— На миниатюрной блондинке, они тебе всегда нравились, — философски сказал Хият и подул в чашку. — Пейте. По очереди. По глотку. Потом еще по глотку, и еще, пока не закончится. Должно помочь. А то вы ведете себя неадекватно.
— Кто бы говорил, — проворчал Ладай, но из чашки послушно отпил. — У него здесь девушка, а он с нами сидит, вместо того, чтобы ее…
Ладай получил подзатыльник от Хията и чашку от Лиирана. Отпил следующий глоток и завершил свою мысль совсем уж неожиданным образом:
— А может она здесь специально для того, чтобы мы в подвал не сходили и не удостоверились, что там воняет.
И хихикнул.
Дорана заподозрила, что он вовсе не пьян. Нет, с ним что-то явно похуже. Может каким-то зельем, открывающим истинный облик, опоили. И оказался Ладай параноиком и извращенцем. Иначе откуда такие идеи?
Содержимое чашки закончилось довольно быстро. Ладай все так же время от времени хихикал и вспоминал о подвале. Лииран печально вздыхал.
— Что там произошло? — спросил Хият, насыпая в ту же чашку какой-то порошок. Наверное, решил еще одну порцию загадочного лекарства приготовить.
— Вельда такая идиотка! — неподдельно восхитился Ладай. — Я не верил, что такие существуют. Теперь придется поверить.
— Она что-то нашла в книге, — сказал Лииран. — И решила позвать призраков в библиотеку.
— Зачем? — удивилась Дорана.
— Кто ее знает. — Лииран даже головой покачал, мол, никто. — Может было лень выходить на улицу. Там к тому времени было очень жарко. Но это ерунда. Плохо то, что у нее получилось. Каких-то призраков она призвала. Возможно, даже библиотечных. Прочитала им то, что было написано в книге, а они взяли и отреагировали не так, как она ожидала.
— Совсем не так, — подтвердил Ладай. — Они не стали ее слушать. Им было интереснее швыряться книгами. Одной мне прилетело в лицо.
Он потрогал фингал и опять хихикнул.
— Почему ты хихикаешь? — спросил Хият и досыпал в чашку порошка.
— Весело, — расплылся в улыбке Ладай. — Игра в снежки. Книгами.
— Одной из них ему по голове прилетело, — сказал Лииран. — Мы в ту питейню пошли льда попросить, чтобы приложить к шишке.
— Ага, — серьезно сказал Хият и почесал затылок. — Тебе тоже книгой в глаз прилетело?
— Нет, — печально улыбнулся Лииран. — Мне прилетело кулаком библиотекаря, когда я пытался объяснить, почему никто не остановил Вельду. Суровый дядька.
— Очень суровый, — подтвердил Ладай.
Дорана подошла к нему, заглянула в глаза, хмыкнула и потребовала показать шишку. Парень с готовностью наклонил голову, качнувшись вперед и едва не уткнувшись ей в колени. Девушка провела ладонью по его затылку, нашла шишку, аккуратно ее ощупала и, кивнув своим мыслям, решила полечить. Там явно ничего страшного, и хихикает Ладай не из-за нее.
— Какая чудесная женщина, — восхитился огневик. — Нужно было на тебе жениться. А теперь поздно.
— Почему? — спросила Дорана.
— Хият мой друг, — серьезно сказал Ладай и тут же испортил все впечатление очередным хихиканьем.
— Почему он хихикает? — спросила у Лиирана девушка.
— Библиотекарь суровый мужик, — торжественно сказал он. — Мне дал в глаз. На орущую Вельду набросил плетение, отнимающее речь. Ладай как раз выполз из-под книжных завалов и имел неосторожность хихикнуть. Теперь остановиться не может. Даже после пива.
— Так вы пивом лечились! — чему-то обрадовался Хият.
— Мы все перепробовали, — широко улыбнулся Ладай.
— Ага, — подтвердил явно протрезвевший Лииран. — Он даже какую-то цветочную пыльцу нюхал. Какую-то грезы несущую.
— Тэрку, — кивнул Хият. — Ага. Тогда нужно иначе.
