АННОТАЦИЯ
№Алиса очнулась после аварии на трассе. Ни больницы, ни Москвы, ни привычного мира. Вокруг — Старореченск, тихий городок, которого нет ни в одном навигаторе. Телефон ловит только странную сеть «Миф-Телеком». Автобусы не ходят. Люди слишком спокойны, а кое-кто — вообще не люди. Алиса хочет домой. Но город, кажется, не хочет её отпускать. И где-то в этом городе живёт женщина с её лицом — прабабка-травница, которую Алиса никогда не видела, но которая почему-то её ждала.
Городское фэнтези, попаданчество, славянская мифология, загадка.
ГОРОД, КОТОРОГО НЕТ НА КАРТЕ
Последнее, что помнила Алиса, — свет фар.
Она возвращалась из командировки на такси. Ночь, мокрая трасса, усталый водитель. Потом визг тормозов. Потом удар. Потом темнота.
А потом она открыла глаза на лавочке в незнакомом парке.
Солнце било в лицо. Пахло липами и рекой. Где-то рядом играли дети. Алиса села, ощупала голову — ни шишки, ни крови, ни боли. Телефон в кармане работал, но показывал странное: сеть «Миф-Телеком», две палочки, и время — 11:42. Она не знала, сколько времени прошло с аварии.
Она огляделась. Парк был старый, с чугунными фонарями и кованой оградой. За оградой виднелись дома — невысокие, кирпичные, явно дореволюционной постройки. Такси нигде не было. Дороги тоже. Только аллея, уходящая к реке.
Алиса встала и пошла.
Город назывался Старореченск. Она прочитала это на табличке у автобусной остановки. Название показалось смутно знакомым — может, слышала краем уха, может, видела по телевизору. Но навигатор города не находил. Карты показывали пустоту — просто зелёное пятно между областью и областью.
— Вы не знаете, когда ближайший автобус до Москвы? — спросила она женщину на остановке.
Женщина была пожилая, в платке, с корзинкой. Она посмотрела на Алису с любопытством.
— А ты откуда, милая?
— Из Москвы. Я в аварию попала. Где я вообще?
— В Старореченске, — сказала женщина. — А автобусы до Москвы не ходят.
— Как не ходят?
— Так. Не ходят. Поезда тоже. Дорогу размыло месяц назад. Обещали починить, да что-то не чинят.
Алиса достала телефон. Связь была, но дозвониться никуда не получалось — гудок обрывался через две секунды. Мессенджеры не отправляли сообщения. Она перезагрузила телефон — ничего не изменилось.
— У нас связь местная, — сказала женщина, словно извиняясь. — «Миф-Телеком». Он только внутри города работает. А наружу — нет.
— Так не бывает.
— У нас бывает.
Женщина ушла. Алиса осталась на остановке. Ей было страшно — не панически, а глухо, словно страх заморозили и положили под сердце. Она не понимала, где находится. Не понимала, как сюда попала. Не понимала, что делать.
Она пошла по улице.
Город был странный. Чистый, уютный, но странный. Слишком тихий. Слишком старый. Вывески — как из девяностых: «Ремонт обуви», «Молоко», «Книги». Люди — обычные, но какие-то слишком спокойные. Никто не спешил. Никто не кричал в телефон. Никто не сигналил.
На углу стояло здание с вывеской «Миф-Телеком. Техническая поддержка». Алиса толкнула дверь.
Внутри пахло кофе и шерстью. За стойкой сидела девушка с зелёными волосами и перепонками между пальцев. Она подняла глаза — жёлтые, с вертикальным зрачком.
— Вы люди? — спросила Алиса, не успев подумать.
Девушка усмехнулась.
— Не совсем. Но вам помочь могу. Что случилось?
— Я не могу дозвониться до Москвы. У меня сеть не работает.
— Сеть работает, — сказала девушка. — Просто она только внутри города. Тариф «Местный». Для звонков наружу нужен другой тариф.
— Какой?
— «Дальний». Но его не всем подключают. Это надо к тимлиду.
— Ведите к тимлиду.
Девушка вздохнула, встала и провела Алису в кабинет. За столом сидел огромный чёрный кот в офисном кресле. На бейджике значилось: «Баюн. Тимлид».
— Ещё одна, — сказал кот. — Садитесь.
Алиса села. Ноги не держали.
— Вы кот, — сказала она.
