– А может, вам лучше отдохнуть? У вас всё-таки обеденный перерыв. Или что там у вас… А я, как раз-таки, на работе.
– Ты бы долго провозился, – пожал плечами Ида и огляделся. – Будешь осматривать комнаты? Я просмотрел их – особо ничего интересного нет, а вот в конце коридора лестница вниз.
– М-м, – Эйден громко выдохнул и кивнул в сторону столпившихся за ними молчаливых учеников. – Пошли к лестнице.
Эйден, не дожидаясь Иду, пошёл вперёд. Мейстер стоял на месте. Джерри выждал из приличия несколько секунд, но после всё же обошёл его и пошёл вслед за Эйденом, утягивая с собой недовольно сопящего Альфиса. Остальные тоже потянулись длинной змейкой за Эйденом. Вот сейчас их процессия наверняка походила на «выпас цыплят».
Со стороны выхода послышалось хлопанье крыльев, и Джерри обернулся, невзначай отметил, что мейстер Ида остался в той позе, в которой и замер – повёрнутый головой к выходу, точно ждал визита. Чёрный ворон пролетел над головами учеников, чуть не врезался в Иду, но всё же неуклюже уселся на его плечо и громко закаркал.
Джерри второй раз подавил желание сделать замечание – шуметь в потенциально опасном месте было так себе идеей. Зашли, точно к себе домой… А ведь здесь мог кто-то скрываться.
Когда птица наконец смолкла, все, включая Иду, облегчённо выдохнули. Мейстер, покосившись на ворона, задумчиво протянул:
– Я плохо знаю птичий… Но, кажется, мне нужно заскочить к мейстеру Люжену, – он повернулся к Эйдену и вопросительно кивнул: – Справишься?
– Разумеется! – самонадеянно бросил Эйден и махнул рукой. – Идите уже, проводите свой отдых в другом месте.
Ида поднял стакан, кивнул Эйдену и, одним движением сбросив с плеча ворона, свободной рукой открыл портал и исчез. Птица недовольно закаркала, похлопала крыльями, разгоняя потоки зловонного воздуха, и полетела прочь. Эйден задумчиво проводил её взглядом, громко вздохнул и, улыбнувшись, довольно протянул:
– Ну что, не хотите зайти поглубже?
Джерри покашлял, затрудняясь с ответом. Остальные отвечать тоже не собирались. Но Эйден никакого ответа и не ждал, он повернулся и бодро пошёл вглубь коридора. Правда, на этот раз его настрой не передался остальным, и ученикам пришлось молча тащиться следом, пытаясь не задохнуться в лишённом воздуха подземном тоннеле.
Мир Джерома, 28.10.1114г (днём ранее)
На бескрайние поля упали первые рассветные лучи. Они заплясали в лужах, приютившихся между глубоких борозд и в чьих-то следах, скользнули выше и утонули в густой завесе дыма.
Пахло гарью, жжёной травой и плотью. На улицах всё ещё слышался приглушённый плач. Страшный ночной пожар только был потушен, но смерти и ужасы, пережитые горожанами этой ночью, ещё долго будут тлеть в их сознаниях.
По покрытой пеплом, напитавшейся влагой дороге тянулась цепочка следов, в оставшихся в грязи следах собирались крошечные лужицы, ловя в своём отражении пробивающиеся сквозь дым кусочки рассветного неба. Молодой человек медленно вышагивал по улице, то и дело оглядываясь и прислушиваясь. Капюшон едва скрывал его яркие, пшенично-рыжие волосы, а из-под тёмной ткани плаща виднелся высокий белый воротник. Тут кто-то окликнул его, и он уставился в узкий переулок между двух невысоких домов.
– Помилуйте меня всесоздатели, – усмехнулся парень, откидывая капюшон. – Я думал, что уже не найду тебя живой.
– Полагаю, ты шёл за этим?
Прячущаяся в тени женщина подняла тёмный свёрток.
– Да, спасибо, Мэнэми, – Эмери коротко кивнул. – А ты хороша. Ты, можно сказать, выросла в моих глазах.
– Как лестно, – злобно выплюнула Мэнэми и шагнула вперёд. – Как договаривались: кровь Цепного Пса в обмен на возможность скрыться. Я в достаточной мере вернула долг Ильнару.
