Оборотни будущего наготы не стеснялись. Раздеться для них – все равно что поговорить. Также естественно и беспроблемно. Нам потребуется такая же смелость. Я первой медленно сбросила одежду, стараясь не смотреть в сторону Мея. Быстрые выдохи взорвали тишину – оборотень задышал, словно уже бегает. Краем глаза я отчетливо заметила… то что в моем мире мужчины не демонстрировали, если женщина еще не их любовница. Оборотень здорово возбудился. Слава богу, смотрел он не на Танюшку, та же и вовсе отвернулась в сторону. Мей буквально пожирал меня взглядом и распалялся очень не к месту.
Я понимала, что надо действовать. Дочка, конечно, уже взрослая девочка, про пестики и тычинки пора бы рассказывать. Но все-таки зрелище не для ее глаз. Мей тоже смекнул и прикрылся джинсами.
Прочистил горло и хрипло пояснил:
– Для оборотней проявления тела естественны. Для взрослых, детей и подростков одинаково. Но я понимаю, поэтому не настаиваю. Вам еще стоит ко всему привыкнуть. Итак, давайте перейдем к делу. Обращаться, в целом не так сложно. Есть два способа вызвать внутреннего зверя. Представить себя в теле химеры или вспомнить ощущения пока ты животное. Рекомендую вам попробовать второе. Вы обе во время тренировок магии почти обращались и сущности чувствовали. Не до конца и не до полного перехода. Но аурно уже совсем готовы.
Я покосилась на ошарашенную дочку. Улыбнулась и потрепала ее по плечу.
– Одежда порвется, – сообщила зачем-то. Мей догадался о причинах ступора и развернулся мощной спиной, прикрываясь штанами как набедренной повязкой. Дочка все еще красная от смущения посмотрела на меня и прикрыла глаза. Раз – и она уже белая химера. Я поняла, что пора обращаться.
Прикрыла глаза и вспомнила ощущения. Силу, звериную мощь и спокойствие, словно могу одолеть каждого. Именно так я себя и чувствовала, когда обращалась в черную химеру. Раз – и я уже на четырех лапах. Мей к тому времени тоже обратился. Пока что он выглядел белым лельдисом. Никаких признаков сфинкса я не заметила.
«Теперь переходим к смени ипостасей» – раздалось по нашей магической рации. Ковалль заблаговременно закрепил ее – прямо на ауры, а мы и не заметили.
Я попыталась воззвать к иным ощущениям. К энергии, что исходила от оранжевого зверя. Но как ни старалась, ничего не выходило.
Мей лишь передернулся и стал сфинксом. Вот прямо почти таким как на статуях. Лицо получеловеческое-полульвиное, тело льва, покрытое рыжей шерстью.
Так вот что такое гибридный оборотень! Мей, как и я, сменяет масти! Поэтому Бриолис его и приставил к нам! Он знал, что только подобный двусущий, единственный и не повторимый оборотень Мейдрис сможет пояснить как менять ипостаси! Вот только у меня все равно не выходило. Я пробовала все перечисленные варианты: и вообразить, и ощутить силы, и словно бы отделить зверей друг от друга и попытаться вытащить по очереди. Мей предлагал новые «формулы». Увидеть себя рыжей, желтой, подключиться к другим аурным животным и словно изнутри их вытащить. Пытался меня поддерживать, подзадоривать, стимулировать, вдохновлять и просто инструктировать.
«Да ты не так сильна, как казалось» сменяло «Рина, мы в тебя верим», «Разве такая сильная женщина не способна разобраться в собственных ипостасях?» чередовалось с «Рина, ты можешь, я знаю!». Но, кажется, требовалось нечто иное. Понятия не имею что же именно. Вот только подходы Мея не сработали.
Наконец я совершенно выдохлась. Танюша смотрела с поддержкой и сочувствием.
«Я понял. – Внезапно послышалось от Мея. – Твоя черная химера – жесткая доминанта. Она не выпускает остальные сущности и не позволяет им контролировать обращение».
