Язык я прикусила. Мысли хаотично забегали в голове в поисках выхода…
— Я могу вести себя пристойно. А еще готовить, убирать, мыть, — проблеяла тихо-тихо. — И сойти на первой планете.
Пират медленно сделал шаг ко мне и сочувственно произнес:
— Увы, крошка, у меня на тебя иные планы. Ты должна окупить свое существование. Я не привык работать себе в убыток. А убыток… он очевиден!
Он зло дернул меня за руку, неожиданно до боли заламывая ее за спину, и тихо произнес в самое ухо:
— Ты красива. И очень. И ты стоишь денег. Больших. Денег.
Это были его последние слова. А дальше… дальше в моей жизни начался кошмар воплоти, в процессе которого я училась вести себя пристойно…
Последующие дни на корабле слились для меня в одну длинную, туманную череду непонятного времяпрепровождения. Пират ценил свое время. И дорогостоящий, судя по обращению, товар. И именно им я была для него. Этакая в будущем дорогая вещица. Имеющая цену. Смею заметить, бессловесная. Много плюсов, сосредоточенных во мне одной! Впрочем, разговаривать с окружением я не стремилась. Просто боялась выдать себя, ведь по какой-то нелепой случайности или небывалому везению пират не распознал во мне человечку. Вот так просто, он не понял, что в его руках целых пять литров человеческой, баснословно дорогой крови из личных запасов сварга! Человекоподобных гуманоидов пруд пруди — целая галактика, а люди, незамутненная мутациями кровь — великая редкость! В принципе, его можно понять, я тоже не верю в сказки.
На корабле первым делом меня поместили в капсулу, где проверили общее состояние организма и ускоренными темпами отрастили волосы. Теперь на моей голове имелась целая копна светлых, блестящих волос, которая нестерпимо тянула «ко дну» и непривычно топорщилась по утрам. А еще имелись ногти, которые мешали держать в руках ложку и браслеты, сообщающие о моих передвижениях всем и каждому. Но слава бездне, этими данными в основном интересовался лишь капитан!
Половину дня я проводила в малюсенькой комнате, отмокая в ваннах различной степени подогретости, наполненности и вонючести. На лицо, руки и тело с самого утра наносились различные, малоприятные смеси, в глаза заливались капли, да и сама я, в общем и целом, напоминала себе овощ с различными видами масок на морде моего лица. Неподвижный, вонючий и злой овощ! Но самое малоприятное, что было в этой ситуации — то, что я молчала, боясь узнать свою дальнейшую судьбу. Впрочем, если быть до конца честной, я догадывалась, что ждет меня впереди. Работорговля процветала во все времена… И все же мне везло. Уж лучше в горячей, более или менее приятной ванне, чем с капельницей в вене и в полуобморочном состоянии. Сейчас шанса на выживание значительно больше…
Через неделю полета по планетарным меркам капитан корабля решительно и нагло ворвался в тесное, занятое мной помещение. В момент принятия мной очередных косметических ванн. С громкими словами:
— Подойди! — подозвал к себе «местного» эскулапа, или другими словами, бортового доктора, под наблюдением которого я находилась, и значительно тише с придыханием сказал:
— Скоро будем на месте.
В глазах пирата цвел восторг, который, впрочем, не отразился на нас ни словом, ни делом, а лицо довольно кривилось в счастливой ухмылке. Этакое нетерпение избавиться от обузы в моем лице прямо-таки расцветало на глазах. Впрочем, пиратство профессия специфическая и под собой подозревающее любовь к деньгам! Так что на свой счет подобное отношение принимать было глупо…
— Она готова к торгам? — тихо произнес пират. Предвкушающе так произнес, старательно рассматривая мое, наполовину погруженное в пенную ванну, тело.