— Я в курсе. Вы попаданка. Я тоже в курсе. У нас таких раз в год бывает. Нечасто, но метко.
— Какая попаданка?
— В Старореченск просто так не попадают, — кот потянулся и зевнул, показав клыки. — Этот город не на каждой карте есть. Сюда приходят те, у кого кровь старая. Те, чьи предки здесь жили. Вы чья будете?
— Я не знаю. У меня бабушка из деревни, но она умерла.
— Из какой деревни?
— Не помню. Мама говорила — где-то в этой области.
Кот посмотрел на неё долгим жёлтым взглядом.
— Ладно. Разберёмся. Вы пока поживите здесь. Связь наружу я вам не включу — не имею права. Но крышу над головой организую. У нас квартира есть свободная, на Садовой. Там как раз жильцы съехали.
— Я не хочу здесь жить. Я хочу домой.
— Все хотят, — сказал кот. — Но дом — это не всегда там, где ваша квартира. Иногда дом — это там, где ваша кровь.
Он кивнул девушке с зелёными волосами, и та вывела Алису из офиса.
Квартира была в старом доме. Высокие потолки, деревянные полы, печка в углу. Пахло сушёными травами и чем-то ещё — знакомым, как из детства. Алиса вошла и замерла.
На стене висела фотография. Старая, чёрно-белая. Женщина смотрела с неё — молодая, в вышитой рубахе, с глазами, как у Алисы. Точь-в-точь её глаза.
— Кто это? — прошептала Алиса.
Никто не ответил. Но из угла, от печки, потянуло теплом. Будто кто-то невидимый подошёл и встал рядом.
— Вы чувствуете? — спросила она девушку.
— Здесь домовая живёт, — сказала девушка. — Хорошая. Тихая. Она вас не тронет. Она своих чует.
— Своих?
— Ну, вы же на неё похожи. На ту, с фотографии.
Алиса осталась одна. Она сидела на старой кровати, смотрела на фотографию и пыталась вспомнить. Мама что-то рассказывала про прабабку. Что та была травницей. Что жила в каком-то маленьком городе. Что говорила с деревьями. Алиса тогда смеялась — «сказки, мам, дремучие сказки».
Теперь сказки стали реальностью.
Вечером она вышла в город. Старореченск был тих и тепел. В окнах горел свет. На рынке ещё торговали: старухи продавали травы и мёд. Алиса подошла к одной. У старухи были светлые глаза и странный взгляд — знакомый, как фотография на стене.
— Здравствуй, Алиса, — сказала старуха.
— Откуда вы меня знаете?
— Я тебя ждала. Я — Марина. Твоя бабка.
— У меня нет бабки. Бабушка умерла.
— Бабушка — да. А бабка — нет. Бабка — это я. Садись, травница. Поговорим.
Алиса села. И мир вокруг неё начал медленно, неотвратимо меняться.
Старуха говорила долго. О том, что их род — старый, из тех, что когда-то жили в этих местах и говорили с лесом. О том, что город этот — убежище для таких, как они, и для духов, которым больше некуда идти. О том, что Алиса попала сюда не случайно, а по зову крови.
— Ты можешь уйти, — сказала Марина. — Я тебя не держу. Кот поставит тебе «Дальний» тариф, и ты уедешь. Но если уедешь — уже не вернёшься. Город тебя не впустит обратно.
— Почему?
— Потому что ты нужна здесь. Твоя прабабка была последней травницей. После неё — никого. Я — её дочь, но я выбрала лес. А ты — городская. Ты можешь стать мостом. Между нами и людьми.
Алиса молчала.
— Я хочу домой, — сказала она наконец.
— Дом — это там, где твоя кровь, — повторила Марина слова кота. — Иди. Подумай. Торопиться некуда.
Алиса шла по вечернему городу. Прошла мимо парка, где на лавочке сидела девочка в красной куртке и читала книжку. Мимо старого элеватора, у ворот которого стоял грузовик с надписью «Степан». Мимо дома с резными наличниками, в окне которого горела свеча — и чей-то силуэт чертил что-то в альбоме.
Город жил. Город ждал.
Она вернулась в квартиру. Села у печки. Достала телефон. Сеть «Миф-Телеком» показывала три палочки.
— Ты здесь? — спросила она в пустоту.
В углу что-то скрипнуло. Тепло подошло ближе.
