Корвус промолчал, обернулся к накрытому брезентом телу и присел рядом. Стараясь не обращать внимания на шаркающие шаги за спиной, он откинул край, глянул на убитого.
Запахи мертвых не так сильно били в голову. По крайней мере, бесконечное движение их следов больше не путалось в сознании Корвуса – заключительная точка в цепочке следов всегда успокаивала его, пусть даже это и не был финал его погони по следу жертвы. Он никогда не занимался мертвыми – их следы были для него пустым звуком. Но порой, от тел мёртвых убегали цепочки следов их убийц, и именно их сейчас Корвус и пытался найти.
– Паршивая кровь, – раздался скрипучий голос за спиной. – Такую мельком видеть тошно, что уж говорить о том, чтобы ходить по следам?
Корвус достал из-за пояса короткий клинок, лезвие звякнуло, выходя из ножен. Он отрезал край ворота, на котором сильнее всего остался посторонний запах. Кусок ткани был жёстким и холодным, пропитанным смертью. Затем последний раз взглянул в уже начавшее застывать лицо с закрытыми глазами, заметив, как на бледной коже выделяются синеватые прожилки сосудов. Мысленно пожелал ему спокойной дороги в мире хранителя смерти Ахерона, кивнул, словно заключая молчаливый договор, и накрыл брезентом.
– Раз уж вы тут уже все углы обнюхали, – снова раздался раздражающий женский голос, – не могли бы подсказать, где чья кровь? Чувствуете разницу между женской и мужской? А жертвы?
Пока Ищейка была занята разглядыванием подсохшей лужи крови недалеко от дверного проёма, Корвус всё же не сдержался и устало прикрыл глаза.
За окном раздалось хлопанье крыльев, ворон сел на покрытый стеклами подоконник и уставился чёрным взглядом на рыскающих по комнате людей.
– Может, – продолжала Ищейка, даже не замечая любопытную птицу, – сможете дать по запаху какие-то отличительные признаки нападавших?
Корвус обернулся, глянул женщине в её прищуренные глаза и холодно ответил:
– Могу сказать размер обуви.
Ищейка выгнула бровь, и, пока она размышляла над услышанным, Корвус вдоль стены направился к выходу, стараясь держаться как можно дальше от нежданной гостьи.
– По запаху? – усмехнулась Ищейка.
Она одним плавным движением заняла проем. Корвус замер в нескольких шагах от неё.
– Конечно нет, – бросил он, медленно теряя терпение. – У стены остался след. Если интересно – можете сами изучить.
– А кровь убийцы? – в глазах женщины блеснул хищный блеск, а улыбка растянулась в неестественно широкую ухмылку.
– Джозефа, – нехотя ответил Корвус. – Тут в основном его кровь.
– А-а, – интерес Ищейки тут же пропал, лицо снова окрасилось безжизненной скукой, а взгляд отстранённо пустился гулять по голым стенам. – Вот эта паршивая кровь?..
Корвус глянул на птицу, внимательно слушающую разговор и, вырвав из кучи запахов еле уловимый аромат промозглой сырости, громко бросил ворону:
– Позови Караки.
– Что?
Ворон на подоконнике громко каркнул, напугав женщину, взмахнул крыльями и вылетел на улицу.
– Это я не вам, – сквозь зубы процедил Корвус и заставил себя сделать шаг вперёд. – А кровь не паршивая. Просто у людей, способность которых основана на крови, она имеет свой особенный запах. – Он пренебрежительно глянул на женщину, поморщился то ли от запаха, то ли просто от её отвратительного надоедливого характера, и заключил: – Вы тоже далеко не благоухающий цветок, если вам интересно.
– О-о, это занятно… – протянула Ищейка с таким безразличием, что можно было позавидовать.
Корвус промолчал, шагнул вперёд, ожидая, когда его пропустят, но Ищейка точно не поняла намёка. Она рассматривала комнату за спиной Корвуса, точно совершенно его не замечая, но стоило ему попытаться заговорить, как она опередила его:
– И как вам, постоянно судить о людях, основываясь только на запахе, который чуете только вы?
