Все произошло слишком быстро. Колесо неудачно налетело на небольшой камешек, изменяя траекторию движения. И как во сне, повозка начала заваливаться на бок. Раздался душераздирающий женский крик…
Позже, немного придя в себя, в разбитом для отдыха походном шатре, спасенная девушка назвалась Бенхоят…
Девушка с длинными волосами, цвета спелой пшеницы, спускающимися по спине до поясницы крупными локонами, внезапно поразила воображение. Точеная фигурка, сливочно-кремовая кожа, как у младенца. Тонкие безупречные черты лица, высокие скулы, немного раскосые зеленые глаза…
Я вспомнил, как прикоснулся к щеке ласковым жестом, а потом, потянувшись вперед, жарко поцеловал. Страсть легко закружила голову, тепло волнами разлилось внутри и ухнуло, куда-то, вниз. Я трепетно обвил руками ее хрупкий стан с довольно пышными бедрами. Мы встретились глазами, и я потерялся в изумруде, обрамленном пушистыми черными ресницами. Ощущения захлестнули. Я не смог остановиться, чувствуя на кончиках пальцев нежную кожу. Руки легонько трогают округлую девичью грудь, зубы поочередно чуть прикусывают торчащие вершинки. Моя плоть уже давно готова войти во влажное лоно. Все мои мышцы напряжены до предела. Ее хриплый стон в мои губы вызывает пульсацию в эрекции, по спине проходит как будто огненная волна. Я плавно и медленно толкаюсь внутрь, ловя губами негромкий вскрик и сцеловываю пару слезинок, появившихся в уголках глаз, начиная извечный, как само мироздание, танец переплетенных тел, что происходит, как священное таинство между мужчиной и женщиной. Ощущение бесконечной близости и неделимости пронизывает насквозь, вызывая дрожь. Огромная лавина удовольствия захлестывает меня, когда мы приходим к финалу, Знак на спине во время феерического соития и оргазма пульсирует и пышет жаром, усиливая ощущения, снося мой разум прочь…
Немного времени спустя Бенхоят нашли ее люди, а Мурад тогда отвлекся на известие о пиратском набеге на побережье, подарив почти незнакомой девушке в память о произошедшей страсти редкую, дорогую вещь…
Я как пьяный выплываю из этого бушующего шторма тревожных воспоминаний и с широко раскрытыми глазами смотрю на свою дочь! Все Боги мироздания! Мать Змеедева! Дочь! Но как?
Эмоции мужчины зашкаливают от бесконечной радости до беспросветного отчаяния, не давая сосредоточиться и дать осознать то, что видели его глаза…
Вот почему он так реагирует на этого ребенка!!! Змеедева спаси! Это моя дочь!!! Почему все обернулось так? Как же так? Как так вышло, что меня вызвал тогда к морю срочный вестник, и я оставил ее мать? Я ведь потом даже не попытался ее отыскать. Я подумал, так, очередная интрижка… И как Ари теперь об этом рассказать?!? Как? Как она родилась и где росла? И как так получилось, что ее мать умерла и девочка осталась одна? И если б не Бергуд… Боги!!! А я ведь кроме имени Бенхоят, тогда, так ничего и не узнал. О, Богиня Мать! Ну, как так… Змеедева? Как? Раз у меня есть дочь, то ее мать была моей истинной… Человек… Но как же я мог этого не заметить?!! О,Боги!.. Как?...
Мужчина обхватил свою голову задрожавшими руками, наклонив ее немного к коленям, и внезапно протяжно застонал…
Девочка передвинулась по разложенному пледу к нему и обняла чуть сбоку, даря свое тепло.
- Что-то случилось? – мальчик недоумевал, почему золотая вещица вызвала такие странные действия и слова.
