Ее сердце, наоборот, почти что остановилось, на какое-то мгновение в нем вспыхнула дикая боль, воскрешая в памяти тот самый момент, когда мать сказала, что Анюты больше нет. И вдруг эта боль резко ушла. А внутри громко и гулко забилось сердце - забилось заново. Тук. Тук. Тук-тук. Тук-тук-тук... Эля смотрела и не верила своим глазам. По щекам уже давно струились слезы, уже давно сбилось дыхание. И все же это была жизнь. Жизнь снова вернулась к ней.
И тут же она услышала пронзительный детский крик:
- Мамочка… Мамочка моя…
Как во сне Эля сделала один шаг навстречу, затем второй, и потом бросилась вперед, крепко прижимая к себе маленькое детское тельце.
- Анечка, - из ее глаз лились слезы, - Анечка, доченька моя… Живая…
Эля никак не могла остановится целовать свою маленькую крошку. Это было невероятно – она ЖИВА!!! Жива, ее девочка, ее малышка!
Эля перевела взгляд на Стаса - он подошел к ним и опустился рядом, укрывая обеих своими объятиями. А в глазах у него тоже были слезы. Еще никогда Эля не видела его таким. Он притянул их обеих к себе и стал по очереди их целовать, боясь отпустить хоть на мгновение.
- Папа, - благоговейным шепотом выдохнула Аня. И Стас, заслышав это, уткнулся в ее волосы - Эля поняла, что он плакал, пытался спрятать свои слезы. Ну конечно же малышка запомнила его по фотографиям. И теперь ее давние детские мечты воплотились - ее папа вернулся.
Эля расплакалась с новой силой. Так, что даже дышать стало нечем, как будто прежняя горечь не желала ее так просто отпускать. Она уткнулась в плечо Стаса и беззвучно рыдала, и только плечи ее предательски подрагивали.
- Тише, тише, - услышала она над самым ухом успокаивающий голос мужа. - Все уже хорошо.
Взяв протянутый им носовой платок, Эля стала аккуратно и тщательно вытирать слезы с личика Анечки. Она все еще никак не могла поверить, что ее дочурка жива и стоит сейчас перед ней. Потом она задастся себе вопросом, как такое могло случиться, что их разлучили - главное, что Анечка снова рядом.
Стас помог подняться и усадил их на стулья. А затем обратился к директору, молчаливо наблюдавшей за сценой воссоединения семьи из угла кабинета.
- Мы сегодня же забираем дочь. – Голос был абсолютно ровным и даже властным, как будто и не было тех нескольких минут слабости. Стас вновь стал собранным и сосредоточенным. Именно это в нем так и нравилось Эле – что бы ни случилось, он оставался сильным, в нем она могла быть уверена. С ним было не страшно столкнуться с трудностями.
- Но… Но Станислав Игоревич, - запаниковала женщина, - вы поймите, я не могу так вот сразу отпустить с вами ребенка… Нужно все оформить.
- Меня не волнует вся это бюрократическая проволочка, - резко отрезал он, а в голосе послышались стальные нотки, от чего даже Эля вздрогнула. – Когда нашу дочь забрали из семьи, это никого не волновало. Мы никуда пока не уезжаем и останемся в городе до полного завершения оформления всех нужных документов. Если так уж необходимо, то я могу написать вам расписку, дать залог или что там необходимо, но свою дочь я здесь больше не оставлю.
Женщина попыталась что-то возразить, но Стас пресек всякие попытки, повторив, что Аня сегодня же покинет стены этого заведения.
Они лежали на большой кровати в гостиничном номере втроем - Стас, Эля, а между ними спала их Анечка. Спала тихим и мирным сном, прижавшись одновременно и к маме, и к папе. Только Стас с Элей никак не могли заснуть, как будто боясь, что стоит им проснуться – и все окажется сном и их девочка исчезнет.
- Спасибо тебе, - прошептала Эля мужу. – Спасибо тебе большое…
- Не смей меня благодарить, - шепотом ответил он ей, боясь разбудить свое маленькое сокровище. – Это был мой долг, долг отца.
