Дольше искали, вспоминая, в какой именно из баулов его уложили. А уж объясняла Аннушке, что именно от нее требуется, я и того меньше. Пока переоблачалась, как раз и успела рассказать девушкам, как им предстояло действовать.
Сложнее оказалось с Аленкой. Умом понимала, что ей ничего не угрожает – Трофиму верила, хоть и знала, что будет нелегко, - но оставить ее было невыносимо. Словно отрывала от себя по живому, прощалась… навсегда.
В какой-то момент едва не сдалась, но вновь помогли воспоминания. О Георгии, о моем долге перед ним….
Спустилась я из кареты решительно, не оглядываясь, подошла к лошади, которую держал для меня маг. Все, что себе позволила, посмотреть на уже сидевшего верхом Ивана. В темно-синей ливрее с вышитым золотом гербом графа на рукаве он смотрелся скорее воином, чем слугой.
- Вы не торопитесь, дайте нам первыми заехать на почтовую станцию, - помогая сесть в седло, инструктировал меня Трофим. – У графа Горина кроме Георгия есть еще племянница. Барышня она безрассудная, слава о ней добралась и до этих мест.
- Предлагаете назваться ее именем? – расправляя юбку, надетую поверх мужских штанов, чуть насмешливо уточнила я.
- Предлагаю вести себя так же, - подавая поводья, улыбнулся он мне. – И будьте смелее. Поверьте, даже подозрение, что вы, это – она, многих уберет с вашего пути.
- Настолько сумасбродна? – откинула я назад брошенную ветром в лицо вуаль.
- Настолько экстравагантна, - засмеялся он. – Да вы спросите у Ивана, он много чего расскажет.
- Не расскажу, - буркнул тот в ответ. – К чему это госпоже графине?
- А вдруг пригодится, - проявил настойчивость Трофим, но, видя, что все его попытки заставить меня чувствовать себя увереннее, не увенчались успехом, просто на мгновенье сжал мою ладонь. – Верьте, у нас все получится!
Больше не сказав ни слова, он направился к карете.
- А Владислав? – спросила я у Ивана, заметив сидевшего рядом с кучером мальчика.
- Ближе подъедут, - коротко ответил он, как и я, глядя вслед экипажу.
Аленка….
Я верила в милость Заступницы, доверяла Трофиму, Катерине, Аннушке, но… мне легче было умереть, чем расстаться с ней.
Просто лечь на землю, закрыть глаза и….
- Сколько ей? – «сглотнув» стон, насколько это было возможно, спокойно спросила я.
- Вы про Алевтину? – Иван неожиданно усмехнулся. – Девятнадцать недавно исполнилось.
- Уже на выданье… - задумчиво протянула я, пытаясь соотнести возраст девушки и высказанные в ее адрес эпитеты.
Беспокойство никуда не делось, но… безопасность дочери зависела и от меня. Это многое меняло.
- Только где ж жениха отыскать, чтобы с ее проказами мирился, - Иван хоть и говорил с недовольством, но было оно наигранным. Неискренним. – Такой, как Трофим, нашел бы им применение, а вот в столице вряд ли кто позарится. И не важно, что красавица, да умница, каких поискать.
- Ты меня заинтриговал, - я бросила еще один взгляд вслед уходящей кареты, и, тронув бока лошади, пустила ее шагом. Торопиться было некуда, но оставаться на месте стало совсем невыносимо. – Что ж такого она вытворяет, что лишь Трофиму и сгодится?
- Что? – переспросил он, пристроившись рядом. – Стреляет из пистоля и арбалета, рубится шашкой, усмиряет диких лошадей.
- Сдается мне, что детство свое она провела в полку Алексея Степановича, - предположила я, впечатленная перечисленным.
- У него, - как-то… подозрительно тяжело вздохнул Иван, наводя меня на следующую догадку.
- Интересно, а кто же был ее наставником? – демонстративно не глядя на бывшего денщика графа Горина, задумчиво протянула я.
Ответ Ивана получился невразумительным.
Впрочем, другого и не требовалось. Горделивая улыбка, появившаяся на его лица, сказала значительно больше, чем слова….