«И что же делать?» – растерялась я.
«Пока не знаю, мне надо подумать».
Мей несколько раз сменил ипостаси и вдруг превратился в некоего гибрида. Огромные крылья и голова лельдиса сочетались с мохнатым телом сфинкса.
«Это моя обычная и любимая форма. Соединение обеих ипостасей в целое. Но у меня они словно бы равные. У тебя же одна значительно сильнее. Пока побегаем в теле оборотней. Потом попробуем все заново».
И Мей сиганул в лесную чащу – так быстро, что мы и ахнуть не успели. Мы с Таней торопливо последовали за тренером. Вначале казалось, что будет сложно. Как быстро бежать, если ты голая, лапы не защищает надежная обувь, тело можно расцарапать сучьями, не говоря уже о колючках и прочих «радостях».
Но стоило попытаться нагнать Мея, как сомнения и опасения забылись абсолютно. Я неслась, не чувствуя жесткости гравия, не ощущая острых стеблей трав и совершенно не замечая сучьев. Непробиваемая шкура химеры действовала получше металлических доспехов.
Меня охватило странное ощущение. Свобода: полная, безбрежная и безоговорочная лилась по венам вместе с кровью. Я ни от кого больше не зависела, не думала об условностях и проблемах. Остались лишь я и наше движение. Танюша, что лихо трусила неподалеку.
Мы неслись сквозь чашу с огромной скоростью. Деревья сливались в зеленые полотнища, расчерченные коричневыми полосками веток и более темными, широкими – стволов, травы стелились ковром под лапами… Нос щекотали сильные запахи. Я постепенно начала различать их. Хвоя пахла вовсе не одинаково. Где-то, сильно прогретая солнцем, она источала суховатые нотки. Где-то, наполненная утренней росой, напоминала о свежей листве и море. Я чувствовала, где пробегали звери, и даже начала распознавать их по запаху.
Слабо, но терпко пахла лисичка. Она шуршала где-то в кустиках, видимо, пряталась от нас в норку. Гораздо сильнее фонил барсучок. Я даже заметила полосатый хвостик. Белочка пахла грибами, орешками, немного шерстью и чуть-чуть ягодами. Она ловко запрыгнула на ствол сосны и за минуту скрылась в кроне.
Окружающий мир изменился до неузнаваемости. Краски рассыпались мириадами оттенков. Не стали ярче, но стали интересней. Слух обострился до какого-то предела. Я улавливала легкое шуршание трав, пока по ним пробирались кузнечики, а их стрекотание просто оглушало. Птицы словно обзавелись микрофонами, а лесные зверушки – громкоговорителями.
Мей оглядывался и улыбался. Не знаю, как, но я понимала. Танюше все больше прогулка нравилась. Она летела, радостно пофыркивала и бежала за оборотнем все уверенней.
Внезапно меня словно сетью накрыли: лапы сковали невидимые нити, тело уперлось в прозрачную преграду. Я попыталась позвать на помощь, но даже шепнуть не получалось. Звуки гасились в плотной субстанции. Дышать она мне совсем не мешала, а вот рычанию и стонам препятствовала. И я завопила по магической рации. Мей сразу бросился ко мне и Танюшке. Дочка забилась в невидимой сети.
Оборотень принялся лупить по ней лапами, пустил в дело клыки и когти. Но у него ничего не выходило. Меня поддернули гораздо выше. Мей зарычал в глухом отчаянии и внезапно изрыгнул аурное пламя. Ого! Он тоже это умеет? Вот что значит гибридный оборотень! Неведомая зверюшка из лаборатории.
Насколько я знала из информационного поля, аурное пламя подвластно только химерам, еще первородным и всяким там помесям.
Танюшка смекнула и повторила за Меем. Выбралась из сети и тут же подпрыгнула, пытаясь достать до меня лапами. Но в эту минуту меня поддернули – и я очутилась высоко над кронами. Крылатый лев воспарил следом. Танюша что-то рычала и кричала.
Последнее что я услышала «Мама… ну где же ты?»
