Преследовавший автомобиль по-прежнему висела «на хвосте» будто приклеенный. Поток начал редеть. Я забеспокоилась и попыталась вспомнить населенные пункты по пути следования. Всё тщетно. Страх туманил голову, заставляя мысли путаться.
Все что смогла сделать – прибавила скорость. Главное продержаться до деревни «Овсянки», о которой неожиданно вспомнила. Там пост дорожного патруля. Расчёт прост: привлечь внимание полиции, заставить их следовать за мной. Всё остальное по ситуации. Основное выиграть время и успеть сделать звонок Некрасову. До деревни около пятидесяти километров, и при скромном умении добраться до неё не проблема. Умение моё более чем превосходно, и потому сильнее надавила на педаль газа.
«БМВ» так и болтался у меня на «хвосте», и агрессию пока не проявлял. Основное чтобы пассажиры и водитель легковушки не смекнули, о плане и не попытались купировать его.
— Скоростной режим. Скоростной режим. Соблюдай. Не вырывайся вперед. Не нервничай, — говорила я себе вслух.
Мелодия мобильного телефона, раздавшаяся в салоне, заставила вздрогнуть. Машина дала сильный крен, и принялась вилять по шоссе. Необходимо оставаться в зоне движения во что бы то ни стало. Схватившись сильнее за руль, я всем корпусом наклонилась вправо. Руль пытался вырваться, но я, стиснув зубы, удерживала его в нужном положении. Телефон надрывался, призывая ответить абоненту. После того, как машина поехала ровно, и я прибавила газа, нажала на ушную гарнитуру.
— Алло! Кто там, твою…
— Вика, это Мирослав. Ты где? Мы полчаса тебя дожидаемся, — холодно проговорил Некрасов-младший.
Не удивлюсь если он еще и губы поджал от досады, что мелкая сошка вроде меня заставляет его ждать.
— Я на трассе, еду в сторону деревни «Овсянки». Меня преследует «БМВ», — быстро отчиталась я.
Прибавила еще немного газа. Спидометр отреагировал немедленно. Так «с ветерком» я еще не ездила.
— Можешь посмотреть номера? – обеспокоенно спросил Мирослав.
Я ушам своим не поверила, когда услышала подобные нотки в его голосе.
— Нет, номера залапаны грязью. Попытаюсь дотянуть до поста. Привлеку внимание дорожной службы, а там «куда кривая вывезет».
— Я буду в «Овсянке» через полчаса. После деревни сбавь скорость и сдайся патрулю.
— Да.
Сосредоточилась на дороге, нервно поглядывая на преследовавшую машину. До развилки оставалось несколько километров, и пока мой план оставался тайной для водителя «БМВ». После развилки он догадается, в чем дело. Что предпримет тогда мне неизвестно, но не просто же так он едет следом столько времени?
Не сбавляя скорости, пролетела перекрёсток, не обращая внимания на то, что машина, двигающаяся перпендикулярно моему движению чуть не врезалась в мой автомобиль. Вот тут случилось то, что случилось…
Преследовавшая легковушка стала набирать скорость. Поравнявшись с моей, «БМВ» начал прижиматься к корпусу, сталкивая тем самым в обочину. Я приготовилась к манёврам и вынырнула вперед. «БМВ» ускорился и вновь стал теснить к обочине. Я сбавила скорость, а потом на полном ходу развернула машину, посчитав за благо, что обе полосы дороги свободны. Оставив черный дугообразный след на областном асфальте, я на секунду остановилась и установила рычаг переключение скоростей в нужный режим. Мне не хватило доли секунды, чтобы пуститься в обратный путь по шоссе. Реакция водителя «БМВ» оказалась быстрее. Развернувшись, лакированная машина подъехала ко мне, и преградила путь. Я выключила мотор и стала ждать. Двери джипа распахнулись. Из них выпрыгнули четверо мужчин спортивного телосложения и направились ко мне.
— Выходи, красавица, — предложил самый молодой из парней.
На вид ему столько же лет сколько и мне. Черные волосы, зеленые глаза с насмешкой смотрели на меня.