Здание почтовой станции было добротным: двухэтажный дом, вытянувшийся вдоль выложенной камнем площади, на которой сейчас стояли карета и две открытые коляски. С десяток лошадей привязаны к коновязи. Воины, вроде как без всякого порядка, прогуливались неподалеку.
Дальше, за высокими деревьями, прятался трактир с гостиничными номерами, а чуть в стороне виднелись конюшня и дворовые постройки.
- Может, обойдется? – с надеждой предположила я, наблюдая за разговором, который вели Трофим и Раевский.
Лица офицера не разглядеть, только мундир гвардейского полка, расквартированного в столице, но этого оказалось достаточно, чтобы понять: с магом они были ровесниками.
- Нет! – уверенно произнес Иван. – Он – безродный, Метельский ему покровительствует.
- Вот даже как! – качнула я головой, догадываясь, о чем Иван предпочел умолчать.
- Видите вот тех двоих? – он указал на воинов, почти полностью скрытых запряженными в карету лошадьми. – Раевскому достаточно дать знак, чтобы они набросили магические путы.
- И что же делать? – не сдержала я волнения. А ведь пыталась… до последнего пыталась выглядеть невозмутимой.
- Ждать! – коротко бросил Иван.
- Ждать, так ждать, - смиренно отозвалась я, чувствуя, что сил на это уже не осталось. – А что бы сделала Алевтина, попробуй Раевский остановить ее? – неожиданно для самой себя, полюбопытствовала я.
Девушка интересовала меня все больше и больше. И неважно, что, по словам Ивана, ее сейчас не было в поместье графа Горина. Желания узнать ее лучше это нисколько не умаляло.
- Что бы сделала? – свел он к переносице густые брови. – Будь одета, как вы, отходила хлыстом.
- Отходила хлыстом? – не поверила я. – Но за что?
- Потому что граф учил ее, что дворянин никогда не позволит грубости по отношению к благородной даме. А уже если позволил…
- … то это – не дворянин, - закончила я за него. – И ей приходилось….
- … отхаживать хлыстом? – на этот раз уже Иван продолжил мой вопрос. – Да. А одного даже на дуэль вызвала.
- И что? – Ни я, ни Иван, не отвлекались от происходившего на площади перед почтовой станцией. Беседовать нам это нисколько не мешало.
- Граф, когда узнал, долго смеялся, но запрещать не стал, попросил только не убивать. Так и эту его просьбу Алевтина выполнила по-своему. Пуля чиркнула по мочке уха.
- Теперь понятно, почему Георгий мне о ней не рассказывал, - хмыкнула я, но тут же нахмурилась. Разговор Трофима и Раевского явно пошел на повышенных тонах. – Иван?! – не то спросила, не то просто выдохнула я.
- Ждем, я сказал! – грубо бросил он, но на меня так и не посмотрел, продолжая следить за магом.
Тот как раз сдвинулся, вроде как приглашающе повел рукой.
Раевский, по-дружески ударив Трофима по плечу, сделал шаг к карете…..
- Иван… - теперь имя помощника графа прозвучало стоном.
- А вот теперь… вперед! – огрел он мою лошадь хлыстом.
Та вылетела из-за кустов, за которыми мы скрывались, на дорогу и галопом устремилась к почтовой станции.
- Алевтина! – зычно заорал он мне вслед.
Я, радуясь, что верхом сидела вполне уверенно, наддала еще:
- Догоняй! – разнесся по округе мой веселый смех. – Ату ее! Ату!
- Алевтина! – вновь донеслось из-за спины. Я оглянулась – Иван не явно, но придерживал лощадь, увеличивая расстояние между нами.
- Ату ее! Ату! – завопила я радостно.
Ветер бил в лицо, заставляя пылать щеки. Азарт смешивался с удивительно приятным чувством, когда под тобой сильная, хорошо объезженная лошадь. Когда ты и она – одно целое. Когда….
Реальность вернулась вместе с неожиданно «надвинувшейся» на меня почтовой станцией.
Воины, кинувшиеся навстречу, бросились врассыпную, когда я влетела на площадь и довольно резко осадила лошадь, едва не поставив ее на дыбы.
