Ладай изначально предложил облиться вином из бутылки и идти так, но Хият не согласился. Он подозревал, что разницу между выпитым вином и вылитым собеседники заметят. И кто-то что-то заподозрит. Кто именно и что, Хият не знал, но в том, что заподозрит, был уверен.
Потом, когда они шли по городу, водник по секрету признался Ладаю, что в гостях тоже пил. Но недостаточно. И предложил сходить в ближайую питейню и добавить к выпитому пива.
Ладай не согласился и был обозван слабаком.
Уже на площади перед домом совета Хият опять же по секрету признался другу, что в любой момент может протрезветь и заставить протрезветь всех вокруг, и что все у него под контролем.
Ладай его похвалил, хотя трезветь ему не хотелось. В крови горел азарт, и желание пошуметь росло с каждым шагом. Хоть бери, останавливайся и кричи. О чем угодно кричи. Например, о том, какой сегодня хороший день. Дождь закончился, смыв с улиц пыль. Пахнет свежестью. Не жарко. Почему бы об этом не рассказать всем вокруг? Вдруг кто-то не знает, и из-за своего незнания сидит дома?
А потом оказалось, что в дом совета никто их пускать не собирается. Их — двух таких хороших парней, сумевших подумать и вычислить главного вредителя. Пока Ладай, путаясь в словах, подозревая, что Хият что-то подмешал в вино, временами срываясь на крик и отходя от темы, пытался убедить сурового вида мужчин, что Атана не выживет без новостей, которые принес он с другом, водник ходил по площади. Сначала зигзагом ходил, распугивая прохожих. Потом почему-то стал ходить кругами. Потом немного посидел, дергая себя за волосы и что-то бормоча. А потом его осенило. Лицо у него было таким вдохновленным, что обернувшийся к нему за поддержкой Ладай сразу же захотел извиниться перед стражей дома совета и тихонько сбежать. Потому что, когда у Хията такое лицо, случается что-то страшное. А если и не старшное, то неприятное. Для кого-то. Ладай надеялся, что в этот раз не для него.
Хият встал, немного покачался с пятки на носок, и подозрительно ровно и прямо пошел к дому совета. На полпути остановился, задрал голову и заорал:
— Эй! Атана! Мы здесь! Мы догадались!
Прохожие начали на него коситься. Некоторые ускорили шаг, но большинство наобот замедлилось.
— Мы все поняли! Это он! — продолжал надрываться Хият. — Это все он! Белобрысый придурок! Саран!
Прохожих имя одного из кандидатов в хранящие явно заинтересовало.
— Он этих призраков привел! И Лиджеса он напугал! Все он! Белобрысый придурок решил напугать город, а потом всех спасти! Я читал! Есть теория, что город выбирает героев! Так что это он! Остальные не подходят! Вельда слишком прямолинейна, Ильтар слишком умен, а Лиджес сбежавший трус! Так что это он! Саран! И на город кто-то нападет, я уверен! Иначе от кого спасать?! С призраками ведь не получилось!
На этом откровения Хията прервали. Из дома совета вылетел запыхавшийся парень, махнул страже, и водника шустро уволокли. Возможно, даже к Атане.
Ладай хмыкнул и пошел следом, тем более, на этот раз никто его не остановил.
Хията он нашел быстро. Просто пошел на жизнерадостные крики о том, какой Саран плохой. Дошел до кабинета добрейшей и мудрейшей и застыл в дверях.
Даринэ Атана на удивление не орала. Зато смотрела на Хията так, словно хотела живьем содрать с него кожу. Водник в ответ безмятежно улыбался.
— Ты что творишь? — наконец спросила женщина. Спокойно спросила. Но смотреть убийственным взглядом не перестала.
— Мы подумали, — заявил Хият. — И придумали.
Атана глубоко вдохнула. Медленно выдохнула. Помолчала.
— Что вы придумали? — спросила очень ласково.
Хият просиял, а Ладая передернуло. Еще ему очень захотелось сбежать.
