Я махнула рукой в сторону соседнего лежака, в котором пребывал во всей красе черноволосый мужчина.
— Я с большим удовольствием окажу такую мелкую услугу столь привлекательной девушке. Могу приступить прямо сейчас, Мариночка, — предложил красавец с обезоруживающей улыбкой.
— Спасибо, обязательно воспользуюсь, но позже. Откуда вы узнали, как меня зовут?
И так было понятно, что он услышал моё имя от Оскара. Молодой человек ухмыльнулся:
— Как мне не узнать свою первую любовь и первый курортный роман? Узнаю тебя из тысячи девушек, Марина. Нам тогда исполнилось по пятнадцать.
— О, Боже мой! Нет…ты…ты…э-э-э, — замялась я.
Попыталась вспомнить хоть первую букву имени парня, но он сам пришел мне на помощь.
— Давид. Меня зовут Давид. Имя редкое и потому быстро не вспомнишь, — улыбаясь, объяснил старый знакомый.
Оскар на протяжении всего разговора наблюдал за происходящим. С детства он обладал вспыльчивым характером, и такое безмолвие давалось ему тяжело. Он не выдержал и решил вмешаться в разговор:
— Я тоже тебя помню, Давид. Меня зовут Оскар, — представился друг детства и протянул руку.
— Очень приятно, — ответил Давид и пожал протянутую кисть.
Мужчин с вызовом посмотрели друг на друга. Ладони они разняли, но глазами сверлили друг друга. Пора было вмешиваться.
— Получается, мы все не виделись десять лет и вот снова наши пути пересеклись, — щебетала я. — Это парадокс Судьбы.
Улыбнулась и подмигнула Оскару, тот кивнул и со вздохом произнес:
— Это не парадокс, это-Судьба, Мариночка.
Давид опустил голову, и через мгновение снова ее поднял. На лице сияла улыбка. Бархатный голос брюнета казался радостным, когда он заговорил:
— Предлагаю это отметить. Десять лет все-таки…
— Можно вечером в кафе, все «за»? – моментально отреагировала я на предложение.
Оба мужчины кивнули, и дальше разговор стал более непринужденным и веселым.
Вечером наша троица отправилась в одно из самых экзотичных мест Геленджика. Музыка, вино, вкусный ужин сделали вечер легким и не обязывающим. Мужчины подружились, хоть и пытались «перетянуть одеяло» каждый на себя в незатейливых ухаживаниях. Я была пьяна, беспечна и счастлива. Создавалось ощущение, что обрела нечто большее, чем потеряла. Забыла где-то, десять лет назад, и теперь снова нашла на том же месте.
В четыре утра я засобиралась в отель. Нужно было хоть немного вздремнуть. Накануне Оскар предлагал поехать, посмотреть достопримечательности края, послушать легенды и сказания. У него туристическое агентство, которое предлагало проживающим в пансионате гостям экскурсионные услуги. Он позвонил своему лучшему гиду и назначил индивидуальную встречу для нас. Давид отказался, сославшись на посещение уже оплаченной экскурсии, а я с радостью согласилась.
Зайдя в свой восхитительный номер, сбросила легкие босоножки и босиком прошла на балкон. Удобное кресло и восход — все, что необходимо моей душе. Желаемый предмет мебели стоял посередине террасы, и в нем покоился сверток. Я подошла, взяла кулёк. Хрустящая обертка была мною моментально разодрана в клочья, и в руках оказался прекрасный шерстяной плед. Маленький квадратный листочек упал к ногам. Подняв его, я прошествовала в глубину номера. Плюхнулась на кровать и включила ночник, чтобы суметь прочитать записку.
«Вторично прошу прошения за сцену на пляже. Всё, как ты любишь: сосны и теплый плед. Наслаждайся. Оскар».
Я улыбнулась и принялась рассматривать подарок. Мягкий песочно-шоколадный оттенок вызывал желание моментально в него завернуться в плед. Я так и поступила. Закуталась, выключила ночник и уснула.
«— Ах, ты так! Брызгаешься, значит! Ну-ну! – смеется загорелый парень.