- Трофим?! – вскинулась удивленно, когда лошадь, прогарцевав, замерла почти у самой кареты. – Трофим! – заверещала восторженно, перебросив ногу через седло. – Ты!
Маг сориентировался мгновенно, успев не только поймать меня, но и придержать повод:
- Егоза… - не без удовольствия протянул он, прикладываясь к моей затянутой в перчатку ладони. – Загнала Ивана… - теперь в его интонациях можно было услышать укор.
- Это он меня загнал, - добродушно хмыкнула я, бросив заинтересованный взгляд на Раевского.
Смазливый….
Другого слова для него у меня не нашлось.
- Не верь, - не сходя с лошади, Иван наклонился, протянул руку Трофиму. – Уже второй раз обходит на повороте. И ведь сам учил, - хохотнул он, выпрямляясь.
- Не ворчи, тебе не идет, - мило улыбнулась я Ивану и вновь обратилась к магу: - Что ты здесь делаешь?
- Забирал Лиззи из Обители, - слегка помрачнел он.
Я, вопросительно приподняв бровь, двинула головой в сторону кареты.
Трофим в ответ кивнул, подтверждая мое предположение.
- Как она? – я тоже перестала улыбаться. – Дядя спрашивал пару дней назад.
- Теперь уже почти хорошо. Осталось добраться до дома, - он посмотрел на Раевского, который, не скрывая того, прислушивался к нашему разговору.
- А есть какие-то проблемы? – поигрывая хлыстом, задумчиво протянула я.
- Алевтина! – якобы попытался оборвать меня Иван.
Я обернулась, нехорошо прищурилась….
Сказал бы мне кто еще недавно, что я смогу вот так….
В этой карете находилась моя дочь, а через один из лесочков, которые тянулись вдоль дороги, сейчас пробирался семилетний пацан!
Этого хватало, чтобы забыть о том, что я чего-то не могу.
- Дядя Иван! – качнула я головой, словно прося не вмешиваться, и вновь повернулась к Трофиму: - Позволишь помочь? – улыбнулась ему заговорщицки.
- С графом будешь разговаривать сам, - хмуро отреагировал на мое заявление Иван, и направил лощадь к другому концу площади.
- За это не беспокойся, - засмеявшись, «успокоила» я Трофима, вроде как напуганного предстоящим общением с моим «дядюшкой». – Не представишь меня? – кивнула на Раевского.
- Да, конечно, - обреченно вздохнул он. – Капитан императорского гвардейского полка Григорий Раевский.
- Капитан… - мягко повторила я, и, переложив хлыст, протянула руку для поцелуя. – Алевтина Сундарева.
- Племянница графа Горина, - добавил Трофим.
- Любимая племянница, - поправила я его. – Вас что-то не устраивает, офицер? – уже другим тоном поинтересовалась я, буквально вырвав ладонь из его руки.
- Госпожа Сундарева, - довольно сухо отреагировал он на меня, - я хотел бы заметить, что нахожусь при исполнении….
- И именно поэтому не пропускаете карету с больной женщиной, – язвительно подхватила я. – А я могу спросить, господин капитан, у вас это называется воинской доблестью?
- Трофим?! – зло зыркнул на мага Раевский.
- Для нее есть только один авторитет – граф Горин, - развел тот руками. – Так что извини, дружище!
- Вы мне кого-то напоминаете, - неожиданно произнес Раевский, заставив меня внутренне вздрогнуть.
- Я бы не сказала, что вы – заядлый театрал, - несколько надменно произнесла я, вспомнив, что рассказал мне Иван о племяннице Алексея Степановича, едва ли не отданной ему братом на воспитание. – Анастасия Лазарева. Моя матушка.
- Вы – дочь блистательной Стаси? – действительно искренне удивился Раевский.
Дочерью блистательной Стаси, как называла театральная публика Анастасию Лазареву, выступавшую на сцене императорского театра, я не была. Все наше сходство – цвет волос. Ну, может еще, разрез глаз, но я надеялась, что для этого случая вполне достаточно.
- Вас это удивляет? – я чуть склонила голову.
- Прошу меня простить, - пошел Раевский на попятный.
- Это значит, что мы может мило распрощаться и следовать дальше? – я чуть приподняла бровь.