— Лиджес самоустранился, — совершенно трезвым голосом сказал водник. И улыбаться перестал. — Значит, остался только Саран. Вот. А мы думали и вино пили. Я и Ладай. И я понял. Все ведь просто. Ему нужно стать хранящим, не знаю зачем, но нужно. И он готов на что угодно.
— Значит, ты напился и решил покричать об этом у меня под окнами? — неподдельно удивилась Атана.
— Нет, — мотнул головой водник. — Я решил ускорить события, чтобы побыстрее от него избавиться. Понимаете?
— Не понимаю! — рявкнула добрейшая и мудрейшая.
Хият шумно вдохнул.
— Чем больше у него будет времени, тем больше гадостей он может придумать и воплотить. А так, он пойдет на крайние меры, в надежде, что город, почувствовав опасность выберет хранящего. Его выберет.
— Хият! — практически зашипела Атана.
— Понимаете, даже если вы его выгоните, он может сесть снаружи под стеной и продолжать пакостить, заставляя город выбрать.
— Город может выбрать Вельду, — сказала глава совета и села удобнее, приготовившись слушать.
— Не может, — покачал головой Хият. — Я не знаю почему, но Саран уверен, что не может.
— Поэтому ты орал под моими окнами.
— Поэтому, — подтвердил парень. — Если вы просто его выгоните, вежливо, ничего не сказав жителям города, Саран сможет бродить в окрестностях и пакостить. На него просто не будут обращать внимания. А вы ведь не скажете. Потому что отношения с его городом портить не хотите.
— Поэтому сказал ты.
— Да, — подтвердил Хият. — Теперь у него только один выход. Как можно быстрее заставить город выбрать. Для этого нужна опасная ситуация.
— И он ее сотворит, — устало сказал Атана. — Скоро сотворит, вне зависимости от того выгоним мы его или нет.
— Ага, не станет ждать, пока его начнут преследовать горожане с гнилыми фруктами.
Добрейшая и мудрейшая опять глубоко вдохнула, выдохнула, подумала и приказала:
— Пошел вон!
— Но я…
— Вон, я сказала! Если ты сейчас же не исчезнешь, остаток года проведешь в тюрьме, понял?
Хият кивнул.
— А если еще раз сотворишь что-то подобное, я тебя придушу.
Это обещание было дано таким будничным тоном, что Ладай поверил. Зашел в кабинет, схватил приятеля за руку и вывел в коридор. Молча. Так же молча повел к лестнице.
— Ладай, — шепотом сказал Хият. — Ладай, я понял.
— Что ты еще понял? — проворчал огневик.
— Я понял, почему он уверен, что Вельду город не выберет. Все просто. Некого выбирать будет.
— Что? — переспросил Ладай, аккуратно спускаясь по лестнице. Пьяным он себя не чувствовал, но доверять этому ощущению не собирался, целее будет.
— Некого будет выбирать, — серьезно повторил Хият. — И Лиджес проводил тот ритуал не зря. Его действительно пытались убить. Как самого опасного. А теперь Лиджес ушел.
— И из настоящих конкурентов осталась только Вельда, — сказал Ладай. — Которая теперь в большой опасности.
— Да, — согласился Хият. — Если бы город действительно выбрал Сарана, ему бы простили все. И нападения на город, и смерть Вельды, и… Хотя нет, смерть бы не простили. Просто ее родственники не смогли бы ничего доказать.
— Нужно кому-то сказать, — решил Ладай. — Вдруг они сами не догадываются.
— Я к добрейшей больше не пойду.
— Я тоже. Давай ее помощника поймаем и расскажем ему.
Хият согласился. И лестница закончилась. А помощников Атаны вокруг видно не было. Попрятались, наверное. Пришлось парням их искать. Нехорошо оставлять девочку наедине с опасностью. Пусть даже не наедине, пусть с телохранителем. Но все равно нехорошо.
Последняя попытка.
Даринэ Атана сидела за столом, обхватив голову руками, и слушала.
Ей очень хотелось закрыть уши ладонями, выгнать говорившего и лечь спать. Может, после этого мир опять станет привычным и понятным.