- Но как ты узнал?-
- Завтра, все вопросы завтра. – Он не хотел омрачать радость Эли. Пусть сегодняшний день запомнится им именно таким – радостным от обретения дочери.
Эля смотрела в любимые глаза Стаса. Хотелось плакать от его любви и заботы. Рядом с ним ей не хотелось показывать себя сильной – рядом с ним хотелось быть просто ЖЕНЩИНОЙ, любимой и любящей. Отчего-то вспомнился тот момент, когда Стас приехал к ней на Новый год просить прощение:
- Эля, милая, прости меня, умоляю… Я сделаю все возможное, чтобы доказать тебе, как сильно я тебя люблю… И невозможное тоже…
- Нет, Стас, - покачала она головой тогда, - есть вещи, которые даже ты не в силах сделать…
- Какие?
- Ты не сможешь вернуть нашу Анюту…
А он смог. Он дважды вернул ее к жизни – вернул любовь и вернул их дочь. Поистине, его любовь была всесильной.
Стас смотрел на светящееся тихой радостью лицо Эли. Он был счастлив. Невероятно счастлив. Анечка, их маленький ангелок, она снова вернулась в семью, принеся в дом спокойствие. Теперь все будет хорошо. И теперь Эля наконец-то сможет быть спокойна, тяжелый камень потери любимой малышки спадет с ее души. Он лежал и любовался своими девочками: как же они похожи, и даже не смотря на то, что Анечка была его копией, от Эли она тоже взяла какие-то едва уловимые черты. Эля неотрывно наблюдала сейчас за ним и на ее лице начала появляться улыбка.
- Ты счастлива? – спросил Стас у нее.
- Да. А ты?
- Невероятно.
- Стас… - Эля осторожно, чтобы не разбудить дочь, полезла в карман кофты. Достав оттуда что-то, она стала колебаться, а потом и вовсе потупила глаза.
- Что, милая?
В ответ Эля протянула ему две маленькие палочки.
- Что это? – и не дожидаясь ответа он посмотрел. Сначала он не сразу понял, что это такое, а потом его брови удивленно поднялись. И он поднял глаза на Элю. В его глазах застыл невысказанный вопрос, хотелось, чтобы Эля сама ему это сказала, подтвердила его догадку.
- Стас, я беременна, - тихо ответила Эля.
Тихо-тихо, боясь разбудить дочь, Стас поднялся с постели и, обойдя ее, подошел к Эле, которая уже успела сесть на край кровати, присел перед ней и прижался лицом к ее животу, нежно обнимая ее. Почувствовал, как в ответ Эля положила ладони поверх его головы и стала перебирать его волосы меж пальцев - так нежно и ласково. Удивительный день – сегодня они обрели не одного, а сразу двоих детей.
Я все еще никак не мог поверить в то, что все поиски уже позади. Вот она, наша малышка, наша Анечка, спит тихим и спокойным сном рядом с нами. Сколько было потрачено сил, нервов на поиски - одному только Богу известно. Но по другому и быть не могло! Лишь только стоило подумать о том, что Ане может грозить какая-то опасность или ее могут навсегда забрать в чужую семью, как откуда-то из самых глубин появлялись новые силы. Я был просто обязан ее вернуть. Чего бы это мне ни стоило.
Всю ночь мы с Элей так и не сомкнули глаз. Лежали рядом с Анютой и наконец-то чувствовали, что все встало на свои места. Черт с ним, что впереди нас ждали долгие и неприятные суды. Главное, что мы вместе!
Смотрел на нашу маленькую принцессу и слезы застилали глаза. Я пропустил момент ее рождения. Я не видел ее первых шагов. Не слышал ее первого "папа". Так много всего пропустил. Но вчерашний день вернул мне все это разом. Я впервые почувствовал, что значит стать отцом по-настоящему. Что значит прижать к себе своего ребенка, поцеловать. Впервые услышал "папа", обращенное ко мне вместе с ярким взглядом моих же глаз на этом маленьком личике. Девять месяцев счастливого ожидания рождения мне заменили три тревожных, но в то же время не менее счастливых от мысли, что моя дочь жива, месяца ожидания встречи. И теперь боялся потревожить сладкий сон моей малышки. Вслушивался в ее сопящее дыхание. И чувствовал, как сходит внутреннее напряжение, непрерывно держащее меня все то время, пока я искал ее.