— Выходи, кому говорю? — прикрикнул брюнет, и навёл на меня пистолет.
Хлопок и окно в двери со стороны водителя разлетелось на мелкие кусочки.
— Не-а, — спокойно сказала я, стряхивая осколки битого стекла с одежды.
Моя сдержанность для меня самой было загадкой. Вполне возможно, сказывалось большое количество адреналина поступившего в кровь во время погони.
— Хорошо, можно и так поговорить, только мне не очень хочется. Не уважительно как-то.
— Ты кто такой?
— Я — Виктор Поляков. Сын того самого Полякова, которого твой работодатель загнал в угол.
— Это ваши дела, я тут не причем, — огрызнулась я и поправила причёску.
Зачем это сделала не знаю. Еще бы помаду на губах поправила. Да, что с людьми опасность творит? Со мной, так вообще, не понятно.
— Не согласен. Прежде всего, это твои дела, а точнее твои и твоего дружка, Вадима.
— С чего ты взял?
— Я просто, сопоставил мелкие хулиганства и административные штрафы с сорванными сделками. И вот что у меня получилось: происходили они в одно и тоже время, в одном и том же месте. Во всех этих случаях фигурируют только два человека. Это ты, красавица, и твой друг Вадим.
— Совпадение. У меня таких «хулиганств» хватит на всех бизнесменов по отдельности и вместе взятых.
— Да, ты не ангел, хоть внешность у тебя, закачаешься. Я приглашаю тебя погостить у нас с отцом. Поживёшь, освоишься... Скрывать не буду, у отца намечается сделка, кое с кем, и мне совсем не хочется, чтобы она сорвалась.
Он не шутил, это я поняла сразу. Вокруг его головы расцвели синие и малиновые блики, а это означало решительность в действиях, и желание настоять на своём.
Случившееся дальше ужасно настолько, что даже спустя год тяжело дается моему пониманию. Психолог говорит, что когда моё сознание переварит или хотя бы примирит ситуацию с действительностью, я научусь вспоминать это. Не получается пока…
Меня выволокли из машины и грубо усадили в «БМВ». После того как машина тронулась с места на голову надели мешок и связали сзади руки. Всё происходило, как во второсортном боевике. Заброшенный дом, подвал, железная кровать со старым матрацем, темнота. Мне удалось уснуть и даже увидеть сон. В какой-то момент меня растолкали. Пришлось выныривать из дремы. Это последний нормальный день в моей последующей трехмесячной жизни.
Яркий свет прожектора направленный мне в лицо, и красный глазок видеокамеры. Отчетливо помню, как поставили на ноги, и позволили умыться из поднесенного тазика. А потом…Первый удар в челюсть нанесенным огромным детиной, заставил скрикнуть. Я отшатнулась, и голова под напором чужого кулака повернулась в сторону плеча. Выровняла положение, потирая ушибленное место, и посмотрела на своего обидчика. Холодные глаза, тонкие губы, узкое лицо. Затем последовал второй удар, третий... Голова гудела, а удары сыпались, будто из «рога изобилия». Если я не могла встать сама, меня поднимали за волосы и снова били. Живот, рука, снова живот, челюсть, живот, и еще раз живот. От боли только стонала, потому что кричать уже не было сил. И в какой-то момент всё прекратилось, точно по мановению волшебной палочки, а точнее невидимого режиссёра, что снимал фильм об избиении.
Меня бросили на кровать и включили верхний свет. «Времянка», кажется, так называется одинокая лампочка, свисающая при ремонте. Именно она и была прикручена к потолку и дарила тусклый желтый свет. Перед уходом, мучитель оставил на столе половину пластинки с обезболивающим, и стакан воды. В полусне подошла к нехитрому предмету мебели, раскрыла таблетки и запила их водой. Скорее всего, я потеряла сознание потому, что ничего не чувствовала некоторое время. А потом всё повторилось заново, вплоть до оставленных на столе таблеток. Только в этот раз точно знала, что обморок меня настиг около стола.