- Не смею вас задерживать, прекрасная барышня, - капитан даже снизошел до легкого поклона.
- Вам не кажется, что вы – забываетесь, - добавила я в голос металлических ноток. – Ты отправил дяде вестника? – обернулась к Трофиму.
- Не счел нужным… - «повинился» маг. Смотрел при этом спокойно, но мне показалось, что я заметила мелькнувшее в его глазах беспокойство.
Я и сама волновалась. Все шло не совсем так, как я предполагала….
Если быть честной, то все шло совсем не так, как я предполагала.
- Значит, будем обходиться своими силами, - беспечно дернула я плечами. – И какие к тебе претензии у этого господина? – вновь обратилась я к Трофиму, только теперь заметив, что не вижу Ивана.
- Он хочет осмотреть багаж, - не затянул с ответом маг.
Не знаю, как бы он разговаривал с настоящей Алевтиной….
Впрочем, сейчас это не имело никакого значения.
- Любите копаться в женском белье? – тут же многозначительно ухмыльнулась я.
Заметив, как он напрягся, играючи, переложила хлыст в правую руку.
Уж если придется….
Все внутри противилось этому, но я была уверена, если потребуется, ударю!
– Вас это возбуждает? – я чуть наклонилась вперед, чтобы выглядело более… интимно.
- Госпожа Сундарева! – вскинулся Раевский. Зубы заскрипели, ладонь крепче сжала эфес шашки. – Вы забываетесь!
- Мне кажется, это вы забываетесь, господин капитан! – раздалось от двери почтовой станции.
- Дядя? – несколько удивленно протянула я и присела в скромном реверансе.
- Господин граф, - низко поклонился ему Трофим.
- С тобой мы поговорим дома, - довольно жестко бросил граф мне. – Садись в карету, - кивнул в сторону почтового экипажа, где все это время находилась моя дочь.
- Но, дядя… - попыталась я возразить, продолжая играть роль взбалмошной, но любимой племянницы.
- Алевтина! – свел он брови к переносице.
Спорить я не стала, но посчитала, что имею полное право оставить последнее слово за собой. Подмигнула Раевскому, тяжело вздохнула и, отдав хлыст Трофиму, с его же помощью поднялась в карету.
И только когда за мной закрылась дверца, позволила себе рухнуть на сиденье и закрыть лицо руками, хоть на миг отгораживаясь от всего происходящего.
Быть смелой оказалось значительно тяжелее, чем я себе представляла….
- Алексей Степанович, - получив разрешение, вошла я в кабинет графа, - я могу с вами поговорить?
Добрались мы до Виноградова лишь к обеду следующего дня. Ехали практически без остановок, не считая коротких передышек, когда меняли лошадей. Подставы были по всей дороге, слуги действовали очень расторопно, так что все, что удавалось – удовлетворить некоторые потребности организма, да чуть пройтись, позволяя ногам почувствовать землю.
Имелись на то реальные основания или граф предпочел считать угрозу нам более серьезной, чем она была на самом деле, я не знала, но и на этот раз посчитала, что мужчинам виднее, тем более что к ночи этот вопрос вообще перестал меня интересовать. У Аленки вновь начался жар, она куксилась, плакала, требуя внимания и особой заботы.
Чуть успокоилась она только к утру и опять на руках у Владислава.
Я не ревновала. Этот мальчик….
Были в нем искренность и чистота, не позволявшие в его присутствии проявляться ни грязным мыслям, ни нехорошим чувствам.
- Да, конечно, - Горин поднялся из-за стола, приглашающе указал на диван, стоявший у стены. Когда я присела, сам опустился в кресло напротив. – Надеюсь, вас хорошо устроили? – в его голосе послышалось беспокойство.
Я чуть смутилась, лишь теперь заметив, насколько нелегко далось ему это путешествие, но тут же взяла себя в руки, вспомнив слова мамы Лизы, что мужчины этого рода не терпят жалости к себе:
- Да, благодарю вас, все просто прекрасно! – заверила я его, улыбнувшись.