Я всю ночь прижимал к себе Элю, осторожно положив свою ладонь на ее живот. Так необычно было осознавать, что там, внутри, теперь зародилась и живет частичка жизни – нашей с Элей жизни. А она, податливо прильнув к моей груди спиной, держала меня за свободную руку. Мы оба боялись даже пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы дотронуться к нашей малышке - боялись потревожить ее сладкий сон. Боялись, что стоит лишь до нее дотронуться, и она исчезнет, как иллюзия. Так и лежали всю ночь, молча и в то же время необыкновенно близко друг к другу душами. И каждый из нас думал о том, что вчера мы сделали друг другу поистине бесценные подарки.
Наверно, под утро я все же задремал, так как очнулся от того, что услышал, как тихо закрылась дверь в ванную комнату. Долгий, непрерываемый шум воды. Слишком долго Эля там задержалась. И мне даже стало как-то тревожно. Осторожно поднявшись с постели, чтобы не потревожить спящую Анюту, я постучал в дверь. Эля тут же открыла, и я увидел ее бледное лицо.
- Что случилось? – напряжение и паника тут же охватили меня.
- Стас, не переживай, - Эля тут же положила руки мне на грудь, и от ощущения прикосновения ее ладошек по моему телу разлилось тепло спокойствия. – Так бывает в первые месяцы. Это потом пройдет.
Мы старались говорить тихо, чтобы не потревожить спящую дочку. Даже отошли в дальний край номера, предварительно убедившись, что малышка спит.
- Скажи, когда ты узнала, - задал я вертевшийся всю ночь в голове вопрос.
- Вчера. – Сейчас она выглядела такой смущенной, такой уязвимой, что мне хотелось прижать ее к себе и не отпускать ни на мгновение. – Когда ты за завтраком в ресторане сказал ,что я много стала есть. Я чувствовала, что что-то не то… Но списывала это на усталость. А вчера я почему-то вспомнила, как была беременна Аней. Представляешь, я тогда целыми днями только и мечтала поскорее добраться до еды. А вчера просто сопоставила свое самочувствие тогда и сейчас. У меня с собой была упаковка с тестами… Боже мой, - Эля растерянно заулыбалась и закрыла ладонями лицо, - ты не представляешь, как я нервничала, когда пошла проверять. У меня тряслись руки. А когда я увидела результат, у меня… Я…
Эля замолчала, а я смотрел, как она пытается дрожащими руками совладать с собой, то прикрывая глаза, то рот, то хватаясь за щеки.
- Я даже не знаю, как описать это, Стас. Это просто невероятно.
- Я же говорил, что все будет хорошо, милая моя, - я осторожно привлек ее к себе, обнял и поцеловал. - Нужно только верить. И немного времени.
Как можно осторожнее пробрался рукой под Элину кофту и положил ладонь на ее пока еще плоский живот.
- Как ты думаешь, когда мы его зачали? - это вопрос теперь не давал мне покоя.
- Не знаю. Это только доктор сможет сказать с большей долей точности. Но мне кажется, именно тогда, когда мы ездили в монастырь.
- Скажи, ты его уже чувствуешь? - прошептал я, слегка поглаживая животик.
Эля нежно улыбнулась. Так нежно, что в душе даже потеплело.
- Нет, еще рано для этого. Вот когда он чуть подрастет и начнет шевелиться, тогда даже ты сможешь его почувствовать.
Наверно на моем лице блуждала совершенно идиотская улыбка, но в этот момент я был счастлив как никогда. Видеть Элю каждый день, засыпать и просыпаться рядом с ней, иметь возможность просто прикоснуться к ней, поговорить. Дарить свою любовь и знать, что она ответит тем же. А теперь в нашу жизнь вошли два ангела: наша маленькая Анечка и малыш, который еще не родился, но тоже уже стал вторым центром нашей с Элей Вселенной.