Мурад поднял на него свои больные и резко покрасневшие глаза, почти потерявшись во времени от чудовищных, по своей сути, воспоминаний, и прошептал горько в ответ: - Ничего из того, с чем, я не справлюсь. Но как, же мучительно болезненно, жутко обидно и тоскливо. Ты себе даже не представляешь… - Он несмело потянулся вперед, обнял малышку еще подрагивающими руками и впервые посадил ее к себе на колени. Она сначала немного недоверчиво замешкалась, а потом, удобно устроившись, погладила своей мягкой ладошкой по его щеке…
Бергуд ревниво посмотрел на их объятия. Нет, он, конечно, понимал, что Ари можно и нужно общаться с родственником, но ничего поделать с собой не мог. Ему хотелось вырвать девочку из его рук, будь он хоть трижды Шад, и удрать подальше, там, где они были бы только вдвоем. Эгоистично. Да. Его чувства, тем не менее, не отменяли того, что он все же терпел, несмотря ни на что, присутствие этого властного мужика, который его так невероятно напрягал.
Зато следующие слова, сказанные безжизненным, мертвым голосом, просто выбили почву из-под ног мальчика, заставив сердце захолонутся…
Шад халиф подержал немного на коленях девочку, с закрытыми глазами, зарывшись носом в ее волосы. У него еще теплилась надежда, что медальон ему привиделся, но умом он понимал, как тщетны его желания. Наконец, решившись, он открыл свои потухшие глаза и стал медленно, глухим, надтреснутым голосом, обессилено каяться, говоря только правду, но с поправкой на детскую психику...
- Теперь ты Шадаат крови и являешься Первой наследницей, - совсем тихо сказал он в заключении и прикрыл в изнеможении глаза.
Исповедь перед маленькой девочкой, которая оказалась его дочерью, так морально вымотала его, вызвав такую слабость в ногах, что он побоялся встать. Так и оставшись сидеть, он сместился чуть на бок, повесив голову, и безвольно опустил руки, когда малышка решительно потянулась слезть с его колен, чтоб уткнуться головой в грудь мальчика, ища у него так необходимое ей в данный момент тепло.
А потом Ари потянула Бергуда прочь, оставив мужчину сидящим на пледе.
Спрятавшись на другом конце рощи, дети уселись спиной к большому дереву, обнявшись. Девочка повернулась в Бергуду и задала растеряно, наверное, мучающий ее вопрос.
- «Почему же он не вернулся к маме, ко мне?»
- Я не знаю, - мальчик беспомощно пожал плечами, смотря в отчаянно обиженные синие глаза. – Может быть, он просто не мог. – А потом продолжил, вспомнив о своем отце, который ни смотря, ни на что, продолжал искать Мию, даже через много лет. – Понимаешь маленькая, так иногда бывает. Может, он просто не знал о тебе. Или не смог вернуться. Или же что-то важное его задержало. А потом возможно, тут еще и Марги могла приложить руку, привел он почти неоспоримый аргумент.
В глазах малышки вспыхнул небольшой огонек понимания.
Да. Марги, могла, что угодно сотворить. Она злая.
Как бы мальчик не относился теперь к новоявленному отцу Ари, ее душевное спокойствие значило для него намного важнее своих обид, и он оправдывал действия мужчины, как мог. Главное, чтоб девочка как можно меньше переживала и легче смогла примириться с непонятной действительностью.
- «А как же теперь ты? Меня у тебя отберут», - на ее глаза навернулись крупные слезки.
- Нет, что ты. Я не позволю! Пусть ты и стала Шадаат, но все равно навсегда останешься моей малышкой! Я люблю тебя маленькая! И это неизменно! Это то, что тебе необходимо помнить всегда, что бы ни случилось! Помни!
Мальчик сам себя уговаривал верить отцу Ари, в душе опасаясь предательства. И в то же время сам себя утешал, что если малышке будет плохо во дворце, то он, просто напросто, выкрадет ребенка. На самом деле он прекрасно осознавал слова Шада, что он теперь потерял исключительное право на общение с девочкой. Особенно учитывая, кто, ее объявившийся отец и что она является его наследницей…
****
Потянулись тяжелые дни тягостной и неприятной учебы. Самое большое богатство в их маленькой жизни – свободу выбора, дети потеряли. Теперь их каждый день больше им не принадлежал...
