— Почему? — удивился дознаватель, уверенный, что оборотни этим даром дорожат.
— У разных летучих мышей и сусликов слишком маленькие мозги. Поэтому превращаться обратно в человека нужно очень быстро, пока образ из мышиных мозгов не выветрился. Собственно, этот образ, как и способность, часть дара. Но, чем меньше животное, тем сложнее не поддаться инстинктам и не забыть, что на самом деле ты человек. Кто-то взрослый еще может продержаться некоторое время. А у маленького ребенка шансов не превратиться в обыкновенного зверька практически нет.
— Дела, — пробормотал Роан. — А мне почему-то казалось, что чем меньше зверек, тем сильнее маг. А Янир, который вообще не умеет оборачиваться, вообще самый сильный.
— Нет-нет! — Оборотень помотал головой. — Нет такой зависимости. Просто не маг вообще не сможет обернуться во что-то, что намного больше или меньше, чем он сам. А маг сможет. И сила дара от этого не зависит. Совсем. Иногда даже наоборот бывает — слабенькие маги только и способны обернуться в какую-нибудь крысу. После чего их масса, конечно, сливается в резерв, но, увы, пользоваться даров в крысиной шкуре они не могут. Не приспособлены крысы для магии. Собственно, как и волки. Максимум, могут запустить плетение, которое было приготовлено в человеческом образе. Ну и амулетом воспользоваться. Но это уже сложнее и учиться надо долго.
— Понятно, — сказал дознаватель. — Значит этот портальщик и спаситель дара дочери снял блоки с наших сусликов…
— На самом деле все еще хуже, — мрачно произнес оборотень, поворошив ладонью волосы. — Понимаете, чем мельче зверек, тем быстрее он живет. Именно поэтому, даже когда вырастают, разные летучие мышки предпочитают ничего не разблокировать, а ходить всю жизнь в человеческой шкуре. Каждое превращение в мелкого зверька ворует кусок жизни. И если разные лисы, рыси, а иногда и орлы с крупными воронами могут это компенсировать, черпая силу из дара, то у той же мыши это уже не получится. Слишком большая потеря, нужно иметь очень большой резерв, чтобы такое компенсировать. А я, честно говоря, ни разу не встречал мага с таким резервом, ни среди оборотней, ни среди людей. Да даже возросшей в полнолуние силы Янира не хватит.
— Дела, — повторился Роан.
А дознаватели немного подумали, переглянулись, а потом дружно спросили:
— И сколько же на самом деле этим мышкам и сусликам лет?
— Смотря как часто они оборачиваются. Но, думаю, не меньше десяти-двенадцати. С совсем уж детьми вряд ли кто-то бы стал связываться. А вот задурить голову мелкому недолетке, как раз вошедшему в пору, когда хочется что-то совершить и чувствуешь свою правоту, совсем несложно, — глубокомысленно сказал оборотень. — Хорошо, что в крепости есть портальная почта. Разошлю письма с вопросом, не пропадали ли где-то дети. У родителей больше шансов со своими чадами справиться. Они же оборотни, а не просто мальчики-девочки. А так… когда будете их расспрашивать, учитывайте, что они могут быть гораздо младше, чем выглядят. И вряд ли они чего-то боятся. В таком возрасте оборотни-недолетки боятся только папиной тяжелой руки. Ну, иногда еще маминой. А уж какие они упрямые…
— Да, — сказал Роан, но добавлять, что и обыкновенные человеческие дети бывают не менее упрямы, не стал.
А еще ему подумалось, что учитель ищущий силу для дочери опять превращается в самого натурального злодея. И возможно, никакой дочери у него на самом деле нет, просто задурил головы ученикам. И зачем ему в таком случае превращать людей в оборотней, совсем непонятно. Хотя вариантов может быть великое множество.
А еще непонятно, как он собирается справляться с безумием, которое случается с необученными оборотнями. Или он ни с чем справляться не хотел? Намеревался выпустить безумцев по селам, дождаться, пока они кого-то порвут, а потом объявить священную войну против гнусных нелюдей.