В следующий раз, стало еще хуже. Меня не только били, но и заставляли ползти от угла до угла небольшой комнаты на четвереньках и при этом издавать звуки, подобные голосам домашних животных. Если качественно выполню задание, то будет поблажка, и дадут пощечину вместо удара в живот. И я ползла, блеяла, мычала, выла, кукарекала. Делала всё, чтобы заслужить пощечину. Голова гудела и лицо, скорее всего, опухло. На четвёртый день мне принесли поесть, но я не смогла, потому что челюсть болела даже при приёме обезболивающего. Только пила, и то маленькими глотками.
А потом я потеряла счет дням. Кто-то приходил, заставлял меня ползать, гавкать, танцевать, скакать и, надавав мне пощечин, уходил, а я снова проваливалась в забытьё. В какой-то момент не смогла встать, и меня таскали по полу. Я тихо постанывала, вглядываясь в окружающую темноту слипшимися гнойными глаза. Затем снова впадала в спасительную темноту обморока.
Очнулась я спустя месяц в одноместной больничной палате. Рядом с постелью на стуле сидела блондинка в белом халате и внимательно наблюдала за мной. Как только мне удалось полностью открыть глаза, она встала и, наклонившись надо мной, растянула губы в улыбке:
— Гутен таг, фрау Марта*
Женщина потянулась к панели над моей головой, нажала кнопку и снова села на место. Через несколько минут в палату вошли пятеро мужчин. Двоих я знала. Это были Некрасовы — отец и сын. Мирослав подошел к кровати и присел на корточки.
— Марта, милая, — начал Мирослав, но закончить не смог. Он уткнулся лицом в подушку, и заплакал.
Сумасшедший дом! Почему Марата? Что не так?
— Как состояние пациентки? – задал вопрос Некрасов-старший.
Молодой человек рядом с ним заговорил по-немецки. Значит, это переводчик. Двое других начали что-то отвечать, периодически поглядывая на меня, и сдержано жестикулируя. Я закрыла очи и попыталась заснуть. Получилось.
В следующий раз, когда я открыла глаза, была глубокая ночь. Палату освещала одинокая настольная лампа. На стуле возле кровати сидел Мирослав и смотрел на меня болезненным взглядом.
— Доброй ночи, Вика, — тихо сказал мой работодатель и наклонился вперед. — Тебя сейчас зовут Марта, и для всех ты моя невеста. Прошу тебя не выдай эту тайну. А сейчас попробуй заснуть. Тебе сейчас надо много отдыхать, так ты быстрее выздоровеешь.
Я послушалась тихого голоса и задремала.
С тех пор каждый раз, как разлепляла веки, передо мной был Мирослав с его спокойным взглядом и тихим успокаивающим голосом.
Спустя месяц я уже могла сама садиться на постели и кушать жидкую еду. Мирослав всё время был рядом, хлопоча возле меня. По вечерам он читал вслух книги, рассказывал, как обстоят дела на улице, и протекает жизнь в мире. Еще через некоторое время в моей палате повесили на стену телевизор. Спустя еще некоторое время Некрасов-младший решился объясниться со мной:
— Я давно хотел рассказать тебе то, что случилось давно, но сначала поговорим о другом. Не знаю, как ты отреагируешь на мой рассказ, поэтому начну с главного для меня. Я безумно люблю тебя. Сейчас ты не готова к решениям, и прошу ответить позже. Ну а теперь мой долг тебе всё объяснить.
Началась эта история давно, еще до моего рождения. Отец и Поляков были друзьями и вели один бизнес на двоих. Всё складывалось как нельзя лучше, и они стали монополистами в своей области. Как говориться у французов: «ищите женщину», вот она и нашлась, сама пришла и устроилась к ним в фирму.
Компаньоны влюбились в эту девушку. Её звали Эвелина. Сердце барышни выбрало моего отца, и вскоре произошли сразу два важных события: первое – компаньоны стали бывшими, и второе – состоялась пышная свадьба.