Вместо ответа Корвус сделал ещё один шаг, подошёл вплотную и, едва сохраняя лицо, чтобы не поморщиться от такой близости, проговорил:
– Вы слишком много задаёте вопросов.
– А что касается крови нападающих, – Корвус отшагнул и кивнул в сторону покрытого брезентом тела, – около убитого вы можете попробовать найти образец, но сомневаюсь, что он подойдёт вам для поисков. А теперь, прошу, дайте пройти.
Ищейка скосила глаза в сторону тела, ее плечи совершили едва заметное движение – не пожимание, а скорее короткое, механическое вздрагивание. Она отошла от проёма, её фигура потеряла прежнюю собранность, выражая теперь лишь скучающее равнодушие. Корвус облегчённо выдохнул и вышел, но женщина снова заговорила:
– Решили встать на след?
На этот раз Корвус не сдержал пренебрежительного взгляда в сторону навязчивой собеседницы.
– Нет, я смогу найти их даже не вставая на след. – Он уже хотел уйти, как застыл, обернулся и напоследок бросил: – И сделаю это гораздо быстрее вас.
Корвус, не попрощавшись, вышел из здания, лишь коротко кивнув стоящим в дверях военным. Не успел он отойти и с десятка шагов, как по улице раздался топот и лошадиное ржание. Пугая зазевавшихся прохожих по улице нёсся вороной конь, размахивая головой, точно приветствуя своего хозяина. Караки подбежал к Корвусу и, в нетерпении переступая на месте, собираясь в мгновении рвануть вперёд, приветственно фыркнул. Корвус почесал мягкий нос, запрыгнул на неосёдланного коня и глянул на кружащего над головой ворона. Тот каркнул в ответ, точно услышав непроизнесённое послание, и полетел в королевский дворец в покои мейстера – передавать новости о том, что Корвус следует по запаху врага, готовый в любой момент встать на след тех, кто слишком близко подобрался к его семье.
Мир Джерома, королевский дворец, 25.10.1114 (тот же день)
Крайм по своему обычаю проснулся рано. Свет зари ещё не проник в высокие стрельчатые окна, и кабинет тонул в сизых предрассветных сумерках. Ему нравилось разбирать письма, жалобы, новости с утра, когда ещё никто не проснулся и не докучал ему своим вниманием. Зачастую ночные бессонницы портили ему планы, но в такие моменты он предпочитал лечиться чтением и горячим красным вином. В такие дни он переносил все встречи, которые можно перенести, до обеда, а после отдыхал. Развлечения никогда особо не прельщали Крайма, но, ставшим однажды королём, ему всё же приходилось иногда выбираться на мероприятия, устраивать балы, общаться с послами из других миров. Сейчас особо внимательно требовалось смотреть за обменом ресурсами, особенно что касалось научных ресурсов. Современная Реальность, известная для простых людей как закрытый седьмой мир, никогда не прельщала Крайма, в отличие от Корвуса. Ему было комфортно передвигаться верхом, а не в железном автомобиле. Его вполне устраивала воронья почта, а не телефонные звонки. Особое наслаждение ему приносила природная тишина, которая сейчас всё чаще разрывалась проложенными дорогами и рёвом автомобилей. И всё же он занимался модернизацией, делал это с особой осторожностью так, чтобы не нарушить равновесие и стабильность мира, которые он когда-то с таким трудом восстановил. Послы из Смоука бранили короля мира Джерома за поддержку монополиста Гунтаро, но Крайм не вёлся на их провокации – глядя на мир Смоук, он прекрасно понимал, к чему приведёт конкуренция в мире и пока предпочитал всё же контролировать процесс модернизации лично.
Высший Совет доставлял Крайму особо изысканные проблемы. Училище, которое Крайм продолжал спонсировать с небольшой поддержкой своих партнёров из других миров, почти полностью легло на его плечи. По больше части выбор территории обусловливалось несколькими факторами: некоторым, таким как Янь или Смоук, обучение вовсе было не интересно – у них или уже были свои школы, или полностью отсутствовала надобность в таких; в Номиошу и Аклайне были проблемы с предоставлением свободной территории, а Труир посчитали слишком уж молодым и нестабильным. Оставался только мир Джерома.