А вообще он оборотень?
— Точно! — Роан схватил оборотня за рукав и дернул к себе. — А кто-то из вас видел этого учителя в черном? Он вообще оборотень?
— Не видели, мы были заняты поисками сусликов и соколов.
— Ага, — сказал Роан.
— Действительно, — добавил один дознаватель.
— Раз старался не попадаться на глаза оборотням, то либо они его знают и сразу же бросились бы бить морду, либо он не оборотень и боялся, что за самовольно присвоенный символ клана с него шкуру спустят, — сказал второй дознаватель.
— А учитывая, что из крепости постарались увести именно учеников одного аспиранта, может оказаться, что и этот аспирант мог нашего любителя черного узнать, — сказал оборотень и опять поворошил волосы.
— Хм, — отозвался Роан, хорошенько подумал и был вынужден признать, что ни разу лица учителя мышек и сусликов не видел. Как-то этот учитель умудрялся промелькнуть и исчезнуть, глядя в другую сторону. А Роану было не до него. У Роана студентусы на поиски очередных приключений отправились. — А самое забавное, что я кроме Оршара других специалистов по порталам не знаю. Так что это либо какой-то самоучка, которому попалась в руки книга, возможно даже древняя. Либо кто-то из моих преподавателей. Я их увлечениями никогда не интересовался. Они меня не любили и без того. Большинство не любили.
— Ладно, пошлем запрос в вашу школу, — решили дознаватели. — Вдруг там какой-то преподаватель срочно уехал. И сусликов расспросим. Больше мы пока ничего сделать не можем. А у портала и так дежурят.
Расспросы сусликов и летучих мышей больше всего походили на похороны. Девчонка практически после любого вопроса начинала рыдать и спрашивать, почему он не пришел их спасти. Мальчишка сидел мрачный и громко дышал. На вопросы он не отвечал вообще. То ли принципиально, то ли не знал, что там можно сказать. То, что он резко повзрослел из-за нескольких оборотов стало для него сюрпризом. По его словам так быть не должно и он теперь совсем ничего не понимал.
Ситуацию немного прояснил сокол Овир.
Оказывается, беглый учитель умеет компенсировать потерянное время. Он нашел способ справиться с этой проблемой. Доказал, что его просто не хотели искать, ведь гораздо проще запереть дар и не позволить детям обрести вторую ипостась, чем потом разыскивать этих детей спрятавшихся в траве или куда-то улетевших. Проблем с не умеющими превращаться детьми гораздо меньше. Вот родители и лишают их чуда.
Так говорил учитель.
И вернул своим ученикам это самое чудо, за что они были ему очень благодарны и готовы носить на руках. А уж оказать маленькую услугу и подавно. Он ведь дочери пытается помочь. Пытается и ей вернуть чудо. Крылья вернуть. Разве можно отказать такому хорошему человеку в малости — всего лишь поводить по лесу нескольких магов, якобы разыскивая несуществующую лабораторию.
— Значит, про лабораторию вы солгали, а про потерявшую дар дочь — нет? — уточнил дознаватель, устало глядя на оборотня.
— Ну, нам же разрешили о ней рассказывать. Чтобы они поняли, — неуверенно ответил Овир и почему-то посмотрел на потолок.
— Любопытно, — сказал дознаватель. — И вряд ли эта дочь существует. Слишком необычная история. Если она реальна, вашего учителя очень легко найти. Узнать кто он. Вы ведь не знаете кто он.
— Знаем, — вскинулся оборотень. — Эльмиль Коен, третий младший брат главы клана…
Овир запнулся и замолчал.
— Это он вам сказал? — полюбопытствовал дознаватель. — И давай догадаюсь, среди его учеников нет ни одного его кланника. Там видимо чудеса у детей злые родители не отбирают и помогать никому не надо. Угадал?
Овир неуверенно кивнул.
— Боги, какая наивность, — сказал дознаватель. — А еще я уверен, что никакой это не Элльмиль Коен. Вы ведь этого третьего младшего брата раньше не видели, правда?