Он на четвереньках подполз к тумбочке, покопался в ней и вернулся обратно с флакончиком.
— Нюхай! — велел, подсунув открытый флакончик к носу Ладая.
— Зачем? — недоверчиво спросил огневик и даже отодвинулся.
Водник поймал его за волосы и ткнул флакончиком в нос. Ладай загадочно хихикнул, потом чхнул. Еще раз чхнул и еще. А потом у него потекли слезы, почему-то голубого цвета.
— Точно тэрку, — сказал Хият. — Безобидная гадость. Из-за нее бывают очень яркие и чудесные сны, или не менее яркие кошмары. Алкогольное опьянение еще усиливает, похмелье, кстати, тоже. Фантазию вроде стимулирует, правда фантазировать о том, о чем надо, не получается. Ерунда, в общем. Ее даже не запрещают. Если кому-то нравится получать по морде из-за того, что не смог удержать язык за зубами, или просыпаться с воплями — это его личные проблемы.
Ладай опять хихикнул, как-то неуверенно. Дернул себя за нос. Улыбнулся Доране.
— Совсем забыл, — сказал своим коленям. — Я еще в библиотеке хотел рассказать, но вы там так ворковали, что я решил не перебивать.
Дорана громко хмыкнула: воркования она за собой не замечала.
Хият серьезно кивнул.
— Так вот, — сказал Ладай. — Когда я шел из больницы, а это было очень ранним утром, дольше я терпеть не собирался… В общем, я шел, шел, был туман, я решил срезать путь и в парке налетел на мужика в черном плаще с белым черепом на спине. Еще один череп он держал в руках и бормотал какую-то чушь. Очень странный тип. Когда он меня рассмотрел, заорал что-то, схватил палку с земли и попытался меня ударить. А я его пнул, между ног, а потом добавил по голове. Не понравился он мне. За этим занятием нас застали следопыты. И представь, они меня даже поблагодарили, потому что с ночи гоняли этого типа по городу.
— Зачем гоняли? — спросил Хият.
— Он страже ворот пытался глаза отвести, а те засомневались и сообщили о странном мерцании. На его след следопыты стали сразу. Единственное, они не подозревали, кого в итоге найдут.
— И кого? — спросила Дорана, никогда не слышавшая о типах с черепами.
— Призывателя, — сказал Хият.
— Кого? — переспросила девушка.
— Придурка вроде Вельды, — объяснил Ладай. — Такие любят созвать окрестных призраков и о чем-то с ними поговорить.
— Они могут сделать этих призраков сильнее, — мрачно сказал Хият. — Похоже, от выпущенных в городе слабых духов нужно избавиться как можно быстрее. Пока кто-то не превратил их в какую-то пакость.
— Похоже, — согласился Ладай. — Их и так ловят, но медленно. Эта зараза в стенах прячется. Сколько поймали, я не знаю. Не смог дальше подслушивать.
Хият кивнул и пообещал с кем-то поговорить, только завтра с утра. А пока всем нужно выспаться. Призыватели толпами не ходят. Они даже парами не ходят. Их призывы при наложении глушат друг друга.
Ладай и Лииран кивнули, уточнили, могут ли поспать в доме и убрели в указанном направлении.
А Дорану Хият взял за руку и повел в комнату, из которой она пришла. И выспаться им так и не удалось. Потому что они, как два идиота, сначала болтали о полной луне, о ее влиянии на воду и том, как стихия воды в лунные ночи ощущается. Потом этот разговор забрел в такие дебри, о каких добропорядочной девушке вообще знать не положено. А Хият мало того, что рассказал, безмятежно описывая ритуалы с плясками под луной, попытки зачать великого мага и накопление энергии в каком-то храме, так еще и подтвердил, что, несмотря на сопутствующие глупости, луна действительно усиливает притяжение и ощущения.
А ночь была лунная.
И притяжение там особо усиливать было не надо.
В общем, они совсем не выспались.
Сначала болтали, а потом проверяли теорию на практике.