— Я Варя, — прошептал голос. — Я здесь живу. Раньше.
— Ты домовая?
— Да. А ты — наша. Я чувствую.
— Что мне делать?
— Останься. Хотя бы на месяц. Попробуй.
Алиса закрыла глаза. За окном шумели липы. В печке потрескивали дрова. Где-то далеко, в Москве, её искали, наверное. А здесь, в городе, которого нет на карте, её ждали.
— Хорошо, — сказала она. — На месяц.
Тепло в углу стало чуть ярче. Домовая улыбалась. Город принял ещё одну.
Утром Алиса пошла в «Миф-Телеком». Кот Баюн ждал её.
— Надумала? — спросил он.
— Остаюсь. Пока на месяц.
— Хорошо, — кот кивнул. — Тогда тебе нужна работа. У нас в городе без работы нельзя. Что умеешь?
— Я маркетолог.
Кот фыркнул.
— Маркетолог. Это который рекламу делает? У нас тут некому рекламировать. Разве что агентство «Чур меня» — они нежить выселяют. Им сайт нужен. Пойдёшь?
— Пойду.
Так Алиса стала частью Старореченска. Она чинила сайт агентству «Чур меня», подружилась с Лерой, которая носила с собой соль и словарь Даля. Она пила чай с Мариной на рынке. Она привыкла к домовой Варе, которая поправляла ей одеяло по ночам.
Она всё ещё хотела домой. Но с каждым днём всё меньше понимала, где её дом.
Месяц прошёл. Она не уехала.
Прошёл второй. Она осталась.
На третий месяц она перестала проверять, ловит ли телефон московскую сеть.
А на четвёртый — увидела на рынке новую женщину. Растерянную, с телефоном в руке, в городской одежде. Женщина спрашивала: «Где я? Как мне вернуться?»
Алиса подошла к ней и сказала:
— Вы в Старореченске. Здесь не ходят автобусы до Москвы. Но здесь хороший чай и старые дома. Давайте я вам покажу город.
Женщина посмотрела на неё с надеждой и страхом. Алиса улыбнулась. Она знала этот взгляд. Она сама смотрела так четыре месяца назад.
— Меня зовут Алиса. Я здесь живу.
Где-то в офисе «Миф-Телекома» кот Баюн открыл один глаз, усмехнулся и снова заснул. Попаданки приходят и остаются. Так было всегда. Так будет всегда.
Город ждал. Город помнил. Город принимал.
Алиса осталась в Старореченске. Сначала на месяц, потом на полгода, потом навсегда. Она выучилась у Марины разбирать травы, подружилась с Лерой из агентства «Чур меня» и привыкла к домовой Варе, которая по ночам поправляла ей одеяло. Телефон она давно не проверяла. Московская сеть здесь не ловила — да и не нужна была. Однажды она увидела на рынке новую женщину с растерянным лицом. Подошла и сказала: «Вы в Старореченске. Автобусы не ходят. Но здесь хороший чай. Давайте покажу город». Женщина посмотрела с надеждой и страхом. Алиса улыбнулась. Она помнила этот взгляд. Теперь она была местной.
АННОТАЦИЯ
Кирилл, вчерашний выпускник техникума, устраивается в колл-центр провайдера «Миф-Телеком». Ипотека, съёмная квартира, выбора нет. Только вот клиенты у провайдера странные: домовые жалуются на роуминг, кикиморы требуют настроить IP-телефонию, а упырь из Мытищ орёт, что заблокировали онлайн-банк. Тимлид — огромный кот Баюн, который голосом усыпляет недовольных абонентов. Корпоративный юрист — волкодлак, кадровик — кикимора. И Кирилл ещё не знает, что его испытательный срок может закончиться не увольнением, а ужином.
Городское фэнтези, офисная комедия, славянская мифология.
ТЕХПОДДЕРЖКА «БАЮН»
Собеседование назначили на семь вечера. Кирилл тогда ещё не понял, что это первый звоночек. Нормальные компании собеседуют днём. Но «Миф-Телеком» был не нормальной компанией.
Офис располагался в старом бизнес-центре на окраине. Четырёхэтажное здание из серого кирпича, окружённое тополями. Кирилл подошёл к дверям в шесть пятьдесят пять и обнаружил, что они заперты. Он нажал кнопку домофона.
— Кто? — проскрежетал динамик.