Он стоит в море, и отворачивается от летящих в него брызг. Девчонка со светлыми волосами до талии хохочет, как сумасшедшая и продолжает зачерпывать воду ладошкой и обливать мальчишку.
Я узнал их. Они каждый год проводят вместе лето. Девчонка выросла и похорошела. Она сладкая-сладкая. Хочется протянуть руку и дотронуться до нее. Нельзя, пока нельзя. Надо подплыть поближе.
Паренек неожиданно перестал улыбаться и указал в моём направлении.
— Дельфин, Маринка, это дельфин! Видишь плавник?
Девчонка уставилась на меня и пытается рассмотреть получше. Приложила ладошку ко лбу, чтобы загородить солнечный свет.
Какие у нее красивые глаза, такие же, как море. Я хочу ее. Она человек и не проживёт долго, но до последней минуты будет смотреть на меня. Желаю унести этот взгляд с собой в море. Буду помнить тебя.
Я плыву к тебе. Атака и ты в моей власти. Тебе недолго осталось, но поцелую и ты проживешь немного дольше, чем те, другие. Ни одной не даровал то, что подарю тебе: мгновения жизни. У тебя теплые губы и ты поцеловала меня в ответ. Это неожиданно. Ты удивила. Сделаю для тебя то, что никогда не делал для других — заполню твои легкие воздухом. Может, ты откроешь глаза? Ты умираешь, девчонка, но ты не смотришь на меня. Открой глаза, открой!»
Резко села на постели. Кошмар, в котором тонула, вернулся. Я задыхалась. Посмотрела на часы. Оказалось, спала не больше пяти минут. Надо было выйти и проветриться.
Терраса встретила темнотой, прореженной желтым светом фонарей. Хвоя перед глазами расплывалась. Дышать не стало легче.
— Надо спуститься к морю,—прошептала я.
На берегу всегда становилось спокойнее. Я была на всех морях земного шара и везде преследовал этот сон. Он являлся ко мне всегда один и тот же — я тонула. Это казалось странным, но чтобы развеять его приходила к морю. На фоне идеальной водной глади, глядящей в звездное небо, дурной сон становился незначимым.
Я вышла на берег, кутаясь в плед. Меня знобило. Вспомнились подробности происшествия. Видение полностью отображало реальные события одиннадцатилетней давности. Помню, очнулась в больничной палате. Рядом с ней на стуле сидел Оскар и смотрел на меня немигающим взглядом. Как только пришла в себя, он сказал:
— Привет.
Встал и направился к двери. Открыв ее, попросил кого-то в коридоре позвать моих родителей. В последствие все прояснилось. Я поскользнулась, и проплывающий мимо дельфин утащил меня в море. Наглоталась воды. Оскар выудил меня из глубин моря. К тому же где-то разбередила ногу, пока висела на плавнике дельфина. На лодыжке красовалось гнойное пятно размером с медаль. Нога болела и ныла и я долго мазала ее разными мазями, чтобы рана зажила. Теперь напоминанием о прошедших событиях служил выпуклый шрам дугообразной формы.
Я тряхнула головой, сбрасывая воспоминания. Светало. Стала видна граница неба и моря. Вдалеке вода казалась густо-черной, а небо готовилось прихорошиться яркими красками рассвета. Воздух казался солёным и тёплым. Я подставила лицо ветру и ждала, когда озноб отпустит моё тело.
— Марина, привет! Не спиться? — донёсся голос из морских глубин.
Я начала всматриваться в темноту, чтобы отыскать говорившего. Но смогла различить только буйки, которые выставлены для безопасности отдыхающих.
— Эй, Давид это ты? — решилась я на вопрос.
— Да, это я. Сейчас выйду на берег.
Через пару минут смогла определить движение в потемках. Давид остановился возле меня. Теперь я могла его разглядеть. Надо отдать должное южным широтам, заря и закат здесь происходят быстро. Будто кто-то своей волей отдергивает черную занавеску, и сразу приходит свет. Вот и сейчас силуэт мужчины роскошно выглядел на фоне желто-оранжевых пятен, расползшихся по небосклону.
— Ты плавал? Не страшно? — поспешно спросила я.