«Рина, где ты? Я тебя не вижу!»
Похоже, меня спрятали под заклятьем невидимости. Я видела Мея неподалеку, он же только ошарашенно оглядывался и смотрел так, будто я стеклянная. Сердце барабанило неровно и часто. Я не понимала, что происходит, но чувствовала – случилось нечто нехорошее. То, о чем намекал Ковалль, прося звать на помощь, сообщать о неприятностях.
Меня все дальше уносили от Мея над плотным паласом из сосновых крон. Никто меня не видел и не слышал. И я сосредоточилась на первородном. Представила его лицо: суровое и красивое, мужественное и немного несчастное… С печатью пережитых потерь и горестей…
Ну же Ковалль, прошу тебя, почувствуй! Мне не на кого больше теперь рассчитывать! Ты должен, должен меня услышать!
Из горла вырвалось аурное пламя. Слегка подпалило невидимую сеть. Я постаралась сомкнуть глотку. Падать с такой высоты на деревья казалось крайне неудачной затеей. Мей меня не видел и не слышал, и метался над лесом все дальше и дальше. Я безнадежно удалялась от оборотня, Танечки и первородного мага.
Я попыталась собрать все силы. Сконцентрироваться на энергии своих химер. Всех трех сущностей и каждой по отдельности. На лапах появились пестрые пятна: оранжевые и желтые, в хаотичном порядке. Кажется, запоздало соединились ипостаси.
«Ковалль! На помощь! Меня похищают!»
Я думала, меня никто не услышал. Но буквально спустя секунду донеслось «Я найду тебя, Рина. Главное успокойся. По аурному следу я сумею тебя выследить. Я никому не дам тебя в обиду. Главное не дергайся и не сопротивляйся, чтобы не навредить себе дополнительно».
Почудилось – я опять перетратила энергию. Перед глазами разлилось черное марево, лапы предательски задрожали от слабости, и я провалилась в черноту беспамятства.
Очнулась я от странного ощущения. В тело потихоньку вливали энергию, она распределялась по усталым мышцам, наполняла незнакомой и чужеродной силой. Нет, это точно не магия Ковалля. Нечто иное и даже неприятное!
Веки сами собой распахнулись. Я очутилась на мягкой кровати: прямоугольной и просто громадной. Над головой закруглялись каменные своды. Любят в этом будущем такие потолки! Все, кому не лень, стараются выстроить. Видимо техномагию девать некуда. Комната напоминала дворцовые покои. Гобелены с красотками в коктейльных платьях, золотистый орнамент по потолку и полу – естественно, паркету из белесого пластика. Тяжелые портьеры из натурального бархата банального ярко-бордового цвета, кресла, обитые такой же тканью, с золотистыми вышивками по всей поверхности…
Свет падал откуда-то с потолка, но источника его я не видела.
В кресле напротив застыл мужчина – крупный, но атлетически скроенный. Он неуловимо напоминал Ковалля. Те же черты – мужественные, крупные, но вполне себе аристократические. Глаза цвета молодой листвы, волосы черные, как крыло ворона, собранные в тугую длинную косу, какой любая женщина позавидовала бы. Шрам, пересекающий лоб наискось и… я уставилась на металлическую руку. Да-да! Из закатанного рукава толстовки мага торчала рука, прямо как у робота. Я такие в кино про Терминатора видела.
Одевался незнакомец броско и вычурно. Черный сюртук из натурального бархата, шелковая голубая рубашка со шнуровкой на вороте, кожаные брюки и лакированные сапоги. Ни дать, ни взять – благородный пират, что берет на абордаж: корабли богатеев, чужое добро и роскошных красоток.
Черт! Какая-то просто путаница. Казалось, уснула в мире техномагии, где легко выращивали члены и органы, синтезировали живые ткани и ауры, а проснулась в мире Звездных войн. Здесь корабли летают по всей Галактике и вместо потерянных в бою конечностей создаются части тела киборгов.