Набор и обучение преподавателей, выделение огромных территорий и ресурсов и предоставление мест всем «нуждающимся», выходило в копеечку, а набор и выпуск учеников на все тринадцать лет существования так и не окупило вложенного в него – проценты от зарплат выпускников всё ещё были слишком невелики. Новости о том, что старейшины желают ускорить выпуск, приободрил Крайма – новая партия обученных учеников могла хоть сколько-то вернуть из затраченного на них, особенно учитывая потери после покушения, необходимость перестройки нового помещения и подготовки безопасной территории. Впрочем, сейчас, после нападения на Арвида, Крайм был более чем заинтересован в безопасности учеников, хоть сам начал уже сомневаться в том, что оставаться Арвиду в училище – хорошая идея.
За окном раздалось хлопанье крыльев, и только в этот момент Крайм осознал, что уже несколько минут смотрит на очередное распечатанное письмо от директора училища с изложением подробных новых требований к обучению. Он поднял глаза, уставился на чёрного ворона в окне и нахмурился.
– Надеюсь, это ты, Туатахи, – грозно проговорил Крайм. – Потому что я ни раз говорил, чтобы твои безголосые птицы не совали свои любопытные клювы ко мне в кабинет.
Но ворон в ответ громко каркнул, из чего Крайм сделал вывод, что это не Туатахи. Он отложил письмо, громко вздохнул и снова уставился на птицу в ожидании, что той хватит ума улететь самой. Птица, опасливо склонив голову и щёлкнув клювом, повернулась боком так, чтобы можно было разглядеть привязанную к лапке красной ленточкой бумажку. Не трудно было догадаться, от кого записка – во дворце лишь королева Виоль перевязывала свои письма красным. Крайм сжал губы, но всё же отодвинул сложенные аккуратной стопкой писем на другой край стола, приглашая ворона сесть.
Довольная птица каркнула, пару раз взмахнула крыльями и села на самый край – как можно аккуратнее и бережливей. Крайм одним движением развязал ленту и взял письмо. Пока он вглядывался в ровный аккуратный почерк, птица едва наклонила голову, точно желая подсмотреть в написанное, но одного недовольного взгляда короля хватило, чтобы птица приглушённо каркнула, точно извиняясь, и выпорхнула в окно. Крайм же, сложив письмо и убрав его во внутренний карман камзола, позвонил в звонок, вызывая слуг.
На пороге появился молодой придворный в аккуратном чёрно-красном камзоле и склонил голову, готовый выслушать указания.
– Перенеси встречу с Гунтаро по плану модернизации до обеда. Список гостей к балу я согласую сегодня. Обед и ужин в мои покои отмени. На этом всё.
И парень откланялся и удалился из кабинета, а Крайм снова уставился в письмо, продумывая в голове ответ директору.
День подходил почти как обычно, разве что Крайм иногда возвращался мыслями к письму, лежащему у него во внутреннем кармане камзола. Очень давно королева не писала ему и уж тем более не приглашала отужинать в её покоях.
Ещё с их помолвки Крайм решил не напрягать юную жену своим вниманием и с тех пор своей позиции не изменил. Он тщательно следил за своим миром, за каждым этапом, контролировал каждый шаг – у него было полно дел, чтобы отвлечься от своего одиночества. Ночами его либо одолевает невыносимая усталость, и он падал в сон, либо страдал бессонницей, тогда он читал и пытался успокоить сознание. Он редко вспоминал о жене, особенно после рождения сына. Арвид забрал на себя всё женское внимание, после – забрал все силы Виоль и всё её терпение. В итоге Крайму пришлось брать воспитания сына на себя – ещё одна задача в бесконечном списке дел.