С самого утра мальчик учился управлению мечом, а малышка разминалась рядом на площадке. Они в одиночестве занимались на закрытой песчаной арене с полосой препятствий по кругу, отдельно от всех, под руководством опытного воина и нага, приставленного Гарахом. Сначала своя разминка, придуманная мальчиком, потом полоса, а следом приходил Джалиль, начавший учить мальчишку обоерукому бою на мечах.
Ари была гибкая, как лоза с отличным чувством равновесия. Так что Бергуд просто продолжил развивать ее природные данные. А немного позде Джалиль вместе с мальчиком преподавали ей искусство обращения с ножами, и совсем, не как со столовыми приборами.
Дальше купальня, завтрак, щегольские одеяния и долгое время до обеда и немного после посвящалось учебе, где им поочередно преподавали письмо, математику, историю, право, этикет, танцы… Конечно, все в пределах их маленьких детских сил, но после вольной жизни это казалось для девочки почти пыткой.
Потом, чаще всего официальный торжественный обед в малой Шадаатской гостиной, чтоб они постепенно приучались, есть, рядом с разряженными придворными, которых в основном приглашали по несколько человек. По окончании учебы небольшой отдых и частенько конная прогулка или обучение верховой езде Шадаат на маленьком пони.
Вечером дети читали, отдыхали, делали уроки, в основном, конечно, Ари, но Бергуд тоже учился, ему нравилось узнавать все новое.
Они переехали на Шадаатскую половину – в огромные покои Шадаат, естественно вместе. Девочка наотрез отказалась оставаться одна или с кем-нибудь из чужих слуг, закатив тихую истерику, да и отношения с отцом пока составляли пока вооруженный нейтралитет – девочка обиделась на Шада за маму, хоть ее безусловно и тянуло к нему.
Покои были оформлены в золотисто-бежевых тонах. С мягкими коврами на стенах и полах. Большой купальней, почти, как маленький бассейн, двумя спальнями, гардеробами и просторной, но уютной гостиной. Отдельный ученический класс был оборудован всем необходимым – столы, стулья, шкафы для книг и множество свитков...
По ночам Ари иногда могла всплакнуть немного, скучая по вольной жизни, а Бергуд ее всегда утешал. Такова уж доля всех наследников, а образование нужно всегда, тем более для того, чтобы быть выше и лучше местного бомонда, это он четко понимал.
****
Собравшиеся на небольшой прием, созванный Шадом, придворные и гости в тронном зале, украшенном праздничными шелковыми гобеленами с вышитыми картинами, негромко переговаривались и шептались, томясь в ожидании. Расфуфыренная знать обсуждала самую животрепещущую новость – Вы слышали? Слышали? У Шада нашелся ребенок! Девочка! Интересно, кто же ее мать и где она росла, раз только сейчас явилась ко дворцу. Наверное, такая же плебейка. Или как то подделала Знак, говорят, маги сейчас почти все могут. А еще говорят, что она совсем не может говорить, наверное, немая! Представляете? Ах, а может и совсем тупая или безграмотная… А еще, ведь ее мать человек... Некоторые исподтишка оглядывались кругом, пытаясь найти причину высокого собрания.
На высоком троне в виде белой змеи, украшенном драгоценными камнями, восседал величественный Мурад, оглядывая своих подданых сумрачным взглядом. Он был одет в светло-зеленую тунику, расшитую золотой нитью причудливыми узорами, и в неширокие брюки, скрывающие его мягкую обувь.
Бергуд был одет в роскошный пажеский костюм в изумрудных цветах, перекликающихся с платьем Ари. Он стоял в тени колонн, в волнении и злости сжимая свои пальцы в кулаки.
Я запомню каждую тварь, что нелестно выразилась о моей малышке… Себялюбивые снобы, вы не стоите ни одного волоска с ее головы…
Наконец, маленькая боковая дверца приоткрылись, и в зал неслышно шагнула девочка в довольно пышном, приталенном платье, цвета морской волны. Оно чудесно сочеталось с ее ярко-синими глазами и белыми локонами, свивающимися волнами, украшенными шпильками с бриллиантами. На шее красовалось сапфировое ожерелье, подчеркивая ее хрупкость. Ее глаза искали цель и, найдя Бергуда, сразу заискрились, гордо вскинув свою голову, она прошествовала к отцу, остановившись около возвышения, на котором стояло ее персональное кресло.