— Так что Сарана и его братьев мы решили не трогать. Мальчишки правы. Либо мы сейчас его поймаем за руку, либо имеем все шансы обрести такого хранящего. Следить за ним будут круглосуточно. Слухи, которые обязательно пойдут после выступления Хията Дакка, будем осторожно подогревать. Так же мы подготовим защитные амулеты и оружие. Потому что есть небольшие шансы, что эта ситуация может вылиться в конфликт. Пока не очень понятно с кем, но если слежка даст результаты…
Какая несусветная глупость. А главное, все поддержали, даже совет проголосовал единогласно.
— К гостиному дому, в котором живет Вельда, были посланы следящие и защитники. Что бы там ни случилось, они успеют отреагировать. Но мы по-прежнему настаиваем на том, что передвижения по городу для этой девочки следует ограничить. Чтобы ее не обидеть, можно дать задание группе сопровождения. Пускай ее водят по охраняемым улицам. Маршруты будем предоставлять им каждое утро…
Атана подумала о том, что отцу рыжей нахалки все-таки стоит написать. Они действительно могут не знать о ее талантах. Они этим не занимаются, так что вряд ли могли выявить в ребенке умение слышать мертвых. А потом девочка подросла, стала себя странно вести, лезть, куда нельзя, и в ней окончательно разочаровались. Может и зря.
— Так же мы…
Главу совета в данный момент волновала всего одна проблема. Как теперь отменить проклятущий зов? Ведь чем больше кандидатов в городе появится, тем больше неприятностей они принесут. А кандидаты будут приходить год за годом, пока город кого-то не выберет.
Если верить Ильтару, все эти хождения будут бесполезны.
Пустая трата времени и куча неприятностей, вот что принес зов.
Атана вздохнула, выпрямилась и попыталась сделать вид, что слышит, что ей говорят.
Ильтар как всегда прав. И в том, что данное когда-то обещание следует выполнить, тоже прав. А это проблема сложнее, чем то, как отменить зов. Такая же неразрешимая.
Может, следует надеяться на удачу?
Хият перебирал камешки. Полудрагоценные, разной формы, величины и цветов. Половины названий этих камешков он не знал, просто доверился чувствам. Они его вели. Подстказывали. Подгоняли.
Да, вот этот синий, похожий на голыш.
А к нему кусочек оникса, осколок заостренный с одной стороны.
Следующий кошачий глаз.
И вот эту горошину из бирюзы. Бусину. Кажется, она когда-то была частью сережки Дилы. А потом одна сережка потерялась, а вторую опекунша перекладывала с полки на полку, пока проволочка, на которой висел камешек, не сломалась.
За бирюзой должен быть темный камень. Темно-зеленый. Вот этот, чье название Хият не знал.
И еще один неизвестный ему камень. Коричневый, с золотыми искорками.
И еще розовый кварц.
А последний — молочно-белый овальный камешек, величиной с ноготь. Он самый большой и самый прочный. Хорошее замыкающее звено.
— Что это? — мрачно спросила Вельда, наблюдавшая за подбором камней.
Вельде было неуютно. Ей не нравился дом. Неправильный дом. В правильных домах у порога не растут продсолнухи из оброненных семечек. И тыквенные плети не оплетают забытое на клумбе ведро. И по краям дорожки не растет крапива.
Еще в правильных домах не бывает облупившейся краски на крыльце. И старых обтрепанных дорожек на поцарапанном паркете тоже не бывает. И таких вот старых кресел, в котором Вельда сидела, тоже не может быть. У него же выцвела обивка, и подлокотник шатается. Что это за рухлядь?
А вот хозяев все устраивает. Если бы Вельда знала об этом заранее, ни за что бы не согласилась пойти в гости. Но она не знала. И ей было любопытно. Она никогда не ходила в гости к малознакомым людям. Теперь из-за своего любопытства сидит в старом кресле, пьет яблочный сок, как маленькая, и наблюдает за растянувшимся на полу водником, перебирающим какой-то хлам.