В последнее время они виделись разве что на официальных приёмах. Изредка – во время обеда. Виоль избегала шумных встреч и предпочитала обедать в узких кругах, составляя компанию королю лишь на официальных приёмах.
Сейчас же приглашение Виоль было точно глоток свежего воздуха. Крайм не представлял, что ему могло этого так не хватать, пока не получил записку. Оказывается, одного её слова было достаточно, чтобы он сдвинул все планы, освободил вечер для неё и весь оставшийся день, и с нетерпением ждал встречу. Ожидание было похоже на тиканье невидимых часов, чей механизм только что вынули из запасников его памяти, стряхнули пыль и завели вновь. Мог ли он подумать, что будет испытывать такое нетерпение по поводу их встречи?
После всех встреч Крайм ушёл в свои покои, принял ванну, переоделся, поглядывая на время, чтобы не опоздать на обед. И лишь когда убедился, что все дела на сегодня выполнены, а все остальные – перенесены на завтра, он направился в покои королевы.
Покои Виоль разительно отличались от его собственных. В своё время Крайм занял помещения, которые когда-то принадлежали деду, и особо не менял ничего. Виоль же изменила помещения до неузнаваемости. Удивительно, как огненная женщина с яркой внешностью создавала вокруг покой и умиротворение: спокойные тона, лёгкие занавески на окнах, покачивающиеся на ветру, изящная деревянная мебель с изысканным узором, точно из тонкого металла. Всё здесь дышало свежестью и лёгкостью, не то что в душных, натопленных огнём каминов залах короля. Впрочем, в этих покоях горел куда более жаркий огонь.
Виоль уже сидела за накрытым столом с тарелкой фруктов, закусками и кувшином красного вина, которое обычно пил Крайм, но он смотрел только на неё.
Она была в лёгком зеленом платье, так сочетающим с её золотыми глазами, яркими волосами и изумрудной заколкой в волосах. Казалось, что сейчас был разгар лета, а вовсе не промозглая осень. Виоль уже было встала, приветствуя его, но Крайм поднял руку, велев ей оставаться на месте. Он закрыл за собой дверь и прошёл к столу, усаживаясь на мягкую подушку низкого кресла напротив супруги. Та, опустив взгляд, негромко заговорила:
– Я пока не велела нести горячее до твоего прихода, но если ты голоден…
– Нет, пока ничего не надо, – ответил Крайм, рассматривая лёгкие закуски, сыры и вино. – Я скажу, когда можно будет.
Виоль покорно кивнула, потянулась к кувшину и разлила по бокалам густое вино.
Все её движения были лёгкими, свободными и простыми. Крайм, казалось, мог долго молча наблюдать за ней… Но почему-то эта умиротворённая тишина не сочеталась с таким привычным образом жизни, и он, даже не дождавшись, когда Виоль поставит графит на стол, спросил:
– Ты что-то хотела?
Его слова, отточенные и холодные, как клинок, разрезали уютный кокон комнаты. Пальцы Виоль, обхватывавшие графин, выдали её непроизвольным движением. Казалось, ещё мгновение – и от хрусталя пойдут трещины, но она мягко опустила тяжёлый сосуд на стол, так и не подняв взгляд, и спросила:
– Подогреть вино?
Крайм покачал головой, и Виоль протянула ему прохладный бокал. Она дождалась, когда он сделает большой глоток, прикроет глаза, точно примираясь с тишиной и спокойствием в её покоях, и наконец, отпуская суету правления, мягко спросила:
– Почему я не могу просто хотеть увидеться с тобой?
Крайм не ответил. Всё ещё держа бокал в одной руке, он сорвал виноградину и положил в рот.
Ему действительно требовалось время, чтобы успокоиться, чтобы начать наслаждаться этой встречей, а не превратить её в допрос и очередное совещание.
– Ты права, – сказал он, когда мысли наконец начали утихать. – Спасибо, что пригласила.
– Надеюсь, я не сильно подвинула твои планы? – она улыбнулась, и в уголках её губ заплясали солнечные зайчики, и от её улыбки в комнате стало теплее. Она точно знала, как легко ему сегодня удалось освободить вечер ради неё.