Она сделала ещё несколько шагов вперёд, но Эмери отступил и поднял руку.
– Ну-ну, – покачал он головой. – Дистанция, Мэнэми. Как-никак, ты сдала свой запах Цепному псу. Не хочу подвергать себя лишней опасности. Моя часть плана ещё не завершена, в отличие от твоей. Так что… – он кивнул на свёрток. – Кидай.
Женщина нахмурилась, но всё же собрала последние силы и швырнула свёрток через дорогу.
Эмери ловко поймал его, открыл и с отвращением глянул на окровавленные обрывки ткани.
– И когда ты успела всё собрать?
– Тайлер оказал последнюю услугу, – нехотя ответила Мэнэми. – Но больше на него не рассчитывайте. Он струсил и решил сдаться.
– Что ж, – безразлично пожал плечами Эмери. – Мне не жаль.
– М-м. – Мэнэми сложила руки на груди. – Смотри, как бы твой отец не списал тебя так же, как сделал это с нами.
Эмери застыл, поднял глаза, и его лицо растянулось в злобной улыбке.
– С отцом я как-нибудь сам разберусь. Спасибо, – он прицепил сверток к поясу и поднял руку в прощальном жесте. – Пусть удача не отвернётся от тебя.
Мэнэми горько усмехнулась, но промолчала. Эмери развернулся и пошёл обратно, откуда пришёл, натянув на голову капюшон и ступая в свои следы шаг в шаг, точно маленький ребёнок прыгающий по брусчатке.
Мэнэми проводила его взглядом несколько секунд, а после – снова скрылась в темноте переулка. Теперь только это ей и оставалось делать: снова прятаться и снова бесконечно ждать.
Мир Джерома, 1024 год (за девяносто лет до нынешних событий)
В дождливую погоду ходить по следам было почти невозможно. И так слабый нюх Безумия подводил, и он частенько плутал кругами, за что принцесса его ругала. Но в этот дождь Луиса решила попросить помощи стаи.
Стая, та самая, которая преследовала Безумие, когда он попал в этот мир, на самом деле были теми же людьми, только способными обращаться в огромных волков. Именно в этот момент в сознание Безумия начали пробираться первые тревожные мысли…
После ему начали сниться сны, в которых он ходил на двух ногах, в которых касался ладонями мира, окружающего его, и женщины, которую любил. В таких снах он всегда видел лицо Света, но не ту женщину в прекрасном мире «до». Он видел изнемождённое создание, навечно запертое в холоде и темноте, передвигающееся на четвереньках на ослабевших ногах и руках, потому что сил подняться у неё уже не осталось. Брошенное, одинокое создание, вынужденное вечность жить с неизгладимой утратой, а ему – вечность мучиться с чувством, что всему виной он: не смог защитить, не смог спасти, не смог выжить… После таких снов Безумие всегда просыпался с мокрыми подтёками на морде, не понимая, отчего вдруг из его глаз течёт влага.
В этот сырой, лишённый запахов день Безумие как раз вспоминал один из своих последних снов – там, где он ходил на двух ногах, как это делали люди. Нет, не так… Он сам был человеком. Или кто-то до него. Ему казалось, что он просто обязан так делать, потому что та форма, в которой он сейчас – не настоящая, не его.
Эти сны, как и мысли, не давали покоя. Безумие всё чаще начал замечать, что теряется в воспоминаниях. Иногда он рычал на самого себя. Или же на того, кто сидел внутри него, будто это бессмысленное рычание могло как-то усмирить назойливый голос в голове.
Луиса на вороном коне двинулась с места и пошла вперёд. Безумие поспешил за ней, не отставая ни на шаг. Они петляли меж стволов елей, с ветвей которых падали крупные капли. Одна упала Безумию на нос, и он еле слышно фыркнул. Луиса глянула на него, усмехнулась и проговорила:
– Что, пёсик, дождь не любишь?
Безумие снова фыркнул. Впрочем, никак иначе ответить он не мог. Гортань, не приспособленная для речи, и года, проведённые в молчании, сделали своё – человеческие слова остались где-то в далёких полузабытых снах.