Бортовой врач спокойно пожал плечами и аккуратно ответил:
— Не жди чудес. Она всего лишь служанка. За нее много не дадут. Не тот полет, знаешь ли…
А я, окончательно растерявшись под напором недружелюбного взгляда, глупо улыбнулась, обнажая сияющие белизной зубы. Бортовой врач мне сочувствовал, я это знала. К тому же мы немного подружились. Оно и понятно… постоянно полуобнаженное состояние в тесной комнатенке не просто сближает, оно толкает к откровенности. К примеру, я знала, что жизнь бортового доктора не сложилась. Он был стар, одинок и глубоко несчастен. И этого мне хватало для понимания его действий, сочувствие и добрых чувств по отношению к этому серьезному, немного грубому гуманоиду.
— Думаю, стоит отпустить девчонку в порту и пусть топает куда хочет. От пары золотых мы вряд ли разбогатеем, а вот неприятностями обзаведемся точно. След… он может привести к нам.
Я затаилась, молча слушая их разговор. Пират давно не появлялся в поле моего зрения, и этому факту я радовалась, как дитя.
— Ты не прав мой друг. Она великолепна, — тихо шепнул пират и схватил меня за расслабленную руку, свисающую с края ванной. Ногти светло-розового оттенка с идеальными ногтевыми пластинами с болезненным клацаньем ударились о края посудины. Я от неожиданности пыталась ухватиться за бортик и не дать вытащить себя на «поверхность». От дерганного движения пучок, закрепленных на затылке волос, рассыпался по плечам, закрывая грудь. Пират вытащил меня из ванны наполовину. Лицо покраснело от усилия, в глазах мелькали молнии. И было не понятно «счастлив» ли он или безумно удручен! Впрочем, его слова поставили все на свои места:
— Она великолепна, — произнес тихо. — Служанка, да. Может быть. Птица невысокого полета… Но кому в койке нужны высокопарные речи? Знание языков или жеманные жесты? Опять же девственность… имеет высокую цену.
Пират улыбался, поглядывая на меня. От него ничего не укрылось. Ни копна серебристых волос, рассыпавшихся по спине, ни тонкая талия и высокая грудь, скрытая от взгляда шелковистым «покрывалом» волос, ни бешеный, возмущенный взгляд.
Я понимала смысл сказанного и пыталась осознать свое будущее. Пусть я и знала, что подобное возможно, но все же это было нелегко. Думать, предполагать — это одно, знать наверняка — совсем другое. Доктор в нерешительности молчал, не находя слов в мою защиту.
— Я себя изуродую, — произнесла тихо, не желая смириться с судьбой. Лицо пошло некрасивыми пятнами, на кончиках пальцем заискрился огонь. Неимоверным усилием я смогла его погасить, вырывая руку из цепкого захвата и резко опускаясь в ванну.
— Строптива. И это плюс. Жаркая девочка, — пират протянул руку к моей щеке и нагло похлопал. Мокрый шлепок сотряс не только щеку, но и душу. — Добавь ей физических тренировок, — бросил пират врачу, — слишком много нерастраченной энергии, — и с этими словами вышел за дверь, хлопая так, что заложило уши.
— Нет, активное бегство!
(Борис Грушенко)
Вот и наступил момент истины. И не скажу, что я не жалела о своем побеге. Жалела и очень! Будущее виделось размытым и очень пугающим. А планета, раскинувшаяся под телом космолета безумно красивой, яркой и притягивающий взгляд. И, если бы не ситуация, плачевная для меня, я бы, наверное, восхитилась. А так, просто смотрела вперед, все еще безумно надеясь на светлое будущее.
Планета с кодовым названием S47586 — Авалония — являлась элитным курортом для богачей. Эту информацию рассказал мне доктор, снабдив небольшим портативным устройством, содержащим подробный план расположения кривых, запутанных улочек этой, на первый взгляд, дружелюбной планеты.