Шад, спустился с тронного помоста и подошел к малышке. Он высокий и широкоплечий, смотрелся рядом с ней гигантом, положив руку ей на плечо, он начал свою речь, предварительно подняв другую руку, вынудив всех замолчать под своим ментальным давлением.
- Данной мне властью ниспосланной Матерью Змеедевой, объявляю Ариэллу Угербан из рода Белой кобры, - он сделал небольшую, но значимую паузу, - Мою дочь, - он обвел всех внимательным взглядом, отыскивая недовольных, - Шадаат крови и Первой наследницей! – властно и громко объявил он на весь зал. Его голос отразился эхом, становясь слышимым во всех концах и закоулках огромного зала.
Девочка твердо смотрела в зал, не опуская свой взгляд, так, как ее учили…
На следующий день, после малого приема в высшем свете, где Мурад представил всем свою дочь, дети отдыхали от занятий, вконец уже надоевшим Ари , поэтому они решили устроить себе выходной. Девочке особенно не нравился этикет со строгой метрессой Анабель. А ведь мальчик еще умолчал, что у нее есть проявленные ментальные способности... Ее бы заставили учиться магии, чтоб контролировать свои способности в этом. Мальчик решил, что для ребенка, которому пошел только седьмой год, это пока может вполне подождать.
Они дурачились на диване в гостиной, затеяв шуточный бой подушками. Уже полетели перья, устилая белым ковром пол, как в дверь гостиной раздался осторожный стук.
- Войдите, - настороженно сказал Бергуд, внимательно смотря на охраняемую теперь шадаритами дверь.
Вошел слуга и, склонившись в поклоне, негромко произнес:
- Доброе утро, благословенная Шадаат, Бергуд, - он вежливо кивнул мальчику. Многие не понимали, статус маленького варлака и почему он здесь так распоряжается и живет вместе с Ари, ведь большинство из того, что отец требовал и просил от малышки, он сначала согласовывал с ним. Это для прислуги было более чем странным, хоть это и скрывали, пытаясь безуспешно замолчать. Ведь челядь фактически почти всегда видит больше других. Поэтому многие, опытные в придворной жизни, рабы и слуги, были очень даже учтивы и предупредительны с ним.
- Джан эмир хан, попросил меня позвать вас метр Бергуд, в голубую гостиную, вас там ждут.
Мальчик удивленно переглянулся с малышкой.
Странно. Кто бы это мог быть. Учителей мы на сегодня отменили. Шад бы сам пришел, если надо. Он обычно приходит по вечерам, пытаясь вновь вернуть расположение Ари... Кому, вдруг, я, а вовсе не девочка, понадобился? Да еще и утром. Хм...
Проводив их закоулками к нужным дверям, слуга удалился, а дети, взявшись за руки, шагнули вперед.
В небольшом уютном помещении с голубыми фресками и диванчиками, обшитыми мягкой тканью в тон, которые были расположены вдоль стен, обнаружился эмир хан, который сразу встал при их появлении, чтоб поприветствовать Шадаат в первую очередь и тепло кивнуть мальчику - у них сложились довольно дружеские отношения.
Переведя взгляд чуть дальше, мальчик увидел троих гостей... Чей облик, заставили его замереть на месте, пытаясь сделать судорожный вздох сквозь внезапно перехватившее горло...
Время замерло. Глаза в глаза, чтоб потеряться в их далекой глубине, откуда на тебя смотрит сама бесконечность. Рваное дыхание в едином ритме, стук сердца, болезненно отдающийся в ребра. Сначала полный ступор. А потом тысячи мыслей возникли одновременно разом, в абсолютно пустой и ясной до этого голове.