Давид стоял ко мне очень близко и аромат его тела, смешавшись с запахом моря. Это вызвало смятение в душе, и я покраснела.
— После того, что было вечера, спать не хочется. Вот и пошел освежиться и немного прейти в себя. Иначе засну на экскурсии. А тебе тоже не спиться?
— Да, — ответила я. — Вышла подышать воздухом.
— Это правильно, Марина. Окунуться не хочешь? Если что, я рядом, — подмигнул мне Давид и широко улыбнулся.
— У меня нет купальника с собой, — пошла на попятную я, сама не зная чего испугавшись.
— Можно и без купальника, сейчас достаточно темно. Я могу отвернуться, пока ты раздеваешься, — продолжал уговаривать приятель.
— Можно и без купальника, — согласилась я. — Отвернись.
Я быстро стянула с себя одежду и вошла в воду. Окликнула Давида и поплыла. Через пару мгновений он ко мне присоединился. Мы плыли и болтали о разных пустяках. В какой-то момент устала и решила немного повисеть в воде. Давид подплыл ко мне и предложил подержать меня, пока я отдыхаю. Терять мне нечего, кроме собственных комплексов, поэтому я решила рискнуть и довериться ему.
Он обнял меня за талию и усадил к себе на согнутое в воде колено. Как ему удавалось удерживать нас двоих над водой? Загадка. Я обняла его за шею одной рукой, а другой продолжала болтать в воде, чтобы облегчить Давиду участь. Наши тела близко, но накатившая из моря волна подтолкнула меня к Давиду вплотную.
Моя грудь касалась его груди. Руки обвили его шею. Давид опустил ногу, и я повисла на его шее, тем самым прижавшись всем своим телом к его. Слов было не нужно, нужны объятья, поцелуи, восторг от поглаживания моего тела. Я все это получила в избытке. Не отставала от Давида. Наградой стал стон, вырвавшийся из его горла.
— Марина! Марина! — донёсся до меня голос Оскара.
Я тут же вынырнула из страстного дурмана и прервала ласки. Давид нехотя отстранился.
— Что? — удивленно спросил мужчина.
— Оскар меня зовёт. Надо плыть назад, — ответила я.
Разомкнув объятья, я не оборачиваясь, поплыла к другу детства. Стоя по грудь в воде попросила Оскара отвернуться. Тот всё понял и выполнил моё желание. Быстро одевшись закуталась в плед. Медленно посмотрела в сторону моря. Давида нигде не было. Шелест гальки заставил меня вздрогнуть. Давид, улыбающийся и смущенный, подошел к нам. Он успел одеться в джинсы и футболку. Вода с волос текла на одежду.
— Привет, прогуливаетесь? — задал он простой вопрос.
— Привет, — ответил за нас обоих Оскар.
Я не могла заставить себя говорить. Стыдно за непрошенный порыв. Сожалела о случившемся.
— Марина купалась, а сейчас нам надо идти. Экскурсия, сам понимаешь…
— Да-да, экскурсия. Марина, завязывай с ночными купаниями, это опасно.
Давид хитро улыбнулся и погрозил мне пальцем.
— Я плавала на рассвете, — ответила я. — Нам пора. Пока. Не пропадай.
— Теперь уж точно не пропаду, — широко улыбнулся приятель. — Такие русалки по утрам плавают, что хоть с ночи шезлонг занимай и жди, когда появятся.
— Пока, дружище. Нам пора, — попрощался Оскар, а я кивнула и мы ушли.
Вяло позавтракав, отправилась на частную экскурсию с Оскаром. Это было прекрасно. Легенды, сказки, повествования вписывались в реальные события и переплетались с ними. Как не поверить преданию, когда сам ландшафт: горы и море, услужливо предоставляли себя экспозицией.