Мы стояли так еще какое-то время. А я все ждал, когда же она задаст этот вопрос. Ждал и внутренне содрогался от мысли о том, что мне придется открыть Эле отвратительную правду о ее матери. Как она это воспримет? Особенно сейчас, когда она так ранима, так открыта чувствам и эмоциям. Когда она ждет малыша. От этих мыслей я прижал ее еще сильнее к себе.
- Стас, - Эля подняла голову и я почувствовал, что она ищет мой взгляд. И ответил ей глазами. – Стас, а как ты узнал, что Аня жива.
Вот он и задан, этот вопрос. Я чувствовал, как нелегко он ей дался. Как еще держится в ее голове второй, не менее важный вопрос – кто же это сделал.
- Случайно, малыш. Когда тебя мучили кошмары. А я все искал в интернете видео того, что с вами произошло, чтобы понять, что видела ты. И совершенно случайно нашел кадры, которые были пропущены следователями. Запись с видеорегистратора другой машины. Там совершенно с другого ракурса было видно то, что произошло со всеми, кто стоял на остановке. А дальше, - я вздохнул, вспомнив, как тяжело шли поиски, как нелегко переживал в эти дни и понимая, что самое главное мне еще предстоит сказать, - дальше мы с Валей долго искали. Он мне очень помог.
- А почему ты мне не рассказал ничего? – странно, но в ее голосе не слышалось ни капли упрека.
- Не хотел тебя тревожить, милая. Поиски были долгими. За это время ты бы вся извела себя надеждами и ожиданием. Я не хотел, чтобы ты переживала. Ты и так очень тяжело перенесла весть о гибели Ани. Думаешь, тебе было бы легче, если бы ты знала, что она жива, но находится неизвестно где? Поверь мне, это еще тяжелее.
Эля обхватила мое лицо ладонями и посмотрела в глаза.
- Как давно ты узнал?
- Еще зимой, до нашей свадьбы.
Все еще продолжая держать свои ладошки на моем лице, Эля задумчиво отвела взгляд вниз. Она что-то обдумывала, сопоставляла. Хотел бы я знать, о чем именно она сейчас думала.
- Скажи, - робко произнесла и как будто споткнулась на этом слове. А затем еще тише, почти шепотом закончила. – Скажи, кто это сделал?
Вот он и настал, этот нелегкий момент. Я накрыл ее ладони своими и почувствовал, как ее пальчики подрагивают в напряжении. Черт, это будет даже труднее, чем я себе представлял. Теперь уже я в растерянности отвел взгляд, не имея сил смотреть в ее глаза и причинять боль.
- Это она, да? – я не сразу уловил этот тихий шепот. – Она? Это моя мать? Это она отняла у нас Анечку?
Я молчал. Казалось, что время стало бесконечно тянуться, что его ход почти уже замедлился. А я все никак не мог собраться со словами. И даже просто кивнуть не было сил. Каково это узнать, что родная мать отняла твоего ребенка, намеренно солгав, что девочка погибла? Один раз Эля уже пережила вмешательство родителей в свою судьбу, в тот раз наша с ней жизнь полетела под откос. Однако Эля нашла в себе силы простить отца. Но как она воспримет весть о поступке матери?
- Стас, пожалуйста, - дрожащий голос Эли вывел меня из размышлений. - Скажи мне.
Так и не найдя каких-то более мягких слов, я тяжело закрыл глаза и кивнул.
- Да, малыш, это она.
Эля освободила свои дрожащие руки, прижала сжатые в кулачки ладони к груди, ее глаза хаотично бегали по комнате, не задерживаясь ни на одном предмете. И медленно направилась к окну. Я видел, как она устало прислонилась лбом к стеклу и долго вглядывалась вдаль. Я уже знал, что когда ее что-то тревожило, она стояла у окна и смотрела в никуда. Долго могла стоять, часами. И в этот момент я старался ее не тревожить. Каждый имеет право на уединение с самим собой. Особенно в такой момент, когда понимаешь, что тебя предал родной человек, ближе которого не может быть во всем мире.
Я стоял неподалеку, не тревожа, но в то же время и не оставляя ее одну. Как бы хотелось найти нужные слова и утешить. Но в данной ситуации нельзя лезть насильно в душу. И я смиренно ждал.