В этом доме оказалась своя хранительница - совсем уже старенькая нянька Алексея Степановича, так и она не успокоилась, пока все наши вещи не были разложены, а сами мы накормлены и отправлены спать.
Сложнее оказалось с Аленкой. Умом понимала, что ей ничего не угрожает – Трофиму верила, хоть и знала, что будет нелегко, - но оставить ее было невыносимо. Словно отрывала от себя по живому, прощалась… навсегда.
В какой-то момент едва не сдалась, но вновь помогли воспоминания. О Георгии, о моем долге перед ним….
Спустилась я из кареты решительно, не оглядываясь, подошла к лошади, которую держал для меня маг. Все, что себе позволила, посмотреть на уже сидевшего верхом Ивана. В темно-синей ливрее с вышитым золотом гербом графа на рукаве он смотрелся скорее воином, чем слугой.
- Вы не торопитесь, дайте нам первыми заехать на почтовую станцию, - помогая сесть в седло, инструктировал меня Трофим. – У графа Горина кроме Георгия есть еще племянница. Барышня она безрассудная, слава о ней добралась и до этих мест.
- Предлагаете назваться ее именем? – расправляя юбку, надетую поверх мужских штанов, чуть насмешливо уточнила я.
- Предлагаю вести себя так же, - подавая поводья, улыбнулся он мне. – И будьте смелее. Поверьте, даже подозрение, что вы, это – она, многих уберет с вашего пути.
- Настолько сумасбродна? – откинула я назад брошенную ветром в лицо вуаль.
- Настолько экстравагантна, - засмеялся он. – Да вы спросите у Ивана, он много чего расскажет.
- Не расскажу, - буркнул тот в ответ. – К чему это госпоже графине?
- А вдруг пригодится, - проявил настойчивость Трофим, но, видя, что все его попытки заставить меня чувствовать себя увереннее, не увенчались успехом, просто на мгновенье сжал мою ладонь. – Верьте, у нас все получится!
Больше не сказав ни слова, он направился к карете.
- А Владислав? – спросила я у Ивана, заметив сидевшего рядом с кучером мальчика.
- Ближе подъедут, - коротко ответил он, как и я, глядя вслед экипажу.
Аленка….
Я верила в милость Заступницы, доверяла Трофиму, Катерине, Аннушке, но… мне легче было умереть, чем расстаться с ней.
Просто лечь на землю, закрыть глаза и….
- Сколько ей? – «сглотнув» стон, насколько это было возможно, спокойно спросила я.
- Вы про Алевтину? – Иван неожиданно усмехнулся. – Девятнадцать недавно исполнилось.
- Уже на выданье… - задумчиво протянула я, пытаясь соотнести возраст девушки и высказанные в ее адрес эпитеты.
Беспокойство никуда не делось, но… безопасность дочери зависела и от меня. Это многое меняло.
- Только где ж жениха отыскать, чтобы с ее проказами мирился, - Иван хоть и говорил с недовольством, но было оно наигранным. Неискренним. – Такой, как Трофим, нашел бы им применение, а вот в столице вряд ли кто позарится. И не важно, что красавица, да умница, каких поискать.
- Ты меня заинтриговал, - я бросила еще один взгляд вслед уходящей кареты, и, тронув бока лошади, пустила ее шагом. Торопиться было некуда, но оставаться на месте стало совсем невыносимо. – Что ж такого она вытворяет, что лишь Трофиму и сгодится?
- Что? – переспросил он, пристроившись рядом. – Стреляет из пистоля и арбалета, рубится шашкой, усмиряет диких лошадей.
- Сдается мне, что детство свое она провела в полку Алексея Степановича, - предположила я, впечатленная перечисленным.
- У него, - как-то… подозрительно тяжело вздохнул Иван, наводя меня на следующую догадку.
- Интересно, а кто же был ее наставником? – демонстративно не глядя на бывшего денщика графа Горина, задумчиво протянула я.
Ответ Ивана получился невразумительным.
Впрочем, другого и не требовалось. Горделивая улыбка, появившаяся на его лица, сказала значительно больше, чем слова….
***
Здание почтовой станции было добротным: двухэтажный дом, вытянувшийся вдоль выложенной камнем площади, на которой сейчас стояли карета и две открытые коляски. С десяток лошадей привязаны к коновязи. Воины, вроде как без всякого порядка, прогуливались неподалеку.