Вскоре родился я, и в семье воцарилось счастье. Мне исполнилось три года, когда бизнес отца без Полякова начал дрейфовать. В какой-то момент ситуация сложилась так, что фирму папы могли объявить банкротом. Именно тогда в жизни мамы снова объявился Поляков.
Отец стал дерганым и всё время пропадал на работе, пытаясь залатать «образовавшиеся дыры» в бизнесе. Мама чувствовала себя несчастной, и у них с Поляковым случился роман, который закончился ее уходом от отца и рождением Виктора.
Мне было пять, когда мама вернулась домой. Перед этим произошло несчастье. Она пошла выбирать для меня подарок и, поскользнувшись, упала в магазине. Женщина с маленькой девочкой, что сопровождали ее до больницы приехали сообщить об этом случае по месту прописки мамы. Родители так и не развелись, и папа этим воспользовался. Он сделал всё, чтобы она выздоровела, и очень многое, чтобы отсудить Виктора у Полякова. К большому сожалению, с последним ничего не вышло. К тому же отец Виктора запретил ему общаться с мамой и полностью взял его воспитание под свой контроль.
То, что произошло с тобой, это месть Виктора мне за мою сложившуюся жизнь. К тому же неудачи Виктора, еще больше подстегнули его, и он сделал то, что сделал. Когда я увидел то видео…этот человек… и услышал комментарии произносимые Виктором за кадром, я…
Я думал…Короче папа меня остановил и связался с тем полицейским, который тогда чуть не посадил его в тюрьму. Записи стали приходить ежедневно, и у нас были доказательства. Оставалось только отыскать место, где они держат тебя.
Оказывается, найти человека очень сложно, но помог твой друг Вадик. Он по своим каналам отыскал след, точнее намёк на твое присутствие по одному адресу. Оставалось только всё это раскрутить. Прости, что на это ушло десять дней. Ты была вся избита, а твоё лицо…
Тебе пришлось сделать пластическую операцию. Искать здесь тебя не будут потому, что уже три года я встречаюсь с несуществующей девушкой Мартой Кляйн из Германии, которая попала в автомобильную катастрофу. Три года назад я купил для тебя документы, хоть и надеялся, что они не потребуются. Ты теперь Марта Кляйн, моя невеста. Вот так, всё и случилось. Через неделю снимут бинты и гипс, и ты сможешь взглянуть на себя в зеркало.
— Я…я хочу…попросить, — медленно произнесла я.
Это были первые слова, сказанные за два месяца, что находилась в больнице.
— Всё что угодно, любимая, — поспешно произнес Мирослав и наклонился к моему лицу. — Неужели ты…психиатр говорил…я счастлив.
— Просьба, — выдохнула я и снова замолчала.
Мне предстояла нелёгкая работа объяснить свои требования. Голосовой аппарат, данный природой при рождении, отказывался меня слушаться.
— Всё, что угодно.
— Отец. Твой. Он обещал. Просьбу. Хочу. Его. Видеть.
Через три часа господин Некрасов-старший восседал на стуле возле кровати и внимательно слушал меня.
— Вы обещали исполнить желание. Когда мы с Вадимом выкрали тот документ.
— Я обещал и я исполню. Проси.
— Я хочу, чтобы Вадик жил долго и счастливо, и ему ничего не угрожало. Я хочу однажды встретить его и порадоваться, что он стал дедушкой, и у него есть семья.
— Почему ты решила попросить за него?
— Ему угрожает опасность, я не хочу подвергать его риску. Вы обещали исполнить желание. Всё в ваших руках.
— С твоим другом пока всё в порядке. Чтобы и дальше так было, я об этом позабочусь, — по-деловому сказал Некрасов.
— Мне можно будет с ним связаться и поговорить?
— Да, это в наших силах. Думаю к твоей выписке, всё устроиться. Не волнуйся.
На этом все бы и кончилось, но Судьба решила дать мне шанс всплыть со дна.
После того, как я снова заговорила, со мной много и долго работали психологи, специально выписанные для этой цели из России. Я быстро шла на поправку, и даже начала привыкать к новой внешности, которая оказалась привлекательнее, моей прежней. Мирослав по-прежнему находился всё время рядом, с той только разницей, что на ночь он стал уезжать.