Овир опять кивнул, потом вскинулся и гордо заявил:
— Вы все врете!
— Думаешь? И сколько тебе лет на самом деле? Очень сомневаюсь, что двадцать два, как показал лекарский амулет.
— Вы врете, — упрямо повторил Овир.
— Боги, мальчик, ты когда в последний раз в зеркало смотрел?
Оборотень задумался. Потом нахмурился и неуверенно сказал, что в доме учителя нет зеркал. Что через них некоторые маги умеют подглядывать, а иногда и подслушивать…
— Ох, балбесы, — почти простонал дознаватель. — А как давно ты знаешь мышку и суслика?
Оказалось, недолго. Всего две недели. У учителя несколько домов и учеников в одном он не собирает. Потому что это будет очень заметно и их могут найти.
— Ага. И много учеников у вашего учителя?
На этот вопрос сокол так и не ответил. То ли не знал, то ли не захотел. И дознаватель решил оставить его в покое.
— Не понимаю, — сказал он, выйдя из допросной комнаты. — Неужели ваши дети не замечали, что подросли и повзрослели? Для этого ведь не обязательно нужны зеркала.
Оборотень, сидевший на скамейке под стеной пожал плечами и сказал, что могли и не заметить. Или могли подумать, что это просто сила возросла. Или, что им показалось. А может крошечный мозг мелкого зверька так подействовал. Этих детей ведь вряд ли кто-то научил держать свою память вне себя, когда они превращаются. Так что, могло быть что угодно. И, возможно, завтра они вообще дружно сойдут с ума. Детей нужно учить оборачиваться. Нужно объяснять, следить, направлять. А неведомый учитель вряд ли этим занимался. Зачем ему?
— Мы больше не будем, — тихонько сказала Фламма только потому, что все остальные молчали, а Роан явно был раздражен.
— Да? — явно не поверил преподаватель. — Ладно, сделаю вид, что поверил. И даже ничего вам не скажу, вы отлично все сами понимаете. С самого начала поняли, иначе не писали бы записки, но… Но вы совсем не думаете о том, насколько мог быть опасен ваш поход. Написали записку и пошли. И не подумали о том, что я мог задержаться. Что ваши маяки могли элементарно заглушить. Что… Балбесы!
Студентусы виновато молчали.
— Ладно, — сказал Роан. — Хотите приключений, будут вам приключения.
— Какие? — удивился Малак.
— Я придумаю, — многозначительно пообещал Роан. — Но сначала вы отчитаетесь о проделанной работе.
— Какой работе? — удивилась Фламма.
Остальные предпочли не уточнять почему-то.
— Разной. У вас ведь и задания на практику есть. И оборотней вы поймали. И клад нашли. И портальные поляны. Вот теперь и пишите отчеты. По форме. Представьте, что вы вернулись с каникул и отчитываетесь о расшалившейся на кладбище нечисти или буйно разросшихся в саду розах.
— О, — только и сказал Льен, который писать подобные отчеты так и не научился. А еще намеревался отправиться в свободный поиск, болван. А там такие отчеты придется писать чуть ли не после каждого движения. Полил чей-то огород — пиши. Встретил в лесу разбойников и провел им лекцию о полезности мать-и-мачехи, опять пиши. Уговорил призрак чьей-то там тетушки оставить в покое семью, снова пиши.
И почему этому балбесу в школе не сидится? В аспиранты его бы точно взяли. Так нет же, самостоятельности захотелось и путешествий. Еще и Джульетте обещает наведываться часто. Наивный такой.
Впрочем, родители почему-то это решение одобрили. Видимо считают, что познать жизнь во всех ее проявлениях сыну будет не лишним. И если Роан что-то понимал в жизни, наверняка намереваются отправить следом за наследником кого-то опытного и способного вытащить его из практически любой неприятности, с которой Льен не справится сам. Кого-то такого неприметного и умеющего не лезть тогда, когда не надо. Ну или умного, способного сдружиться и многому мальчика научить.