В эту вылазку они пошли одни. Хотя назвать это вылазкой было сложно. Луиса, в очередной раз разочаровавшись в нюхе Безумия, передала поиски Болдру, вожаку стаи. И сейчас они, кажется, наконец нашли что-то. Но зачем принцесса взяла с собой Безумие? Наверное, чтобы поиздеваться над ним, позлорадствовать… Зачем иначе?
Вскоре они вышли на лесную поляну. Здесь витал такой стойкий запах промокших волков, что даже Безумие поморщился. Вся поляна была утоптана следами, в которых уже собирались крошечные лужи. Конь Луисы добавил в этот мудрёный узор ещё одну прямую цепочку следов, и Безумию пришлось оставить свой след рядом. Посередине, уперев руки в бока, стоял высокий светловолосый мужчина в лёгкой рубашке, расстёгнутой до середины, просторных штанах и босиком. Он смотрел в небо, точно ловя становящиеся всё более редкими капли дождя, но тут же обернулся на звук утопающих в грязи копыт и улыбнулся.
– Сестра! – бросил он ещё издалека и пошёл навстречу. – Давно не виделись.
– Верно, – Луиса усмехнулась, перекинула ногу через седло и ловко спрыгнула в грязь. – Неясный день сегодня?
Они обнялись, и мужчина, по предположениям Безумия, сам Болдр, сжал Луису так сильно, что её доспехи жалобно заскрипели.
Безумие точно знал, что у Луисы был только один брат – Джонатан, – и почему этот волчара в облике человека так обратился к ней, осталось загадкой. Впрочем, Безумие был не из тех, кто зацикливался на бесполезных мелочах. Пока двое обменивались любезностями, он уже рассматривал небольшой бугор, накрытый промокшим насквозь плащом. Из-под него разило смертью, но что-то ещё заставляло Безумие беспокоиться.
– Твой знаменитый пёс? – раздался низкий голос Болдра, и Безумие тут же навострил в его сторону уши. – Он вымахал, или мне кажется?
– Не думаю, что сильно. – Теперь Луиса тоже смотрела на Безумие. – Может, ты видел его только издалека?
– Слишком похож на волков из стаи…
– Где ты был все эти годы, Болдр? – усмехнулась Луиса. – Раньше не замечал?
– У нас последние года – сплошная погоня, – Болдр сложил руки на груди и посмотрел в сторону брошенного на землю. – Слишком много повылазило падших, и меньше их не становится… Жаль, что ты только сейчас смогла присоединиться.
– Разбирались с артефактами.
– И как?
– Да, – Луиса потянулась и сладко зажмурилась, точно только проснулась в мягкой постели. – Вышли на одного недотёпу, после вместе с Люженом поймали поставщиков. После этого несложно было убедить Совет пересмотреть политику перемещений и усилить таможенный контроль между мирами. Но это так, скукота. Что это у тебя? – и она тоже посмотрела на кучу под плащом.
Болдр помрачнел и на ходу принялся рассказывать:
– Мы три дня гнали падшего. Даже потеряли его на полдня из-за этого дождя. Он успел загрызть одного заплутавшего в лесу охотника. Но потом вышли на след, а когда загнали в угол и мои волки почти его загрызли, он начал кричать «да пожрёт вас безумие» .
– Кричать? – Луиса хмыкнула. – Вам не послышалось?
– Я пока ещё в здравом уме, – проворчал Болдр. – Могу отличить человеческую речь от шума. Мне самому пришлось загрызть его. Но, знаешь, в стае теперь судачат…
– Дай на него взглянуть.
Болдр подошёл к плащу, схватил за самый край и одним движением откинул его – на земле мордой вниз лежало уродливое обезьяноподобное существо с длинным змеиным хвостом.
– Догнали его ночью, – продолжал рассказывать Болдр, пока Луиса с интересом склонилась над существом, разглядывая его. – В темноте один из волков услышал голос и не сразу сообразил, что это тот самый падший, за которым мы идём. Ему чуть не свернули шею, но всё обошлось.
Луиса усмехнулась, взялась за подбородок и постучала по нему пальцем.
– А что с запахом? Тот же?
– Да, я сам его выслеживал.