Единственным ориентиром в этом бушующем водовороте эмоций стала маленькая ладошка у Бергуда в руке.
Позже, немного придя в себя, в разбитом для отдыха походном шатре, спасенная девушка назвалась Бенхоят…
Девушка с длинными волосами, цвета спелой пшеницы, спускающимися по спине до поясницы крупными локонами, внезапно поразила воображение. Точеная фигурка, сливочно-кремовая кожа, как у младенца. Тонкие безупречные черты лица, высокие скулы, немного раскосые зеленые глаза…
Я вспомнил, как прикоснулся к щеке ласковым жестом, а потом, потянувшись вперед, жарко поцеловал. Страсть легко закружила голову, тепло волнами разлилось внутри и ухнуло, куда-то, вниз. Я трепетно обвил руками ее хрупкий стан с довольно пышными бедрами. Мы встретились глазами, и я потерялся в изумруде, обрамленном пушистыми черными ресницами. Ощущения захлестнули. Я не смог остановиться, чувствуя на кончиках пальцев нежную кожу. Руки легонько трогают округлую девичью грудь, зубы поочередно чуть прикусывают торчащие вершинки. Моя плоть уже давно готова войти во влажное лоно. Все мои мышцы напряжены до предела. Ее хриплый стон в мои губы вызывает пульсацию в эрекции, по спине проходит как будто огненная волна. Я плавно и медленно толкаюсь внутрь, ловя губами негромкий вскрик и сцеловываю пару слезинок, появившихся в уголках глаз, начиная извечный, как само мироздание, танец переплетенных тел, что происходит, как священное таинство между мужчиной и женщиной. Ощущение бесконечной близости и неделимости пронизывает насквозь, вызывая дрожь. Огромная лавина удовольствия захлестывает меня, когда мы приходим к финалу, Знак на спине во время феерического соития и оргазма пульсирует и пышет жаром, усиливая ощущения, снося мой разум прочь…
Немного времени спустя Бенхоят нашли ее люди, а Мурад тогда отвлекся на известие о пиратском набеге на побережье, подарив почти незнакомой девушке в память о произошедшей страсти редкую, дорогую вещь…
Я как пьяный выплываю из этого бушующего шторма тревожных воспоминаний и с широко раскрытыми глазами смотрю на свою дочь! Все Боги мироздания! Мать Змеедева! Дочь! Но как?
Эмоции мужчины зашкаливают от бесконечной радости до беспросветного отчаяния, не давая сосредоточиться и дать осознать то, что видели его глаза…
Вот почему он так реагирует на этого ребенка!!! Змеедева спаси! Это моя дочь!!! Почему все обернулось так? Как же так? Как так вышло, что меня вызвал тогда к морю срочный вестник, и я оставил ее мать? Я ведь потом даже не попытался ее отыскать. Я подумал, так, очередная интрижка… И как Ари теперь об этом рассказать?!? Как? Как она родилась и где росла? И как так получилось, что ее мать умерла и девочка осталась одна? И если б не Бергуд… Боги!!! А я ведь кроме имени Бенхоят, тогда, так ничего и не узнал. О, Богиня Мать! Ну, как так… Змеедева? Как? Раз у меня есть дочь, то ее мать была моей истинной… Человек… Но как же я мог этого не заметить?!! О,Боги!.. Как?...
Мужчина обхватил свою голову задрожавшими руками, наклонив ее немного к коленям, и внезапно протяжно застонал…
Девочка передвинулась по разложенному пледу к нему и обняла чуть сбоку, даря свое тепло.
- Что-то случилось? – мальчик недоумевал, почему золотая вещица вызвала такие странные действия и слова.