Хихиканье у Ладая так полностью и не прошло. Он из всех сил пытался сдерживаться, а оно все равно прорывалось. Хият понаблюдал как друг похихикивая пьет чай и посоветовал сходить к библиотекарю чтобы попросить прощения. Возможно, суровый дядька смилостивится и поможет избавиться. Если, конечно, это он этим хихиканьем наградил не вовремя вылезшего из-под книг парня.
Ладай поблагодарил за идею и прихрамывая убрел на поиски библиотекаря. И уже на самом пороге обернулся и сказал что-то совершенно непонятное Доране:
— Я подумал, говорить будем только вслух. Если они подозревали и на экзамене убедились, не факт, что теперь не смогут еще и подслушать.
Хият кивнул, а Ладай хихикнул и скрылся за дверью.
Лииран ушел еще раньше. По его словам, писать отчет и намекать самой Даринэ Атане на компенсацию морального ущерба. А еще ему хотелось убедиться, что Вельда все еще не может разговаривать. И не хотелось узнать, что речь к ней уже вернулась.
Вот так и получилось, что когда Хият ушел в библиотеку с кем-то советоваться, Дорана осталась одна, если не считать за компанию бутерброды и чай. Сидеть в одиночестве за столом девушке быстро наскучило, и она решила тоже пойти в библиотеку. Или хотя бы на пороге посидеть, понаблюдать. Хият ведь не запрещал.
К библиотеке Дорана шла медленно, рассматривала обстановку. Любовалась пейзажами, висящими на стенах. Пыталась понять, из чего сделаны перила лестницы. И наконец заметила, что в коридоре второго этажа на стенах висят портреты. Множество портретов. Больших и совсем крошечных, женских и мужских. Люди смотревшие с полотен улыбались и были серьезны. Женщины почти всегда держали в руках какие-то безделушки. Большинство мужчин были одеты в черное. Дорана шла, всматривалась в лица, пока не наткнулась на портрет немолодого мужчины. У него была седина в волосах, крошечная бородка и нос заметно скошенный вправо. У него даже глаза были серые. И при этом он был удивительно похож на Хията, причем, непонятно почему. Если присмотреться, и лицо другой формы, круглее, и губы узкие, и разрез глаз не такой. Но все равно очень похож.
— Странно, — сказала портрету девушка.
Портрет загадочно промолчал.
На следующем заинтересовавшим Дорану портрете была изображена женщина с неприятным лицом и зелеными глазами. Такими же зелеными, как и у Хията.
Дальше зеленые глаза у людей на портретах попадались часто. Одна девушка, рыжая и конопатая, вообще могла бы быть сестрой Хията. Она еще и пластину для «Поля» двумя пальцами держала.
Но дольше всего Дорана стояла у последнего портрета с левой стороны. С этого портрета на нее смотрел Каит Еинэ. Совсем юный Каит Еинэ. Улыбчивый и действительно похожий на своего сына. Точнее, это сын на него похож, когда вот так же улыбается. А в целом, та же история, что и с кривоносым мужчиной — у отца и подбородок потверже, и лоб выше, и нос с горбинкой, да и вообще, папа у Хията был очень красивым мужчиной. Хият, к счастью, попроще, хотя тоже симпатичный парень.
— Что там? — спросил незаметно подошедший водник.
Дорана, едва с перепуга его не ударившая, глубоко вдохнула и сказала:
— Каит Еинэ. С живым лицом, не таким, как на портрете в музее.
— Где? — удивился Хият.
— Вот, — указала на портрет девушка.
Парень подошел ближе к стене, зачем-то потрогал раму и растерянно произнес:
— Надо же, столько раз проходил мимо и не замечал.
Дорана почему-то хихикнула, видимо от Ладая заразилась.
Хият еще раз потрогал раму и заявил:
— Кого-то он мне напоминает.
— Тебя, — подсказала девушка.
— Меня тоже, — согласился парень. — Но и еще кого-то. Не могу понять кого и почему. Может потом пойму. Или вспомню.
— Может, — улыбнулась Дорана. — Пошли я тебе бутерброд сделаю, а то ты совсем ничего не ел.
Водник кивнул и позволил увести себя от портрета. За руку, как маленького.
— Город будет наш! Наш! — страстно шептал призыватель, таращась пустыми глазами сквозь стену.