Ладай прижал палец к губам, требуя тишины. Вельда хмыкнула и продолжила пить сок. Все равно заняться больше нечем. Городские маги что-то измеряют, и из-за этого приходится бездельничать, чтобы им не помешать.
Хият собрал ненужные камни в деревянную шкатулку. Закрыл ее, перевязал веревкой и поставил в сторону. Восемь отобранных камней он положил перед собой, друг за другом, в том порядке, в котором их нашел.
— Смотри внимательно, — прошептал Ладай, сев на полу рядом с дурацким старым креслом.
Телохранитель Вельды тоже на полу сидел, словно в этой комнате не было стульев.
Девчонка опять хмыкнула, отпила сока и стала смотреть.
Хият сидел с закрытыми глазами, держа ладони над камешками. И ничего не происходило. Довольно долго не происходило, Вельда уже собиралась спросить, на что именно смотреть, когда камни зашевелились как живые. Они придвинулись друг к другу, замерли и стали окутываться туманом. Разноцветным туманом, в цвет камней. Когда туман стал совсем густым, он резко посветлел, истончился и превратился в нити оплетающие камешки и скручивающиеся между собой. Еще мгновение, и нити обрели материальность, хотя и остались такими же полупрозрачными.
— Готово! — широко улыбнулся Хият и открыл глаза.
— Что готово? — спросила Вельда.
Ей хотелось прикоснуться пальцем к разноцветным нитям, но она старалась сдерживаться. Это ведь неприлично — проявлять такое любопытство.
— Защитка, — сказал Хият. — Не знаю, насколько сильная, тут многое зависит от самих камней. Но то, что она выдержит минимум один удар чистой силой — факт.
— Защитка? — перспросила Вельда, глядя на чудо, сотворенное из камней, хранящихся в шкатулке со сломанным замком.
Защитка ведь почти артефакт. Просто из-за того, что камни нужно подобрать правильно. Они должны подружиться, что ли, иначе ничего не получится. А люди, умеющие эти камни подбирать большая редкость.
— Защитка, не сомневайся, — сказал Ладай и потянулся, как огромный кот.
— Но ведь… — нерешительно произнесла Вельда. — Как? Папа говорил, что людей, умеющих слышать камни, почти нет…
— Твой папа прав, — сказал Хият. — И я камни слышать не умею. Я умею слышать воду.
— Но тогда…
Вельда хотела сказать, что работать защитка не будет. Хотела возмутиться и сообщить, что давно выросла из того возраста, когда верят в разные сказки. Но почему-то не сказала и не возмутилась. У огневика был такой взгляд, словно он только и ждал этих слов, чтобы посмеяться. Точно как старшая сестра.
А еще были разноцветные нити, сотворенные из силы. Значит, камни действительно превратились в амулет.
Хият подобрал свое творение, встал на ноги и подошел к креслу.
— Понимаешь, — он улыбнулся и присел перед Вельдой. — Я водник. Я умею слышать воду, ни в коем случае не землю и не камни. Только вода многое слышит и умеет подсказывать. И она все знает о камнях. Умеет выбрать тот, который помягче, чтобы пробить в нем русло. Может просочиться в крошечную щель и через века превратить ее в пещеру. А потом в той пещере вырастить каменные сосульки. Вода знает, как камни звучат при соприкосновении. Она их обкатывает и закругляет. И умеет подслушивать их разговоры. А камни, лежащие в одном месте, всегда разговаривают.
Девчонка зачарованно кивнула, послушно раскрыла ладонь и позволила положить на нее змейку из камней и разноцветных нитей.
— Как ее носить? — спросила, поглаживая белую змеиную голову.
— На запастье, как браслет, — сказал Хият. — Эта змея умеет кусать свой хвост.
Вельда кивнула и послушно обернула змеиное тело вокруг руки. Убедилась, что получившийся браслет не падает, и внимательно посмотрела в лицо воднику, все еще сидящему перед ней на корточках.
— Это значит, что мне грозит опасность?
— Нам всем грозит опасность, — легко сознался Хият. — Но тебе в первую очередь. Так что пускай будет.