Мурад поднял на него свои больные и резко покрасневшие глаза, почти потерявшись во времени от чудовищных, по своей сути, воспоминаний, и прошептал горько в ответ: - Ничего из того, с чем, я не справлюсь. Но как, же мучительно болезненно, жутко обидно и тоскливо. Ты себе даже не представляешь… - Он несмело потянулся вперед, обнял малышку еще подрагивающими руками и впервые посадил ее к себе на колени. Она сначала немного недоверчиво замешкалась, а потом, удобно устроившись, погладила своей мягкой ладошкой по его щеке…
Бергуд ревниво посмотрел на их объятия. Нет, он, конечно, понимал, что Ари можно и нужно общаться с родственником, но ничего поделать с собой не мог. Ему хотелось вырвать девочку из его рук, будь он хоть трижды Шад, и удрать подальше, там, где они были бы только вдвоем. Эгоистично. Да. Его чувства, тем не менее, не отменяли того, что он все же терпел, несмотря ни на что, присутствие этого властного мужика, который его так невероятно напрягал.
Зато следующие слова, сказанные безжизненным, мертвым голосом, просто выбили почву из-под ног мальчика, заставив сердце захолонутся…
Шад халиф подержал немного на коленях девочку, с закрытыми глазами, зарывшись носом в ее волосы. У него еще теплилась надежда, что медальон ему привиделся, но умом он понимал, как тщетны его желания. Наконец, решившись, он открыл свои потухшие глаза и стал медленно, глухим, надтреснутым голосом, обессилено каяться, говоря только правду, но с поправкой на детскую психику...
- Теперь ты Шадаат крови и являешься Первой наследницей, - совсем тихо сказал он в заключении и прикрыл в изнеможении глаза.
Исповедь перед маленькой девочкой, которая оказалась его дочерью, так морально вымотала его, вызвав такую слабость в ногах, что он побоялся встать. Так и оставшись сидеть, он сместился чуть на бок, повесив голову, и безвольно опустил руки, когда малышка решительно потянулась слезть с его колен, чтоб уткнуться головой в грудь мальчика, ища у него так необходимое ей в данный момент тепло.
А потом Ари потянула Бергуда прочь, оставив мужчину сидящим на пледе.
Спрятавшись на другом конце рощи, дети уселись спиной к большому дереву, обнявшись. Девочка повернулась в Бергуду и задала растеряно, наверное, мучающий ее вопрос.
- «Почему же он не вернулся к маме, ко мне?»
- Я не знаю, - мальчик беспомощно пожал плечами, смотря в отчаянно обиженные синие глаза. – Может быть, он просто не мог. – А потом продолжил, вспомнив о своем отце, который ни смотря, ни на что, продолжал искать Мию, даже через много лет. – Понимаешь маленькая, так иногда бывает. Может, он просто не знал о тебе. Или не смог вернуться. Или же что-то важное его задержало. А потом возможно, тут еще и Марги могла приложить руку, привел он почти неоспоримый аргумент.
В глазах малышки вспыхнул небольшой огонек понимания.
Да. Марги, могла, что угодно сотворить. Она злая.
Как бы мальчик не относился теперь к новоявленному отцу Ари, ее душевное спокойствие значило для него намного важнее своих обид, и он оправдывал действия мужчины, как мог. Главное, чтоб девочка как можно меньше переживала и легче смогла примириться с непонятной действительностью.
- «А как же теперь ты? Меня у тебя отберут», - на ее глаза навернулись крупные слезки.
- Нет, что ты. Я не позволю! Пусть ты и стала Шадаат, но все равно навсегда останешься моей малышкой! Я люблю тебя маленькая! И это неизменно! Это то, что тебе необходимо помнить всегда, что бы ни случилось! Помни!
Мальчик сам себя уговаривал верить отцу Ари, в душе опасаясь предательства. И в то же время сам себя утешал, что если малышке будет плохо во дворце, то он, просто напросто, выкрадет ребенка. На самом деле он прекрасно осознавал слова Шада, что он теперь потерял исключительное право на общение с девочкой. Особенно учитывая, кто, ее объявившийся отец и что она является его наследницей…
****
Потянулись тяжелые дни тягостной и неприятной учебы. Самое большое богатство в их маленькой жизни – свободу выбора, дети потеряли. Теперь их каждый день больше им не принадлежал...