Мужчина усмехнулся – как-то невесело, с некоторым даже оттенком злости, вгляделся в лицо и резюмировал:
– Удивлена, что я похож на Терминатора? Вашего знаменитого робота из фильма?
Он поднял внушительную пятерню из металла и сжал в кулак механические пальцы.
– Видишь ли, дорогая гостья из прошлого. Новая химера, Трехликая, кажется… В этом мире легко выращивают ткани, кости и даже различные органы, абсолютно без проблем избавляются от шрамов и даже люди живут дольше прежнего. Но увечья, нанесенные с помощью магии, не устраняются и не излечиваются полностью. Ты разве у Ковалля шрамов не видела? Моя работа, если уж мы познакомились. Меня зовут Олтрикс, и я второй первородный. Нас только двое в живых осталось.
Я пораженно открыла рот и закрыла, не в силах выразить словами удивление. Информационное поле обманывало? Я же знала – Ковалль такой единственный. Олтрикс наблюдал, наслаждался реакцией и объясняться не особенно торопился. Затем, наконец, все-таки сжалился.
– Видишь ли, Дарина Трехликая… Строго говоря, на данный момент, я сильный маг, но не совсем первородный. Нас отличает особенная аура, магия крови, если ты понимаешь. Запроси у информационного поля, вижу у тебя отличная подключка, да и как иначе – с такой-то аурой. Как говорится, росла на троих, но досталась одной единственной женщине.
Поле подтверждало сведения Олтрикса. Маг выждал, хищно улыбнулся и продолжил свой содержательный монолог. Складывалось ощущение, что он хотел этого, ждал слушателя и долго готовился. Некоторые фразы выглядели заученными, как у знаменитых злодеев из фильмов, что произносили пафосные речи перед тем как напасть на героя и… проиграть тому решающую схватку.
– Мы с Коваллем очень давно воевали. Я расписался у него на лице. Уж не знаю, как он уменьшил повреждения. Я был убежден, что кожа Ковалля на обожженной половине лица похожа на серую жеваную бумагу, и глаз не голубой, а полностью черный. Но он связался с техномагией и, видимо, как-то себя улучшил. Неважно! Я не могу нарастить руку. Ковалль об этом лично позаботился, отрубив мощным потоком энергии.
– Но вы же механическую руку приставили? Почему не можете нарастить настоящую? Это ведь сейчас даже не чудеса – так, рядовые техномагические операции, – не понимала я сущности проблемы.
Олтрикс опять хищно усмехнулся.
– Настоящая рука не прирастает к обрубку. Так и должно быть при магической травме. Я много изучал этот вопрос. Им почти никто не занимался. Маги не слишком переживают из-за шрамов, а конечности теряют крайне редко. Мы очень живучие, даже самые слабые. А при потере органов и членов во время серьезной магической потасовки большинство колдунов просто не выживают. При обычной потере существом конечностей, не связанной с магией, аурным пламенем, наращивают практически все, что потребуется. Техномедицина сейчас на уровне. Но встреча с заклятьем, что крошит существо, способно отрывать или отделять члены, как правило заканчивается смертью для жертвы. Как и столкновение с магическим пламенем, в котором я пытался сжечь Ковалля и расписался на его лице шрамами. Ты бы видела его немного раньше. Не знаю, как ему удалось стать красивее. Это для меня огромная загадка. Вот может при победе как раз и разгадаю.
– Я что-то не понимаю… А какая разница между магической травмой и обычной? – поразилась я словам Олтрикса. Тот прищурился и разразился пояснениями:
– Видишь ли, мы не состоим из молекул. Вернее, состоим, но не только из них. У каждого есть несколько оболочек. Физическая, аурная, энергетическая, а в случае колдунов – еще и магическая. Это все наши неотъемлемые составляющие. Не менее важные, нежели тело. Если оторвать кому-то руку, на аурном плане она останется, какое-то время – и на энергетическом. Правда энергия со временем рассеивается, словно испаряется за ненадобностью. Но на такое требуются годы, а лечат у нас травмы почти сразу же. Поэтому восстановление физической части приводит к полному и абсолютному выздоровлению. Другое дело – магические травмы. Они повреждают и тело, и ауру, если очень повезет – отнимают энергию. Если аурной руки уже не существует, физическая никогда не прирастет к телу.