— Пишите, — сказал Роан и ушел на поиски Оршара и портальщиков. Очень интересно было, что они теперь намереваются делать дальше.
Да и то, что Оршар увидел в местной Границе, тоже Роана интересовало. Видимо был столь же любопытен, как и студентусы. Впрочем, маги все любопытны.
В поселении людей так или иначе попавших в мир зеленых туманов Янир все еще пытался понять, что происходит. В первую очередь с ним самим, потому что если верить ощущением, где-то высоко над головой все еще висела полная луна и сила продолжала расти. Яниру даже казалось, что он может взлететь. Не научиться левитировать, а именно взлететь. А оборот вообще плевое дело, нужно просто попробовать. И тогда он обязательно превратится во что-то большое и очень сильное.
Во вторую очередь Янир пытался понять, что происходит с недобровольными поселенцами. Из всех людей адекватными оставались только Яс и Кайвен. Точнее, они были стабильно и понятно неадекватными, как оно и бывает у практически гениальных магов.
Кайвен то ловил ведром туман и пробовал его цедить сквозь какое-то плетение, пытаясь то ли отделить магию от водной взвеси, то ли воду от магии. То ковырялся во внутренностях огромных насекомых. А то и вовсе носился с очередной гигантской крапивой, потому что заметил в ней какие-то прожилки, из которых можно сделать нить.
Яс блажил по-своему. Он наматывал круги вокруг места выхода из портала. Пытался изучать маяки навешанные на разных людей, не предупреждая их об этом. Просто ходил следом с потусторонним видом, пугая несчастных. Упорно искал в округе съедобных муравьев, в уверенности, что они просто попрятались. Жизнерадостно гонялся за огромными жуками и бабочками. А то и вовсе начинал варить неизвестные никому зелья из местных трав. Методом научного тыка. Просто швырял в слепленный из глины казан все, что под руку попалось, а потом изучал результат, стараясь понять, что получилось. Хорошо хоть не пытался никому подлить, чтобы проверить, как отреагирует человеческий организм. Сочетания трав в зельях Яс потом еще и записывал, а Янир никак не мог понять зачем.
В общем, маги вели себя как маги.
Все остальные вели себя как непонятно кто.
Женщины продолжали попытки покормить Янира со своих рук, а потом, когда он упорно отказывался, устраивали истерики на ровном месте. Еще эти женщины дважды подрались за очередность попыток кормления. И, главное, никого кроме Янира они кормить не хотели. А мужчинам, покушавшимся на эту еду, чуть не вцеплялись в лица ногтями. А еще женщины визгливо ругались по любому поводу и плели венки. Зачем плели, похоже, и сами не понимали. Просто одна начала, а остальные подхватили.
Мужчины вели себя еще хуже. Они старательно и последовательно задевали Янира. Он уже трижды с ними подрался, вроде бы доказал, что гораздо сильнее и задевать его не стоит, но у мужиков словно отшибало память и они опять лезли. Причем, одни и те же. Остальные предпочитали обзываться издалека и шустро сбегать, пока Янир изумленно на них пялился. Зачем они это делают, несчастный оборотень понять не мог, да и не сильно хотел.
— Вот превращусь в кого-то и всех вас сожру, — мрачно сказал парень, подравшись в четвертый раз и разложив побитых противников в ряд, связав им руки-ноги крапивой с прожилками. — Или растопчу. Или даже не знаю.
Мужики мрачно сопели, а самый большой пытался порвать крапиву.
— Или найти вам применение? — спросил сам у себя Янир. — Может, вы сходите с ума от безделья? Может вам пойти и сена накосить? Точнее, нарвать. Нарвете, насушите, а когда нас спасут, отдадите спасателям для изучения. Ага, и их лицами полюбуетесь. Уверен, лица у них будут интересные.
Мужики продолжали мрачно сопеть и ничего рвать явно не собирались.
— Так что же с вами не так? — опять спросил Янир. — Может вы действительно сходите с ума? Превращаетесь в оборотней и сходите.