Коян зевнул, почесал локоть, покрутил головой туда, сюда.
Этот идиотизм успел ему надоесть. Сколько его не называй допросом, идиотизмом он все равно быть не перестанет. А все из-за чего? А из-за того, что призыватель оказался безумцем.
На самом деле, нормальных людей среди них в принципе не бывает, но обычно все не настолько запущено. А тут, человек бредит наяву, мир в его сознании совсем не таков, как на самом деле. Да он искренне считает, что пришел в город, существующий в немирье, что бы оно ни значило. Что в этом городе живут духи, притворяющиеся людьми. Что притворяться людьми нехорошо, поэтому всех жителей следует прогнать и поселить других. В смысле, других духов, знающих, что они давно мертвы. Вот такой вот бред.
А еще этот ненормальный считает Ладая посланцем смерти и требует себя убить. Мол, раз посланец приходил, оставаться среди живых нехорошо. Вот так его впечатлил светящийся желтым глаз парня.
— Может позвать Ладая? — спросил Коян у сидящего рядом мужчины. — Возможно, призыватель посланцу смерти что-то пожелает объяснить.
Мужчина окинул следопыта заинтересованным взглядом и кивнул. Сейчас он был согласен на что угодно.
Ладая искали долго. Дома его не оказалось, там вообще никого не было. Не выспавшийся и злой Коян немного подумал и решил поискать в борделе. Ему казалось, что это будет логично. Парень молодой, симпатичный, не женатый, дома не ночует. И где он может быть? Правильно, в объятьях какой-то красотки. Перебирать всех красоток города Кояну не хотелось, поэтому он решил начать с борделя. И зачем-то поперся туда лично. Кто же знал, что там его поджидает ревнивая жена, решившая выяснить, где муж проводит ночь? Причем, ее не смутило, что он не выходил из борделя, а подошел к нему. И оправдания ее не интересовали.
После пережитого скандала Кояну захотелось напиться. И придушить Ладая, хотя парень как раз был ни причем.
Самое смешное, что в питейне, где Коян глушил горе настойкой из семи трав, ему рассказали, что Ладай совсем недавно сидел на этом самом месте. В компании Лиирана Вуе.
Следопыт допил настойку, обругал зачем-то жену и попытался стать на след. Несмотря на недосып и паршивое настроение, это получилось легко и Коян побрел за парнями.
Так и бродил за ними полночи от питейни к питейне. Желание напиться росло и крепло. Здравый смысл намекал, что добрейшая и благороднейшая после этого откусит голову, но желание от этого не пропадало.
А потом мальчишки, ко всему хорошему, исчезли. Их след испарился посреди улицы, словно парочку малолетних алкашей призраки сожрали.
Коян постоял, немного поругался и решил вернуться в дом стражи к допрашиваемому призывателю. Там можно было поспать в каморке для персонала.
Ладая же привели утром. Поймали рядом с библиотекой, где он репетировал извинительную речь. Пацан, как назло, был бодрый, выспавшийся, да еще и хихикал время от времени. Коян на него немного посмотрел и захотел повеситься. А что, будет спокойно висеть в петле и ни о чем не беспокоиться, создаст своей смертью проблемы окружающим, никто никуда гонять не сможет. Может даже жена поплачет, дура ревнивая.
С призывателем Ладай поговорил очень душевно, чему поспособствовало хихиканье и дурацкое чувство юмора. А еще буйная фантазия. Пацан так красочно описывал развешивание кишок по деревьям и поедание печени на глазах человека, из которого эту печень выковыряли, что девушка, записывавшая весь этот бред, побледнела и выскочила за дверь, а Коян отказался от идеи с повешеньем себя любимого. Неприятно будет висеть в компании чьих-то кишок.
Призыватель же внимал с блаженным видом, а потом стал рассуждать какой призрак при этом может получиться. Ладай одобрил и рассказал о выклевывании глаз. Специально обученными воробьями.
Призыватель немного подумал и отказался от такой чести. Мол, быть слепым призраком не очень интересно.
Ладай тут же предложил выедание внутренностей шелудивым псом.
Призыватель одобрил. У него вообще была какая-то страсть к внутренностям.