Я понимала, что надо действовать. Дочка, конечно, уже взрослая девочка, про пестики и тычинки пора бы рассказывать. Но все-таки зрелище не для ее глаз. Мей тоже смекнул и прикрылся джинсами.
Прочистил горло и хрипло пояснил:
– Для оборотней проявления тела естественны. Для взрослых, детей и подростков одинаково. Но я понимаю, поэтому не настаиваю. Вам еще стоит ко всему привыкнуть. Итак, давайте перейдем к делу. Обращаться, в целом не так сложно. Есть два способа вызвать внутреннего зверя. Представить себя в теле химеры или вспомнить ощущения пока ты животное. Рекомендую вам попробовать второе. Вы обе во время тренировок магии почти обращались и сущности чувствовали. Не до конца и не до полного перехода. Но аурно уже совсем готовы.
ГЛАВА 6.3
Я покосилась на ошарашенную дочку. Улыбнулась и потрепала ее по плечу.
– Одежда порвется, – сообщила зачем-то. Мей догадался о причинах ступора и развернулся мощной спиной, прикрываясь штанами как набедренной повязкой. Дочка все еще красная от смущения посмотрела на меня и прикрыла глаза. Раз – и она уже белая химера. Я поняла, что пора обращаться.
Прикрыла глаза и вспомнила ощущения. Силу, звериную мощь и спокойствие, словно могу одолеть каждого. Именно так я себя и чувствовала, когда обращалась в черную химеру. Раз – и я уже на четырех лапах. Мей к тому времени тоже обратился. Пока что он выглядел белым лельдисом. Никаких признаков сфинкса я не заметила.
«Теперь переходим к смени ипостасей» – раздалось по нашей магической рации. Ковалль заблаговременно закрепил ее – прямо на ауры, а мы и не заметили.
Я попыталась воззвать к иным ощущениям. К энергии, что исходила от оранжевого зверя. Но как ни старалась, ничего не выходило.
Мей лишь передернулся и стал сфинксом. Вот прямо почти таким как на статуях. Лицо получеловеческое-полульвиное, тело льва, покрытое рыжей шерстью.
Так вот что такое гибридный оборотень! Мей, как и я, сменяет масти! Поэтому Бриолис его и приставил к нам! Он знал, что только подобный двусущий, единственный и не повторимый оборотень Мейдрис сможет пояснить как менять ипостаси! Вот только у меня все равно не выходило. Я пробовала все перечисленные варианты: и вообразить, и ощутить силы, и словно бы отделить зверей друг от друга и попытаться вытащить по очереди. Мей предлагал новые «формулы». Увидеть себя рыжей, желтой, подключиться к другим аурным животным и словно изнутри их вытащить. Пытался меня поддерживать, подзадоривать, стимулировать, вдохновлять и просто инструктировать.
«Да ты не так сильна, как казалось» сменяло «Рина, мы в тебя верим», «Разве такая сильная женщина не способна разобраться в собственных ипостасях?» чередовалось с «Рина, ты можешь, я знаю!». Но, кажется, требовалось нечто иное. Понятия не имею что же именно. Вот только подходы Мея не сработали.
Наконец я совершенно выдохлась. Танюша смотрела с поддержкой и сочувствием.
«Я понял. – Внезапно послышалось от Мея. – Твоя черная химера – жесткая доминанта. Она не выпускает остальные сущности и не позволяет им контролировать обращение».
«И что же делать?» – растерялась я.
«Пока не знаю, мне надо подумать».
Мей несколько раз сменил ипостаси и вдруг превратился в некоего гибрида. Огромные крылья и голова лельдиса сочетались с мохнатым телом сфинкса.