Шикарные отели на побережье чистейшего бирюзового моря, виллы и дворцы для элиты, множество дорогостоящих и запретных развлечений. Но это уже другая сторона медали. У планеты имелось гнилое нутро — в прямом смысле этих слов. Так называемая изнанка для избранных. В центре планеты существовала жизнь, хотя по официальным сводкам ее там быть не должно из-за климата, опасного, жаркого, начиненного ядовитыми парами. Но она там была! И не просто существовала, а процветала. Впрочем, жизнь на планете строилась по одному единственному принципу — мы не мешаем вам, а вы нам! Поэтому планета процветала, не привлекая к себе внимания, будучи не замешанной ни в военных распрях, ни в других неприятных инцидентах. Власти внимательно следили за внешним порядком и искусственным благополучием граждан Авалонии. Впрочем, они существовали в относительной безопасности… в отличии от таких как я…
Горячие руки резко притянули меня за талию. Простой хлопковый костюм смялся под напором чужих, грубых пальцев. Даже не вздрогнула, кажется, привыкаю…
— Тебе стоит пристегнуться. Сейчас пойдем на снижение.
Я вымученно улыбнулась и спокойно прошла за пиратом, позволила ему усадить себя в неудобное кресло и пристегнуть. Причем не только по рукам и ногам, но и еще и голову, закрепляя тело в неподвижном состоянии. Я не сопротивлялась, не пыталась грубить. Просто не видела смысла.
Снижение началось неожиданно. Сначала мы кружили над космопортом, паря, аки ласточки над гнездами. Это птичка такая, живущая на Старой Земле, ныне от которой не осталось и камня. Я про нее читала. А потом, резко замедляясь, принялись снижаться, быстро сбрасывая высоту. В таком положении рассматривать планету стало проблематично, и все, что я видела, лишь бирюзовый краешек моря и ярко синюю полоску неба. На большее меня не хватило, и я просто закрыла глаза, стараясь не отключиться. Потряхивало знатно…
Прошло совсем немного времени. Корабль пару раз ощутимо вздрогнул и остановился, замирая без движения. О, бездна, как же хочется почувствовать твердую почву под ногами!
Пират подошел ко мне мягко, беззвучно. Дотронулся до рук, ног, головы, отстегивая защиту. Тихо буркнул:
— Вставай, — отошел к другому краю довольно просторной каюты. Интересно, с чего мне такая честь быть сопровождаемой самим капитаном корабля. Неужели ему нечем заняться?!
Я встала. Потянулась, разминая конечности. Поправила костюм, серый, невзрачный, напоминающий робу заключенного и двинулась к двери. Личных вещей у меня не имелось — пояс сварга изъяли при первой возможности и, скорее всего, выкинули в открытый космос. А портативное устройство доктора, как это не прозвучит банально, давно покоилось в белье, надежно закрепленное к груди, замазанное однородным слоем тонального крема под цвет кожи.
Так что я была налегке. Пират, имя которого так и осталось для меня загадкой — на корабле его звали не иначе как кэп или капитан — решительно отправился за мной. Я слышала его тяжелые шаги за спиной. Может же, когда хочет… портить настроение лишь своим присутствием!
Мы медленно шли по пустым коридорам космолета. Пират пыхтел позади недовольно, нервно. Я же просто шла, прислушиваясь к тяжелым шагам. Впереди замаячил трап, и я ускорилась, стремясь быстрее ступить на поверхность планеты и освободиться от его мало приятного общества. Но он резко дернул меня за руку, заставляя затормозить. Развернул к себе и нахлобучил на голову капюшон, скрывая мое лицо. Этот его поступок оказался для меня загадкой. Все же я осведомлена «о движущей силе прогресса» — рекламе! Ну, нет, так нет. Покорно поправила капюшон, спрятала разметавшиеся волосы внутрь и продолжила путь, как ни в чем не бывало.
Коридор космолета закончился. Потом трап. И, наконец, долгожданная «почва» под ногами. Впрочем, железо космопорта тоже подойдет!
Я шла рядом с пиратом. Впереди следовали два бойца из его команды, вооруженные до зубов. Позади находилась еще парочка. Но это были не наши. Скорее охрана космопорта в черных скафандрах и с яркими отличительными знаками на груди и, что привлекло внимание, заряженными бластерами. Эскорт. Не иначе.