После этого Ладай пообещал наказать собеседника за то, что посмел без спросу прийти в его город. И хихикнул. Особенно мрачно.
— Кто бы говорил, — проворчал Ладай, но из чашки послушно отпил. — У него здесь девушка, а он с нами сидит, вместо того, чтобы ее…
Ладай получил подзатыльник от Хията и чашку от Лиирана. Отпил следующий глоток и завершил свою мысль совсем уж неожиданным образом:
— А может она здесь специально для того, чтобы мы в подвал не сходили и не удостоверились, что там воняет.
И хихикнул.
Дорана заподозрила, что он вовсе не пьян. Нет, с ним что-то явно похуже. Может каким-то зельем, открывающим истинный облик, опоили. И оказался Ладай параноиком и извращенцем. Иначе откуда такие идеи?
Содержимое чашки закончилось довольно быстро. Ладай все так же время от времени хихикал и вспоминал о подвале. Лииран печально вздыхал.
— Что там произошло? — спросил Хият, насыпая в ту же чашку какой-то порошок. Наверное, решил еще одну порцию загадочного лекарства приготовить.
— Вельда такая идиотка! — неподдельно восхитился Ладай. — Я не верил, что такие существуют. Теперь придется поверить.
— Она что-то нашла в книге, — сказал Лииран. — И решила позвать призраков в библиотеку.
— Зачем? — удивилась Дорана.
— Кто ее знает. — Лииран даже головой покачал, мол, никто. — Может было лень выходить на улицу. Там к тому времени было очень жарко. Но это ерунда. Плохо то, что у нее получилось. Каких-то призраков она призвала. Возможно, даже библиотечных. Прочитала им то, что было написано в книге, а они взяли и отреагировали не так, как она ожидала.
— Совсем не так, — подтвердил Ладай. — Они не стали ее слушать. Им было интереснее швыряться книгами. Одной мне прилетело в лицо.
Он потрогал фингал и опять хихикнул.
— Почему ты хихикаешь? — спросил Хият и досыпал в чашку порошка.
— Весело, — расплылся в улыбке Ладай. — Игра в снежки. Книгами.
— Одной из них ему по голове прилетело, — сказал Лииран. — Мы в ту питейню пошли льда попросить, чтобы приложить к шишке.
— Ага, — серьезно сказал Хият и почесал затылок. — Тебе тоже книгой в глаз прилетело?
— Нет, — печально улыбнулся Лииран. — Мне прилетело кулаком библиотекаря, когда я пытался объяснить, почему никто не остановил Вельду. Суровый дядька.
— Очень суровый, — подтвердил Ладай.
Дорана подошла к нему, заглянула в глаза, хмыкнула и потребовала показать шишку. Парень с готовностью наклонил голову, качнувшись вперед и едва не уткнувшись ей в колени. Девушка провела ладонью по его затылку, нашла шишку, аккуратно ее ощупала и, кивнув своим мыслям, решила полечить. Там явно ничего страшного, и хихикает Ладай не из-за нее.
— Какая чудесная женщина, — восхитился огневик. — Нужно было на тебе жениться. А теперь поздно.
— Почему? — спросила Дорана.
— Хият мой друг, — серьезно сказал Ладай и тут же испортил все впечатление очередным хихиканьем.
— Почему он хихикает? — спросила у Лиирана девушка.
— Библиотекарь суровый мужик, — торжественно сказал он. — Мне дал в глаз. На орущую Вельду набросил плетение, отнимающее речь. Ладай как раз выполз из-под книжных завалов и имел неосторожность хихикнуть. Теперь остановиться не может. Даже после пива.
— Так вы пивом лечились! — чему-то обрадовался Хият.
— Мы все перепробовали, — широко улыбнулся Ладай.
— Ага, — подтвердил явно протрезвевший Лииран. — Он даже какую-то цветочную пыльцу нюхал. Какую-то грезы несущую.
— Тэрку, — кивнул Хият. — Ага. Тогда нужно иначе.
Он на четвереньках подполз к тумбочке, покопался в ней и вернулся обратно с флакончиком.
— Нюхай! — велел, подсунув открытый флакончик к носу Ладая.