«Это моя обычная и любимая форма. Соединение обеих ипостасей в целое. Но у меня они словно бы равные. У тебя же одна значительно сильнее. Пока побегаем в теле оборотней. Потом попробуем все заново».
И Мей сиганул в лесную чащу – так быстро, что мы и ахнуть не успели. Мы с Таней торопливо последовали за тренером. Вначале казалось, что будет сложно. Как быстро бежать, если ты голая, лапы не защищает надежная обувь, тело можно расцарапать сучьями, не говоря уже о колючках и прочих «радостях».
Но стоило попытаться нагнать Мея, как сомнения и опасения забылись абсолютно. Я неслась, не чувствуя жесткости гравия, не ощущая острых стеблей трав и совершенно не замечая сучьев. Непробиваемая шкура химеры действовала получше металлических доспехов.
Меня охватило странное ощущение. Свобода: полная, безбрежная и безоговорочная лилась по венам вместе с кровью. Я ни от кого больше не зависела, не думала об условностях и проблемах. Остались лишь я и наше движение. Танюша, что лихо трусила неподалеку.
Мы неслись сквозь чашу с огромной скоростью. Деревья сливались в зеленые полотнища, расчерченные коричневыми полосками веток и более темными, широкими – стволов, травы стелились ковром под лапами… Нос щекотали сильные запахи. Я постепенно начала различать их. Хвоя пахла вовсе не одинаково. Где-то, сильно прогретая солнцем, она источала суховатые нотки. Где-то, наполненная утренней росой, напоминала о свежей листве и море. Я чувствовала, где пробегали звери, и даже начала распознавать их по запаху.
Слабо, но терпко пахла лисичка. Она шуршала где-то в кустиках, видимо, пряталась от нас в норку. Гораздо сильнее фонил барсучок. Я даже заметила полосатый хвостик. Белочка пахла грибами, орешками, немного шерстью и чуть-чуть ягодами. Она ловко запрыгнула на ствол сосны и за минуту скрылась в кроне.
Окружающий мир изменился до неузнаваемости. Краски рассыпались мириадами оттенков. Не стали ярче, но стали интересней. Слух обострился до какого-то предела. Я улавливала легкое шуршание трав, пока по ним пробирались кузнечики, а их стрекотание просто оглушало. Птицы словно обзавелись микрофонами, а лесные зверушки – громкоговорителями.
Мей оглядывался и улыбался. Не знаю, как, но я понимала. Танюше все больше прогулка нравилась. Она летела, радостно пофыркивала и бежала за оборотнем все уверенней.
Внезапно меня словно сетью накрыли: лапы сковали невидимые нити, тело уперлось в прозрачную преграду. Я попыталась позвать на помощь, но даже шепнуть не получалось. Звуки гасились в плотной субстанции. Дышать она мне совсем не мешала, а вот рычанию и стонам препятствовала. И я завопила по магической рации. Мей сразу бросился ко мне и Танюшке. Дочка забилась в невидимой сети.
ГЛАВА 6.4
Оборотень принялся лупить по ней лапами, пустил в дело клыки и когти. Но у него ничего не выходило. Меня поддернули гораздо выше. Мей зарычал в глухом отчаянии и внезапно изрыгнул аурное пламя. Ого! Он тоже это умеет? Вот что значит гибридный оборотень! Неведомая зверюшка из лаборатории.
Насколько я знала из информационного поля, аурное пламя подвластно только химерам, еще первородным и всяким там помесям.
Танюшка смекнула и повторила за Меем. Выбралась из сети и тут же подпрыгнула, пытаясь достать до меня лапами. Но в эту минуту меня поддернули – и я очутилась высоко над кронами. Крылатый лев воспарил следом. Танюша что-то рычала и кричала.
Последнее что я услышала «Мама… ну где же ты?»
«Рина, где ты? Я тебя не вижу!»
Похоже, меня спрятали под заклятьем невидимости. Я видела Мея неподалеку, он же только ошарашенно оглядывался и смотрел так, будто я стеклянная. Сердце барабанило неровно и часто. Я не понимала, что происходит, но чувствовала – случилось нечто нехорошее. То, о чем намекал Ковалль, прося звать на помощь, сообщать о неприятностях.