Первую вспышку интереса к своей персоне я заметила сразу. Пара шагов от космолета и острые, странного взгляда глаза, больше похожие на две малиновые вспышки пронзили меня заинтересованным взглядом. Простой серый костюм висел мешком на фигуре, бултыхаясь от движения. Руки я засунула в широкие карманы, чувствуя неприятный озноб. Волосы, надежно спрятанные под капюшон, зашевелились от неприятного предчувствия. И я резко подняла взгляд на незнакомца, который даже и не подумал отвернуться, продолжая меня заинтересовано рассматривать.
Незнакомец выглядел совершенно обычно. Представительный. Широкоплечий. В дорогом тонком скафандре. Только глаза выделялись на этом фоне заурядности и простоты. Он стоял неподвижно и явно оценивающе осматривал меня с ног до головы. А еще он нагло улыбался, что пугало еще больше.
Дальше были неприятные личности в количестве двух штук, спустившиеся по трапу небольшого, маневренного космолета. И они тоже смотрели. Только на меня. Стало неприятно. Мерзко. Наверное, только сейчас в полной мере я осознала свое положение. Осознала, впечатлилась и… решила удрать любым путем, даже если придется ползти через канализацию. То ли мое настроение импульсами передалось пирату, то ли он просто решил посочувствовать… напоследок, так сказать, но мужчина резко взял меня за руку и больно, ободряюще ее сжал. Сжал руку, прижал тело к себе и в таком виде повел дальше, в тормозящую прямо напротив капсулу. Красивую такую капсулу. Большую. Белую.
В целом, я не ожидала ничего хорошего. Что-то общее, тесное, рассчитанное на большое количество живых особей. Я ошиблась. Капсула как снаружи, так и изнутри выглядела шикарно. Мягкие, бархатные сиденья, обрамленные деревом. Зеркала по всей поверхности стен. Пространство, большое и свободное. И всего четыре места. Одно отдельно от других. И меня устроили именно на нем, хотя я пыталась пристроиться на крайнем кресле. Ближайшем к выходу.
— А теперь улыбайся, — тихо прошипел пират, помог мне сесть и сдернул капюшон. И я улыбалась. Глупо. Зло. Впивая розовые ноготки в ладони. И смотрела на свое отражение в зеркалах, тихо произнося одну лишь фразу:
— Это не я. Не я. Не я.
Я понимала одно — это не простые зеркала. Это стекла, а за ними камеры, снимающие меня со всех сторон! Для чего нужно подобное было ясно. Я — товар, а его должны видеть. Сопротивление бесполезно. Только вот зачем все это? Почему так? Я утопаю в кресле и видно лишь лицо, тело полностью скрыто от взглядов.
Капсула тронулась плавно, практически неощутимо. Я продолжала изображать улыбку, щурясь от блеска зеркал. Пират смотрел на меня, а два его «сотоварища» смотрели в пол.
— Все. На выход, — произнес пират. Охрана в унисон резко приподнялась и покинула капсулу.
— Несколько минут, всего несколько минут, — кажется, я схожу с ума от страха. Нет, это не просто страх. Это самая настоящая паника, лишающая связных мыслей, оставляя после себя лишь дрожь сознания. Даже дар, кажется, уснул в груди. Потух. Заледенел. Замер в ожидании.
— Зачем? — произнеся тихо, не спеша подниматься из кресла.
— Торги. Твоя мордашка должна понравиться и запомниться потенциальным покупателям. Ты далеко не один лот, участвующий в аукционе, — произнес тихо. А у меня вырвалось:
— С каких это пор в девушке стало главным лицо?
Пират улыбнулся, показывая белые зубы и тихо, интимно прошептал в самое ухо:
— Детка, не торопи события.
И тут где-то под потолком раздалось:
— Порог тридцать семь миллионов кредитов.
А рядом тихо выдохнули:
— Ни хрена себе.
Пират выглядел обалдевшим. Его остекленевший взгляд уставился прямо на меня. Ухмылка по лицу растеклась подобно лужице на песке. Вроде бы водичка — мгновение и ее нет, только ощущение, что чудо было где-то рядом.