- Стас, - ее слабый голос ворвался в мои размышления. Эля не обернулась и больше ничего не произнесла. Но в ее голосе я уловил просьбу. Просьбу в поддержке.
И тут же она услышала пронзительный детский крик:
- Мамочка… Мамочка моя…
Как во сне Эля сделала один шаг навстречу, затем второй, и потом бросилась вперед, крепко прижимая к себе маленькое детское тельце.
- Анечка, - из ее глаз лились слезы, - Анечка, доченька моя… Живая…
Эля никак не могла остановится целовать свою маленькую крошку. Это было невероятно – она ЖИВА!!! Жива, ее девочка, ее малышка!
Эля перевела взгляд на Стаса - он подошел к ним и опустился рядом, укрывая обеих своими объятиями. А в глазах у него тоже были слезы. Еще никогда Эля не видела его таким. Он притянул их обеих к себе и стал по очереди их целовать, боясь отпустить хоть на мгновение.
- Папа, - благоговейным шепотом выдохнула Аня. И Стас, заслышав это, уткнулся в ее волосы - Эля поняла, что он плакал, пытался спрятать свои слезы. Ну конечно же малышка запомнила его по фотографиям. И теперь ее давние детские мечты воплотились - ее папа вернулся.
Эля расплакалась с новой силой. Так, что даже дышать стало нечем, как будто прежняя горечь не желала ее так просто отпускать. Она уткнулась в плечо Стаса и беззвучно рыдала, и только плечи ее предательски подрагивали.
- Тише, тише, - услышала она над самым ухом успокаивающий голос мужа. - Все уже хорошо.
Взяв протянутый им носовой платок, Эля стала аккуратно и тщательно вытирать слезы с личика Анечки. Она все еще никак не могла поверить, что ее дочурка жива и стоит сейчас перед ней. Потом она задастся себе вопросом, как такое могло случиться, что их разлучили - главное, что Анечка снова рядом.
Стас помог подняться и усадил их на стулья. А затем обратился к директору, молчаливо наблюдавшей за сценой воссоединения семьи из угла кабинета.
- Мы сегодня же забираем дочь. – Голос был абсолютно ровным и даже властным, как будто и не было тех нескольких минут слабости. Стас вновь стал собранным и сосредоточенным. Именно это в нем так и нравилось Эле – что бы ни случилось, он оставался сильным, в нем она могла быть уверена. С ним было не страшно столкнуться с трудностями.
- Но… Но Станислав Игоревич, - запаниковала женщина, - вы поймите, я не могу так вот сразу отпустить с вами ребенка… Нужно все оформить.
- Меня не волнует вся это бюрократическая проволочка, - резко отрезал он, а в голосе послышались стальные нотки, от чего даже Эля вздрогнула. – Когда нашу дочь забрали из семьи, это никого не волновало. Мы никуда пока не уезжаем и останемся в городе до полного завершения оформления всех нужных документов. Если так уж необходимо, то я могу написать вам расписку, дать залог или что там необходимо, но свою дочь я здесь больше не оставлю.
Женщина попыталась что-то возразить, но Стас пресек всякие попытки, повторив, что Аня сегодня же покинет стены этого заведения.
***
Они лежали на большой кровати в гостиничном номере втроем - Стас, Эля, а между ними спала их Анечка. Спала тихим и мирным сном, прижавшись одновременно и к маме, и к папе. Только Стас с Элей никак не могли заснуть, как будто боясь, что стоит им проснуться – и все окажется сном и их девочка исчезнет.
- Спасибо тебе, - прошептала Эля мужу. – Спасибо тебе большое…
- Не смей меня благодарить, - шепотом ответил он ей, боясь разбудить свое маленькое сокровище. – Это был мой долг, долг отца.
- Но как ты узнал?-
- Завтра, все вопросы завтра. – Он не хотел омрачать радость Эли. Пусть сегодняшний день запомнится им именно таким – радостным от обретения дочери.