— Кирилл Завьялов. На собеседование. Провайдер «Миф-Телеком».
Дверь щёлкнула и открылась. Внутри пахло кофе, пылью и чем-то ещё — странным, звериным, как в контактном зоопарке. Лифт не работал. Кирилл поднялся на третий этаж пешком.
Табличка на двери гласила: «Миф-Телеком. Техническая поддержка. Мы работаем, когда все спят». Ниже мелким шрифтом: Баюн и партнёры.
Кирилл толкнул дверь и вошёл.
За столом ресепшена сидела женщина лет сорока, в зелёном платке и с очень бледным лицом. Она подняла глаза на Кирилла — и он заметил, что зрачки у неё вертикальные.
— Завьялов? — спросила она. Голос был сухой, как прошлогоднее сено. — Рано. На семь назначено. Ладно, садись.
Кирилл сел. Женщина смотрела на него, не мигая. Он заметил, что пальцы у неё длинные, с тёмными ногтями, и на столе перед ней лежит не клавиатура, а вязальный крючок и моток серой пряжи.
— Я Глафира, — сказала она. — Кадровик. Анкету заполнил?
— В интернете отправил.
— В интернете, — она фыркнула. — Бумажную надо. У нас система старая.
Она протянула ему лист. Обычная анкета: ФИО, образование, опыт работы, навыки. Но в конце было два странных вопроса.
«Боитесь ли вы темноты?» и «Как вы относитесь к котам?»
— Это шутка? — спросил Кирилл.
— Это кадровый вопрос, — отрезала Глафира. — Пиши.
Кирилл написал: «Темноты не боюсь. Котов люблю». Он не врал. Темнота его действительно не пугала, а коты нравились. Особенно большие. Особенно наглые.
— Готово. — Он протянул лист.
Глафира пробежала глазами, хмыкнула и встала.
— За мной.
Они пошли по коридору. Стены были увешаны старыми плакатами: «Выключай свет — экономь энергию!», «Клиент всегда прав, даже если он упырь», «Соблюдай дресс-код: когти подпилены, шерсть причёсана». Последний плакат Кирилл перечитал дважды.
— А почему про шерсть? — спросил он.
— У нас инклюзивный коллектив, — не оборачиваясь, сказала Глафира. — Кто-то линяет.
Она остановилась перед дверью с табличкой «Тимлид».
— Он там. Не дёргайся. Он не любит, когда дёргаются.
И ушла.
Кирилл постучал.
— Войдите, — сказал голос. Низкий, бархатный, с лёгкой хрипотцой. Таким голосом хорошо читать аудиокниги. Или усыплять.
Кирилл вошёл.
За столом сидел кот.
Огромный. Размером с рысь, а может, и больше. Чёрный, с белой грудью и жёлтыми глазами. Он сидел в офисном кресле, положив передние лапы на клавиатуру. На нём был бейджик: «Баюн. Тимлид. Стаж — 300 лет». Рядом стояла кружка с надписью: «Я не сплю, я жду».
— Садитесь, — сказал кот, указывая хвостом на стул.
Кирилл сел. Ноги не держали.
— Вы... кот, — сказал он.
— Я Баюн, — поправил кот. — Это фамилия. Или должность. За триста лет я перестал различать. У вас резюме хорошее. Техникум связи, два года в техподдержке, знание сетевых протоколов. А главное, — он постучал когтем по анкете, — вы не боитесь темноты и любите котов. Это важно. У нас ночные смены и корпоративная культура.
— Какая культура?
— Я — корпоративная культура, — сказал Баюн. — Слушайте, Кирилл. «Миф-Телеком» — не обычный провайдер. Мы предоставляем услуги связи специфическому сегменту клиентов.
— Какому?
— Нежити.
В комнате повисла тишина. Кирилл смотрел на кота. Кот смотрел на Кирилла. Где-то за стеной звонил телефон.
— Нежити, — повторил Кирилл.
— Домовым, кикиморам, лешим, русалкам, упырям, волкодлакам, — перечислил Баюн, загибая когти. — У них тоже есть смартфоны. Им тоже нужен Wi-Fi, мобильный банк и безлимитные звонки. Но обычные провайдеры их не обслуживают. Потому что обычные провайдеры не могут отличить жалобу кикиморы от помех на линии. А мы можем. У нас специализация.
— И что, мне придётся с ними разговаривать?