Дальше, за высокими деревьями, прятался трактир с гостиничными номерами, а чуть в стороне виднелись конюшня и дворовые постройки.
- Может, обойдется? – с надеждой предположила я, наблюдая за разговором, который вели Трофим и Раевский.
Лица офицера не разглядеть, только мундир гвардейского полка, расквартированного в столице, но этого оказалось достаточно, чтобы понять: с магом они были ровесниками.
- Нет! – уверенно произнес Иван. – Он – безродный, Метельский ему покровительствует.
- Вот даже как! – качнула я головой, догадываясь, о чем Иван предпочел умолчать.
- Видите вот тех двоих? – он указал на воинов, почти полностью скрытых запряженными в карету лошадьми. – Раевскому достаточно дать знак, чтобы они набросили магические путы.
- И что же делать? – не сдержала я волнения. А ведь пыталась… до последнего пыталась выглядеть невозмутимой.
- Ждать! – коротко бросил Иван.
- Ждать, так ждать, - смиренно отозвалась я, чувствуя, что сил на это уже не осталось. – А что бы сделала Алевтина, попробуй Раевский остановить ее? – неожиданно для самой себя, полюбопытствовала я.
Девушка интересовала меня все больше и больше. И неважно, что, по словам Ивана, ее сейчас не было в поместье графа Горина. Желания узнать ее лучше это нисколько не умаляло.
- Что бы сделала? – свел он к переносице густые брови. – Будь одета, как вы, отходила хлыстом.
- Отходила хлыстом? – не поверила я. – Но за что?
- Потому что граф учил ее, что дворянин никогда не позволит грубости по отношению к благородной даме. А уже если позволил…
- … то это – не дворянин, - закончила я за него. – И ей приходилось….
- … отхаживать хлыстом? – на этот раз уже Иван продолжил мой вопрос. – Да. А одного даже на дуэль вызвала.
- И что? – Ни я, ни Иван, не отвлекались от происходившего на площади перед почтовой станцией. Беседовать нам это нисколько не мешало.
- Граф, когда узнал, долго смеялся, но запрещать не стал, попросил только не убивать. Так и эту его просьбу Алевтина выполнила по-своему. Пуля чиркнула по мочке уха.
- Теперь понятно, почему Георгий мне о ней не рассказывал, - хмыкнула я, но тут же нахмурилась. Разговор Трофима и Раевского явно пошел на повышенных тонах. – Иван?! – не то спросила, не то просто выдохнула я.
- Ждем, я сказал! – грубо бросил он, но на меня так и не посмотрел, продолжая следить за магом.
Тот как раз сдвинулся, вроде как приглашающе повел рукой.
Раевский, по-дружески ударив Трофима по плечу, сделал шаг к карете…..
- Иван… - теперь имя помощника графа прозвучало стоном.
- А вот теперь… вперед! – огрел он мою лошадь хлыстом.
Та вылетела из-за кустов, за которыми мы скрывались, на дорогу и галопом устремилась к почтовой станции.
- Алевтина! – зычно заорал он мне вслед.
Я, радуясь, что верхом сидела вполне уверенно, наддала еще:
- Догоняй! – разнесся по округе мой веселый смех. – Ату ее! Ату!
- Алевтина! – вновь донеслось из-за спины. Я оглянулась – Иван не явно, но придерживал лощадь, увеличивая расстояние между нами.
- Ату ее! Ату! – завопила я радостно.
Ветер бил в лицо, заставляя пылать щеки. Азарт смешивался с удивительно приятным чувством, когда под тобой сильная, хорошо объезженная лошадь. Когда ты и она – одно целое. Когда….
Реальность вернулась вместе с неожиданно «надвинувшейся» на меня почтовой станцией.
Воины, кинувшиеся навстречу, бросились врассыпную, когда я влетела на площадь и довольно резко осадила лошадь, едва не поставив ее на дыбы.
- Трофим?! – вскинулась удивленно, когда лошадь, прогарцевав, замерла почти у самой кареты. – Трофим! – заверещала восторженно, перебросив ногу через седло. – Ты!