Эля смотрела в любимые глаза Стаса. Хотелось плакать от его любви и заботы. Рядом с ним ей не хотелось показывать себя сильной – рядом с ним хотелось быть просто ЖЕНЩИНОЙ, любимой и любящей. Отчего-то вспомнился тот момент, когда Стас приехал к ней на Новый год просить прощение:
- Эля, милая, прости меня, умоляю… Я сделаю все возможное, чтобы доказать тебе, как сильно я тебя люблю… И невозможное тоже…
- Нет, Стас, - покачала она головой тогда, - есть вещи, которые даже ты не в силах сделать…
- Какие?
- Ты не сможешь вернуть нашу Анюту…
А он смог. Он дважды вернул ее к жизни – вернул любовь и вернул их дочь. Поистине, его любовь была всесильной.
Стас смотрел на светящееся тихой радостью лицо Эли. Он был счастлив. Невероятно счастлив. Анечка, их маленький ангелок, она снова вернулась в семью, принеся в дом спокойствие. Теперь все будет хорошо. И теперь Эля наконец-то сможет быть спокойна, тяжелый камень потери любимой малышки спадет с ее души. Он лежал и любовался своими девочками: как же они похожи, и даже не смотря на то, что Анечка была его копией, от Эли она тоже взяла какие-то едва уловимые черты. Эля неотрывно наблюдала сейчас за ним и на ее лице начала появляться улыбка.
- Ты счастлива? – спросил Стас у нее.
- Да. А ты?
- Невероятно.
- Стас… - Эля осторожно, чтобы не разбудить дочь, полезла в карман кофты. Достав оттуда что-то, она стала колебаться, а потом и вовсе потупила глаза.
- Что, милая?
В ответ Эля протянула ему две маленькие палочки.
- Что это? – и не дожидаясь ответа он посмотрел. Сначала он не сразу понял, что это такое, а потом его брови удивленно поднялись. И он поднял глаза на Элю. В его глазах застыл невысказанный вопрос, хотелось, чтобы Эля сама ему это сказала, подтвердила его догадку.
- Стас, я беременна, - тихо ответила Эля.
Тихо-тихо, боясь разбудить дочь, Стас поднялся с постели и, обойдя ее, подошел к Эле, которая уже успела сесть на край кровати, присел перед ней и прижался лицом к ее животу, нежно обнимая ее. Почувствовал, как в ответ Эля положила ладони поверх его головы и стала перебирать его волосы меж пальцев - так нежно и ласково. Удивительный день – сегодня они обрели не одного, а сразу двоих детей.
Глава 48.
Я все еще никак не мог поверить в то, что все поиски уже позади. Вот она, наша малышка, наша Анечка, спит тихим и спокойным сном рядом с нами. Сколько было потрачено сил, нервов на поиски - одному только Богу известно. Но по другому и быть не могло! Лишь только стоило подумать о том, что Ане может грозить какая-то опасность или ее могут навсегда забрать в чужую семью, как откуда-то из самых глубин появлялись новые силы. Я был просто обязан ее вернуть. Чего бы это мне ни стоило.
Всю ночь мы с Элей так и не сомкнули глаз. Лежали рядом с Анютой и наконец-то чувствовали, что все встало на свои места. Черт с ним, что впереди нас ждали долгие и неприятные суды. Главное, что мы вместе!
Смотрел на нашу маленькую принцессу и слезы застилали глаза. Я пропустил момент ее рождения. Я не видел ее первых шагов. Не слышал ее первого "папа". Так много всего пропустил. Но вчерашний день вернул мне все это разом. Я впервые почувствовал, что значит стать отцом по-настоящему. Что значит прижать к себе своего ребенка, поцеловать. Впервые услышал "папа", обращенное ко мне вместе с ярким взглядом моих же глаз на этом маленьком личике. Девять месяцев счастливого ожидания рождения мне заменили три тревожных, но в то же время не менее счастливых от мысли, что моя дочь жива, месяца ожидания встречи. И теперь боялся потревожить сладкий сон моей малышки. Вслушивался в ее сопящее дыхание. И чувствовал, как сходит внутреннее напряжение, непрерывно держащее меня все то время, пока я искал ее.