Наш чичероне оказался парнем лет тридцати с рыжими волосами. Долговязый и улыбчивый. Он с большим энтузиазмом красиво рассказывал очередную легенду. Мы въезжали в Геленджик, а гид все вещал и вещал историю этих мест:
— В средневековье здесь жили племена зихов, впоследствии - их потомки, адыгейские племена натухайцев и шапсугов. С конца пятнадцатого века на Черноморском побережье Кавказа установилось турецкое владычество. Торговое село на берегу Геленджикской бухты сделалось местом вывоза турками невольниц — молодых красивых девушек горянок. Это были самые мрачные времена в истории местных городских племен. По одной из версий своим названием город обязан именно этому периоду в истории. В переводе с тюркского Геленджик — «Белая невеста». Проживали здесь и русские люди, их называли «скифами». Не спокойные были времена тогда. Много легенд рассказывают о здешних местах. Позвольте вам поведать очередную сказку, — вежливо и с улыбкой попроси экскурсовод.
— Извольте, — весело согласилась я. — О чем будет новая история?
— О-о-о! Она о прекрасной горянке и богатом турке. Только эту быль лучше слушать на воде. Поэтому пройдемте к яхте Оскара Олеговича и я продолжу рассказ.
Мы подъехали на машине к берегу и припарковались недалеко от Морского причала. Пройдя пешком, и сделав несколько фотоснимков, пересекли причал и сели в восхитительную белоснежную яхту.
— Извини, алые паруса все разобрали, поэтому поплывём с красными, — пошутил мой друг.
Хихикнув в ответ, я расположилась с удобствами. Гид занял место у штурвала. Когда мы покинули причал, Оскар обнял меня и притянул к себе. Я положила голову ему на плечо и стала наблюдать, как другие яхты подобные нашей, плывут рядом. Мы устремлялись в синюю даль. С погодой повезло, и я, отстранившись от Оскара, быстро разделась, оставшись в купальнике. Друг последовал моему примеру. Чичероне стянул с себя футболку, и продолжил управлять яхтой.
Я села спиной к приятелю и облокотилась на его грудь. Он обхватил меня за талию обеими руками и уткнулся подбородком в плечо. Солнышко припекало, Оскар был рядом и больше ничего не нужно. Мысли об Игоре, словно дымка, рассеялись в голове. В душе стало тепло. Проплыв достаточно долго, яхта замедлила ход, а потом и вовсе остановилась. Посудина совершала круговые движения, подталкиваемая волнами и «Геленджикская бухта» была у нас, то с правого борта, то с левого. Невысокие волны, раскачивали судно и под это мерное колебание Юра начал свой рассказ.
— Жили здесь красивые девушки с гордым нравом и сильной волей. Они были наследницы горных народов. Маленькая бухта позволяла ужиться людям разных племен, а море кормило всех. Но пришли дни страданий и бед. Порабощение Османской империей привело к установлению правил новой силы. В бухте был организован невольничий рынок. Богатые рабовладельцы приходили с моря и увозили всё, что им понравится. А нравились им красивые белокожие девушки с гордым нравом. Легенда гласит, что в один из таких дней остановился недалеко от берега красивый корабль. Владел судном богатый турок по имени Бора, что в переводе с турецкого «Морской шторм». Он был сильным и могущественным, молодым и красивым. Покупая для своего удовольствия различную утварь, он с прислужниками забрел на невольничий рынок. Все расступились перед ним потому, что он самый богатый из присутствующих здесь. Он прошел и уселся на подставленный для него стул. В этот самый момент вывели невольницу. Она была хороша собой. Белые длинные волосы струились по плечам и ниспадали до самой земли, и синие как море глаза смотрели строго и холодно.
— Вот моя белая невеста, — произнес Бора.— Я покупаю её.
Девушка стояла и смотрела прямо в очи турку. И чем больше он вглядывался в глубину ее глаз, тем сильнее разгоралась любовь в сердце богача. Расставшись с большой суммой денег, Бора проводил свою «Белую невесточку» на корабль.
— Как зовут тебя жена?— спросил, сгорающий от страсти Бора.
— Марина,— отозвалась красавица.
В ту ночь Бора не посмел сделать Марину своей женой, его остановили холодные глаза горянки. Он привез ее к себе в дом и отвел в самые лучшие покои. Девушка жила в доме Бора уже месяц, и чахла от непонятной болезни.
—Что с тобой? — поинтересовался Бора, когда очередной лекарь вынес вердикт о скорой смерти Марины.
— Отвези меня к морю и разреши поплавать в нем, муж. Обещаю очень быстро выздороветь.