Запахи мертвых не так сильно били в голову. По крайней мере, бесконечное движение их следов больше не путалось в сознании Корвуса – заключительная точка в цепочке следов всегда успокаивала его, пусть даже это и не был финал его погони по следу жертвы. Он никогда не занимался мертвыми – их следы были для него пустым звуком. Но порой, от тел мёртвых убегали цепочки следов их убийц, и именно их сейчас Корвус и пытался найти.
– Паршивая кровь, – раздался скрипучий голос за спиной. – Такую мельком видеть тошно, что уж говорить о том, чтобы ходить по следам?
Корвус достал из-за пояса короткий клинок, лезвие звякнуло, выходя из ножен. Он отрезал край ворота, на котором сильнее всего остался посторонний запах. Кусок ткани был жёстким и холодным, пропитанным смертью. Затем последний раз взглянул в уже начавшее застывать лицо с закрытыми глазами, заметив, как на бледной коже выделяются синеватые прожилки сосудов. Мысленно пожелал ему спокойной дороги в мире хранителя смерти Ахерона, кивнул, словно заключая молчаливый договор, и накрыл брезентом.
– Раз уж вы тут уже все углы обнюхали, – снова раздался раздражающий женский голос, – не могли бы подсказать, где чья кровь? Чувствуете разницу между женской и мужской? А жертвы?
Пока Ищейка была занята разглядыванием подсохшей лужи крови недалеко от дверного проёма, Корвус всё же не сдержался и устало прикрыл глаза.
За окном раздалось хлопанье крыльев, ворон сел на покрытый стеклами подоконник и уставился чёрным взглядом на рыскающих по комнате людей.
– Может, – продолжала Ищейка, даже не замечая любопытную птицу, – сможете дать по запаху какие-то отличительные признаки нападавших?
Корвус обернулся, глянул женщине в её прищуренные глаза и холодно ответил:
– Могу сказать размер обуви.
Ищейка выгнула бровь, и, пока она размышляла над услышанным, Корвус вдоль стены направился к выходу, стараясь держаться как можно дальше от нежданной гостьи.
– По запаху? – усмехнулась Ищейка.
Она одним плавным движением заняла проем. Корвус замер в нескольких шагах от неё.
– Конечно нет, – бросил он, медленно теряя терпение. – У стены остался след. Если интересно – можете сами изучить.
– А кровь убийцы? – в глазах женщины блеснул хищный блеск, а улыбка растянулась в неестественно широкую ухмылку.
– Джозефа, – нехотя ответил Корвус. – Тут в основном его кровь.
– А-а, – интерес Ищейки тут же пропал, лицо снова окрасилось безжизненной скукой, а взгляд отстранённо пустился гулять по голым стенам. – Вот эта паршивая кровь?..
Корвус глянул на птицу, внимательно слушающую разговор и, вырвав из кучи запахов еле уловимый аромат промозглой сырости, громко бросил ворону:
– Позови Караки.
– Что?
Ворон на подоконнике громко каркнул, напугав женщину, взмахнул крыльями и вылетел на улицу.
– Это я не вам, – сквозь зубы процедил Корвус и заставил себя сделать шаг вперёд. – А кровь не паршивая. Просто у людей, способность которых основана на крови, она имеет свой особенный запах. – Он пренебрежительно глянул на женщину, поморщился то ли от запаха, то ли просто от её отвратительного надоедливого характера, и заключил: – Вы тоже далеко не благоухающий цветок, если вам интересно.
– О-о, это занятно… – протянула Ищейка с таким безразличием, что можно было позавидовать.
Корвус промолчал, шагнул вперёд, ожидая, когда его пропустят, но Ищейка точно не поняла намёка. Она рассматривала комнату за спиной Корвуса, точно совершенно его не замечая, но стоило ему попытаться заговорить, как она опередила его:
– И как вам, постоянно судить о людях, основываясь только на запахе, который чуете только вы?