Меня все дальше уносили от Мея над плотным паласом из сосновых крон. Никто меня не видел и не слышал. И я сосредоточилась на первородном. Представила его лицо: суровое и красивое, мужественное и немного несчастное… С печатью пережитых потерь и горестей…
Ну же Ковалль, прошу тебя, почувствуй! Мне не на кого больше теперь рассчитывать! Ты должен, должен меня услышать!
Из горла вырвалось аурное пламя. Слегка подпалило невидимую сеть. Я постаралась сомкнуть глотку. Падать с такой высоты на деревья казалось крайне неудачной затеей. Мей меня не видел и не слышал, и метался над лесом все дальше и дальше. Я безнадежно удалялась от оборотня, Танечки и первородного мага.
Я попыталась собрать все силы. Сконцентрироваться на энергии своих химер. Всех трех сущностей и каждой по отдельности. На лапах появились пестрые пятна: оранжевые и желтые, в хаотичном порядке. Кажется, запоздало соединились ипостаси.
«Ковалль! На помощь! Меня похищают!»
Я думала, меня никто не услышал. Но буквально спустя секунду донеслось «Я найду тебя, Рина. Главное успокойся. По аурному следу я сумею тебя выследить. Я никому не дам тебя в обиду. Главное не дергайся и не сопротивляйся, чтобы не навредить себе дополнительно».
Почудилось – я опять перетратила энергию. Перед глазами разлилось черное марево, лапы предательски задрожали от слабости, и я провалилась в черноту беспамятства.
ГЛАВА 7.1
Очнулась я от странного ощущения. В тело потихоньку вливали энергию, она распределялась по усталым мышцам, наполняла незнакомой и чужеродной силой. Нет, это точно не магия Ковалля. Нечто иное и даже неприятное!
Веки сами собой распахнулись. Я очутилась на мягкой кровати: прямоугольной и просто громадной. Над головой закруглялись каменные своды. Любят в этом будущем такие потолки! Все, кому не лень, стараются выстроить. Видимо техномагию девать некуда. Комната напоминала дворцовые покои. Гобелены с красотками в коктейльных платьях, золотистый орнамент по потолку и полу – естественно, паркету из белесого пластика. Тяжелые портьеры из натурального бархата банального ярко-бордового цвета, кресла, обитые такой же тканью, с золотистыми вышивками по всей поверхности…
Свет падал откуда-то с потолка, но источника его я не видела.
В кресле напротив застыл мужчина – крупный, но атлетически скроенный. Он неуловимо напоминал Ковалля. Те же черты – мужественные, крупные, но вполне себе аристократические. Глаза цвета молодой листвы, волосы черные, как крыло ворона, собранные в тугую длинную косу, какой любая женщина позавидовала бы. Шрам, пересекающий лоб наискось и… я уставилась на металлическую руку. Да-да! Из закатанного рукава толстовки мага торчала рука, прямо как у робота. Я такие в кино про Терминатора видела.
Одевался незнакомец броско и вычурно. Черный сюртук из натурального бархата, шелковая голубая рубашка со шнуровкой на вороте, кожаные брюки и лакированные сапоги. Ни дать, ни взять – благородный пират, что берет на абордаж: корабли богатеев, чужое добро и роскошных красоток.
Черт! Какая-то просто путаница. Казалось, уснула в мире техномагии, где легко выращивали члены и органы, синтезировали живые ткани и ауры, а проснулась в мире Звездных войн. Здесь корабли летают по всей Галактике и вместо потерянных в бою конечностей создаются части тела киборгов.
Мужчина усмехнулся – как-то невесело, с некоторым даже оттенком злости, вгляделся в лицо и резюмировал:
– Удивлена, что я похож на Терминатора? Вашего знаменитого робота из фильма?
Он поднял внушительную пятерню из металла и сжал в кулак механические пальцы.