№Алиса очнулась после аварии на трассе. Ни больницы, ни Москвы, ни привычного мира. Вокруг — Старореченск, тихий городок, которого нет ни в одном навигаторе. Телефон ловит только странную сеть «Миф-Телеком». Автобусы не ходят. Люди слишком спокойны, а кое-кто — вообще не люди. Алиса хочет домой. Но город, кажется, не хочет её отпускать. И где-то в этом городе живёт женщина с её лицом — прабабка-травница, которую Алиса никогда не видела, но которая почему-то её ждала.
Городское фэнтези, попаданчество, славянская мифология, загадка.
***
ГОРОД, КОТОРОГО НЕТ НА КАРТЕ
Последнее, что помнила Алиса, — свет фар.
Она возвращалась из командировки на такси. Ночь, мокрая трасса, усталый водитель. Потом визг тормозов. Потом удар. Потом темнота.
А потом она открыла глаза на лавочке в незнакомом парке.
Солнце било в лицо. Пахло липами и рекой. Где-то рядом играли дети. Алиса села, ощупала голову — ни шишки, ни крови, ни боли. Телефон в кармане работал, но показывал странное: сеть «Миф-Телеком», две палочки, и время — 11:42. Она не знала, сколько времени прошло с аварии.
Она огляделась. Парк был старый, с чугунными фонарями и кованой оградой. За оградой виднелись дома — невысокие, кирпичные, явно дореволюционной постройки. Такси нигде не было. Дороги тоже. Только аллея, уходящая к реке.
Алиса встала и пошла.
Город назывался Старореченск. Она прочитала это на табличке у автобусной остановки. Название показалось смутно знакомым — может, слышала краем уха, может, видела по телевизору. Но навигатор города не находил. Карты показывали пустоту — просто зелёное пятно между областью и областью.
— Вы не знаете, когда ближайший автобус до Москвы? — спросила она женщину на остановке.
Женщина была пожилая, в платке, с корзинкой. Она посмотрела на Алису с любопытством.
— А ты откуда, милая?
— Из Москвы. Я в аварию попала. Где я вообще?
— В Старореченске, — сказала женщина. — А автобусы до Москвы не ходят.
— Как не ходят?
— Так. Не ходят. Поезда тоже. Дорогу размыло месяц назад. Обещали починить, да что-то не чинят.
Алиса достала телефон. Связь была, но дозвониться никуда не получалось — гудок обрывался через две секунды. Мессенджеры не отправляли сообщения. Она перезагрузила телефон — ничего не изменилось.
— У нас связь местная, — сказала женщина, словно извиняясь. — «Миф-Телеком». Он только внутри города работает. А наружу — нет.
— Так не бывает.
— У нас бывает.
Женщина ушла. Алиса осталась на остановке. Ей было страшно — не панически, а глухо, словно страх заморозили и положили под сердце. Она не понимала, где находится. Не понимала, как сюда попала. Не понимала, что делать.
Она пошла по улице.
Город был странный. Чистый, уютный, но странный. Слишком тихий. Слишком старый. Вывески — как из девяностых: «Ремонт обуви», «Молоко», «Книги». Люди — обычные, но какие-то слишком спокойные. Никто не спешил. Никто не кричал в телефон. Никто не сигналил.
На углу стояло здание с вывеской «Миф-Телеком. Техническая поддержка». Алиса толкнула дверь.
Внутри пахло кофе и шерстью. За стойкой сидела девушка с зелёными волосами и перепонками между пальцев. Она подняла глаза — жёлтые, с вертикальным зрачком.
— Вы люди? — спросила Алиса, не успев подумать.
Девушка усмехнулась.
— Не совсем. Но вам помочь могу. Что случилось?
— Я не могу дозвониться до Москвы. У меня сеть не работает.
— Сеть работает, — сказала девушка. — Просто она только внутри города. Тариф «Местный». Для звонков наружу нужен другой тариф.
— Какой?
— «Дальний». Но его не всем подключают. Это надо к тимлиду.
— Ведите к тимлиду.
Девушка вздохнула, встала и провела Алису в кабинет. За столом сидел огромный чёрный кот в офисном кресле. На бейджике значилось: «Баюн. Тимлид».
— Ещё одна, — сказал кот. — Садитесь.
Алиса села. Ноги не держали.
— Вы кот, — сказала она.