— У разных летучих мышей и сусликов слишком маленькие мозги. Поэтому превращаться обратно в человека нужно очень быстро, пока образ из мышиных мозгов не выветрился. Собственно, этот образ, как и способность, часть дара. Но, чем меньше животное, тем сложнее не поддаться инстинктам и не забыть, что на самом деле ты человек. Кто-то взрослый еще может продержаться некоторое время. А у маленького ребенка шансов не превратиться в обыкновенного зверька практически нет.
— Дела, — пробормотал Роан. — А мне почему-то казалось, что чем меньше зверек, тем сильнее маг. А Янир, который вообще не умеет оборачиваться, вообще самый сильный.
— Нет-нет! — Оборотень помотал головой. — Нет такой зависимости. Просто не маг вообще не сможет обернуться во что-то, что намного больше или меньше, чем он сам. А маг сможет. И сила дара от этого не зависит. Совсем. Иногда даже наоборот бывает — слабенькие маги только и способны обернуться в какую-нибудь крысу. После чего их масса, конечно, сливается в резерв, но, увы, пользоваться даров в крысиной шкуре они не могут. Не приспособлены крысы для магии. Собственно, как и волки. Максимум, могут запустить плетение, которое было приготовлено в человеческом образе. Ну и амулетом воспользоваться. Но это уже сложнее и учиться надо долго.
— Понятно, — сказал дознаватель. — Значит этот портальщик и спаситель дара дочери снял блоки с наших сусликов…
— На самом деле все еще хуже, — мрачно произнес оборотень, поворошив ладонью волосы. — Понимаете, чем мельче зверек, тем быстрее он живет. Именно поэтому, даже когда вырастают, разные летучие мышки предпочитают ничего не разблокировать, а ходить всю жизнь в человеческой шкуре. Каждое превращение в мелкого зверька ворует кусок жизни. И если разные лисы, рыси, а иногда и орлы с крупными воронами могут это компенсировать, черпая силу из дара, то у той же мыши это уже не получится. Слишком большая потеря, нужно иметь очень большой резерв, чтобы такое компенсировать. А я, честно говоря, ни разу не встречал мага с таким резервом, ни среди оборотней, ни среди людей. Да даже возросшей в полнолуние силы Янира не хватит.
— Дела, — повторился Роан.
А дознаватели немного подумали, переглянулись, а потом дружно спросили:
— И сколько же на самом деле этим мышкам и сусликам лет?
— Смотря как часто они оборачиваются. Но, думаю, не меньше десяти-двенадцати. С совсем уж детьми вряд ли кто-то бы стал связываться. А вот задурить голову мелкому недолетке, как раз вошедшему в пору, когда хочется что-то совершить и чувствуешь свою правоту, совсем несложно, — глубокомысленно сказал оборотень. — Хорошо, что в крепости есть портальная почта. Разошлю письма с вопросом, не пропадали ли где-то дети. У родителей больше шансов со своими чадами справиться. Они же оборотни, а не просто мальчики-девочки. А так… когда будете их расспрашивать, учитывайте, что они могут быть гораздо младше, чем выглядят. И вряд ли они чего-то боятся. В таком возрасте оборотни-недолетки боятся только папиной тяжелой руки. Ну, иногда еще маминой. А уж какие они упрямые…
— Да, — сказал Роан, но добавлять, что и обыкновенные человеческие дети бывают не менее упрямы, не стал.
А еще ему подумалось, что учитель ищущий силу для дочери опять превращается в самого натурального злодея. И возможно, никакой дочери у него на самом деле нет, просто задурил головы ученикам. И зачем ему в таком случае превращать людей в оборотней, совсем непонятно. Хотя вариантов может быть великое множество.
А еще непонятно, как он собирается справляться с безумием, которое случается с необученными оборотнями. Или он ни с чем справляться не хотел? Намеревался выпустить безумцев по селам, дождаться, пока они кого-то порвут, а потом объявить священную войну против гнусных нелюдей.