— Зачем? — недоверчиво спросил огневик и даже отодвинулся.
Водник поймал его за волосы и ткнул флакончиком в нос. Ладай загадочно хихикнул, потом чхнул. Еще раз чхнул и еще. А потом у него потекли слезы, почему-то голубого цвета.
— Точно тэрку, — сказал Хият. — Безобидная гадость. Из-за нее бывают очень яркие и чудесные сны, или не менее яркие кошмары. Алкогольное опьянение еще усиливает, похмелье, кстати, тоже. Фантазию вроде стимулирует, правда фантазировать о том, о чем надо, не получается. Ерунда, в общем. Ее даже не запрещают. Если кому-то нравится получать по морде из-за того, что не смог удержать язык за зубами, или просыпаться с воплями — это его личные проблемы.
Ладай опять хихикнул, как-то неуверенно. Дернул себя за нос. Улыбнулся Доране.
— Совсем забыл, — сказал своим коленям. — Я еще в библиотеке хотел рассказать, но вы там так ворковали, что я решил не перебивать.
Дорана громко хмыкнула: воркования она за собой не замечала.
Хият серьезно кивнул.
— Так вот, — сказал Ладай. — Когда я шел из больницы, а это было очень ранним утром, дольше я терпеть не собирался… В общем, я шел, шел, был туман, я решил срезать путь и в парке налетел на мужика в черном плаще с белым черепом на спине. Еще один череп он держал в руках и бормотал какую-то чушь. Очень странный тип. Когда он меня рассмотрел, заорал что-то, схватил палку с земли и попытался меня ударить. А я его пнул, между ног, а потом добавил по голове. Не понравился он мне. За этим занятием нас застали следопыты. И представь, они меня даже поблагодарили, потому что с ночи гоняли этого типа по городу.
— Зачем гоняли? — спросил Хият.
— Он страже ворот пытался глаза отвести, а те засомневались и сообщили о странном мерцании. На его след следопыты стали сразу. Единственное, они не подозревали, кого в итоге найдут.
— И кого? — спросила Дорана, никогда не слышавшая о типах с черепами.
— Призывателя, — сказал Хият.
— Кого? — переспросила девушка.
— Придурка вроде Вельды, — объяснил Ладай. — Такие любят созвать окрестных призраков и о чем-то с ними поговорить.
— Они могут сделать этих призраков сильнее, — мрачно сказал Хият. — Похоже, от выпущенных в городе слабых духов нужно избавиться как можно быстрее. Пока кто-то не превратил их в какую-то пакость.
— Похоже, — согласился Ладай. — Их и так ловят, но медленно. Эта зараза в стенах прячется. Сколько поймали, я не знаю. Не смог дальше подслушивать.
Хият кивнул и пообещал с кем-то поговорить, только завтра с утра. А пока всем нужно выспаться. Призыватели толпами не ходят. Они даже парами не ходят. Их призывы при наложении глушат друг друга.
Ладай и Лииран кивнули, уточнили, могут ли поспать в доме и убрели в указанном направлении.
А Дорану Хият взял за руку и повел в комнату, из которой она пришла. И выспаться им так и не удалось. Потому что они, как два идиота, сначала болтали о полной луне, о ее влиянии на воду и том, как стихия воды в лунные ночи ощущается. Потом этот разговор забрел в такие дебри, о каких добропорядочной девушке вообще знать не положено. А Хият мало того, что рассказал, безмятежно описывая ритуалы с плясками под луной, попытки зачать великого мага и накопление энергии в каком-то храме, так еще и подтвердил, что, несмотря на сопутствующие глупости, луна действительно усиливает притяжение и ощущения.
А ночь была лунная.
И притяжение там особо усиливать было не надо.
В общем, они совсем не выспались.
Сначала болтали, а потом проверяли теорию на практике.
Хихиканье у Ладая так полностью и не прошло. Он из всех сил пытался сдерживаться, а оно все равно прорывалось. Хият понаблюдал как друг похихикивая пьет чай и посоветовал сходить к библиотекарю чтобы попросить прощения. Возможно, суровый дядька смилостивится и поможет избавиться. Если, конечно, это он этим хихиканьем наградил не вовремя вылезшего из-под книг парня.