— Я в курсе. Вы попаданка. Я тоже в курсе. У нас таких раз в год бывает. Нечасто, но метко.
— Какая попаданка?
— В Старореченск просто так не попадают, — кот потянулся и зевнул, показав клыки. — Этот город не на каждой карте есть. Сюда приходят те, у кого кровь старая. Те, чьи предки здесь жили. Вы чья будете?
— Я не знаю. У меня бабушка из деревни, но она умерла.
— Из какой деревни?
— Не помню. Мама говорила — где-то в этой области.
Кот посмотрел на неё долгим жёлтым взглядом.
— Ладно. Разберёмся. Вы пока поживите здесь. Связь наружу я вам не включу — не имею права. Но крышу над головой организую. У нас квартира есть свободная, на Садовой. Там как раз жильцы съехали.
— Я не хочу здесь жить. Я хочу домой.
— Все хотят, — сказал кот. — Но дом — это не всегда там, где ваша квартира. Иногда дом — это там, где ваша кровь.
Он кивнул девушке с зелёными волосами, и та вывела Алису из офиса.
Квартира была в старом доме. Высокие потолки, деревянные полы, печка в углу. Пахло сушёными травами и чем-то ещё — знакомым, как из детства. Алиса вошла и замерла.
На стене висела фотография. Старая, чёрно-белая. Женщина смотрела с неё — молодая, в вышитой рубахе, с глазами, как у Алисы. Точь-в-точь её глаза.
— Кто это? — прошептала Алиса.
Никто не ответил. Но из угла, от печки, потянуло теплом. Будто кто-то невидимый подошёл и встал рядом.
— Вы чувствуете? — спросила она девушку.
— Здесь домовая живёт, — сказала девушка. — Хорошая. Тихая. Она вас не тронет. Она своих чует.
— Своих?
— Ну, вы же на неё похожи. На ту, с фотографии.
Алиса осталась одна. Она сидела на старой кровати, смотрела на фотографию и пыталась вспомнить. Мама что-то рассказывала про прабабку. Что та была травницей. Что жила в каком-то маленьком городе. Что говорила с деревьями. Алиса тогда смеялась — «сказки, мам, дремучие сказки».
Теперь сказки стали реальностью.
Вечером она вышла в город. Старореченск был тих и тепел. В окнах горел свет. На рынке ещё торговали: старухи продавали травы и мёд. Алиса подошла к одной. У старухи были светлые глаза и странный взгляд — знакомый, как фотография на стене.
— Здравствуй, Алиса, — сказала старуха.
— Откуда вы меня знаете?
— Я тебя ждала. Я — Марина. Твоя бабка.
— У меня нет бабки. Бабушка умерла.
— Бабушка — да. А бабка — нет. Бабка — это я. Садись, травница. Поговорим.
Алиса села. И мир вокруг неё начал медленно, неотвратимо меняться.
Старуха говорила долго. О том, что их род — старый, из тех, что когда-то жили в этих местах и говорили с лесом. О том, что город этот — убежище для таких, как они, и для духов, которым больше некуда идти. О том, что Алиса попала сюда не случайно, а по зову крови.
— Ты можешь уйти, — сказала Марина. — Я тебя не держу. Кот поставит тебе «Дальний» тариф, и ты уедешь. Но если уедешь — уже не вернёшься. Город тебя не впустит обратно.
— Почему?
— Потому что ты нужна здесь. Твоя прабабка была последней травницей. После неё — никого. Я — её дочь, но я выбрала лес. А ты — городская. Ты можешь стать мостом. Между нами и людьми.
Алиса молчала.
— Я хочу домой, — сказала она наконец.
— Дом — это там, где твоя кровь, — повторила Марина слова кота. — Иди. Подумай. Торопиться некуда.
Алиса шла по вечернему городу. Прошла мимо парка, где на лавочке сидела девочка в красной куртке и читала книжку. Мимо старого элеватора, у ворот которого стоял грузовик с надписью «Степан». Мимо дома с резными наличниками, в окне которого горела свеча — и чей-то силуэт чертил что-то в альбоме.
Город жил. Город ждал.
Она вернулась в квартиру. Села у печки. Достала телефон. Сеть «Миф-Телеком» показывала три палочки.
— Ты здесь? — спросила она в пустоту.
В углу что-то скрипнуло. Тепло подошло ближе.