А вообще он оборотень?
— Точно! — Роан схватил оборотня за рукав и дернул к себе. — А кто-то из вас видел этого учителя в черном? Он вообще оборотень?
— Не видели, мы были заняты поисками сусликов и соколов.
— Ага, — сказал Роан.
— Действительно, — добавил один дознаватель.
— Раз старался не попадаться на глаза оборотням, то либо они его знают и сразу же бросились бы бить морду, либо он не оборотень и боялся, что за самовольно присвоенный символ клана с него шкуру спустят, — сказал второй дознаватель.
— А учитывая, что из крепости постарались увести именно учеников одного аспиранта, может оказаться, что и этот аспирант мог нашего любителя черного узнать, — сказал оборотень и опять поворошил волосы.
— Хм, — отозвался Роан, хорошенько подумал и был вынужден признать, что ни разу лица учителя мышек и сусликов не видел. Как-то этот учитель умудрялся промелькнуть и исчезнуть, глядя в другую сторону. А Роану было не до него. У Роана студентусы на поиски очередных приключений отправились. — А самое забавное, что я кроме Оршара других специалистов по порталам не знаю. Так что это либо какой-то самоучка, которому попалась в руки книга, возможно даже древняя. Либо кто-то из моих преподавателей. Я их увлечениями никогда не интересовался. Они меня не любили и без того. Большинство не любили.
— Ладно, пошлем запрос в вашу школу, — решили дознаватели. — Вдруг там какой-то преподаватель срочно уехал. И сусликов расспросим. Больше мы пока ничего сделать не можем. А у портала и так дежурят.
Расспросы сусликов и летучих мышей больше всего походили на похороны. Девчонка практически после любого вопроса начинала рыдать и спрашивать, почему он не пришел их спасти. Мальчишка сидел мрачный и громко дышал. На вопросы он не отвечал вообще. То ли принципиально, то ли не знал, что там можно сказать. То, что он резко повзрослел из-за нескольких оборотов стало для него сюрпризом. По его словам так быть не должно и он теперь совсем ничего не понимал.
Ситуацию немного прояснил сокол Овир.
Оказывается, беглый учитель умеет компенсировать потерянное время. Он нашел способ справиться с этой проблемой. Доказал, что его просто не хотели искать, ведь гораздо проще запереть дар и не позволить детям обрести вторую ипостась, чем потом разыскивать этих детей спрятавшихся в траве или куда-то улетевших. Проблем с не умеющими превращаться детьми гораздо меньше. Вот родители и лишают их чуда.
Так говорил учитель.
И вернул своим ученикам это самое чудо, за что они были ему очень благодарны и готовы носить на руках. А уж оказать маленькую услугу и подавно. Он ведь дочери пытается помочь. Пытается и ей вернуть чудо. Крылья вернуть. Разве можно отказать такому хорошему человеку в малости — всего лишь поводить по лесу нескольких магов, якобы разыскивая несуществующую лабораторию.
— Значит, про лабораторию вы солгали, а про потерявшую дар дочь — нет? — уточнил дознаватель, устало глядя на оборотня.
— Ну, нам же разрешили о ней рассказывать. Чтобы они поняли, — неуверенно ответил Овир и почему-то посмотрел на потолок.
— Любопытно, — сказал дознаватель. — И вряд ли эта дочь существует. Слишком необычная история. Если она реальна, вашего учителя очень легко найти. Узнать кто он. Вы ведь не знаете кто он.
— Знаем, — вскинулся оборотень. — Эльмиль Коен, третий младший брат главы клана…
Овир запнулся и замолчал.
— Это он вам сказал? — полюбопытствовал дознаватель. — И давай догадаюсь, среди его учеников нет ни одного его кланника. Там видимо чудеса у детей злые родители не отбирают и помогать никому не надо. Угадал?
Овир неуверенно кивнул.
— Боги, какая наивность, — сказал дознаватель. — А еще я уверен, что никакой это не Элльмиль Коен. Вы ведь этого третьего младшего брата раньше не видели, правда?
