установить контакт со здешними птицельвами и – получилось, вот здорово! Мы таскались туда почти каждый день, уверяя, что «птичкам» полезно размяться и, в отличие от своего хозяина, грифоны бурно радовались приходу трех молодых магов, быстро сообразив, что их появление в вольере сулит свободу и развлечения.
В ближайшие несколько дней наша троица летала над городом и долиной, а затем решили исследовать ближайшие отроги Саормара и плато за ними. Но когда по возвращении делились впечатлениями от горных красот и самодовольно слушали восторженные ахи гроссов и Анты, то неожиданно получили от папы по полной программе, досталось и Аслеру. Отец сердился не зря, оказалось, что в горах на границе могут сидеть в засаде шеймилские лучники.
- У нас с Шеймилом отношения напряженные, хоть, вроде, и войн давно не было, а у погранцов с той стороны есть гномьи арбалеты с огромной дальностью стрельбы, так что при желании ваших птичек могут подбить в два счета. Гномы ещё те субчики, улыбаются, клянутся в вечной дружбе, особенно когда выпрашивают очередные льготы в отношении торговых пошлин или добиваются разрешения на новые рудные разработки… А на самом деле, как были, так и остаются двурушниками, известны случаи, когда они продавали оружие одновременно двум воюющим странам! Что вы удивляетесь, между прочим, их любимая поговорка – «деньги не пахнут». Да, спору нет, народ трудолюбивый, мастеровитый, но слишком уж себе на уме, честность они блюдут только в торговых сделках, да по отношению к своим сородичам, и то - правильней будет сказать, к своему клану…
Короче, пришлось изменить маршрут в сторону Готтарского хребта. Ничего, там тоже очень красиво, я иногда приземлялась и рвала для мамы голубые цветы, напоминающие эдельвейсы, от них исходил еле уловимый чудный аромат, но эти нежные создания быстро вяли, приходилось их каждый раз поддерживать магией.
Однажды устроили гонки над морем. Грифон Свел несколькими сильными взмахами плавно поднимался в пронзительно голубое небо, где кроме нас плыли лишь стайки пушистых облаков, а затем, сложив крылья, пикировал к самой воде и вновь взмывал вверх. Неожиданно проснувшийся охотничий азарт заставил совершенно забыть о всяческой осторожности и, прижавшись к шее своего летуна, я дико орала, – быстрей, миленький, ну, ещё быстрее!
Глаза слезились от ветра, тонкую холщовую рубашку продувало насквозь, в душе всё пело от восторга и, гоняясь друг за дружкой, мы хохотали, как сумасшедшие!
Как-то раз, вдоволь налюбовавшись панорамой города и окрестных пляжей, решили повеселиться.
А, каково? Можно продолжить, тем более, что всю эту муть я, не мудрствуя лукаво, а точнее, откровенно ленясь, заучивала в своё время с помощью заклинания, тайком списанного из старенького свитка в папином кабинете (отец про это так и не узнал).
Продолжаю:«К настоящему времени, Наргейн – второй по величине город Реотаны, уступающий по обилию достопримечательностей и развлечений только столице. Главная ось и транспортная артерия города – Морской проспект – усажен магнолиями и тянется к западу от Старого порта. Южнее от него в сторону моря простирается отданная во власть пешеходов площадь Соржен – тенистое царство пальм, арсалий и фонтанов, окруженное разнообразными театрами, тавернами, и дансингами».
Жемчужина побережья находилась в широкой цветущей долине, раскинувшейся между массивом Саормар и предгорьями Готтарского хребта, окаймлявшего северо-западную часть побережья. В ясную погоду хорошо различались его белоснежные пики, защищавшие край от холодных ветров. С юго-востока вздымались мрачные вершины Саормара, за которым находились опасные соседи – Шеймил и Эрсунна, к счастью, не имевшая сухопутной границы с Реотаной. Однако по морю эрсуннские корабли добирались до Наргейна меньше чем за неделю. Сейчас в этом регионе сохранялась тишина и спокойствие, чему немало способствовала цепь укрепленных фортов, протянувшаяся вдоль юго-восточной окраины Реотаны, где помимо воинов несли службу боевые маги. Бродячие гоблины*, кочевавшие по Свободным землям, не раз «пробовали границу на зуб», но их жестоко отгоняли, порой избивая почти полностью. Впрочем, размножавшиеся, как мыши, существа быстро восполняли убыль своего никчемного племени.