— Я Варя, — прошептал голос. — Я здесь живу. Раньше.
— Ты домовая?
— Да. А ты — наша. Я чувствую.
— Что мне делать?
— Останься. Хотя бы на месяц. Попробуй.
Алиса закрыла глаза. За окном шумели липы. В печке потрескивали дрова. Где-то далеко, в Москве, её искали, наверное. А здесь, в городе, которого нет на карте, её ждали.
— Хорошо, — сказала она. — На месяц.
Тепло в углу стало чуть ярче. Домовая улыбалась. Город принял ещё одну.
Утром Алиса пошла в «Миф-Телеком». Кот Баюн ждал её.
— Надумала? — спросил он.
— Остаюсь. Пока на месяц.
— Хорошо, — кот кивнул. — Тогда тебе нужна работа. У нас в городе без работы нельзя. Что умеешь?
— Я маркетолог.
Кот фыркнул.
— Маркетолог. Это который рекламу делает? У нас тут некому рекламировать. Разве что агентство «Чур меня» — они нежить выселяют. Им сайт нужен. Пойдёшь?
— Пойду.
Так Алиса стала частью Старореченска. Она чинила сайт агентству «Чур меня», подружилась с Лерой, которая носила с собой соль и словарь Даля. Она пила чай с Мариной на рынке. Она привыкла к домовой Варе, которая поправляла ей одеяло по ночам.
Она всё ещё хотела домой. Но с каждым днём всё меньше понимала, где её дом.
Месяц прошёл. Она не уехала.
Прошёл второй. Она осталась.
На третий месяц она перестала проверять, ловит ли телефон московскую сеть.
А на четвёртый — увидела на рынке новую женщину. Растерянную, с телефоном в руке, в городской одежде. Женщина спрашивала: «Где я? Как мне вернуться?»
Алиса подошла к ней и сказала:
— Вы в Старореченске. Здесь не ходят автобусы до Москвы. Но здесь хороший чай и старые дома. Давайте я вам покажу город.
Женщина посмотрела на неё с надеждой и страхом. Алиса улыбнулась. Она знала этот взгляд. Она сама смотрела так четыре месяца назад.
— Меня зовут Алиса. Я здесь живу.
Где-то в офисе «Миф-Телекома» кот Баюн открыл один глаз, усмехнулся и снова заснул. Попаданки приходят и остаются. Так было всегда. Так будет всегда.
Город ждал. Город помнил. Город принимал.
Алиса осталась в Старореченске. Сначала на месяц, потом на полгода, потом навсегда. Она выучилась у Марины разбирать травы, подружилась с Лерой из агентства «Чур меня» и привыкла к домовой Варе, которая по ночам поправляла ей одеяло. Телефон она давно не проверяла. Московская сеть здесь не ловила — да и не нужна была. Однажды она увидела на рынке новую женщину с растерянным лицом. Подошла и сказала: «Вы в Старореченске. Автобусы не ходят. Но здесь хороший чай. Давайте покажу город». Женщина посмотрела с надеждой и страхом. Алиса улыбнулась. Она помнила этот взгляд. Теперь она была местной.
***
АННОТАЦИЯ
Кирилл, вчерашний выпускник техникума, устраивается в колл-центр провайдера «Миф-Телеком». Ипотека, съёмная квартира, выбора нет. Только вот клиенты у провайдера странные: домовые жалуются на роуминг, кикиморы требуют настроить IP-телефонию, а упырь из Мытищ орёт, что заблокировали онлайн-банк. Тимлид — огромный кот Баюн, который голосом усыпляет недовольных абонентов. Корпоративный юрист — волкодлак, кадровик — кикимора. И Кирилл ещё не знает, что его испытательный срок может закончиться не увольнением, а ужином.
Городское фэнтези, офисная комедия, славянская мифология.
ТЕХПОДДЕРЖКА «БАЮН»
Собеседование назначили на семь вечера. Кирилл тогда ещё не понял, что это первый звоночек. Нормальные компании собеседуют днём. Но «Миф-Телеком» был не нормальной компанией.
Офис располагался в старом бизнес-центре на окраине. Четырёхэтажное здание из серого кирпича, окружённое тополями. Кирилл подошёл к дверям в шесть пятьдесят пять и обнаружил, что они заперты. Он нажал кнопку домофона.
— Кто? — проскрежетал динамик.