Бора так и сделал.
— Я с большим удовольствием окажу такую мелкую услугу столь привлекательной девушке. Могу приступить прямо сейчас, Мариночка, — предложил красавец с обезоруживающей улыбкой.
— Спасибо, обязательно воспользуюсь, но позже. Откуда вы узнали, как меня зовут?
И так было понятно, что он услышал моё имя от Оскара. Молодой человек ухмыльнулся:
— Как мне не узнать свою первую любовь и первый курортный роман? Узнаю тебя из тысячи девушек, Марина. Нам тогда исполнилось по пятнадцать.
— О, Боже мой! Нет…ты…ты…э-э-э, — замялась я.
Попыталась вспомнить хоть первую букву имени парня, но он сам пришел мне на помощь.
— Давид. Меня зовут Давид. Имя редкое и потому быстро не вспомнишь, — улыбаясь, объяснил старый знакомый.
Оскар на протяжении всего разговора наблюдал за происходящим. С детства он обладал вспыльчивым характером, и такое безмолвие давалось ему тяжело. Он не выдержал и решил вмешаться в разговор:
— Я тоже тебя помню, Давид. Меня зовут Оскар, — представился друг детства и протянул руку.
— Очень приятно, — ответил Давид и пожал протянутую кисть.
Мужчин с вызовом посмотрели друг на друга. Ладони они разняли, но глазами сверлили друг друга. Пора было вмешиваться.
— Получается, мы все не виделись десять лет и вот снова наши пути пересеклись, — щебетала я. — Это парадокс Судьбы.
Улыбнулась и подмигнула Оскару, тот кивнул и со вздохом произнес:
— Это не парадокс, это-Судьба, Мариночка.
Давид опустил голову, и через мгновение снова ее поднял. На лице сияла улыбка. Бархатный голос брюнета казался радостным, когда он заговорил:
— Предлагаю это отметить. Десять лет все-таки…
— Можно вечером в кафе, все «за»? – моментально отреагировала я на предложение.
Оба мужчины кивнули, и дальше разговор стал более непринужденным и веселым.
Вечером наша троица отправилась в одно из самых экзотичных мест Геленджика. Музыка, вино, вкусный ужин сделали вечер легким и не обязывающим. Мужчины подружились, хоть и пытались «перетянуть одеяло» каждый на себя в незатейливых ухаживаниях. Я была пьяна, беспечна и счастлива. Создавалось ощущение, что обрела нечто большее, чем потеряла. Забыла где-то, десять лет назад, и теперь снова нашла на том же месте.
В четыре утра я засобиралась в отель. Нужно было хоть немного вздремнуть. Накануне Оскар предлагал поехать, посмотреть достопримечательности края, послушать легенды и сказания. У него туристическое агентство, которое предлагало проживающим в пансионате гостям экскурсионные услуги. Он позвонил своему лучшему гиду и назначил индивидуальную встречу для нас. Давид отказался, сославшись на посещение уже оплаченной экскурсии, а я с радостью согласилась.
Зайдя в свой восхитительный номер, сбросила легкие босоножки и босиком прошла на балкон. Удобное кресло и восход — все, что необходимо моей душе. Желаемый предмет мебели стоял посередине террасы, и в нем покоился сверток. Я подошла, взяла кулёк. Хрустящая обертка была мною моментально разодрана в клочья, и в руках оказался прекрасный шерстяной плед. Маленький квадратный листочек упал к ногам. Подняв его, я прошествовала в глубину номера. Плюхнулась на кровать и включила ночник, чтобы суметь прочитать записку.
«Вторично прошу прошения за сцену на пляже. Всё, как ты любишь: сосны и теплый плед. Наслаждайся. Оскар».
Я улыбнулась и принялась рассматривать подарок. Мягкий песочно-шоколадный оттенок вызывал желание моментально в него завернуться в плед. Я так и поступила. Закуталась, выключила ночник и уснула.
«— Ах, ты так! Брызгаешься, значит! Ну-ну! – смеется загорелый парень.
Он стоит в море, и отворачивается от летящих в него брызг. Девчонка со светлыми волосами до талии хохочет, как сумасшедшая и продолжает зачерпывать воду ладошкой и обливать мальчишку.