– Хм…
Луиса на мгновение обернулась к Безумию, и в её глазах мелькнул холодный, расчётливый интерес, от которого пробила дрожь.
Заговоривший падший… Ещё и имя Безумия назвал. Идиот.
Безумие едва сдержался, чтобы не рыкнуть в сторону умершего. Сам помер из-за своей глупости, так теперь ещё и другим разбираться с проблемами. А проблемы точно будут…
Луиса выпрямилась, отбросила назад плащ и повернулась к Болдру.
– Я подумаю, как тебе помочь. У меня есть несколько мыслей. Хочу сначала проверить. После – дам тебе знать.
– Что мне сказать стае? – угрюмо отвечал Болдр, оглядывая волков, слоняющихся вдоль поляны. – У нас был приказ: всем падшим – смерть. Но одно дело твари из-под земли, а другое – кто-то разумный. Мне сложно будет объяснить волкам.
– Если будут твари – убивай, – властно ответила Луиса, положив руку на эфес меча. – Заговорят – бери живыми и говори мне. Там разберёмся.
– Да, ваше высочество, – усмехнулся Болдр и коротко кивнул. – Что с этим телом?
– Отнеси к друидам в лес, пусть осмотрят. Если ничего подозрительного не найдут – сожги.
Луиса подошла к коню, вскочила верхом и громко крикнула:
– Пёс, к ноге!
Безумие громко фыркнул, сдувая с носа очередную каплю дождя, и засеменил за принцессой, предвкушая последствия чужой ошибки.
Они мчались до замка принцессы так, точно за ними была погоня. Луиса не оборачивалась, её спина была пряма и непроницаема, как доспехи. Она ни разу не посмотрела на Безумие, и у того даже начали закрадываться мысли, что вот сейчас самое время сбежать… Но что-то ему подсказывало, что просто так сделать это не получится. Он уже насмотрелся на жестокость и мстительность принцессы. И за все эти годы его не покидала мысль, что она сдерживалась. Или же её сдерживал брат.
Чёрные пики замка разрезали затянутое молочной пеленой небо, повторяя узор, вырисовываемый верхушками сосен. Безумие рысцой бежал около вороного коня, недовольно вздрагивая каждый раз, когда грязь из-под копыт летела ему в глаза, и фыркая от падающих на морду капель дождя.
Безумие думал… Вероятно, принцесса захочет, чтобы её пёс обратился человеком или хотя бы заговорил, но даже он сам не был уверен, как именно должен был это сделать. Лишь иногда, во сне, когда он вспоминал касание Света на своих щеках, ему казалось, что он готов встать на две ноги, поднять руки и взять её лицо в свои ладони. Тогда, в родном мире, у него не получилось это сделать. Но их мир давно избавился от всего, связанного с людьми, пожирая и высасывая силы из той единственной, которая сохранила в себе человечность.
Лес резко обрывался, открывая вид на высокий, выложенный из тёмного камня забор с зияющим в нём проходом в замок. Не замедляя ход, Луиса въехала в свои владения.
Здесь власть природы и леса заканчивалась. Повсюду, куда падал взгляд, властвовал холодный камень. Вымощенная брусчаткой площадь расползалась от самых ворот до широкого крыльца, убегая вдоль стен. По бокам стояли каменные домики: конюшня, оружейная; посередине – вход во дворец, а узкая дорожка, ведущая за возвышающееся над остальными здание, – к подземелью.
Луиса спрыгнула ещё когда конь не остановился. Она бросила поводья и крикнула в сторону конюшни, чтобы приняли коня. Сама же пошла по дорожке за замок, и Безумие, недовольно зарычав, засеменил за ней.
Всё это время, как и подобает «псу», он жил в подвале. Его заводили в камеру, запирали решётку и открывали только когда позволяла принцесса. Луиса называла это «будкой», а по факту – настоящая темница. Вот и сейчас она, точно бы ничего не произошло, отвела его вниз, загнала в темницу с наваленной в углу кучей сена, и закрыла решётку.
Безумие смиренно забрался в угол, повернувшись так, чтобы видеть принцессу. На этот раз, в отличие от остальных, она не ушла. Она отошла к пустующим клеткам напротив, сняла плащ и меч с пояса и бросила их на металлический стол рядом.