— Я могу вести себя пристойно. А еще готовить, убирать, мыть, — проблеяла тихо-тихо. — И сойти на первой планете.
Пират медленно сделал шаг ко мне и сочувственно произнес:
— Увы, крошка, у меня на тебя иные планы. Ты должна окупить свое существование. Я не привык работать себе в убыток. А убыток… он очевиден!
Он зло дернул меня за руку, неожиданно до боли заламывая ее за спину, и тихо произнес в самое ухо:
— Ты красива. И очень. И ты стоишь денег. Больших. Денег.
Это были его последние слова. А дальше… дальше в моей жизни начался кошмар воплоти, в процессе которого я училась вести себя пристойно…
ГЛАВА 11. Каждый летает, как умеет…
Последующие дни на корабле слились для меня в одну длинную, туманную череду непонятного времяпрепровождения. Пират ценил свое время. И дорогостоящий, судя по обращению, товар. И именно им я была для него. Этакая в будущем дорогая вещица. Имеющая цену. Смею заметить, бессловесная. Много плюсов, сосредоточенных во мне одной! Впрочем, разговаривать с окружением я не стремилась. Просто боялась выдать себя, ведь по какой-то нелепой случайности или небывалому везению пират не распознал во мне человечку. Вот так просто, он не понял, что в его руках целых пять литров человеческой, баснословно дорогой крови из личных запасов сварга! Человекоподобных гуманоидов пруд пруди — целая галактика, а люди, незамутненная мутациями кровь — великая редкость! В принципе, его можно понять, я тоже не верю в сказки.
На корабле первым делом меня поместили в капсулу, где проверили общее состояние организма и ускоренными темпами отрастили волосы. Теперь на моей голове имелась целая копна светлых, блестящих волос, которая нестерпимо тянула «ко дну» и непривычно топорщилась по утрам. А еще имелись ногти, которые мешали держать в руках ложку и браслеты, сообщающие о моих передвижениях всем и каждому. Но слава бездне, этими данными в основном интересовался лишь капитан!
Половину дня я проводила в малюсенькой комнате, отмокая в ваннах различной степени подогретости, наполненности и вонючести. На лицо, руки и тело с самого утра наносились различные, малоприятные смеси, в глаза заливались капли, да и сама я, в общем и целом, напоминала себе овощ с различными видами масок на морде моего лица. Неподвижный, вонючий и злой овощ! Но самое малоприятное, что было в этой ситуации — то, что я молчала, боясь узнать свою дальнейшую судьбу. Впрочем, если быть до конца честной, я догадывалась, что ждет меня впереди. Работорговля процветала во все времена… И все же мне везло. Уж лучше в горячей, более или менее приятной ванне, чем с капельницей в вене и в полуобморочном состоянии. Сейчас шанса на выживание значительно больше…
Через неделю полета по планетарным меркам капитан корабля решительно и нагло ворвался в тесное, занятое мной помещение. В момент принятия мной очередных косметических ванн. С громкими словами:
— Подойди! — подозвал к себе «местного» эскулапа, или другими словами, бортового доктора, под наблюдением которого я находилась, и значительно тише с придыханием сказал:
— Скоро будем на месте.
В глазах пирата цвел восторг, который, впрочем, не отразился на нас ни словом, ни делом, а лицо довольно кривилось в счастливой ухмылке. Этакое нетерпение избавиться от обузы в моем лице прямо-таки расцветало на глазах. Впрочем, пиратство профессия специфическая и под собой подозревающее любовь к деньгам! Так что на свой счет подобное отношение принимать было глупо…
— Она готова к торгам? — тихо произнес пират. Предвкушающе так произнес, старательно рассматривая мое, наполовину погруженное в пенную ванну, тело.