Вместо ответа Корвус сделал ещё один шаг, подошёл вплотную и, едва сохраняя лицо, чтобы не поморщиться от такой близости, проговорил:
– Вы слишком много задаёте вопросов.
– А что касается крови нападающих, – Корвус отшагнул и кивнул в сторону покрытого брезентом тела, – около убитого вы можете попробовать найти образец, но сомневаюсь, что он подойдёт вам для поисков. А теперь, прошу, дайте пройти.
Ищейка скосила глаза в сторону тела, ее плечи совершили едва заметное движение – не пожимание, а скорее короткое, механическое вздрагивание. Она отошла от проёма, её фигура потеряла прежнюю собранность, выражая теперь лишь скучающее равнодушие. Корвус облегчённо выдохнул и вышел, но женщина снова заговорила:
– Решили встать на след?
На этот раз Корвус не сдержал пренебрежительного взгляда в сторону навязчивой собеседницы.
– Нет, я смогу найти их даже не вставая на след. – Он уже хотел уйти, как застыл, обернулся и напоследок бросил: – И сделаю это гораздо быстрее вас.
Корвус, не попрощавшись, вышел из здания, лишь коротко кивнув стоящим в дверях военным. Не успел он отойти и с десятка шагов, как по улице раздался топот и лошадиное ржание. Пугая зазевавшихся прохожих по улице нёсся вороной конь, размахивая головой, точно приветствуя своего хозяина. Караки подбежал к Корвусу и, в нетерпении переступая на месте, собираясь в мгновении рвануть вперёд, приветственно фыркнул. Корвус почесал мягкий нос, запрыгнул на неосёдланного коня и глянул на кружащего над головой ворона. Тот каркнул в ответ, точно услышав непроизнесённое послание, и полетел в королевский дворец в покои мейстера – передавать новости о том, что Корвус следует по запаху врага, готовый в любой момент встать на след тех, кто слишком близко подобрался к его семье.
Глава 53. В королевских покоях
Мир Джерома, королевский дворец, 25.10.1114 (тот же день)
Крайм по своему обычаю проснулся рано. Свет зари ещё не проник в высокие стрельчатые окна, и кабинет тонул в сизых предрассветных сумерках. Ему нравилось разбирать письма, жалобы, новости с утра, когда ещё никто не проснулся и не докучал ему своим вниманием. Зачастую ночные бессонницы портили ему планы, но в такие моменты он предпочитал лечиться чтением и горячим красным вином. В такие дни он переносил все встречи, которые можно перенести, до обеда, а после отдыхал. Развлечения никогда особо не прельщали Крайма, но, ставшим однажды королём, ему всё же приходилось иногда выбираться на мероприятия, устраивать балы, общаться с послами из других миров. Сейчас особо внимательно требовалось смотреть за обменом ресурсами, особенно что касалось научных ресурсов. Современная Реальность, известная для простых людей как закрытый седьмой мир, никогда не прельщала Крайма, в отличие от Корвуса. Ему было комфортно передвигаться верхом, а не в железном автомобиле. Его вполне устраивала воронья почта, а не телефонные звонки. Особое наслаждение ему приносила природная тишина, которая сейчас всё чаще разрывалась проложенными дорогами и рёвом автомобилей. И всё же он занимался модернизацией, делал это с особой осторожностью так, чтобы не нарушить равновесие и стабильность мира, которые он когда-то с таким трудом восстановил. Послы из Смоука бранили короля мира Джерома за поддержку монополиста Гунтаро, но Крайм не вёлся на их провокации – глядя на мир Смоук, он прекрасно понимал, к чему приведёт конкуренция в мире и пока предпочитал всё же контролировать процесс модернизации лично.
Высший Совет доставлял Крайму особо изысканные проблемы. Училище, которое Крайм продолжал спонсировать с небольшой поддержкой своих партнёров из других миров, почти полностью легло на его плечи. По больше части выбор территории обусловливалось несколькими факторами: некоторым, таким как Янь или Смоук, обучение вовсе было не интересно – у них или уже были свои школы, или полностью отсутствовала надобность в таких; в Номиошу и Аклайне были проблемы с предоставлением свободной территории, а Труир посчитали слишком уж молодым и нестабильным. Оставался только мир Джерома.