– Ты бы долго провозился, – пожал плечами Ида и огляделся. – Будешь осматривать комнаты? Я просмотрел их – особо ничего интересного нет, а вот в конце коридора лестница вниз.
– М-м, – Эйден громко выдохнул и кивнул в сторону столпившихся за ними молчаливых учеников. – Пошли к лестнице.
Эйден, не дожидаясь Иду, пошёл вперёд. Мейстер стоял на месте. Джерри выждал из приличия несколько секунд, но после всё же обошёл его и пошёл вслед за Эйденом, утягивая с собой недовольно сопящего Альфиса. Остальные тоже потянулись длинной змейкой за Эйденом. Вот сейчас их процессия наверняка походила на «выпас цыплят».
Со стороны выхода послышалось хлопанье крыльев, и Джерри обернулся, невзначай отметил, что мейстер Ида остался в той позе, в которой и замер – повёрнутый головой к выходу, точно ждал визита. Чёрный ворон пролетел над головами учеников, чуть не врезался в Иду, но всё же неуклюже уселся на его плечо и громко закаркал.
Джерри второй раз подавил желание сделать замечание – шуметь в потенциально опасном месте было так себе идеей. Зашли, точно к себе домой… А ведь здесь мог кто-то скрываться.
Когда птица наконец смолкла, все, включая Иду, облегчённо выдохнули. Мейстер, покосившись на ворона, задумчиво протянул:
– Я плохо знаю птичий… Но, кажется, мне нужно заскочить к мейстеру Люжену, – он повернулся к Эйдену и вопросительно кивнул: – Справишься?
– Разумеется! – самонадеянно бросил Эйден и махнул рукой. – Идите уже, проводите свой отдых в другом месте.
Ида поднял стакан, кивнул Эйдену и, одним движением сбросив с плеча ворона, свободной рукой открыл портал и исчез. Птица недовольно закаркала, похлопала крыльями, разгоняя потоки зловонного воздуха, и полетела прочь. Эйден задумчиво проводил её взглядом, громко вздохнул и, улыбнувшись, довольно протянул:
– Ну что, не хотите зайти поглубже?
Джерри покашлял, затрудняясь с ответом. Остальные отвечать тоже не собирались. Но Эйден никакого ответа и не ждал, он повернулся и бодро пошёл вглубь коридора. Правда, на этот раз его настрой не передался остальным, и ученикам пришлось молча тащиться следом, пытаясь не задохнуться в лишённом воздуха подземном тоннеле.
***
Мир Джерома, 28.10.1114г (днём ранее)
На бескрайние поля упали первые рассветные лучи. Они заплясали в лужах, приютившихся между глубоких борозд и в чьих-то следах, скользнули выше и утонули в густой завесе дыма.
Пахло гарью, жжёной травой и плотью. На улицах всё ещё слышался приглушённый плач. Страшный ночной пожар только был потушен, но смерти и ужасы, пережитые горожанами этой ночью, ещё долго будут тлеть в их сознаниях.
По покрытой пеплом, напитавшейся влагой дороге тянулась цепочка следов, в оставшихся в грязи следах собирались крошечные лужицы, ловя в своём отражении пробивающиеся сквозь дым кусочки рассветного неба. Молодой человек медленно вышагивал по улице, то и дело оглядываясь и прислушиваясь. Капюшон едва скрывал его яркие, пшенично-рыжие волосы, а из-под тёмной ткани плаща виднелся высокий белый воротник. Тут кто-то окликнул его, и он уставился в узкий переулок между двух невысоких домов.
– Помилуйте меня всесоздатели, – усмехнулся парень, откидывая капюшон. – Я думал, что уже не найду тебя живой.
– Полагаю, ты шёл за этим?
Прячущаяся в тени женщина подняла тёмный свёрток.
– Да, спасибо, Мэнэми, – Эмери коротко кивнул. – А ты хороша. Ты, можно сказать, выросла в моих глазах.
– Как лестно, – злобно выплюнула Мэнэми и шагнула вперёд. – Как договаривались: кровь Цепного Пса в обмен на возможность скрыться. Я в достаточной мере вернула долг Ильнару.