Все что смогла сделать – прибавила скорость. Главное продержаться до деревни «Овсянки», о которой неожиданно вспомнила. Там пост дорожного патруля. Расчёт прост: привлечь внимание полиции, заставить их следовать за мной. Всё остальное по ситуации. Основное выиграть время и успеть сделать звонок Некрасову. До деревни около пятидесяти километров, и при скромном умении добраться до неё не проблема. Умение моё более чем превосходно, и потому сильнее надавила на педаль газа.
«БМВ» так и болтался у меня на «хвосте», и агрессию пока не проявлял. Основное чтобы пассажиры и водитель легковушки не смекнули, о плане и не попытались купировать его.
— Скоростной режим. Скоростной режим. Соблюдай. Не вырывайся вперед. Не нервничай, — говорила я себе вслух.
Мелодия мобильного телефона, раздавшаяся в салоне, заставила вздрогнуть. Машина дала сильный крен, и принялась вилять по шоссе. Необходимо оставаться в зоне движения во что бы то ни стало. Схватившись сильнее за руль, я всем корпусом наклонилась вправо. Руль пытался вырваться, но я, стиснув зубы, удерживала его в нужном положении. Телефон надрывался, призывая ответить абоненту. После того, как машина поехала ровно, и я прибавила газа, нажала на ушную гарнитуру.
— Алло! Кто там, твою…
— Вика, это Мирослав. Ты где? Мы полчаса тебя дожидаемся, — холодно проговорил Некрасов-младший.
Не удивлюсь если он еще и губы поджал от досады, что мелкая сошка вроде меня заставляет его ждать.
— Я на трассе, еду в сторону деревни «Овсянки». Меня преследует «БМВ», — быстро отчиталась я.
Прибавила еще немного газа. Спидометр отреагировал немедленно. Так «с ветерком» я еще не ездила.
— Можешь посмотреть номера? – обеспокоенно спросил Мирослав.
Я ушам своим не поверила, когда услышала подобные нотки в его голосе.
— Нет, номера залапаны грязью. Попытаюсь дотянуть до поста. Привлеку внимание дорожной службы, а там «куда кривая вывезет».
— Я буду в «Овсянке» через полчаса. После деревни сбавь скорость и сдайся патрулю.
— Да.
Сосредоточилась на дороге, нервно поглядывая на преследовавшую машину. До развилки оставалось несколько километров, и пока мой план оставался тайной для водителя «БМВ». После развилки он догадается, в чем дело. Что предпримет тогда мне неизвестно, но не просто же так он едет следом столько времени?
Не сбавляя скорости, пролетела перекрёсток, не обращая внимания на то, что машина, двигающаяся перпендикулярно моему движению чуть не врезалась в мой автомобиль. Вот тут случилось то, что случилось…
Преследовавшая легковушка стала набирать скорость. Поравнявшись с моей, «БМВ» начал прижиматься к корпусу, сталкивая тем самым в обочину. Я приготовилась к манёврам и вынырнула вперед. «БМВ» ускорился и вновь стал теснить к обочине. Я сбавила скорость, а потом на полном ходу развернула машину, посчитав за благо, что обе полосы дороги свободны. Оставив черный дугообразный след на областном асфальте, я на секунду остановилась и установила рычаг переключение скоростей в нужный режим. Мне не хватило доли секунды, чтобы пуститься в обратный путь по шоссе. Реакция водителя «БМВ» оказалась быстрее. Развернувшись, лакированная машина подъехала ко мне, и преградила путь. Я выключила мотор и стала ждать. Двери джипа распахнулись. Из них выпрыгнули четверо мужчин спортивного телосложения и направились ко мне.
— Выходи, красавица, — предложил самый молодой из парней.
На вид ему столько же лет сколько и мне. Черные волосы, зеленые глаза с насмешкой смотрели на меня.
— Выходи, кому говорю? — прикрикнул брюнет, и навёл на меня пистолет.