Ладай поблагодарил за идею и прихрамывая убрел на поиски библиотекаря. И уже на самом пороге обернулся и сказал что-то совершенно непонятное Доране:
— Я подумал, говорить будем только вслух. Если они подозревали и на экзамене убедились, не факт, что теперь не смогут еще и подслушать.
Хият кивнул, а Ладай хихикнул и скрылся за дверью.
Лииран ушел еще раньше. По его словам, писать отчет и намекать самой Даринэ Атане на компенсацию морального ущерба. А еще ему хотелось убедиться, что Вельда все еще не может разговаривать. И не хотелось узнать, что речь к ней уже вернулась.
Вот так и получилось, что когда Хият ушел в библиотеку с кем-то советоваться, Дорана осталась одна, если не считать за компанию бутерброды и чай. Сидеть в одиночестве за столом девушке быстро наскучило, и она решила тоже пойти в библиотеку. Или хотя бы на пороге посидеть, понаблюдать. Хият ведь не запрещал.
К библиотеке Дорана шла медленно, рассматривала обстановку. Любовалась пейзажами, висящими на стенах. Пыталась понять, из чего сделаны перила лестницы. И наконец заметила, что в коридоре второго этажа на стенах висят портреты. Множество портретов. Больших и совсем крошечных, женских и мужских. Люди смотревшие с полотен улыбались и были серьезны. Женщины почти всегда держали в руках какие-то безделушки. Большинство мужчин были одеты в черное. Дорана шла, всматривалась в лица, пока не наткнулась на портрет немолодого мужчины. У него была седина в волосах, крошечная бородка и нос заметно скошенный вправо. У него даже глаза были серые. И при этом он был удивительно похож на Хията, причем, непонятно почему. Если присмотреться, и лицо другой формы, круглее, и губы узкие, и разрез глаз не такой. Но все равно очень похож.
— Странно, — сказала портрету девушка.
Портрет загадочно промолчал.
На следующем заинтересовавшим Дорану портрете была изображена женщина с неприятным лицом и зелеными глазами. Такими же зелеными, как и у Хията.
Дальше зеленые глаза у людей на портретах попадались часто. Одна девушка, рыжая и конопатая, вообще могла бы быть сестрой Хията. Она еще и пластину для «Поля» двумя пальцами держала.
Но дольше всего Дорана стояла у последнего портрета с левой стороны. С этого портрета на нее смотрел Каит Еинэ. Совсем юный Каит Еинэ. Улыбчивый и действительно похожий на своего сына. Точнее, это сын на него похож, когда вот так же улыбается. А в целом, та же история, что и с кривоносым мужчиной — у отца и подбородок потверже, и лоб выше, и нос с горбинкой, да и вообще, папа у Хията был очень красивым мужчиной. Хият, к счастью, попроще, хотя тоже симпатичный парень.
— Что там? — спросил незаметно подошедший водник.
Дорана, едва с перепуга его не ударившая, глубоко вдохнула и сказала:
— Каит Еинэ. С живым лицом, не таким, как на портрете в музее.
— Где? — удивился Хият.
— Вот, — указала на портрет девушка.
Парень подошел ближе к стене, зачем-то потрогал раму и растерянно произнес:
— Надо же, столько раз проходил мимо и не замечал.
Дорана почему-то хихикнула, видимо от Ладая заразилась.
Хият еще раз потрогал раму и заявил:
— Кого-то он мне напоминает.
— Тебя, — подсказала девушка.
— Меня тоже, — согласился парень. — Но и еще кого-то. Не могу понять кого и почему. Может потом пойму. Или вспомню.
— Может, — улыбнулась Дорана. — Пошли я тебе бутерброд сделаю, а то ты совсем ничего не ел.
Водник кивнул и позволил увести себя от портрета. За руку, как маленького.
— Город будет наш! Наш! — страстно шептал призыватель, таращась пустыми глазами сквозь стену.
Коян зевнул, почесал локоть, покрутил головой туда, сюда.