Бортовой врач спокойно пожал плечами и аккуратно ответил:
— Не жди чудес. Она всего лишь служанка. За нее много не дадут. Не тот полет, знаешь ли…
А я, окончательно растерявшись под напором недружелюбного взгляда, глупо улыбнулась, обнажая сияющие белизной зубы. Бортовой врач мне сочувствовал, я это знала. К тому же мы немного подружились. Оно и понятно… постоянно полуобнаженное состояние в тесной комнатенке не просто сближает, оно толкает к откровенности. К примеру, я знала, что жизнь бортового доктора не сложилась. Он был стар, одинок и глубоко несчастен. И этого мне хватало для понимания его действий, сочувствие и добрых чувств по отношению к этому серьезному, немного грубому гуманоиду.
— Думаю, стоит отпустить девчонку в порту и пусть топает куда хочет. От пары золотых мы вряд ли разбогатеем, а вот неприятностями обзаведемся точно. След… он может привести к нам.
Я затаилась, молча слушая их разговор. Пират давно не появлялся в поле моего зрения, и этому факту я радовалась, как дитя.
— Ты не прав мой друг. Она великолепна, — тихо шепнул пират и схватил меня за расслабленную руку, свисающую с края ванной. Ногти светло-розового оттенка с идеальными ногтевыми пластинами с болезненным клацаньем ударились о края посудины. Я от неожиданности пыталась ухватиться за бортик и не дать вытащить себя на «поверхность». От дерганного движения пучок, закрепленных на затылке волос, рассыпался по плечам, закрывая грудь. Пират вытащил меня из ванны наполовину. Лицо покраснело от усилия, в глазах мелькали молнии. И было не понятно «счастлив» ли он или безумно удручен! Впрочем, его слова поставили все на свои места:
— Она великолепна, — произнес тихо. — Служанка, да. Может быть. Птица невысокого полета… Но кому в койке нужны высокопарные речи? Знание языков или жеманные жесты? Опять же девственность… имеет высокую цену.
Пират улыбался, поглядывая на меня. От него ничего не укрылось. Ни копна серебристых волос, рассыпавшихся по спине, ни тонкая талия и высокая грудь, скрытая от взгляда шелковистым «покрывалом» волос, ни бешеный, возмущенный взгляд.
Я понимала смысл сказанного и пыталась осознать свое будущее. Пусть я и знала, что подобное возможно, но все же это было нелегко. Думать, предполагать — это одно, знать наверняка — совсем другое. Доктор в нерешительности молчал, не находя слов в мою защиту.
— Я себя изуродую, — произнесла тихо, не желая смириться с судьбой. Лицо пошло некрасивыми пятнами, на кончиках пальцем заискрился огонь. Неимоверным усилием я смогла его погасить, вырывая руку из цепкого захвата и резко опускаясь в ванну.
— Строптива. И это плюс. Жаркая девочка, — пират протянул руку к моей щеке и нагло похлопал. Мокрый шлепок сотряс не только щеку, но и душу. — Добавь ей физических тренировок, — бросил пират врачу, — слишком много нерастраченной энергии, — и с этими словами вышел за дверь, хлопая так, что заложило уши.
ГЛАВА 12. — Ты предлагаешь пассивное сопротивление?
— Нет, активное бегство!
(Борис Грушенко)
Вот и наступил момент истины. И не скажу, что я не жалела о своем побеге. Жалела и очень! Будущее виделось размытым и очень пугающим. А планета, раскинувшаяся под телом космолета безумно красивой, яркой и притягивающий взгляд. И, если бы не ситуация, плачевная для меня, я бы, наверное, восхитилась. А так, просто смотрела вперед, все еще безумно надеясь на светлое будущее.
Планета с кодовым названием S47586 — Авалония — являлась элитным курортом для богачей. Эту информацию рассказал мне доктор, снабдив небольшим портативным устройством, содержащим подробный план расположения кривых, запутанных улочек этой, на первый взгляд, дружелюбной планеты.