С самого утра мальчик учился управлению мечом, а малышка разминалась рядом на площадке. Они в одиночестве занимались на закрытой песчаной арене с полосой препятствий по кругу, отдельно от всех, под руководством опытного воина и нага, приставленного Гарахом. Сначала своя разминка, придуманная мальчиком, потом полоса, а следом приходил Джалиль, начавший учить мальчишку обоерукому бою на мечах.
Ари была гибкая, как лоза с отличным чувством равновесия. Так что Бергуд просто продолжил развивать ее природные данные. А немного позде Джалиль вместе с мальчиком преподавали ей искусство обращения с ножами, и совсем, не как со столовыми приборами.
Дальше купальня, завтрак, щегольские одеяния и долгое время до обеда и немного после посвящалось учебе, где им поочередно преподавали письмо, математику, историю, право, этикет, танцы… Конечно, все в пределах их маленьких детских сил, но после вольной жизни это казалось для девочки почти пыткой.
Потом, чаще всего официальный торжественный обед в малой Шадаатской гостиной, чтоб они постепенно приучались, есть, рядом с разряженными придворными, которых в основном приглашали по несколько человек. По окончании учебы небольшой отдых и частенько конная прогулка или обучение верховой езде Шадаат на маленьком пони.
Вечером дети читали, отдыхали, делали уроки, в основном, конечно, Ари, но Бергуд тоже учился, ему нравилось узнавать все новое.
Они переехали на Шадаатскую половину – в огромные покои Шадаат, естественно вместе. Девочка наотрез отказалась оставаться одна или с кем-нибудь из чужих слуг, закатив тихую истерику, да и отношения с отцом пока составляли пока вооруженный нейтралитет – девочка обиделась на Шада за маму, хоть ее безусловно и тянуло к нему.
Покои были оформлены в золотисто-бежевых тонах. С мягкими коврами на стенах и полах. Большой купальней, почти, как маленький бассейн, двумя спальнями, гардеробами и просторной, но уютной гостиной. Отдельный ученический класс был оборудован всем необходимым – столы, стулья, шкафы для книг и множество свитков...
По ночам Ари иногда могла всплакнуть немного, скучая по вольной жизни, а Бергуд ее всегда утешал. Такова уж доля всех наследников, а образование нужно всегда, тем более для того, чтобы быть выше и лучше местного бомонда, это он четко понимал.
****
Собравшиеся на небольшой прием, созванный Шадом, придворные и гости в тронном зале, украшенном праздничными шелковыми гобеленами с вышитыми картинами, негромко переговаривались и шептались, томясь в ожидании. Расфуфыренная знать обсуждала самую животрепещущую новость – Вы слышали? Слышали? У Шада нашелся ребенок! Девочка! Интересно, кто же ее мать и где она росла, раз только сейчас явилась ко дворцу. Наверное, такая же плебейка. Или как то подделала Знак, говорят, маги сейчас почти все могут. А еще говорят, что она совсем не может говорить, наверное, немая! Представляете? Ах, а может и совсем тупая или безграмотная… А еще, ведь ее мать человек... Некоторые исподтишка оглядывались кругом, пытаясь найти причину высокого собрания.
На высоком троне в виде белой змеи, украшенном драгоценными камнями, восседал величественный Мурад, оглядывая своих подданых сумрачным взглядом. Он был одет в светло-зеленую тунику, расшитую золотой нитью причудливыми узорами, и в неширокие брюки, скрывающие его мягкую обувь.
Бергуд был одет в роскошный пажеский костюм в изумрудных цветах, перекликающихся с платьем Ари. Он стоял в тени колонн, в волнении и злости сжимая свои пальцы в кулаки.
Я запомню каждую тварь, что нелестно выразилась о моей малышке… Себялюбивые снобы, вы не стоите ни одного волоска с ее головы…
Наконец, маленькая боковая дверца приоткрылись, и в зал неслышно шагнула девочка в довольно пышном, приталенном платье, цвета морской волны. Оно чудесно сочеталось с ее ярко-синими глазами и белыми локонами, свивающимися волнами, украшенными шпильками с бриллиантами. На шее красовалось сапфировое ожерелье, подчеркивая ее хрупкость. Ее глаза искали цель и, найдя Бергуда, сразу заискрились, гордо вскинув свою голову, она прошествовала к отцу, остановившись около возвышения, на котором стояло ее персональное кресло.