Я узнал их. Они каждый год проводят вместе лето. Девчонка выросла и похорошела. Она сладкая-сладкая. Хочется протянуть руку и дотронуться до нее. Нельзя, пока нельзя. Надо подплыть поближе.
Паренек неожиданно перестал улыбаться и указал в моём направлении.
— Дельфин, Маринка, это дельфин! Видишь плавник?
Девчонка уставилась на меня и пытается рассмотреть получше. Приложила ладошку ко лбу, чтобы загородить солнечный свет.
Какие у нее красивые глаза, такие же, как море. Я хочу ее. Она человек и не проживёт долго, но до последней минуты будет смотреть на меня. Желаю унести этот взгляд с собой в море. Буду помнить тебя.
Я плыву к тебе. Атака и ты в моей власти. Тебе недолго осталось, но поцелую и ты проживешь немного дольше, чем те, другие. Ни одной не даровал то, что подарю тебе: мгновения жизни. У тебя теплые губы и ты поцеловала меня в ответ. Это неожиданно. Ты удивила. Сделаю для тебя то, что никогда не делал для других — заполню твои легкие воздухом. Может, ты откроешь глаза? Ты умираешь, девчонка, но ты не смотришь на меня. Открой глаза, открой!»
Резко села на постели. Кошмар, в котором тонула, вернулся. Я задыхалась. Посмотрела на часы. Оказалось, спала не больше пяти минут. Надо было выйти и проветриться.
Терраса встретила темнотой, прореженной желтым светом фонарей. Хвоя перед глазами расплывалась. Дышать не стало легче.
— Надо спуститься к морю,—прошептала я.
На берегу всегда становилось спокойнее. Я была на всех морях земного шара и везде преследовал этот сон. Он являлся ко мне всегда один и тот же — я тонула. Это казалось странным, но чтобы развеять его приходила к морю. На фоне идеальной водной глади, глядящей в звездное небо, дурной сон становился незначимым.
Я вышла на берег, кутаясь в плед. Меня знобило. Вспомнились подробности происшествия. Видение полностью отображало реальные события одиннадцатилетней давности. Помню, очнулась в больничной палате. Рядом с ней на стуле сидел Оскар и смотрел на меня немигающим взглядом. Как только пришла в себя, он сказал:
— Привет.
Встал и направился к двери. Открыв ее, попросил кого-то в коридоре позвать моих родителей. В последствие все прояснилось. Я поскользнулась, и проплывающий мимо дельфин утащил меня в море. Наглоталась воды. Оскар выудил меня из глубин моря. К тому же где-то разбередила ногу, пока висела на плавнике дельфина. На лодыжке красовалось гнойное пятно размером с медаль. Нога болела и ныла и я долго мазала ее разными мазями, чтобы рана зажила. Теперь напоминанием о прошедших событиях служил выпуклый шрам дугообразной формы.
Я тряхнула головой, сбрасывая воспоминания. Светало. Стала видна граница неба и моря. Вдалеке вода казалась густо-черной, а небо готовилось прихорошиться яркими красками рассвета. Воздух казался солёным и тёплым. Я подставила лицо ветру и ждала, когда озноб отпустит моё тело.
— Марина, привет! Не спиться? — донёсся голос из морских глубин.
Я начала всматриваться в темноту, чтобы отыскать говорившего. Но смогла различить только буйки, которые выставлены для безопасности отдыхающих.
— Эй, Давид это ты? — решилась я на вопрос.
— Да, это я. Сейчас выйду на берег.
Через пару минут смогла определить движение в потемках. Давид остановился возле меня. Теперь я могла его разглядеть. Надо отдать должное южным широтам, заря и закат здесь происходят быстро. Будто кто-то своей волей отдергивает черную занавеску, и сразу приходит свет. Вот и сейчас силуэт мужчины роскошно выглядел на фоне желто-оранжевых пятен, расползшихся по небосклону.
— Ты плавал? Не страшно? — поспешно спросила я.
Давид стоял ко мне очень близко и аромат его тела, смешавшись с запахом моря. Это вызвало смятение в душе, и я покраснела.