Потом, когда они шли по городу, водник по секрету признался Ладаю, что в гостях тоже пил. Но недостаточно. И предложил сходить в ближайую питейню и добавить к выпитому пива.
Ладай не согласился и был обозван слабаком.
Уже на площади перед домом совета Хият опять же по секрету признался другу, что в любой момент может протрезветь и заставить протрезветь всех вокруг, и что все у него под контролем.
Ладай его похвалил, хотя трезветь ему не хотелось. В крови горел азарт, и желание пошуметь росло с каждым шагом. Хоть бери, останавливайся и кричи. О чем угодно кричи. Например, о том, какой сегодня хороший день. Дождь закончился, смыв с улиц пыль. Пахнет свежестью. Не жарко. Почему бы об этом не рассказать всем вокруг? Вдруг кто-то не знает, и из-за своего незнания сидит дома?
А потом оказалось, что в дом совета никто их пускать не собирается. Их — двух таких хороших парней, сумевших подумать и вычислить главного вредителя. Пока Ладай, путаясь в словах, подозревая, что Хият что-то подмешал в вино, временами срываясь на крик и отходя от темы, пытался убедить сурового вида мужчин, что Атана не выживет без новостей, которые принес он с другом, водник ходил по площади. Сначала зигзагом ходил, распугивая прохожих. Потом почему-то стал ходить кругами. Потом немного посидел, дергая себя за волосы и что-то бормоча. А потом его осенило. Лицо у него было таким вдохновленным, что обернувшийся к нему за поддержкой Ладай сразу же захотел извиниться перед стражей дома совета и тихонько сбежать. Потому что, когда у Хията такое лицо, случается что-то страшное. А если и не старшное, то неприятное. Для кого-то. Ладай надеялся, что в этот раз не для него.
Хият встал, немного покачался с пятки на носок, и подозрительно ровно и прямо пошел к дому совета. На полпути остановился, задрал голову и заорал:
— Эй! Атана! Мы здесь! Мы догадались!
Прохожие начали на него коситься. Некоторые ускорили шаг, но большинство наобот замедлилось.
— Мы все поняли! Это он! — продолжал надрываться Хият. — Это все он! Белобрысый придурок! Саран!
Прохожих имя одного из кандидатов в хранящие явно заинтересовало.
— Он этих призраков привел! И Лиджеса он напугал! Все он! Белобрысый придурок решил напугать город, а потом всех спасти! Я читал! Есть теория, что город выбирает героев! Так что это он! Остальные не подходят! Вельда слишком прямолинейна, Ильтар слишком умен, а Лиджес сбежавший трус! Так что это он! Саран! И на город кто-то нападет, я уверен! Иначе от кого спасать?! С призраками ведь не получилось!
На этом откровения Хията прервали. Из дома совета вылетел запыхавшийся парень, махнул страже, и водника шустро уволокли. Возможно, даже к Атане.
Ладай хмыкнул и пошел следом, тем более, на этот раз никто его не остановил.
Хията он нашел быстро. Просто пошел на жизнерадостные крики о том, какой Саран плохой. Дошел до кабинета добрейшей и мудрейшей и застыл в дверях.
Даринэ Атана на удивление не орала. Зато смотрела на Хията так, словно хотела живьем содрать с него кожу. Водник в ответ безмятежно улыбался.
— Ты что творишь? — наконец спросила женщина. Спокойно спросила. Но смотреть убийственным взглядом не перестала.
— Мы подумали, — заявил Хият. — И придумали.
Атана глубоко вдохнула. Медленно выдохнула. Помолчала.
— Что вы придумали? — спросила очень ласково.
Хият просиял, а Ладая передернуло. Еще ему очень захотелось сбежать.
— Лиджес самоустранился, — совершенно трезвым голосом сказал водник. И улыбаться перестал. — Значит, остался только Саран. Вот. А мы думали и вино пили. Я и Ладай. И я понял. Все ведь просто. Ему нужно стать хранящим, не знаю зачем, но нужно. И он готов на что угодно.