Шикарные отели на побережье чистейшего бирюзового моря, виллы и дворцы для элиты, множество дорогостоящих и запретных развлечений. Но это уже другая сторона медали. У планеты имелось гнилое нутро — в прямом смысле этих слов. Так называемая изнанка для избранных. В центре планеты существовала жизнь, хотя по официальным сводкам ее там быть не должно из-за климата, опасного, жаркого, начиненного ядовитыми парами. Но она там была! И не просто существовала, а процветала. Впрочем, жизнь на планете строилась по одному единственному принципу — мы не мешаем вам, а вы нам! Поэтому планета процветала, не привлекая к себе внимания, будучи не замешанной ни в военных распрях, ни в других неприятных инцидентах. Власти внимательно следили за внешним порядком и искусственным благополучием граждан Авалонии. Впрочем, они существовали в относительной безопасности… в отличии от таких как я…
Горячие руки резко притянули меня за талию. Простой хлопковый костюм смялся под напором чужих, грубых пальцев. Даже не вздрогнула, кажется, привыкаю…
— Тебе стоит пристегнуться. Сейчас пойдем на снижение.
Я вымученно улыбнулась и спокойно прошла за пиратом, позволила ему усадить себя в неудобное кресло и пристегнуть. Причем не только по рукам и ногам, но и еще и голову, закрепляя тело в неподвижном состоянии. Я не сопротивлялась, не пыталась грубить. Просто не видела смысла.
Снижение началось неожиданно. Сначала мы кружили над космопортом, паря, аки ласточки над гнездами. Это птичка такая, живущая на Старой Земле, ныне от которой не осталось и камня. Я про нее читала. А потом, резко замедляясь, принялись снижаться, быстро сбрасывая высоту. В таком положении рассматривать планету стало проблематично, и все, что я видела, лишь бирюзовый краешек моря и ярко синюю полоску неба. На большее меня не хватило, и я просто закрыла глаза, стараясь не отключиться. Потряхивало знатно…
Прошло совсем немного времени. Корабль пару раз ощутимо вздрогнул и остановился, замирая без движения. О, бездна, как же хочется почувствовать твердую почву под ногами!
Пират подошел ко мне мягко, беззвучно. Дотронулся до рук, ног, головы, отстегивая защиту. Тихо буркнул:
— Вставай, — отошел к другому краю довольно просторной каюты. Интересно, с чего мне такая честь быть сопровождаемой самим капитаном корабля. Неужели ему нечем заняться?!
Я встала. Потянулась, разминая конечности. Поправила костюм, серый, невзрачный, напоминающий робу заключенного и двинулась к двери. Личных вещей у меня не имелось — пояс сварга изъяли при первой возможности и, скорее всего, выкинули в открытый космос. А портативное устройство доктора, как это не прозвучит банально, давно покоилось в белье, надежно закрепленное к груди, замазанное однородным слоем тонального крема под цвет кожи.
Так что я была налегке. Пират, имя которого так и осталось для меня загадкой — на корабле его звали не иначе как кэп или капитан — решительно отправился за мной. Я слышала его тяжелые шаги за спиной. Может же, когда хочет… портить настроение лишь своим присутствием!
Мы медленно шли по пустым коридорам космолета. Пират пыхтел позади недовольно, нервно. Я же просто шла, прислушиваясь к тяжелым шагам. Впереди замаячил трап, и я ускорилась, стремясь быстрее ступить на поверхность планеты и освободиться от его мало приятного общества. Но он резко дернул меня за руку, заставляя затормозить. Развернул к себе и нахлобучил на голову капюшон, скрывая мое лицо. Этот его поступок оказался для меня загадкой. Все же я осведомлена «о движущей силе прогресса» — рекламе! Ну, нет, так нет. Покорно поправила капюшон, спрятала разметавшиеся волосы внутрь и продолжила путь, как ни в чем не бывало.
Коридор космолета закончился. Потом трап. И, наконец, долгожданная «почва» под ногами. Впрочем, железо космопорта тоже подойдет!
Я шла рядом с пиратом. Впереди следовали два бойца из его команды, вооруженные до зубов. Позади находилась еще парочка. Но это были не наши. Скорее охрана космопорта в черных скафандрах и с яркими отличительными знаками на груди и, что привлекло внимание, заряженными бластерами. Эскорт. Не иначе.