— После того, что было вечера, спать не хочется. Вот и пошел освежиться и немного прейти в себя. Иначе засну на экскурсии. А тебе тоже не спиться?
— Да, — ответила я. — Вышла подышать воздухом.
— Это правильно, Марина. Окунуться не хочешь? Если что, я рядом, — подмигнул мне Давид и широко улыбнулся.
— У меня нет купальника с собой, — пошла на попятную я, сама не зная чего испугавшись.
— Можно и без купальника, сейчас достаточно темно. Я могу отвернуться, пока ты раздеваешься, — продолжал уговаривать приятель.
— Можно и без купальника, — согласилась я. — Отвернись.
Я быстро стянула с себя одежду и вошла в воду. Окликнула Давида и поплыла. Через пару мгновений он ко мне присоединился. Мы плыли и болтали о разных пустяках. В какой-то момент устала и решила немного повисеть в воде. Давид подплыл ко мне и предложил подержать меня, пока я отдыхаю. Терять мне нечего, кроме собственных комплексов, поэтому я решила рискнуть и довериться ему.
Он обнял меня за талию и усадил к себе на согнутое в воде колено. Как ему удавалось удерживать нас двоих над водой? Загадка. Я обняла его за шею одной рукой, а другой продолжала болтать в воде, чтобы облегчить Давиду участь. Наши тела близко, но накатившая из моря волна подтолкнула меня к Давиду вплотную.
Моя грудь касалась его груди. Руки обвили его шею. Давид опустил ногу, и я повисла на его шее, тем самым прижавшись всем своим телом к его. Слов было не нужно, нужны объятья, поцелуи, восторг от поглаживания моего тела. Я все это получила в избытке. Не отставала от Давида. Наградой стал стон, вырвавшийся из его горла.
— Марина! Марина! — донёсся до меня голос Оскара.
Я тут же вынырнула из страстного дурмана и прервала ласки. Давид нехотя отстранился.
— Что? — удивленно спросил мужчина.
— Оскар меня зовёт. Надо плыть назад, — ответила я.
Разомкнув объятья, я не оборачиваясь, поплыла к другу детства. Стоя по грудь в воде попросила Оскара отвернуться. Тот всё понял и выполнил моё желание. Быстро одевшись закуталась в плед. Медленно посмотрела в сторону моря. Давида нигде не было. Шелест гальки заставил меня вздрогнуть. Давид, улыбающийся и смущенный, подошел к нам. Он успел одеться в джинсы и футболку. Вода с волос текла на одежду.
— Привет, прогуливаетесь? — задал он простой вопрос.
— Привет, — ответил за нас обоих Оскар.
Я не могла заставить себя говорить. Стыдно за непрошенный порыв. Сожалела о случившемся.
— Марина купалась, а сейчас нам надо идти. Экскурсия, сам понимаешь…
— Да-да, экскурсия. Марина, завязывай с ночными купаниями, это опасно.
Давид хитро улыбнулся и погрозил мне пальцем.
— Я плавала на рассвете, — ответила я. — Нам пора. Пока. Не пропадай.
— Теперь уж точно не пропаду, — широко улыбнулся приятель. — Такие русалки по утрам плавают, что хоть с ночи шезлонг занимай и жди, когда появятся.
— Пока, дружище. Нам пора, — попрощался Оскар, а я кивнула и мы ушли.
***
Вяло позавтракав, отправилась на частную экскурсию с Оскаром. Это было прекрасно. Легенды, сказки, повествования вписывались в реальные события и переплетались с ними. Как не поверить преданию, когда сам ландшафт: горы и море, услужливо предоставляли себя экспозицией.