Этот идиотизм успел ему надоесть. Сколько его не называй допросом, идиотизмом он все равно быть не перестанет. А все из-за чего? А из-за того, что призыватель оказался безумцем.
На самом деле, нормальных людей среди них в принципе не бывает, но обычно все не настолько запущено. А тут, человек бредит наяву, мир в его сознании совсем не таков, как на самом деле. Да он искренне считает, что пришел в город, существующий в немирье, что бы оно ни значило. Что в этом городе живут духи, притворяющиеся людьми. Что притворяться людьми нехорошо, поэтому всех жителей следует прогнать и поселить других. В смысле, других духов, знающих, что они давно мертвы. Вот такой вот бред.
А еще этот ненормальный считает Ладая посланцем смерти и требует себя убить. Мол, раз посланец приходил, оставаться среди живых нехорошо. Вот так его впечатлил светящийся желтым глаз парня.
— Может позвать Ладая? — спросил Коян у сидящего рядом мужчины. — Возможно, призыватель посланцу смерти что-то пожелает объяснить.
Мужчина окинул следопыта заинтересованным взглядом и кивнул. Сейчас он был согласен на что угодно.
Ладая искали долго. Дома его не оказалось, там вообще никого не было. Не выспавшийся и злой Коян немного подумал и решил поискать в борделе. Ему казалось, что это будет логично. Парень молодой, симпатичный, не женатый, дома не ночует. И где он может быть? Правильно, в объятьях какой-то красотки. Перебирать всех красоток города Кояну не хотелось, поэтому он решил начать с борделя. И зачем-то поперся туда лично. Кто же знал, что там его поджидает ревнивая жена, решившая выяснить, где муж проводит ночь? Причем, ее не смутило, что он не выходил из борделя, а подошел к нему. И оправдания ее не интересовали.
После пережитого скандала Кояну захотелось напиться. И придушить Ладая, хотя парень как раз был ни причем.
Самое смешное, что в питейне, где Коян глушил горе настойкой из семи трав, ему рассказали, что Ладай совсем недавно сидел на этом самом месте. В компании Лиирана Вуе.
Следопыт допил настойку, обругал зачем-то жену и попытался стать на след. Несмотря на недосып и паршивое настроение, это получилось легко и Коян побрел за парнями.
Так и бродил за ними полночи от питейни к питейне. Желание напиться росло и крепло. Здравый смысл намекал, что добрейшая и благороднейшая после этого откусит голову, но желание от этого не пропадало.
А потом мальчишки, ко всему хорошему, исчезли. Их след испарился посреди улицы, словно парочку малолетних алкашей призраки сожрали.
Коян постоял, немного поругался и решил вернуться в дом стражи к допрашиваемому призывателю. Там можно было поспать в каморке для персонала.
Ладая же привели утром. Поймали рядом с библиотекой, где он репетировал извинительную речь. Пацан, как назло, был бодрый, выспавшийся, да еще и хихикал время от времени. Коян на него немного посмотрел и захотел повеситься. А что, будет спокойно висеть в петле и ни о чем не беспокоиться, создаст своей смертью проблемы окружающим, никто никуда гонять не сможет. Может даже жена поплачет, дура ревнивая.
С призывателем Ладай поговорил очень душевно, чему поспособствовало хихиканье и дурацкое чувство юмора. А еще буйная фантазия. Пацан так красочно описывал развешивание кишок по деревьям и поедание печени на глазах человека, из которого эту печень выковыряли, что девушка, записывавшая весь этот бред, побледнела и выскочила за дверь, а Коян отказался от идеи с повешеньем себя любимого. Неприятно будет висеть в компании чьих-то кишок.
Призыватель же внимал с блаженным видом, а потом стал рассуждать какой призрак при этом может получиться. Ладай одобрил и рассказал о выклевывании глаз. Специально обученными воробьями.
Призыватель немного подумал и отказался от такой чести. Мол, быть слепым призраком не очень интересно.
Ладай тут же предложил выедание внутренностей шелудивым псом.
Призыватель одобрил. У него вообще была какая-то страсть к внутренностям.
После этого Ладай пообещал наказать собеседника за то, что посмел без спросу прийти в его город. И хихикнул. Особенно мрачно.