Она сделала ещё несколько шагов вперёд, но Эмери отступил и поднял руку.
– Ну-ну, – покачал он головой. – Дистанция, Мэнэми. Как-никак, ты сдала свой запах Цепному псу. Не хочу подвергать себя лишней опасности. Моя часть плана ещё не завершена, в отличие от твоей. Так что… – он кивнул на свёрток. – Кидай.
Женщина нахмурилась, но всё же собрала последние силы и швырнула свёрток через дорогу.
Эмери ловко поймал его, открыл и с отвращением глянул на окровавленные обрывки ткани.
– И когда ты успела всё собрать?
– Тайлер оказал последнюю услугу, – нехотя ответила Мэнэми. – Но больше на него не рассчитывайте. Он струсил и решил сдаться.
– Что ж, – безразлично пожал плечами Эмери. – Мне не жаль.
– М-м. – Мэнэми сложила руки на груди. – Смотри, как бы твой отец не списал тебя так же, как сделал это с нами.
Эмери застыл, поднял глаза, и его лицо растянулось в злобной улыбке.
– С отцом я как-нибудь сам разберусь. Спасибо, – он прицепил сверток к поясу и поднял руку в прощальном жесте. – Пусть удача не отвернётся от тебя.
Мэнэми горько усмехнулась, но промолчала. Эмери развернулся и пошёл обратно, откуда пришёл, натянув на голову капюшон и ступая в свои следы шаг в шаг, точно маленький ребёнок прыгающий по брусчатке.
Мэнэми проводила его взглядом несколько секунд, а после – снова скрылась в темноте переулка. Теперь только это ей и оставалось делать: снова прятаться и снова бесконечно ждать.
Глава 61. Человечность
Мир Джерома, 1024 год (за девяносто лет до нынешних событий)
В дождливую погоду ходить по следам было почти невозможно. И так слабый нюх Безумия подводил, и он частенько плутал кругами, за что принцесса его ругала. Но в этот дождь Луиса решила попросить помощи стаи.
Стая, та самая, которая преследовала Безумие, когда он попал в этот мир, на самом деле были теми же людьми, только способными обращаться в огромных волков. Именно в этот момент в сознание Безумия начали пробираться первые тревожные мысли…
После ему начали сниться сны, в которых он ходил на двух ногах, в которых касался ладонями мира, окружающего его, и женщины, которую любил. В таких снах он всегда видел лицо Света, но не ту женщину в прекрасном мире «до». Он видел изнемождённое создание, навечно запертое в холоде и темноте, передвигающееся на четвереньках на ослабевших ногах и руках, потому что сил подняться у неё уже не осталось. Брошенное, одинокое создание, вынужденное вечность жить с неизгладимой утратой, а ему – вечность мучиться с чувством, что всему виной он: не смог защитить, не смог спасти, не смог выжить… После таких снов Безумие всегда просыпался с мокрыми подтёками на морде, не понимая, отчего вдруг из его глаз течёт влага.
В этот сырой, лишённый запахов день Безумие как раз вспоминал один из своих последних снов – там, где он ходил на двух ногах, как это делали люди. Нет, не так… Он сам был человеком. Или кто-то до него. Ему казалось, что он просто обязан так делать, потому что та форма, в которой он сейчас – не настоящая, не его.
Эти сны, как и мысли, не давали покоя. Безумие всё чаще начал замечать, что теряется в воспоминаниях. Иногда он рычал на самого себя. Или же на того, кто сидел внутри него, будто это бессмысленное рычание могло как-то усмирить назойливый голос в голове.
Луиса на вороном коне двинулась с места и пошла вперёд. Безумие поспешил за ней, не отставая ни на шаг. Они петляли меж стволов елей, с ветвей которых падали крупные капли. Одна упала Безумию на нос, и он еле слышно фыркнул. Луиса глянула на него, усмехнулась и проговорила:
– Что, пёсик, дождь не любишь?
Безумие снова фыркнул. Впрочем, никак иначе ответить он не мог. Гортань, не приспособленная для речи, и года, проведённые в молчании, сделали своё – человеческие слова остались где-то в далёких полузабытых снах.