Овир опять кивнул, потом вскинулся и гордо заявил:
— Вы все врете!
— Думаешь? И сколько тебе лет на самом деле? Очень сомневаюсь, что двадцать два, как показал лекарский амулет.
— Вы врете, — упрямо повторил Овир.
— Боги, мальчик, ты когда в последний раз в зеркало смотрел?
Оборотень задумался. Потом нахмурился и неуверенно сказал, что в доме учителя нет зеркал. Что через них некоторые маги умеют подглядывать, а иногда и подслушивать…
— Ох, балбесы, — почти простонал дознаватель. — А как давно ты знаешь мышку и суслика?
Оказалось, недолго. Всего две недели. У учителя несколько домов и учеников в одном он не собирает. Потому что это будет очень заметно и их могут найти.
— Ага. И много учеников у вашего учителя?
На этот вопрос сокол так и не ответил. То ли не знал, то ли не захотел. И дознаватель решил оставить его в покое.
— Не понимаю, — сказал он, выйдя из допросной комнаты. — Неужели ваши дети не замечали, что подросли и повзрослели? Для этого ведь не обязательно нужны зеркала.
Оборотень, сидевший на скамейке под стеной пожал плечами и сказал, что могли и не заметить. Или могли подумать, что это просто сила возросла. Или, что им показалось. А может крошечный мозг мелкого зверька так подействовал. Этих детей ведь вряд ли кто-то научил держать свою память вне себя, когда они превращаются. Так что, могло быть что угодно. И, возможно, завтра они вообще дружно сойдут с ума. Детей нужно учить оборачиваться. Нужно объяснять, следить, направлять. А неведомый учитель вряд ли этим занимался. Зачем ему?
— Мы больше не будем, — тихонько сказала Фламма только потому, что все остальные молчали, а Роан явно был раздражен.
— Да? — явно не поверил преподаватель. — Ладно, сделаю вид, что поверил. И даже ничего вам не скажу, вы отлично все сами понимаете. С самого начала поняли, иначе не писали бы записки, но… Но вы совсем не думаете о том, насколько мог быть опасен ваш поход. Написали записку и пошли. И не подумали о том, что я мог задержаться. Что ваши маяки могли элементарно заглушить. Что… Балбесы!
Студентусы виновато молчали.
— Ладно, — сказал Роан. — Хотите приключений, будут вам приключения.
— Какие? — удивился Малак.
— Я придумаю, — многозначительно пообещал Роан. — Но сначала вы отчитаетесь о проделанной работе.
— Какой работе? — удивилась Фламма.
Остальные предпочли не уточнять почему-то.
— Разной. У вас ведь и задания на практику есть. И оборотней вы поймали. И клад нашли. И портальные поляны. Вот теперь и пишите отчеты. По форме. Представьте, что вы вернулись с каникул и отчитываетесь о расшалившейся на кладбище нечисти или буйно разросшихся в саду розах.
— О, — только и сказал Льен, который писать подобные отчеты так и не научился. А еще намеревался отправиться в свободный поиск, болван. А там такие отчеты придется писать чуть ли не после каждого движения. Полил чей-то огород — пиши. Встретил в лесу разбойников и провел им лекцию о полезности мать-и-мачехи, опять пиши. Уговорил призрак чьей-то там тетушки оставить в покое семью, снова пиши.
И почему этому балбесу в школе не сидится? В аспиранты его бы точно взяли. Так нет же, самостоятельности захотелось и путешествий. Еще и Джульетте обещает наведываться часто. Наивный такой.
Впрочем, родители почему-то это решение одобрили. Видимо считают, что познать жизнь во всех ее проявлениях сыну будет не лишним. И если Роан что-то понимал в жизни, наверняка намереваются отправить следом за наследником кого-то опытного и способного вытащить его из практически любой неприятности, с которой Льен не справится сам. Кого-то такого неприметного и умеющего не лезть тогда, когда не надо. Ну или умного, способного сдружиться и многому мальчика научить.