— Значит, ты напился и решил покричать об этом у меня под окнами? — неподдельно удивилась Атана.
— Нет, — мотнул головой водник. — Я решил ускорить события, чтобы побыстрее от него избавиться. Понимаете?
— Не понимаю! — рявкнула добрейшая и мудрейшая.
Хият шумно вдохнул.
— Чем больше у него будет времени, тем больше гадостей он может придумать и воплотить. А так, он пойдет на крайние меры, в надежде, что город, почувствовав опасность выберет хранящего. Его выберет.
— Хият! — практически зашипела Атана.
— Понимаете, даже если вы его выгоните, он может сесть снаружи под стеной и продолжать пакостить, заставляя город выбрать.
— Город может выбрать Вельду, — сказала глава совета и села удобнее, приготовившись слушать.
— Не может, — покачал головой Хият. — Я не знаю почему, но Саран уверен, что не может.
— Поэтому ты орал под моими окнами.
— Поэтому, — подтвердил парень. — Если вы просто его выгоните, вежливо, ничего не сказав жителям города, Саран сможет бродить в окрестностях и пакостить. На него просто не будут обращать внимания. А вы ведь не скажете. Потому что отношения с его городом портить не хотите.
— Поэтому сказал ты.
— Да, — подтвердил Хият. — Теперь у него только один выход. Как можно быстрее заставить город выбрать. Для этого нужна опасная ситуация.
— И он ее сотворит, — устало сказал Атана. — Скоро сотворит, вне зависимости от того выгоним мы его или нет.
— Ага, не станет ждать, пока его начнут преследовать горожане с гнилыми фруктами.
Добрейшая и мудрейшая опять глубоко вдохнула, выдохнула, подумала и приказала:
— Пошел вон!
— Но я…
— Вон, я сказала! Если ты сейчас же не исчезнешь, остаток года проведешь в тюрьме, понял?
Хият кивнул.
— А если еще раз сотворишь что-то подобное, я тебя придушу.
Это обещание было дано таким будничным тоном, что Ладай поверил. Зашел в кабинет, схватил приятеля за руку и вывел в коридор. Молча. Так же молча повел к лестнице.
— Ладай, — шепотом сказал Хият. — Ладай, я понял.
— Что ты еще понял? — проворчал огневик.
— Я понял, почему он уверен, что Вельду город не выберет. Все просто. Некого выбирать будет.
— Что? — переспросил Ладай, аккуратно спускаясь по лестнице. Пьяным он себя не чувствовал, но доверять этому ощущению не собирался, целее будет.
— Некого будет выбирать, — серьезно повторил Хият. — И Лиджес проводил тот ритуал не зря. Его действительно пытались убить. Как самого опасного. А теперь Лиджес ушел.
— И из настоящих конкурентов осталась только Вельда, — сказал Ладай. — Которая теперь в большой опасности.
— Да, — согласился Хият. — Если бы город действительно выбрал Сарана, ему бы простили все. И нападения на город, и смерть Вельды, и… Хотя нет, смерть бы не простили. Просто ее родственники не смогли бы ничего доказать.
— Нужно кому-то сказать, — решил Ладай. — Вдруг они сами не догадываются.
— Я к добрейшей больше не пойду.
— Я тоже. Давай ее помощника поймаем и расскажем ему.
Хият согласился. И лестница закончилась. А помощников Атаны вокруг видно не было. Попрятались, наверное. Пришлось парням их искать. Нехорошо оставлять девочку наедине с опасностью. Пусть даже не наедине, пусть с телохранителем. Но все равно нехорошо.
Глава 11
Последняя попытка.
Даринэ Атана сидела за столом, обхватив голову руками, и слушала.
Ей очень хотелось закрыть уши ладонями, выгнать говорившего и лечь спать. Может, после этого мир опять станет привычным и понятным.