* Гоблины – полудикая, условно разумная раса, живут на Свободных землях между Реотаной и Шеймилом небольшими кланами, пасут овец, охотятся, цивилизации нет, города отсутствуют, имеются только маленькие поселения, разбросанные далеко друг от друга. Гоблины некрасивы (хотя молодые гоблинши иногда бывают привлекательны), имеют смуглую, зеленоватого оттенка кожу, темные и жесткие волосы, приплюснутые носы, маленькие круглые глаза у них. В целом их нрав можно назвать злобным. Гостеприимством не отличаются, разве что по религиозным мотивам или из любопытства. Могут ограбить и даже убить, если путник окажется в их краю в голодный и неблагополучный год. Племена гоблинов часто воюют между собой. Роста они среднего, интеллект примитивен, гиперсексуальны, тела и конечности очень волосаты. Раса эта плодовита, но из-за высокой смертности не очень многочисленна, обычаи патриархальны, за жену дают большой выкуп её родителям, Иногда воруют женщин в человеческих приграничных селениях, продают их в наложницы своим вождям или пользуются сами. С другими расами гоблины почти не производят потомства, но если наложница рожает ребенка от хозяина, то становится его законной женой. Разницы в статусе на деле нет, разве что продать другому мужчине теперь нельзя. Религиозные представления сводятся к верованиям в многочисленных духов, имеются шаманы, магически слабые.
****
Наргейн был заполнен солнечным светом, шумом волн, запахами и красками пышной растительности юга.
Наш пансионат располагался в его старой, тихой части, восточнее площади Соржен, недалеко от жилища Орсванов. Трехэтажное здание из светло-голубого травертина с высокими окнами, закрытыми жалюзи, стояло очень близко воде, отделенное от моря лишь террасой и полоской пляжа, куда мы спускались по каменным прохладным ступеням. Фасад его был украшен лепниной и колоннами, под высокой крышей находилась мансарда для слуг. Бабуля напрасно требовала, чтобы мы достали вещи и устроились в отведенной нам комнате. Едва закинув в номер свои баулы, внучки тут же побежали купаться. Налетавший порывами ветер, несущий острый и свежий запах моря, шелестел листьями кустарника и деревьев, буйно растущих вокруг дома. Прозрачная и теплая вода, оказавшаяся, действительно, горько-соленой, намного солонее балтийской, пахла водорослями и йодом. На берегу лежали, полузасыпанные песком, пестрые ракушки и обломанные веточки кораллов. Анта, увидев белые паруса лодок и небольших яхт, скользящих по зеркальной глади залива, тут же стала ныть на предмет покататься. Вот за что не люблю мелюзгу, так это за хныканье и назойливость, вечно они чего-то от тебя хотят.
Слава богу, я сплавила её деду, а сама поспешно нырнула в воду, пронизанную солнцем до самого дна. Обожаю море и хорошо плаваю с детства, папа научил ещё давно - в Питере. На следующий день мы навестили мамину первую излеченную. Госпожа Орсван оказалась пожилой полной дамой, все ещё приятной, с миловидным, несколько отяжелевшим лицом. Глаза её блестели от слез, когда она обнимала старинную подругу и женщина с некоторой обидой попеняла, что Катрина с семьёй не захотели воспользоваться её гостеприимством. Поглядывая на свою гостью, хозяйка с невольной завистью вздыхала, сравнивая себя с тоненькой и по-прежнему красивой даной Фирент и, наконец, не выдержав, тихонько шепнула, – ах Катри, как всё таки хорошо быть волшебницей, ты ведь совсем такая, как мои девочки, а вот я ближе к Анне Эриховне.
– Глупости, – живо отозвалась мама, - вот я над тобой поработаю и снова станешь хоть куда! Кстати, а почему ты не пользуешься никакими магическими эликсирами и заклятиями?