— Кирилл Завьялов. На собеседование. Провайдер «Миф-Телеком».
Дверь щёлкнула и открылась. Внутри пахло кофе, пылью и чем-то ещё — странным, звериным, как в контактном зоопарке. Лифт не работал. Кирилл поднялся на третий этаж пешком.
Табличка на двери гласила: «Миф-Телеком. Техническая поддержка. Мы работаем, когда все спят». Ниже мелким шрифтом: Баюн и партнёры.
Кирилл толкнул дверь и вошёл.
За столом ресепшена сидела женщина лет сорока, в зелёном платке и с очень бледным лицом. Она подняла глаза на Кирилла — и он заметил, что зрачки у неё вертикальные.
— Завьялов? — спросила она. Голос был сухой, как прошлогоднее сено. — Рано. На семь назначено. Ладно, садись.
Кирилл сел. Женщина смотрела на него, не мигая. Он заметил, что пальцы у неё длинные, с тёмными ногтями, и на столе перед ней лежит не клавиатура, а вязальный крючок и моток серой пряжи.
— Я Глафира, — сказала она. — Кадровик. Анкету заполнил?
— В интернете отправил.
— В интернете, — она фыркнула. — Бумажную надо. У нас система старая.
Она протянула ему лист. Обычная анкета: ФИО, образование, опыт работы, навыки. Но в конце было два странных вопроса.
«Боитесь ли вы темноты?» и «Как вы относитесь к котам?»
— Это шутка? — спросил Кирилл.
— Это кадровый вопрос, — отрезала Глафира. — Пиши.
Кирилл написал: «Темноты не боюсь. Котов люблю». Он не врал. Темнота его действительно не пугала, а коты нравились. Особенно большие. Особенно наглые.
— Готово. — Он протянул лист.
Глафира пробежала глазами, хмыкнула и встала.
— За мной.
Они пошли по коридору. Стены были увешаны старыми плакатами: «Выключай свет — экономь энергию!», «Клиент всегда прав, даже если он упырь», «Соблюдай дресс-код: когти подпилены, шерсть причёсана». Последний плакат Кирилл перечитал дважды.
— А почему про шерсть? — спросил он.
— У нас инклюзивный коллектив, — не оборачиваясь, сказала Глафира. — Кто-то линяет.
Она остановилась перед дверью с табличкой «Тимлид».
— Он там. Не дёргайся. Он не любит, когда дёргаются.
И ушла.
Кирилл постучал.
— Войдите, — сказал голос. Низкий, бархатный, с лёгкой хрипотцой. Таким голосом хорошо читать аудиокниги. Или усыплять.
Кирилл вошёл.
За столом сидел кот.
Огромный. Размером с рысь, а может, и больше. Чёрный, с белой грудью и жёлтыми глазами. Он сидел в офисном кресле, положив передние лапы на клавиатуру. На нём был бейджик: «Баюн. Тимлид. Стаж — 300 лет». Рядом стояла кружка с надписью: «Я не сплю, я жду».
— Садитесь, — сказал кот, указывая хвостом на стул.
Кирилл сел. Ноги не держали.
— Вы... кот, — сказал он.
— Я Баюн, — поправил кот. — Это фамилия. Или должность. За триста лет я перестал различать. У вас резюме хорошее. Техникум связи, два года в техподдержке, знание сетевых протоколов. А главное, — он постучал когтем по анкете, — вы не боитесь темноты и любите котов. Это важно. У нас ночные смены и корпоративная культура.
— Какая культура?
— Я — корпоративная культура, — сказал Баюн. — Слушайте, Кирилл. «Миф-Телеком» — не обычный провайдер. Мы предоставляем услуги связи специфическому сегменту клиентов.
— Какому?
— Нежити.
В комнате повисла тишина. Кирилл смотрел на кота. Кот смотрел на Кирилла. Где-то за стеной звонил телефон.
— Нежити, — повторил Кирилл.
— Домовым, кикиморам, лешим, русалкам, упырям, волкодлакам, — перечислил Баюн, загибая когти. — У них тоже есть смартфоны. Им тоже нужен Wi-Fi, мобильный банк и безлимитные звонки. Но обычные провайдеры их не обслуживают. Потому что обычные провайдеры не могут отличить жалобу кикиморы от помех на линии. А мы можем. У нас специализация.
— И что, мне придётся с ними разговаривать?