— Так что Сарана и его братьев мы решили не трогать. Мальчишки правы. Либо мы сейчас его поймаем за руку, либо имеем все шансы обрести такого хранящего. Следить за ним будут круглосуточно. Слухи, которые обязательно пойдут после выступления Хията Дакка, будем осторожно подогревать. Так же мы подготовим защитные амулеты и оружие. Потому что есть небольшие шансы, что эта ситуация может вылиться в конфликт. Пока не очень понятно с кем, но если слежка даст результаты…
Глава совета сидела и понимала, что Ильтар как всегда прав. Зов, брошенный тем, в ком течет кровь хранящих других городов, был очень плохой идеей. И эта волна действительно не принесет ничего хорошего. Сами себе создали проблему, пытаясь решить ту, которой возможно пока нет.
Какая несусветная глупость. А главное, все поддержали, даже совет проголосовал единогласно.
— К гостиному дому, в котором живет Вельда, были посланы следящие и защитники. Что бы там ни случилось, они успеют отреагировать. Но мы по-прежнему настаиваем на том, что передвижения по городу для этой девочки следует ограничить. Чтобы ее не обидеть, можно дать задание группе сопровождения. Пускай ее водят по охраняемым улицам. Маршруты будем предоставлять им каждое утро…
Атана подумала о том, что отцу рыжей нахалки все-таки стоит написать. Они действительно могут не знать о ее талантах. Они этим не занимаются, так что вряд ли могли выявить в ребенке умение слышать мертвых. А потом девочка подросла, стала себя странно вести, лезть, куда нельзя, и в ней окончательно разочаровались. Может и зря.
— Так же мы…
Главу совета в данный момент волновала всего одна проблема. Как теперь отменить проклятущий зов? Ведь чем больше кандидатов в городе появится, тем больше неприятностей они принесут. А кандидаты будут приходить год за годом, пока город кого-то не выберет.
Если верить Ильтару, все эти хождения будут бесполезны.
Пустая трата времени и куча неприятностей, вот что принес зов.
Атана вздохнула, выпрямилась и попыталась сделать вид, что слышит, что ей говорят.
Ильтар как всегда прав. И в том, что данное когда-то обещание следует выполнить, тоже прав. А это проблема сложнее, чем то, как отменить зов. Такая же неразрешимая.
Может, следует надеяться на удачу?
Хият перебирал камешки. Полудрагоценные, разной формы, величины и цветов. Половины названий этих камешков он не знал, просто доверился чувствам. Они его вели. Подстказывали. Подгоняли.
Да, вот этот синий, похожий на голыш.
А к нему кусочек оникса, осколок заостренный с одной стороны.
Следующий кошачий глаз.
И вот эту горошину из бирюзы. Бусину. Кажется, она когда-то была частью сережки Дилы. А потом одна сережка потерялась, а вторую опекунша перекладывала с полки на полку, пока проволочка, на которой висел камешек, не сломалась.
За бирюзой должен быть темный камень. Темно-зеленый. Вот этот, чье название Хият не знал.
И еще один неизвестный ему камень. Коричневый, с золотыми искорками.
И еще розовый кварц.
А последний — молочно-белый овальный камешек, величиной с ноготь. Он самый большой и самый прочный. Хорошее замыкающее звено.
— Что это? — мрачно спросила Вельда, наблюдавшая за подбором камней.
Вельде было неуютно. Ей не нравился дом. Неправильный дом. В правильных домах у порога не растут продсолнухи из оброненных семечек. И тыквенные плети не оплетают забытое на клумбе ведро. И по краям дорожки не растет крапива.
Еще в правильных домах не бывает облупившейся краски на крыльце. И старых обтрепанных дорожек на поцарапанном паркете тоже не бывает. И таких вот старых кресел, в котором Вельда сидела, тоже не может быть. У него же выцвела обивка, и подлокотник шатается. Что это за рухлядь?
А вот хозяев все устраивает. Если бы Вельда знала об этом заранее, ни за что бы не согласилась пойти в гости. Но она не знала. И ей было любопытно. Она никогда не ходила в гости к малознакомым людям. Теперь из-за своего любопытства сидит в старом кресле, пьет яблочный сок, как маленькая, и наблюдает за растянувшимся на полу водником, перебирающим какой-то хлам.