И тут же осеклась, омолаживающие чары требовали настолько мощных энергозатрат, что были по карману только очень и очень богатым людям. Наличие Дара позволяло магии свободно питать ауру владельца и восстанавливать его информационную матрицу, а по ней постоянно регенерировалось и тело. Организм же обычного человека, получив энергию от заклинания, через некоторое время вновь начинал стареть и разрушаться, требуя с каждым годом все больших вливаний магической Силы для восстановления.
– Да, да, – поняв её заминку, кивнула Велиза, – боюсь, возникнет необходимость продать целый корабль, захоти я стать моложе на пяток лет!
Дом Орсванов мне очень понравился, в нем было нечто сказочное и одновременно уютное. Он оказался довольно большим, со множеством балкончиков и террас, перила которых украшали фигурные столбики из позолоченного дерева. За чугунной решеткой ограды хозяева разбили садик с фонтаном и беседкой в глубине. Я слышала, как госпожа Велиза хвасталась маме своим поваром и, действительно, он не подкачал. Ужин был очень вкусный, один только крем-пудинг из мороженого с фруктами и миндалем чего стоил, не говоря о запеченной курице, обмазанной острыми приправами и медом! У меня живот стал, как барабан, а бабуля заинтересовалась многими блюдами местной кухни, где использовались рецепты Шеймила и даже некоторые оркские приправы.
*****
Вскоре, наплевав на все веяния моды, я загорела дочерна, а волосы под жаркими лучами южного солнца превратились из светло-русых в платиновые. Анта, мама и остальные от меня не отставали. По требованию мелкой папа несколько раз катал нас на яхте. По вечерам ходили всей семьёй в иллюзионы, ужинали в пансионате, но чаще – в окрестных ресторанчиках, посетили цирк, несколько музеев и местную достопримечательность – музыкальный театр. Пьеса действительно оказалась чудесной и поставлена была талантливо. История о любви эльфийского принца и юной шеймилской красавицы, по бедности проданной в гарем старого эмира, заканчивалась трагично. Под дивную музыку актеры пели дивные эльфийские песни, а потом - «в общем, все умерли». Женская часть нашей компании всю дорогу утирала слезы. После спектакля мне как-то особенно захотелось буйных развлечений и чего-нибудь острого (но не кинжал в филейную часть).
В целом курортная жизнь мне очень нравилась, но с каждым днем всё сильнее одолевала скука. Развлекаться было особенно нечем, а точнее не с кем. В дансинге, под строгим надзором любящих родственников, могла станцевать разве что какую-нибудь нудную и чинную хрень, да никто особо и не рвался приглашать, ага, с левой стороны – папа, с правой – дед, найдется, что ли, придурок, бросаться на амбразуру? Нужно было что-то срочно предпринимать, если не хотела угробить остаток каникул.*****
В этом году я добилась, чтобы в ментальное поле видианы папа внес информацию о моей ауре. Видиана (магический прибор, нечто вроде видеотелефона, чаще всего имеет вид небольшого прозрачного куба), обеспечивает связь с хозяином аналогичного амулета, но, чтобы разговор состоялся, после её активации необходимо настроиться на этого самого владельца. Если в техногенном мире Земли используется цифровой код, то здесь в качестве координат – рисунок ауры. В нашей домашней видиане были зафиксированы только родители, это означало, что напрямую, минуя их вызов, никто не мог связаться со мной или сестрой. Ну Анта ладно, этой малявке все равно болтать не с кем, а я-то! Например, Свел имела прямой доступ к видиане и дома, и в Дельгарии. Вняв моим возмущенным воплям, родители, наконец, этим летом осуществили акт равноправия. К слову сказать, этот кубик жрал столько магической энергии, что простые люди могли разориться на его содержании. При активации он каждый раз открывал нечто вроде мини-портала, через который прокачивался не материальный объект, а только информационный луч, но все равно расход Силы был немалый.
Связавшись с русалкой по видиане, я потребовала, чтобы она как можно быстрее, а лучше – немедленно украсила собой южный берег Реотаны. И вот, о радость, спустя две недели после моего появления в Наргейне, туда прибыла Свел, которая привнесла в моё тихое существование массу перца!
– Развлекаться надо – э-эх, чтобы не было стыдно за бездарно прожитое время, – воскликнула подруга!
И мы развлекались, да так, что мало не показалось.