Шад, спустился с тронного помоста и подошел к малышке. Он высокий и широкоплечий, смотрелся рядом с ней гигантом, положив руку ей на плечо, он начал свою речь, предварительно подняв другую руку, вынудив всех замолчать под своим ментальным давлением.
- Данной мне властью ниспосланной Матерью Змеедевой, объявляю Ариэллу Угербан из рода Белой кобры, - он сделал небольшую, но значимую паузу, - Мою дочь, - он обвел всех внимательным взглядом, отыскивая недовольных, - Шадаат крови и Первой наследницей! – властно и громко объявил он на весь зал. Его голос отразился эхом, становясь слышимым во всех концах и закоулках огромного зала.
Девочка твердо смотрела в зал, не опуская свой взгляд, так, как ее учили…
Глава 19. Испытание веры.
На следующий день, после малого приема в высшем свете, где Мурад представил всем свою дочь, дети отдыхали от занятий, вконец уже надоевшим Ари , поэтому они решили устроить себе выходной. Девочке особенно не нравился этикет со строгой метрессой Анабель. А ведь мальчик еще умолчал, что у нее есть проявленные ментальные способности... Ее бы заставили учиться магии, чтоб контролировать свои способности в этом. Мальчик решил, что для ребенка, которому пошел только седьмой год, это пока может вполне подождать.
Они дурачились на диване в гостиной, затеяв шуточный бой подушками. Уже полетели перья, устилая белым ковром пол, как в дверь гостиной раздался осторожный стук.
- Войдите, - настороженно сказал Бергуд, внимательно смотря на охраняемую теперь шадаритами дверь.
Вошел слуга и, склонившись в поклоне, негромко произнес:
- Доброе утро, благословенная Шадаат, Бергуд, - он вежливо кивнул мальчику. Многие не понимали, статус маленького варлака и почему он здесь так распоряжается и живет вместе с Ари, ведь большинство из того, что отец требовал и просил от малышки, он сначала согласовывал с ним. Это для прислуги было более чем странным, хоть это и скрывали, пытаясь безуспешно замолчать. Ведь челядь фактически почти всегда видит больше других. Поэтому многие, опытные в придворной жизни, рабы и слуги, были очень даже учтивы и предупредительны с ним.
- Джан эмир хан, попросил меня позвать вас метр Бергуд, в голубую гостиную, вас там ждут.
Мальчик удивленно переглянулся с малышкой.
Странно. Кто бы это мог быть. Учителей мы на сегодня отменили. Шад бы сам пришел, если надо. Он обычно приходит по вечерам, пытаясь вновь вернуть расположение Ари... Кому, вдруг, я, а вовсе не девочка, понадобился? Да еще и утром. Хм...
Проводив их закоулками к нужным дверям, слуга удалился, а дети, взявшись за руки, шагнули вперед.
В небольшом уютном помещении с голубыми фресками и диванчиками, обшитыми мягкой тканью в тон, которые были расположены вдоль стен, обнаружился эмир хан, который сразу встал при их появлении, чтоб поприветствовать Шадаат в первую очередь и тепло кивнуть мальчику - у них сложились довольно дружеские отношения.
Переведя взгляд чуть дальше, мальчик увидел троих гостей... Чей облик, заставили его замереть на месте, пытаясь сделать судорожный вздох сквозь внезапно перехватившее горло...
Время замерло. Глаза в глаза, чтоб потеряться в их далекой глубине, откуда на тебя смотрит сама бесконечность. Рваное дыхание в едином ритме, стук сердца, болезненно отдающийся в ребра. Сначала полный ступор. А потом тысячи мыслей возникли одновременно разом, в абсолютно пустой и ясной до этого голове.
Единственным ориентиром в этом бушующем водовороте эмоций стала маленькая ладошка у Бергуда в руке.