Ладай прижал палец к губам, требуя тишины. Вельда хмыкнула и продолжила пить сок. Все равно заняться больше нечем. Городские маги что-то измеряют, и из-за этого приходится бездельничать, чтобы им не помешать.
Хият собрал ненужные камни в деревянную шкатулку. Закрыл ее, перевязал веревкой и поставил в сторону. Восемь отобранных камней он положил перед собой, друг за другом, в том порядке, в котором их нашел.
— Смотри внимательно, — прошептал Ладай, сев на полу рядом с дурацким старым креслом.
Телохранитель Вельды тоже на полу сидел, словно в этой комнате не было стульев.
Девчонка опять хмыкнула, отпила сока и стала смотреть.
Хият сидел с закрытыми глазами, держа ладони над камешками. И ничего не происходило. Довольно долго не происходило, Вельда уже собиралась спросить, на что именно смотреть, когда камни зашевелились как живые. Они придвинулись друг к другу, замерли и стали окутываться туманом. Разноцветным туманом, в цвет камней. Когда туман стал совсем густым, он резко посветлел, истончился и превратился в нити оплетающие камешки и скручивающиеся между собой. Еще мгновение, и нити обрели материальность, хотя и остались такими же полупрозрачными.
— Готово! — широко улыбнулся Хият и открыл глаза.
— Что готово? — спросила Вельда.
Ей хотелось прикоснуться пальцем к разноцветным нитям, но она старалась сдерживаться. Это ведь неприлично — проявлять такое любопытство.
— Защитка, — сказал Хият. — Не знаю, насколько сильная, тут многое зависит от самих камней. Но то, что она выдержит минимум один удар чистой силой — факт.
— Защитка? — перспросила Вельда, глядя на чудо, сотворенное из камней, хранящихся в шкатулке со сломанным замком.
Защитка ведь почти артефакт. Просто из-за того, что камни нужно подобрать правильно. Они должны подружиться, что ли, иначе ничего не получится. А люди, умеющие эти камни подбирать большая редкость.
— Защитка, не сомневайся, — сказал Ладай и потянулся, как огромный кот.
— Но ведь… — нерешительно произнесла Вельда. — Как? Папа говорил, что людей, умеющих слышать камни, почти нет…
— Твой папа прав, — сказал Хият. — И я камни слышать не умею. Я умею слышать воду.
— Но тогда…
Вельда хотела сказать, что работать защитка не будет. Хотела возмутиться и сообщить, что давно выросла из того возраста, когда верят в разные сказки. Но почему-то не сказала и не возмутилась. У огневика был такой взгляд, словно он только и ждал этих слов, чтобы посмеяться. Точно как старшая сестра.
А еще были разноцветные нити, сотворенные из силы. Значит, камни действительно превратились в амулет.
Хият подобрал свое творение, встал на ноги и подошел к креслу.
— Понимаешь, — он улыбнулся и присел перед Вельдой. — Я водник. Я умею слышать воду, ни в коем случае не землю и не камни. Только вода многое слышит и умеет подсказывать. И она все знает о камнях. Умеет выбрать тот, который помягче, чтобы пробить в нем русло. Может просочиться в крошечную щель и через века превратить ее в пещеру. А потом в той пещере вырастить каменные сосульки. Вода знает, как камни звучат при соприкосновении. Она их обкатывает и закругляет. И умеет подслушивать их разговоры. А камни, лежащие в одном месте, всегда разговаривают.
Девчонка зачарованно кивнула, послушно раскрыла ладонь и позволила положить на нее змейку из камней и разноцветных нитей.
— Как ее носить? — спросила, поглаживая белую змеиную голову.
— На запастье, как браслет, — сказал Хият. — Эта змея умеет кусать свой хвост.
Вельда кивнула и послушно обернула змеиное тело вокруг руки. Убедилась, что получившийся браслет не падает, и внимательно посмотрела в лицо воднику, все еще сидящему перед ней на корточках.
— Это значит, что мне грозит опасность?
— Нам всем грозит опасность, — легко сознался Хият. — Но тебе в первую очередь. Так что пускай будет.