Я всю ночь прижимал к себе Элю, осторожно положив свою ладонь на ее живот. Так необычно было осознавать, что там, внутри, теперь зародилась и живет частичка жизни – нашей с Элей жизни. А она, податливо прильнув к моей груди спиной, держала меня за свободную руку. Мы оба боялись даже пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы дотронуться к нашей малышке - боялись потревожить ее сладкий сон. Боялись, что стоит лишь до нее дотронуться, и она исчезнет, как иллюзия. Так и лежали всю ночь, молча и в то же время необыкновенно близко друг к другу душами. И каждый из нас думал о том, что вчера мы сделали друг другу поистине бесценные подарки.
Наверно, под утро я все же задремал, так как очнулся от того, что услышал, как тихо закрылась дверь в ванную комнату. Долгий, непрерываемый шум воды. Слишком долго Эля там задержалась. И мне даже стало как-то тревожно. Осторожно поднявшись с постели, чтобы не потревожить спящую Анюту, я постучал в дверь. Эля тут же открыла, и я увидел ее бледное лицо.
- Что случилось? – напряжение и паника тут же охватили меня.
- Стас, не переживай, - Эля тут же положила руки мне на грудь, и от ощущения прикосновения ее ладошек по моему телу разлилось тепло спокойствия. – Так бывает в первые месяцы. Это потом пройдет.
Мы старались говорить тихо, чтобы не потревожить спящую дочку. Даже отошли в дальний край номера, предварительно убедившись, что малышка спит.
- Скажи, когда ты узнала, - задал я вертевшийся всю ночь в голове вопрос.
- Вчера. – Сейчас она выглядела такой смущенной, такой уязвимой, что мне хотелось прижать ее к себе и не отпускать ни на мгновение. – Когда ты за завтраком в ресторане сказал ,что я много стала есть. Я чувствовала, что что-то не то… Но списывала это на усталость. А вчера я почему-то вспомнила, как была беременна Аней. Представляешь, я тогда целыми днями только и мечтала поскорее добраться до еды. А вчера просто сопоставила свое самочувствие тогда и сейчас. У меня с собой была упаковка с тестами… Боже мой, - Эля растерянно заулыбалась и закрыла ладонями лицо, - ты не представляешь, как я нервничала, когда пошла проверять. У меня тряслись руки. А когда я увидела результат, у меня… Я…
Эля замолчала, а я смотрел, как она пытается дрожащими руками совладать с собой, то прикрывая глаза, то рот, то хватаясь за щеки.
- Я даже не знаю, как описать это, Стас. Это просто невероятно.
- Я же говорил, что все будет хорошо, милая моя, - я осторожно привлек ее к себе, обнял и поцеловал. - Нужно только верить. И немного времени.
Как можно осторожнее пробрался рукой под Элину кофту и положил ладонь на ее пока еще плоский живот.
- Как ты думаешь, когда мы его зачали? - это вопрос теперь не давал мне покоя.
- Не знаю. Это только доктор сможет сказать с большей долей точности. Но мне кажется, именно тогда, когда мы ездили в монастырь.
- Скажи, ты его уже чувствуешь? - прошептал я, слегка поглаживая животик.
Эля нежно улыбнулась. Так нежно, что в душе даже потеплело.
- Нет, еще рано для этого. Вот когда он чуть подрастет и начнет шевелиться, тогда даже ты сможешь его почувствовать.
Наверно на моем лице блуждала совершенно идиотская улыбка, но в этот момент я был счастлив как никогда. Видеть Элю каждый день, засыпать и просыпаться рядом с ней, иметь возможность просто прикоснуться к ней, поговорить. Дарить свою любовь и знать, что она ответит тем же. А теперь в нашу жизнь вошли два ангела: наша маленькая Анечка и малыш, который еще не родился, но тоже уже стал вторым центром нашей с Элей Вселенной.
Мы стояли так еще какое-то время. А я все ждал, когда же она задаст этот вопрос. Ждал и внутренне содрогался от мысли о том, что мне придется открыть Эле отвратительную правду о ее матери. Как она это воспримет? Особенно сейчас, когда она так ранима, так открыта чувствам и эмоциям. Когда она ждет малыша. От этих мыслей я прижал ее еще сильнее к себе.