Маг сориентировался мгновенно, успев не только поймать меня, но и придержать повод:
- Егоза… - не без удовольствия протянул он, прикладываясь к моей затянутой в перчатку ладони. – Загнала Ивана… - теперь в его интонациях можно было услышать укор.
- Это он меня загнал, - добродушно хмыкнула я, бросив заинтересованный взгляд на Раевского.
Смазливый….
Другого слова для него у меня не нашлось.
- Не верь, - не сходя с лошади, Иван наклонился, протянул руку Трофиму. – Уже второй раз обходит на повороте. И ведь сам учил, - хохотнул он, выпрямляясь.
- Не ворчи, тебе не идет, - мило улыбнулась я Ивану и вновь обратилась к магу: - Что ты здесь делаешь?
- Забирал Лиззи из Обители, - слегка помрачнел он.
Я, вопросительно приподняв бровь, двинула головой в сторону кареты.
Трофим в ответ кивнул, подтверждая мое предположение.
- Как она? – я тоже перестала улыбаться. – Дядя спрашивал пару дней назад.
- Теперь уже почти хорошо. Осталось добраться до дома, - он посмотрел на Раевского, который, не скрывая того, прислушивался к нашему разговору.
- А есть какие-то проблемы? – поигрывая хлыстом, задумчиво протянула я.
- Алевтина! – якобы попытался оборвать меня Иван.
Я обернулась, нехорошо прищурилась….
Сказал бы мне кто еще недавно, что я смогу вот так….
В этой карете находилась моя дочь, а через один из лесочков, которые тянулись вдоль дороги, сейчас пробирался семилетний пацан!
Этого хватало, чтобы забыть о том, что я чего-то не могу.
- Дядя Иван! – качнула я головой, словно прося не вмешиваться, и вновь повернулась к Трофиму: - Позволишь помочь? – улыбнулась ему заговорщицки.
- С графом будешь разговаривать сам, - хмуро отреагировал на мое заявление Иван, и направил лощадь к другому концу площади.
- За это не беспокойся, - засмеявшись, «успокоила» я Трофима, вроде как напуганного предстоящим общением с моим «дядюшкой». – Не представишь меня? – кивнула на Раевского.
- Да, конечно, - обреченно вздохнул он. – Капитан императорского гвардейского полка Григорий Раевский.
- Капитан… - мягко повторила я, и, переложив хлыст, протянула руку для поцелуя. – Алевтина Сундарева.
- Племянница графа Горина, - добавил Трофим.
- Любимая племянница, - поправила я его. – Вас что-то не устраивает, офицер? – уже другим тоном поинтересовалась я, буквально вырвав ладонь из его руки.
- Госпожа Сундарева, - довольно сухо отреагировал он на меня, - я хотел бы заметить, что нахожусь при исполнении….
- И именно поэтому не пропускаете карету с больной женщиной, – язвительно подхватила я. – А я могу спросить, господин капитан, у вас это называется воинской доблестью?
- Трофим?! – зло зыркнул на мага Раевский.
- Для нее есть только один авторитет – граф Горин, - развел тот руками. – Так что извини, дружище!
- Вы мне кого-то напоминаете, - неожиданно произнес Раевский, заставив меня внутренне вздрогнуть.
- Я бы не сказала, что вы – заядлый театрал, - несколько надменно произнесла я, вспомнив, что рассказал мне Иван о племяннице Алексея Степановича, едва ли не отданной ему братом на воспитание. – Анастасия Лазарева. Моя матушка.
- Вы – дочь блистательной Стаси? – действительно искренне удивился Раевский.
Дочерью блистательной Стаси, как называла театральная публика Анастасию Лазареву, выступавшую на сцене императорского театра, я не была. Все наше сходство – цвет волос. Ну, может еще, разрез глаз, но я надеялась, что для этого случая вполне достаточно.
- Вас это удивляет? – я чуть склонила голову.
- Прошу меня простить, - пошел Раевский на попятный.
- Это значит, что мы может мило распрощаться и следовать дальше? – я чуть приподняла бровь.
- Не смею вас задерживать, прекрасная барышня, - капитан даже снизошел до легкого поклона.