Хлопок и окно в двери со стороны водителя разлетелось на мелкие кусочки.
— Не-а, — спокойно сказала я, стряхивая осколки битого стекла с одежды.
Моя сдержанность для меня самой было загадкой. Вполне возможно, сказывалось большое количество адреналина поступившего в кровь во время погони.
— Хорошо, можно и так поговорить, только мне не очень хочется. Не уважительно как-то.
— Ты кто такой?
— Я — Виктор Поляков. Сын того самого Полякова, которого твой работодатель загнал в угол.
— Это ваши дела, я тут не причем, — огрызнулась я и поправила причёску.
Зачем это сделала не знаю. Еще бы помаду на губах поправила. Да, что с людьми опасность творит? Со мной, так вообще, не понятно.
— Не согласен. Прежде всего, это твои дела, а точнее твои и твоего дружка, Вадима.
— С чего ты взял?
— Я просто, сопоставил мелкие хулиганства и административные штрафы с сорванными сделками. И вот что у меня получилось: происходили они в одно и тоже время, в одном и том же месте. Во всех этих случаях фигурируют только два человека. Это ты, красавица, и твой друг Вадим.
— Совпадение. У меня таких «хулиганств» хватит на всех бизнесменов по отдельности и вместе взятых.
— Да, ты не ангел, хоть внешность у тебя, закачаешься. Я приглашаю тебя погостить у нас с отцом. Поживёшь, освоишься... Скрывать не буду, у отца намечается сделка, кое с кем, и мне совсем не хочется, чтобы она сорвалась.
Он не шутил, это я поняла сразу. Вокруг его головы расцвели синие и малиновые блики, а это означало решительность в действиях, и желание настоять на своём.
Случившееся дальше ужасно настолько, что даже спустя год тяжело дается моему пониманию. Психолог говорит, что когда моё сознание переварит или хотя бы примирит ситуацию с действительностью, я научусь вспоминать это. Не получается пока…
Меня выволокли из машины и грубо усадили в «БМВ». После того как машина тронулась с места на голову надели мешок и связали сзади руки. Всё происходило, как во второсортном боевике. Заброшенный дом, подвал, железная кровать со старым матрацем, темнота. Мне удалось уснуть и даже увидеть сон. В какой-то момент меня растолкали. Пришлось выныривать из дремы. Это последний нормальный день в моей последующей трехмесячной жизни.
Яркий свет прожектора направленный мне в лицо, и красный глазок видеокамеры. Отчетливо помню, как поставили на ноги, и позволили умыться из поднесенного тазика. А потом…Первый удар в челюсть нанесенным огромным детиной, заставил скрикнуть. Я отшатнулась, и голова под напором чужого кулака повернулась в сторону плеча. Выровняла положение, потирая ушибленное место, и посмотрела на своего обидчика. Холодные глаза, тонкие губы, узкое лицо. Затем последовал второй удар, третий... Голова гудела, а удары сыпались, будто из «рога изобилия». Если я не могла встать сама, меня поднимали за волосы и снова били. Живот, рука, снова живот, челюсть, живот, и еще раз живот. От боли только стонала, потому что кричать уже не было сил. И в какой-то момент всё прекратилось, точно по мановению волшебной палочки, а точнее невидимого режиссёра, что снимал фильм об избиении.
Меня бросили на кровать и включили верхний свет. «Времянка», кажется, так называется одинокая лампочка, свисающая при ремонте. Именно она и была прикручена к потолку и дарила тусклый желтый свет. Перед уходом, мучитель оставил на столе половину пластинки с обезболивающим, и стакан воды. В полусне подошла к нехитрому предмету мебели, раскрыла таблетки и запила их водой. Скорее всего, я потеряла сознание потому, что ничего не чувствовала некоторое время. А потом всё повторилось заново, вплоть до оставленных на столе таблеток. Только в этот раз точно знала, что обморок меня настиг около стола.