В эту вылазку они пошли одни. Хотя назвать это вылазкой было сложно. Луиса, в очередной раз разочаровавшись в нюхе Безумия, передала поиски Болдру, вожаку стаи. И сейчас они, кажется, наконец нашли что-то. Но зачем принцесса взяла с собой Безумие? Наверное, чтобы поиздеваться над ним, позлорадствовать… Зачем иначе?
Вскоре они вышли на лесную поляну. Здесь витал такой стойкий запах промокших волков, что даже Безумие поморщился. Вся поляна была утоптана следами, в которых уже собирались крошечные лужи. Конь Луисы добавил в этот мудрёный узор ещё одну прямую цепочку следов, и Безумию пришлось оставить свой след рядом. Посередине, уперев руки в бока, стоял высокий светловолосый мужчина в лёгкой рубашке, расстёгнутой до середины, просторных штанах и босиком. Он смотрел в небо, точно ловя становящиеся всё более редкими капли дождя, но тут же обернулся на звук утопающих в грязи копыт и улыбнулся.
– Сестра! – бросил он ещё издалека и пошёл навстречу. – Давно не виделись.
– Верно, – Луиса усмехнулась, перекинула ногу через седло и ловко спрыгнула в грязь. – Неясный день сегодня?
Они обнялись, и мужчина, по предположениям Безумия, сам Болдр, сжал Луису так сильно, что её доспехи жалобно заскрипели.
Безумие точно знал, что у Луисы был только один брат – Джонатан, – и почему этот волчара в облике человека так обратился к ней, осталось загадкой. Впрочем, Безумие был не из тех, кто зацикливался на бесполезных мелочах. Пока двое обменивались любезностями, он уже рассматривал небольшой бугор, накрытый промокшим насквозь плащом. Из-под него разило смертью, но что-то ещё заставляло Безумие беспокоиться.
– Твой знаменитый пёс? – раздался низкий голос Болдра, и Безумие тут же навострил в его сторону уши. – Он вымахал, или мне кажется?
– Не думаю, что сильно. – Теперь Луиса тоже смотрела на Безумие. – Может, ты видел его только издалека?
– Слишком похож на волков из стаи…
– Где ты был все эти годы, Болдр? – усмехнулась Луиса. – Раньше не замечал?
– У нас последние года – сплошная погоня, – Болдр сложил руки на груди и посмотрел в сторону брошенного на землю. – Слишком много повылазило падших, и меньше их не становится… Жаль, что ты только сейчас смогла присоединиться.
– Разбирались с артефактами.
– И как?
– Да, – Луиса потянулась и сладко зажмурилась, точно только проснулась в мягкой постели. – Вышли на одного недотёпу, после вместе с Люженом поймали поставщиков. После этого несложно было убедить Совет пересмотреть политику перемещений и усилить таможенный контроль между мирами. Но это так, скукота. Что это у тебя? – и она тоже посмотрела на кучу под плащом.
Болдр помрачнел и на ходу принялся рассказывать:
– Мы три дня гнали падшего. Даже потеряли его на полдня из-за этого дождя. Он успел загрызть одного заплутавшего в лесу охотника. Но потом вышли на след, а когда загнали в угол и мои волки почти его загрызли, он начал кричать «да пожрёт вас безумие» .
– Кричать? – Луиса хмыкнула. – Вам не послышалось?
– Я пока ещё в здравом уме, – проворчал Болдр. – Могу отличить человеческую речь от шума. Мне самому пришлось загрызть его. Но, знаешь, в стае теперь судачат…
– Дай на него взглянуть.
Болдр подошёл к плащу, схватил за самый край и одним движением откинул его – на земле мордой вниз лежало уродливое обезьяноподобное существо с длинным змеиным хвостом.
– Догнали его ночью, – продолжал рассказывать Болдр, пока Луиса с интересом склонилась над существом, разглядывая его. – В темноте один из волков услышал голос и не сразу сообразил, что это тот самый падший, за которым мы идём. Ему чуть не свернули шею, но всё обошлось.
Луиса усмехнулась, взялась за подбородок и постучала по нему пальцем.
– А что с запахом? Тот же?
– Да, я сам его выслеживал.