- Вам не кажется, что вы – забываетесь, - добавила я в голос металлических ноток. – Ты отправил дяде вестника? – обернулась к Трофиму.
- Не счел нужным… - «повинился» маг. Смотрел при этом спокойно, но мне показалось, что я заметила мелькнувшее в его глазах беспокойство.
Я и сама волновалась. Все шло не совсем так, как я предполагала….
Если быть честной, то все шло совсем не так, как я предполагала.
- Значит, будем обходиться своими силами, - беспечно дернула я плечами. – И какие к тебе претензии у этого господина? – вновь обратилась я к Трофиму, только теперь заметив, что не вижу Ивана.
- Он хочет осмотреть багаж, - не затянул с ответом маг.
Не знаю, как бы он разговаривал с настоящей Алевтиной….
Впрочем, сейчас это не имело никакого значения.
- Любите копаться в женском белье? – тут же многозначительно ухмыльнулась я.
Заметив, как он напрягся, играючи, переложила хлыст в правую руку.
Уж если придется….
Все внутри противилось этому, но я была уверена, если потребуется, ударю!
– Вас это возбуждает? – я чуть наклонилась вперед, чтобы выглядело более… интимно.
- Госпожа Сундарева! – вскинулся Раевский. Зубы заскрипели, ладонь крепче сжала эфес шашки. – Вы забываетесь!
- Мне кажется, это вы забываетесь, господин капитан! – раздалось от двери почтовой станции.
- Дядя? – несколько удивленно протянула я и присела в скромном реверансе.
- Господин граф, - низко поклонился ему Трофим.
- С тобой мы поговорим дома, - довольно жестко бросил граф мне. – Садись в карету, - кивнул в сторону почтового экипажа, где все это время находилась моя дочь.
- Но, дядя… - попыталась я возразить, продолжая играть роль взбалмошной, но любимой племянницы.
- Алевтина! – свел он брови к переносице.
Спорить я не стала, но посчитала, что имею полное право оставить последнее слово за собой. Подмигнула Раевскому, тяжело вздохнула и, отдав хлыст Трофиму, с его же помощью поднялась в карету.
И только когда за мной закрылась дверца, позволила себе рухнуть на сиденье и закрыть лицо руками, хоть на миг отгораживаясь от всего происходящего.
Быть смелой оказалось значительно тяжелее, чем я себе представляла….
Глава 6
- Алексей Степанович, - получив разрешение, вошла я в кабинет графа, - я могу с вами поговорить?
Добрались мы до Виноградова лишь к обеду следующего дня. Ехали практически без остановок, не считая коротких передышек, когда меняли лошадей. Подставы были по всей дороге, слуги действовали очень расторопно, так что все, что удавалось – удовлетворить некоторые потребности организма, да чуть пройтись, позволяя ногам почувствовать землю.
Имелись на то реальные основания или граф предпочел считать угрозу нам более серьезной, чем она была на самом деле, я не знала, но и на этот раз посчитала, что мужчинам виднее, тем более что к ночи этот вопрос вообще перестал меня интересовать. У Аленки вновь начался жар, она куксилась, плакала, требуя внимания и особой заботы.
Чуть успокоилась она только к утру и опять на руках у Владислава.
Я не ревновала. Этот мальчик….
Были в нем искренность и чистота, не позволявшие в его присутствии проявляться ни грязным мыслям, ни нехорошим чувствам.
- Да, конечно, - Горин поднялся из-за стола, приглашающе указал на диван, стоявший у стены. Когда я присела, сам опустился в кресло напротив. – Надеюсь, вас хорошо устроили? – в его голосе послышалось беспокойство.
Я чуть смутилась, лишь теперь заметив, насколько нелегко далось ему это путешествие, но тут же взяла себя в руки, вспомнив слова мамы Лизы, что мужчины этого рода не терпят жалости к себе:
- Да, благодарю вас, все просто прекрасно! – заверила я его, улыбнувшись.
В этом доме оказалась своя хранительница - совсем уже старенькая нянька Алексея Степановича, так и она не успокоилась, пока все наши вещи не были разложены, а сами мы накормлены и отправлены спать.