Набор и обучение преподавателей, выделение огромных территорий и ресурсов и предоставление мест всем «нуждающимся», выходило в копеечку, а набор и выпуск учеников на все тринадцать лет существования так и не окупило вложенного в него – проценты от зарплат выпускников всё ещё были слишком невелики. Новости о том, что старейшины желают ускорить выпуск, приободрил Крайма – новая партия обученных учеников могла хоть сколько-то вернуть из затраченного на них, особенно учитывая потери после покушения, необходимость перестройки нового помещения и подготовки безопасной территории. Впрочем, сейчас, после нападения на Арвида, Крайм был более чем заинтересован в безопасности учеников, хоть сам начал уже сомневаться в том, что оставаться Арвиду в училище – хорошая идея.
За окном раздалось хлопанье крыльев, и только в этот момент Крайм осознал, что уже несколько минут смотрит на очередное распечатанное письмо от директора училища с изложением подробных новых требований к обучению. Он поднял глаза, уставился на чёрного ворона в окне и нахмурился.
– Надеюсь, это ты, Туатахи, – грозно проговорил Крайм. – Потому что я ни раз говорил, чтобы твои безголосые птицы не совали свои любопытные клювы ко мне в кабинет.
Но ворон в ответ громко каркнул, из чего Крайм сделал вывод, что это не Туатахи. Он отложил письмо, громко вздохнул и снова уставился на птицу в ожидании, что той хватит ума улететь самой. Птица, опасливо склонив голову и щёлкнув клювом, повернулась боком так, чтобы можно было разглядеть привязанную к лапке красной ленточкой бумажку. Не трудно было догадаться, от кого записка – во дворце лишь королева Виоль перевязывала свои письма красным. Крайм сжал губы, но всё же отодвинул сложенные аккуратной стопкой писем на другой край стола, приглашая ворона сесть.
Довольная птица каркнула, пару раз взмахнула крыльями и села на самый край – как можно аккуратнее и бережливей. Крайм одним движением развязал ленту и взял письмо. Пока он вглядывался в ровный аккуратный почерк, птица едва наклонила голову, точно желая подсмотреть в написанное, но одного недовольного взгляда короля хватило, чтобы птица приглушённо каркнула, точно извиняясь, и выпорхнула в окно. Крайм же, сложив письмо и убрав его во внутренний карман камзола, позвонил в звонок, вызывая слуг.
На пороге появился молодой придворный в аккуратном чёрно-красном камзоле и склонил голову, готовый выслушать указания.
– Перенеси встречу с Гунтаро по плану модернизации до обеда. Список гостей к балу я согласую сегодня. Обед и ужин в мои покои отмени. На этом всё.
И парень откланялся и удалился из кабинета, а Крайм снова уставился в письмо, продумывая в голове ответ директору.
День подходил почти как обычно, разве что Крайм иногда возвращался мыслями к письму, лежащему у него во внутреннем кармане камзола. Очень давно королева не писала ему и уж тем более не приглашала отужинать в её покоях.
Ещё с их помолвки Крайм решил не напрягать юную жену своим вниманием и с тех пор своей позиции не изменил. Он тщательно следил за своим миром, за каждым этапом, контролировал каждый шаг – у него было полно дел, чтобы отвлечься от своего одиночества. Ночами его либо одолевает невыносимая усталость, и он падал в сон, либо страдал бессонницей, тогда он читал и пытался успокоить сознание. Он редко вспоминал о жене, особенно после рождения сына. Арвид забрал на себя всё женское внимание, после – забрал все силы Виоль и всё её терпение. В итоге Крайму пришлось брать воспитания сына на себя – ещё одна задача в бесконечном списке дел.
В последнее время они виделись разве что на официальных приёмах. Изредка – во время обеда. Виоль избегала шумных встреч и предпочитала обедать в узких кругах, составляя компанию королю лишь на официальных приёмах.