– Хм…
Луиса на мгновение обернулась к Безумию, и в её глазах мелькнул холодный, расчётливый интерес, от которого пробила дрожь.
Заговоривший падший… Ещё и имя Безумия назвал. Идиот.
Безумие едва сдержался, чтобы не рыкнуть в сторону умершего. Сам помер из-за своей глупости, так теперь ещё и другим разбираться с проблемами. А проблемы точно будут…
Луиса выпрямилась, отбросила назад плащ и повернулась к Болдру.
– Я подумаю, как тебе помочь. У меня есть несколько мыслей. Хочу сначала проверить. После – дам тебе знать.
– Что мне сказать стае? – угрюмо отвечал Болдр, оглядывая волков, слоняющихся вдоль поляны. – У нас был приказ: всем падшим – смерть. Но одно дело твари из-под земли, а другое – кто-то разумный. Мне сложно будет объяснить волкам.
– Если будут твари – убивай, – властно ответила Луиса, положив руку на эфес меча. – Заговорят – бери живыми и говори мне. Там разберёмся.
– Да, ваше высочество, – усмехнулся Болдр и коротко кивнул. – Что с этим телом?
– Отнеси к друидам в лес, пусть осмотрят. Если ничего подозрительного не найдут – сожги.
Луиса подошла к коню, вскочила верхом и громко крикнула:
– Пёс, к ноге!
Безумие громко фыркнул, сдувая с носа очередную каплю дождя, и засеменил за принцессой, предвкушая последствия чужой ошибки.
Они мчались до замка принцессы так, точно за ними была погоня. Луиса не оборачивалась, её спина была пряма и непроницаема, как доспехи. Она ни разу не посмотрела на Безумие, и у того даже начали закрадываться мысли, что вот сейчас самое время сбежать… Но что-то ему подсказывало, что просто так сделать это не получится. Он уже насмотрелся на жестокость и мстительность принцессы. И за все эти годы его не покидала мысль, что она сдерживалась. Или же её сдерживал брат.
Чёрные пики замка разрезали затянутое молочной пеленой небо, повторяя узор, вырисовываемый верхушками сосен. Безумие рысцой бежал около вороного коня, недовольно вздрагивая каждый раз, когда грязь из-под копыт летела ему в глаза, и фыркая от падающих на морду капель дождя.
Безумие думал… Вероятно, принцесса захочет, чтобы её пёс обратился человеком или хотя бы заговорил, но даже он сам не был уверен, как именно должен был это сделать. Лишь иногда, во сне, когда он вспоминал касание Света на своих щеках, ему казалось, что он готов встать на две ноги, поднять руки и взять её лицо в свои ладони. Тогда, в родном мире, у него не получилось это сделать. Но их мир давно избавился от всего, связанного с людьми, пожирая и высасывая силы из той единственной, которая сохранила в себе человечность.
Лес резко обрывался, открывая вид на высокий, выложенный из тёмного камня забор с зияющим в нём проходом в замок. Не замедляя ход, Луиса въехала в свои владения.
Здесь власть природы и леса заканчивалась. Повсюду, куда падал взгляд, властвовал холодный камень. Вымощенная брусчаткой площадь расползалась от самых ворот до широкого крыльца, убегая вдоль стен. По бокам стояли каменные домики: конюшня, оружейная; посередине – вход во дворец, а узкая дорожка, ведущая за возвышающееся над остальными здание, – к подземелью.
Луиса спрыгнула ещё когда конь не остановился. Она бросила поводья и крикнула в сторону конюшни, чтобы приняли коня. Сама же пошла по дорожке за замок, и Безумие, недовольно зарычав, засеменил за ней.
Всё это время, как и подобает «псу», он жил в подвале. Его заводили в камеру, запирали решётку и открывали только когда позволяла принцесса. Луиса называла это «будкой», а по факту – настоящая темница. Вот и сейчас она, точно бы ничего не произошло, отвела его вниз, загнала в темницу с наваленной в углу кучей сена, и закрыла решётку.
Безумие смиренно забрался в угол, повернувшись так, чтобы видеть принцессу. На этот раз, в отличие от остальных, она не ушла. Она отошла к пустующим клеткам напротив, сняла плащ и меч с пояса и бросила их на металлический стол рядом.