Наш чичероне оказался парнем лет тридцати с рыжими волосами. Долговязый и улыбчивый. Он с большим энтузиазмом красиво рассказывал очередную легенду. Мы въезжали в Геленджик, а гид все вещал и вещал историю этих мест:
— В средневековье здесь жили племена зихов, впоследствии - их потомки, адыгейские племена натухайцев и шапсугов. С конца пятнадцатого века на Черноморском побережье Кавказа установилось турецкое владычество. Торговое село на берегу Геленджикской бухты сделалось местом вывоза турками невольниц — молодых красивых девушек горянок. Это были самые мрачные времена в истории местных городских племен. По одной из версий своим названием город обязан именно этому периоду в истории. В переводе с тюркского Геленджик — «Белая невеста». Проживали здесь и русские люди, их называли «скифами». Не спокойные были времена тогда. Много легенд рассказывают о здешних местах. Позвольте вам поведать очередную сказку, — вежливо и с улыбкой попроси экскурсовод.
— Извольте, — весело согласилась я. — О чем будет новая история?
— О-о-о! Она о прекрасной горянке и богатом турке. Только эту быль лучше слушать на воде. Поэтому пройдемте к яхте Оскара Олеговича и я продолжу рассказ.
Мы подъехали на машине к берегу и припарковались недалеко от Морского причала. Пройдя пешком, и сделав несколько фотоснимков, пересекли причал и сели в восхитительную белоснежную яхту.
— Извини, алые паруса все разобрали, поэтому поплывём с красными, — пошутил мой друг.
Хихикнув в ответ, я расположилась с удобствами. Гид занял место у штурвала. Когда мы покинули причал, Оскар обнял меня и притянул к себе. Я положила голову ему на плечо и стала наблюдать, как другие яхты подобные нашей, плывут рядом. Мы устремлялись в синюю даль. С погодой повезло, и я, отстранившись от Оскара, быстро разделась, оставшись в купальнике. Друг последовал моему примеру. Чичероне стянул с себя футболку, и продолжил управлять яхтой.
Я села спиной к приятелю и облокотилась на его грудь. Он обхватил меня за талию обеими руками и уткнулся подбородком в плечо. Солнышко припекало, Оскар был рядом и больше ничего не нужно. Мысли об Игоре, словно дымка, рассеялись в голове. В душе стало тепло. Проплыв достаточно долго, яхта замедлила ход, а потом и вовсе остановилась. Посудина совершала круговые движения, подталкиваемая волнами и «Геленджикская бухта» была у нас, то с правого борта, то с левого. Невысокие волны, раскачивали судно и под это мерное колебание Юра начал свой рассказ.
— Жили здесь красивые девушки с гордым нравом и сильной волей. Они были наследницы горных народов. Маленькая бухта позволяла ужиться людям разных племен, а море кормило всех. Но пришли дни страданий и бед. Порабощение Османской империей привело к установлению правил новой силы. В бухте был организован невольничий рынок. Богатые рабовладельцы приходили с моря и увозили всё, что им понравится. А нравились им красивые белокожие девушки с гордым нравом. Легенда гласит, что в один из таких дней остановился недалеко от берега красивый корабль. Владел судном богатый турок по имени Бора, что в переводе с турецкого «Морской шторм». Он был сильным и могущественным, молодым и красивым. Покупая для своего удовольствия различную утварь, он с прислужниками забрел на невольничий рынок. Все расступились перед ним потому, что он самый богатый из присутствующих здесь. Он прошел и уселся на подставленный для него стул. В этот самый момент вывели невольницу. Она была хороша собой. Белые длинные волосы струились по плечам и ниспадали до самой земли, и синие как море глаза смотрели строго и холодно.
— Вот моя белая невеста, — произнес Бора.— Я покупаю её.
Девушка стояла и смотрела прямо в очи турку. И чем больше он вглядывался в глубину ее глаз, тем сильнее разгоралась любовь в сердце богача. Расставшись с большой суммой денег, Бора проводил свою «Белую невесточку» на корабль.
— Как зовут тебя жена?— спросил, сгорающий от страсти Бора.
— Марина,— отозвалась красавица.
В ту ночь Бора не посмел сделать Марину своей женой, его остановили холодные глаза горянки. Он привез ее к себе в дом и отвел в самые лучшие покои. Девушка жила в доме Бора уже месяц, и чахла от непонятной болезни.
—Что с тобой? — поинтересовался Бора, когда очередной лекарь вынес вердикт о скорой смерти Марины.
— Отвези меня к морю и разреши поплавать в нем, муж. Обещаю очень быстро выздороветь.
Бора так и сделал.