В следующий раз, стало еще хуже. Меня не только били, но и заставляли ползти от угла до угла небольшой комнаты на четвереньках и при этом издавать звуки, подобные голосам домашних животных. Если качественно выполню задание, то будет поблажка, и дадут пощечину вместо удара в живот. И я ползла, блеяла, мычала, выла, кукарекала. Делала всё, чтобы заслужить пощечину. Голова гудела и лицо, скорее всего, опухло. На четвёртый день мне принесли поесть, но я не смогла, потому что челюсть болела даже при приёме обезболивающего. Только пила, и то маленькими глотками.
А потом я потеряла счет дням. Кто-то приходил, заставлял меня ползать, гавкать, танцевать, скакать и, надавав мне пощечин, уходил, а я снова проваливалась в забытьё. В какой-то момент не смогла встать, и меня таскали по полу. Я тихо постанывала, вглядываясь в окружающую темноту слипшимися гнойными глаза. Затем снова впадала в спасительную темноту обморока.
***
Очнулась я спустя месяц в одноместной больничной палате. Рядом с постелью на стуле сидела блондинка в белом халате и внимательно наблюдала за мной. Как только мне удалось полностью открыть глаза, она встала и, наклонившись надо мной, растянула губы в улыбке:
— Гутен таг, фрау Марта*
Женщина потянулась к панели над моей головой, нажала кнопку и снова села на место. Через несколько минут в палату вошли пятеро мужчин. Двоих я знала. Это были Некрасовы — отец и сын. Мирослав подошел к кровати и присел на корточки.
— Марта, милая, — начал Мирослав, но закончить не смог. Он уткнулся лицом в подушку, и заплакал.
Сумасшедший дом! Почему Марата? Что не так?
— Как состояние пациентки? – задал вопрос Некрасов-старший.
Молодой человек рядом с ним заговорил по-немецки. Значит, это переводчик. Двое других начали что-то отвечать, периодически поглядывая на меня, и сдержано жестикулируя. Я закрыла очи и попыталась заснуть. Получилось.
В следующий раз, когда я открыла глаза, была глубокая ночь. Палату освещала одинокая настольная лампа. На стуле возле кровати сидел Мирослав и смотрел на меня болезненным взглядом.
— Доброй ночи, Вика, — тихо сказал мой работодатель и наклонился вперед. — Тебя сейчас зовут Марта, и для всех ты моя невеста. Прошу тебя не выдай эту тайну. А сейчас попробуй заснуть. Тебе сейчас надо много отдыхать, так ты быстрее выздоровеешь.
Я послушалась тихого голоса и задремала.
С тех пор каждый раз, как разлепляла веки, передо мной был Мирослав с его спокойным взглядом и тихим успокаивающим голосом.
Спустя месяц я уже могла сама садиться на постели и кушать жидкую еду. Мирослав всё время был рядом, хлопоча возле меня. По вечерам он читал вслух книги, рассказывал, как обстоят дела на улице, и протекает жизнь в мире. Еще через некоторое время в моей палате повесили на стену телевизор. Спустя еще некоторое время Некрасов-младший решился объясниться со мной:
— Я давно хотел рассказать тебе то, что случилось давно, но сначала поговорим о другом. Не знаю, как ты отреагируешь на мой рассказ, поэтому начну с главного для меня. Я безумно люблю тебя. Сейчас ты не готова к решениям, и прошу ответить позже. Ну а теперь мой долг тебе всё объяснить.
Началась эта история давно, еще до моего рождения. Отец и Поляков были друзьями и вели один бизнес на двоих. Всё складывалось как нельзя лучше, и они стали монополистами в своей области. Как говориться у французов: «ищите женщину», вот она и нашлась, сама пришла и устроилась к ним в фирму.
Компаньоны влюбились в эту девушку. Её звали Эвелина. Сердце барышни выбрало моего отца, и вскоре произошли сразу два важных события: первое – компаньоны стали бывшими, и второе – состоялась пышная свадьба.
Вскоре родился я, и в семье воцарилось счастье. Мне исполнилось три года, когда бизнес отца без Полякова начал дрейфовать. В какой-то момент ситуация сложилась так, что фирму папы могли объявить банкротом. Именно тогда в жизни мамы снова объявился Поляков.