— Пишите, — сказал Роан и ушел на поиски Оршара и портальщиков. Очень интересно было, что они теперь намереваются делать дальше.
Да и то, что Оршар увидел в местной Границе, тоже Роана интересовало. Видимо был столь же любопытен, как и студентусы. Впрочем, маги все любопытны.
В поселении людей так или иначе попавших в мир зеленых туманов Янир все еще пытался понять, что происходит. В первую очередь с ним самим, потому что если верить ощущением, где-то высоко над головой все еще висела полная луна и сила продолжала расти. Яниру даже казалось, что он может взлететь. Не научиться левитировать, а именно взлететь. А оборот вообще плевое дело, нужно просто попробовать. И тогда он обязательно превратится во что-то большое и очень сильное.
Во вторую очередь Янир пытался понять, что происходит с недобровольными поселенцами. Из всех людей адекватными оставались только Яс и Кайвен. Точнее, они были стабильно и понятно неадекватными, как оно и бывает у практически гениальных магов.
Кайвен то ловил ведром туман и пробовал его цедить сквозь какое-то плетение, пытаясь то ли отделить магию от водной взвеси, то ли воду от магии. То ковырялся во внутренностях огромных насекомых. А то и вовсе носился с очередной гигантской крапивой, потому что заметил в ней какие-то прожилки, из которых можно сделать нить.
Яс блажил по-своему. Он наматывал круги вокруг места выхода из портала. Пытался изучать маяки навешанные на разных людей, не предупреждая их об этом. Просто ходил следом с потусторонним видом, пугая несчастных. Упорно искал в округе съедобных муравьев, в уверенности, что они просто попрятались. Жизнерадостно гонялся за огромными жуками и бабочками. А то и вовсе начинал варить неизвестные никому зелья из местных трав. Методом научного тыка. Просто швырял в слепленный из глины казан все, что под руку попалось, а потом изучал результат, стараясь понять, что получилось. Хорошо хоть не пытался никому подлить, чтобы проверить, как отреагирует человеческий организм. Сочетания трав в зельях Яс потом еще и записывал, а Янир никак не мог понять зачем.
В общем, маги вели себя как маги.
Все остальные вели себя как непонятно кто.
Женщины продолжали попытки покормить Янира со своих рук, а потом, когда он упорно отказывался, устраивали истерики на ровном месте. Еще эти женщины дважды подрались за очередность попыток кормления. И, главное, никого кроме Янира они кормить не хотели. А мужчинам, покушавшимся на эту еду, чуть не вцеплялись в лица ногтями. А еще женщины визгливо ругались по любому поводу и плели венки. Зачем плели, похоже, и сами не понимали. Просто одна начала, а остальные подхватили.
Мужчины вели себя еще хуже. Они старательно и последовательно задевали Янира. Он уже трижды с ними подрался, вроде бы доказал, что гораздо сильнее и задевать его не стоит, но у мужиков словно отшибало память и они опять лезли. Причем, одни и те же. Остальные предпочитали обзываться издалека и шустро сбегать, пока Янир изумленно на них пялился. Зачем они это делают, несчастный оборотень понять не мог, да и не сильно хотел.
— Вот превращусь в кого-то и всех вас сожру, — мрачно сказал парень, подравшись в четвертый раз и разложив побитых противников в ряд, связав им руки-ноги крапивой с прожилками. — Или растопчу. Или даже не знаю.
Мужики мрачно сопели, а самый большой пытался порвать крапиву.
— Или найти вам применение? — спросил сам у себя Янир. — Может, вы сходите с ума от безделья? Может вам пойти и сена накосить? Точнее, нарвать. Нарвете, насушите, а когда нас спасут, отдадите спасателям для изучения. Ага, и их лицами полюбуетесь. Уверен, лица у них будут интересные.
Мужики продолжали мрачно сопеть и ничего рвать явно не собирались.
— Так что же с вами не так? — опять спросил Янир. — Может вы действительно сходите с ума? Превращаетесь в оборотней и сходите.