- Стас, - Эля подняла голову и я почувствовал, что она ищет мой взгляд. И ответил ей глазами. – Стас, а как ты узнал, что Аня жива.
Вот он и задан, этот вопрос. Я чувствовал, как нелегко он ей дался. Как еще держится в ее голове второй, не менее важный вопрос – кто же это сделал.
- Случайно, малыш. Когда тебя мучили кошмары. А я все искал в интернете видео того, что с вами произошло, чтобы понять, что видела ты. И совершенно случайно нашел кадры, которые были пропущены следователями. Запись с видеорегистратора другой машины. Там совершенно с другого ракурса было видно то, что произошло со всеми, кто стоял на остановке. А дальше, - я вздохнул, вспомнив, как тяжело шли поиски, как нелегко переживал в эти дни и понимая, что самое главное мне еще предстоит сказать, - дальше мы с Валей долго искали. Он мне очень помог.
- А почему ты мне не рассказал ничего? – странно, но в ее голосе не слышалось ни капли упрека.
- Не хотел тебя тревожить, милая. Поиски были долгими. За это время ты бы вся извела себя надеждами и ожиданием. Я не хотел, чтобы ты переживала. Ты и так очень тяжело перенесла весть о гибели Ани. Думаешь, тебе было бы легче, если бы ты знала, что она жива, но находится неизвестно где? Поверь мне, это еще тяжелее.
Эля обхватила мое лицо ладонями и посмотрела в глаза.
- Как давно ты узнал?
- Еще зимой, до нашей свадьбы.
Все еще продолжая держать свои ладошки на моем лице, Эля задумчиво отвела взгляд вниз. Она что-то обдумывала, сопоставляла. Хотел бы я знать, о чем именно она сейчас думала.
- Скажи, - робко произнесла и как будто споткнулась на этом слове. А затем еще тише, почти шепотом закончила. – Скажи, кто это сделал?
Вот он и настал, этот нелегкий момент. Я накрыл ее ладони своими и почувствовал, как ее пальчики подрагивают в напряжении. Черт, это будет даже труднее, чем я себе представлял. Теперь уже я в растерянности отвел взгляд, не имея сил смотреть в ее глаза и причинять боль.
- Это она, да? – я не сразу уловил этот тихий шепот. – Она? Это моя мать? Это она отняла у нас Анечку?
Я молчал. Казалось, что время стало бесконечно тянуться, что его ход почти уже замедлился. А я все никак не мог собраться со словами. И даже просто кивнуть не было сил. Каково это узнать, что родная мать отняла твоего ребенка, намеренно солгав, что девочка погибла? Один раз Эля уже пережила вмешательство родителей в свою судьбу, в тот раз наша с ней жизнь полетела под откос. Однако Эля нашла в себе силы простить отца. Но как она воспримет весть о поступке матери?
- Стас, пожалуйста, - дрожащий голос Эли вывел меня из размышлений. - Скажи мне.
Так и не найдя каких-то более мягких слов, я тяжело закрыл глаза и кивнул.
- Да, малыш, это она.
Эля освободила свои дрожащие руки, прижала сжатые в кулачки ладони к груди, ее глаза хаотично бегали по комнате, не задерживаясь ни на одном предмете. И медленно направилась к окну. Я видел, как она устало прислонилась лбом к стеклу и долго вглядывалась вдаль. Я уже знал, что когда ее что-то тревожило, она стояла у окна и смотрела в никуда. Долго могла стоять, часами. И в этот момент я старался ее не тревожить. Каждый имеет право на уединение с самим собой. Особенно в такой момент, когда понимаешь, что тебя предал родной человек, ближе которого не может быть во всем мире.
Я стоял неподалеку, не тревожа, но в то же время и не оставляя ее одну. Как бы хотелось найти нужные слова и утешить. Но в данной ситуации нельзя лезть насильно в душу. И я смиренно ждал.
- Стас, - ее слабый голос ворвался в мои размышления. Эля не обернулась и больше ничего не произнесла. Но в ее голосе я уловил просьбу. Просьбу в поддержке.