– Видишь ли, дорогая гостья из прошлого. Новая химера, Трехликая, кажется… В этом мире легко выращивают ткани, кости и даже различные органы, абсолютно без проблем избавляются от шрамов и даже люди живут дольше прежнего. Но увечья, нанесенные с помощью магии, не устраняются и не излечиваются полностью. Ты разве у Ковалля шрамов не видела? Моя работа, если уж мы познакомились. Меня зовут Олтрикс, и я второй первородный. Нас только двое в живых осталось.
Я пораженно открыла рот и закрыла, не в силах выразить словами удивление. Информационное поле обманывало? Я же знала – Ковалль такой единственный. Олтрикс наблюдал, наслаждался реакцией и объясняться не особенно торопился. Затем, наконец, все-таки сжалился.
– Видишь ли, Дарина Трехликая… Строго говоря, на данный момент, я сильный маг, но не совсем первородный. Нас отличает особенная аура, магия крови, если ты понимаешь. Запроси у информационного поля, вижу у тебя отличная подключка, да и как иначе – с такой-то аурой. Как говорится, росла на троих, но досталась одной единственной женщине.
Поле подтверждало сведения Олтрикса. Маг выждал, хищно улыбнулся и продолжил свой содержательный монолог. Складывалось ощущение, что он хотел этого, ждал слушателя и долго готовился. Некоторые фразы выглядели заученными, как у знаменитых злодеев из фильмов, что произносили пафосные речи перед тем как напасть на героя и… проиграть тому решающую схватку.
– Мы с Коваллем очень давно воевали. Я расписался у него на лице. Уж не знаю, как он уменьшил повреждения. Я был убежден, что кожа Ковалля на обожженной половине лица похожа на серую жеваную бумагу, и глаз не голубой, а полностью черный. Но он связался с техномагией и, видимо, как-то себя улучшил. Неважно! Я не могу нарастить руку. Ковалль об этом лично позаботился, отрубив мощным потоком энергии.
– Но вы же механическую руку приставили? Почему не можете нарастить настоящую? Это ведь сейчас даже не чудеса – так, рядовые техномагические операции, – не понимала я сущности проблемы.
Глава 7.2
Олтрикс опять хищно усмехнулся.
– Настоящая рука не прирастает к обрубку. Так и должно быть при магической травме. Я много изучал этот вопрос. Им почти никто не занимался. Маги не слишком переживают из-за шрамов, а конечности теряют крайне редко. Мы очень живучие, даже самые слабые. А при потере органов и членов во время серьезной магической потасовки большинство колдунов просто не выживают. При обычной потере существом конечностей, не связанной с магией, аурным пламенем, наращивают практически все, что потребуется. Техномедицина сейчас на уровне. Но встреча с заклятьем, что крошит существо, способно отрывать или отделять члены, как правило заканчивается смертью для жертвы. Как и столкновение с магическим пламенем, в котором я пытался сжечь Ковалля и расписался на его лице шрамами. Ты бы видела его немного раньше. Не знаю, как ему удалось стать красивее. Это для меня огромная загадка. Вот может при победе как раз и разгадаю.
– Я что-то не понимаю… А какая разница между магической травмой и обычной? – поразилась я словам Олтрикса. Тот прищурился и разразился пояснениями:
– Видишь ли, мы не состоим из молекул. Вернее, состоим, но не только из них. У каждого есть несколько оболочек. Физическая, аурная, энергетическая, а в случае колдунов – еще и магическая. Это все наши неотъемлемые составляющие. Не менее важные, нежели тело. Если оторвать кому-то руку, на аурном плане она останется, какое-то время – и на энергетическом. Правда энергия со временем рассеивается, словно испаряется за ненадобностью. Но на такое требуются годы, а лечат у нас травмы почти сразу же. Поэтому восстановление физической части приводит к полному и абсолютному выздоровлению. Другое дело – магические травмы. Они повреждают и тело, и ауру, если очень повезет – отнимают энергию. Если аурной руки уже не существует, физическая никогда не прирастет к телу.