Сейчас же приглашение Виоль было точно глоток свежего воздуха. Крайм не представлял, что ему могло этого так не хватать, пока не получил записку. Оказывается, одного её слова было достаточно, чтобы он сдвинул все планы, освободил вечер для неё и весь оставшийся день, и с нетерпением ждал встречу. Ожидание было похоже на тиканье невидимых часов, чей механизм только что вынули из запасников его памяти, стряхнули пыль и завели вновь. Мог ли он подумать, что будет испытывать такое нетерпение по поводу их встречи?
После всех встреч Крайм ушёл в свои покои, принял ванну, переоделся, поглядывая на время, чтобы не опоздать на обед. И лишь когда убедился, что все дела на сегодня выполнены, а все остальные – перенесены на завтра, он направился в покои королевы.
Покои Виоль разительно отличались от его собственных. В своё время Крайм занял помещения, которые когда-то принадлежали деду, и особо не менял ничего. Виоль же изменила помещения до неузнаваемости. Удивительно, как огненная женщина с яркой внешностью создавала вокруг покой и умиротворение: спокойные тона, лёгкие занавески на окнах, покачивающиеся на ветру, изящная деревянная мебель с изысканным узором, точно из тонкого металла. Всё здесь дышало свежестью и лёгкостью, не то что в душных, натопленных огнём каминов залах короля. Впрочем, в этих покоях горел куда более жаркий огонь.
Виоль уже сидела за накрытым столом с тарелкой фруктов, закусками и кувшином красного вина, которое обычно пил Крайм, но он смотрел только на неё.
Она была в лёгком зеленом платье, так сочетающим с её золотыми глазами, яркими волосами и изумрудной заколкой в волосах. Казалось, что сейчас был разгар лета, а вовсе не промозглая осень. Виоль уже было встала, приветствуя его, но Крайм поднял руку, велев ей оставаться на месте. Он закрыл за собой дверь и прошёл к столу, усаживаясь на мягкую подушку низкого кресла напротив супруги. Та, опустив взгляд, негромко заговорила:
– Я пока не велела нести горячее до твоего прихода, но если ты голоден…
– Нет, пока ничего не надо, – ответил Крайм, рассматривая лёгкие закуски, сыры и вино. – Я скажу, когда можно будет.
Виоль покорно кивнула, потянулась к кувшину и разлила по бокалам густое вино.
Все её движения были лёгкими, свободными и простыми. Крайм, казалось, мог долго молча наблюдать за ней… Но почему-то эта умиротворённая тишина не сочеталась с таким привычным образом жизни, и он, даже не дождавшись, когда Виоль поставит графит на стол, спросил:
– Ты что-то хотела?
Его слова, отточенные и холодные, как клинок, разрезали уютный кокон комнаты. Пальцы Виоль, обхватывавшие графин, выдали её непроизвольным движением. Казалось, ещё мгновение – и от хрусталя пойдут трещины, но она мягко опустила тяжёлый сосуд на стол, так и не подняв взгляд, и спросила:
– Подогреть вино?
Крайм покачал головой, и Виоль протянула ему прохладный бокал. Она дождалась, когда он сделает большой глоток, прикроет глаза, точно примираясь с тишиной и спокойствием в её покоях, и наконец, отпуская суету правления, мягко спросила:
– Почему я не могу просто хотеть увидеться с тобой?
Крайм не ответил. Всё ещё держа бокал в одной руке, он сорвал виноградину и положил в рот.
Ему действительно требовалось время, чтобы успокоиться, чтобы начать наслаждаться этой встречей, а не превратить её в допрос и очередное совещание.
– Ты права, – сказал он, когда мысли наконец начали утихать. – Спасибо, что пригласила.
– Надеюсь, я не сильно подвинула твои планы? – она улыбнулась, и в уголках её губ заплясали солнечные зайчики, и от её улыбки в комнате стало теплее. Она точно знала, как легко ему сегодня удалось освободить вечер ради неё.