Первую вспышку интереса к своей персоне я заметила сразу. Пара шагов от космолета и острые, странного взгляда глаза, больше похожие на две малиновые вспышки пронзили меня заинтересованным взглядом. Простой серый костюм висел мешком на фигуре, бултыхаясь от движения. Руки я засунула в широкие карманы, чувствуя неприятный озноб. Волосы, надежно спрятанные под капюшон, зашевелились от неприятного предчувствия. И я резко подняла взгляд на незнакомца, который даже и не подумал отвернуться, продолжая меня заинтересовано рассматривать.
Незнакомец выглядел совершенно обычно. Представительный. Широкоплечий. В дорогом тонком скафандре. Только глаза выделялись на этом фоне заурядности и простоты. Он стоял неподвижно и явно оценивающе осматривал меня с ног до головы. А еще он нагло улыбался, что пугало еще больше.
Дальше были неприятные личности в количестве двух штук, спустившиеся по трапу небольшого, маневренного космолета. И они тоже смотрели. Только на меня. Стало неприятно. Мерзко. Наверное, только сейчас в полной мере я осознала свое положение. Осознала, впечатлилась и… решила удрать любым путем, даже если придется ползти через канализацию. То ли мое настроение импульсами передалось пирату, то ли он просто решил посочувствовать… напоследок, так сказать, но мужчина резко взял меня за руку и больно, ободряюще ее сжал. Сжал руку, прижал тело к себе и в таком виде повел дальше, в тормозящую прямо напротив капсулу. Красивую такую капсулу. Большую. Белую.
В целом, я не ожидала ничего хорошего. Что-то общее, тесное, рассчитанное на большое количество живых особей. Я ошиблась. Капсула как снаружи, так и изнутри выглядела шикарно. Мягкие, бархатные сиденья, обрамленные деревом. Зеркала по всей поверхности стен. Пространство, большое и свободное. И всего четыре места. Одно отдельно от других. И меня устроили именно на нем, хотя я пыталась пристроиться на крайнем кресле. Ближайшем к выходу.
— А теперь улыбайся, — тихо прошипел пират, помог мне сесть и сдернул капюшон. И я улыбалась. Глупо. Зло. Впивая розовые ноготки в ладони. И смотрела на свое отражение в зеркалах, тихо произнося одну лишь фразу:
— Это не я. Не я. Не я.
Я понимала одно — это не простые зеркала. Это стекла, а за ними камеры, снимающие меня со всех сторон! Для чего нужно подобное было ясно. Я — товар, а его должны видеть. Сопротивление бесполезно. Только вот зачем все это? Почему так? Я утопаю в кресле и видно лишь лицо, тело полностью скрыто от взглядов.
Капсула тронулась плавно, практически неощутимо. Я продолжала изображать улыбку, щурясь от блеска зеркал. Пират смотрел на меня, а два его «сотоварища» смотрели в пол.
— Все. На выход, — произнес пират. Охрана в унисон резко приподнялась и покинула капсулу.
— Несколько минут, всего несколько минут, — кажется, я схожу с ума от страха. Нет, это не просто страх. Это самая настоящая паника, лишающая связных мыслей, оставляя после себя лишь дрожь сознания. Даже дар, кажется, уснул в груди. Потух. Заледенел. Замер в ожидании.
— Зачем? — произнеся тихо, не спеша подниматься из кресла.
— Торги. Твоя мордашка должна понравиться и запомниться потенциальным покупателям. Ты далеко не один лот, участвующий в аукционе, — произнес тихо. А у меня вырвалось:
— С каких это пор в девушке стало главным лицо?
Пират улыбнулся, показывая белые зубы и тихо, интимно прошептал в самое ухо:
— Детка, не торопи события.
И тут где-то под потолком раздалось:
— Порог тридцать семь миллионов кредитов.
А рядом тихо выдохнули:
— Ни хрена себе.
Пират выглядел обалдевшим. Его остекленевший взгляд уставился прямо на меня. Ухмылка по лицу растеклась подобно лужице на песке. Вроде бы водичка — мгновение и ее нет, только ощущение, что чудо было где-то рядом.