Первым делом Свел познакомилась с молоденьким магистром, выпускником начальной ступени, который отдыхал в нашем пансионе. Я и сама была бы не против с ним замутить, но парень, хоть и улыбался мне при встречах, на более тесный контакт не шел, видимо, не решаясь связываться с такой толпой родни. К тому же, он отлично знал моего отца, читавшего на выпускном курсе лекции по магическому поиску, и не мог отделаться от определенного пиетета перед наставником. Папахен самым наглым образом пользовался отношениями ученик-учитель и без конца поучал бедолагу. В итоге парень старался как можно меньше попадаться ему на глаза. Юношу звали Шактен Аслер и Свела его быстро припахала, без лишних обсуждений назначив ответственным за наши вечерние рейды по увеселительным заведениям южной столицы. Аслер возил меня с русалкой на лодке к дальним островам, исследовать которые было чертовски интересно, а потом нашел грифятник. Площадка, устроенная на восточной окраине Наргейна, была почти такой же как и в Митторне. Не понимаю, почему мне не пришло в голову самой поспрашивать о ней, ведь знала же о регулярных рейсах флаеров между столицей и южным побережьем.
Местным питомником командовал немолодой магистр. Когда мы втроем заявились с просьбой дать нам грифонов покататься, он был не слишком доволен, но, выяснив у гостей, кто они такие и где живут, все же смилостивился. Услышанное не помешало ему слупить с нас уйму денег, а потом лично и очень внимательно проверить записи, сделанные в учетной книге, на которую было наложено заклинание истины. Теперь, имея опыт общения с грифонами, мы попробовали установить контакт со здешними птицельвами и – получилось, вот здорово! Мы таскались туда почти каждый день, уверяя, что «птичкам» полезно размяться и, в отличие от своего хозяина, грифоны бурно радовались приходу трех молодых магов, быстро сообразив, что их появление в вольере сулит свободу и развлечения.
В ближайшие несколько дней наша троица летала над городом и долиной, а затем решили исследовать ближайшие отроги Саормара и плато за ними. Но когда по возвращении делились впечатлениями от горных красот и самодовольно слушали восторженные ахи гроссов и Анты, то неожиданно получили от папы по полной программе, досталось и Аслеру. Отец сердился не зря, оказалось, что в горах на границе могут сидеть в засаде шеймилские лучники.
- У нас с Шеймилом отношения напряженные, хоть, вроде, и войн давно не было, а у погранцов с той стороны есть гномьи арбалеты с огромной дальностью стрельбы, так что при желании ваших птичек могут подбить в два счета. Гномы ещё те субчики, улыбаются, клянутся в вечной дружбе, особенно когда выпрашивают очередные льготы в отношении торговых пошлин или добиваются разрешения на новые рудные разработки… А на самом деле, как были, так и остаются двурушниками, известны случаи, когда они продавали оружие одновременно двум воюющим странам! Что вы удивляетесь, между прочим, их любимая поговорка – «деньги не пахнут». Да, спору нет, народ трудолюбивый, мастеровитый, но слишком уж себе на уме, честность они блюдут только в торговых сделках, да по отношению к своим сородичам, и то - правильней будет сказать, к своему клану…
Короче, пришлось изменить маршрут в сторону Готтарского хребта. Ничего, там тоже очень красиво, я иногда приземлялась и рвала для мамы голубые цветы, напоминающие эдельвейсы, от них исходил еле уловимый чудный аромат, но эти нежные создания быстро вяли, приходилось их каждый раз поддерживать магией.
Однажды устроили гонки над морем. Грифон Свел несколькими сильными взмахами плавно поднимался в пронзительно голубое небо, где кроме нас плыли лишь стайки пушистых облаков, а затем, сложив крылья, пикировал к самой воде и вновь взмывал вверх. Неожиданно проснувшийся охотничий азарт заставил совершенно забыть о всяческой осторожности и, прижавшись к шее своего летуна, я дико орала, – быстрей, миленький, ну, ещё быстрее! Глаза слезились от ветра, тонкую холщовую рубашку продувало насквозь, в душе всё пело от восторга и, гоняясь друг за дружкой, мы хохотали, как сумасшедшие!
Как-то раз, вдоволь налюбовавшись панорамой города и окрестных пляжей, решили повеселиться.