Отец стал дерганым и всё время пропадал на работе, пытаясь залатать «образовавшиеся дыры» в бизнесе. Мама чувствовала себя несчастной, и у них с Поляковым случился роман, который закончился ее уходом от отца и рождением Виктора.
Мне было пять, когда мама вернулась домой. Перед этим произошло несчастье. Она пошла выбирать для меня подарок и, поскользнувшись, упала в магазине. Женщина с маленькой девочкой, что сопровождали ее до больницы приехали сообщить об этом случае по месту прописки мамы. Родители так и не развелись, и папа этим воспользовался. Он сделал всё, чтобы она выздоровела, и очень многое, чтобы отсудить Виктора у Полякова. К большому сожалению, с последним ничего не вышло. К тому же отец Виктора запретил ему общаться с мамой и полностью взял его воспитание под свой контроль.
То, что произошло с тобой, это месть Виктора мне за мою сложившуюся жизнь. К тому же неудачи Виктора, еще больше подстегнули его, и он сделал то, что сделал. Когда я увидел то видео…этот человек… и услышал комментарии произносимые Виктором за кадром, я…
Я думал…Короче папа меня остановил и связался с тем полицейским, который тогда чуть не посадил его в тюрьму. Записи стали приходить ежедневно, и у нас были доказательства. Оставалось только отыскать место, где они держат тебя.
Оказывается, найти человека очень сложно, но помог твой друг Вадик. Он по своим каналам отыскал след, точнее намёк на твое присутствие по одному адресу. Оставалось только всё это раскрутить. Прости, что на это ушло десять дней. Ты была вся избита, а твоё лицо…
Тебе пришлось сделать пластическую операцию. Искать здесь тебя не будут потому, что уже три года я встречаюсь с несуществующей девушкой Мартой Кляйн из Германии, которая попала в автомобильную катастрофу. Три года назад я купил для тебя документы, хоть и надеялся, что они не потребуются. Ты теперь Марта Кляйн, моя невеста. Вот так, всё и случилось. Через неделю снимут бинты и гипс, и ты сможешь взглянуть на себя в зеркало.
— Я…я хочу…попросить, — медленно произнесла я.
Это были первые слова, сказанные за два месяца, что находилась в больнице.
— Всё что угодно, любимая, — поспешно произнес Мирослав и наклонился к моему лицу. — Неужели ты…психиатр говорил…я счастлив.
— Просьба, — выдохнула я и снова замолчала.
Мне предстояла нелёгкая работа объяснить свои требования. Голосовой аппарат, данный природой при рождении, отказывался меня слушаться.
— Всё, что угодно.
— Отец. Твой. Он обещал. Просьбу. Хочу. Его. Видеть.
Через три часа господин Некрасов-старший восседал на стуле возле кровати и внимательно слушал меня.
— Вы обещали исполнить желание. Когда мы с Вадимом выкрали тот документ.
— Я обещал и я исполню. Проси.
— Я хочу, чтобы Вадик жил долго и счастливо, и ему ничего не угрожало. Я хочу однажды встретить его и порадоваться, что он стал дедушкой, и у него есть семья.
— Почему ты решила попросить за него?
— Ему угрожает опасность, я не хочу подвергать его риску. Вы обещали исполнить желание. Всё в ваших руках.
— С твоим другом пока всё в порядке. Чтобы и дальше так было, я об этом позабочусь, — по-деловому сказал Некрасов.
— Мне можно будет с ним связаться и поговорить?
— Да, это в наших силах. Думаю к твоей выписке, всё устроиться. Не волнуйся.
На этом все бы и кончилось, но Судьба решила дать мне шанс всплыть со дна.
После того, как я снова заговорила, со мной много и долго работали психологи, специально выписанные для этой цели из России. Я быстро шла на поправку, и даже начала привыкать к новой внешности, которая оказалась привлекательнее, моей прежней. Мирослав по-прежнему находился всё время рядом, с той только разницей, что на ночь он стал уезжать.
