Принялась расстёгивать ремешки на чёрных, украшенных серебром, доспехах, сняла наручи и водрузила всё рядом. Лишь после, оставшись в тёмной утеплённой кожаной куртке, обернулась к Безумию, облокотилась на стол и сложила руки на груди.
– Ну что… – протянула она, рассматривая неподвижного волка. – Кажется, пришло время поговорить.
Безумие нервно дёрнул ухом. Он бы, может, с радостью поговорил… Но точно не в таком облике. И, к его сожалению, объясниться он тоже не мог.
– Тебе есть что сказать?
На лице Луисы заиграла пугающая улыбка, принцесса поправила толстые кожаные перчатки, и Безумие напряжённо фыркнул. Луиса выпрямилась и размяла кисти.
– У меня есть пара идей. Если не сработает, прости.
Она подняла руку, сделала в воздухе круг, и тело Безумия сковало, кости затрещали от напряжения. Луиса щёлкнула пальцами, и кости Безумия с хрустом переломились, он успел коротко проскулить и тут же провалился в беспамятство.
Где-то среди непроглядной темноты и отдаленного голоса, Безумие с трудом различал очертания давно забытых людей. Он пытался пойти за ними, но никак не мог понять: то ли он человек, то ли волк и как ему нужно передвигаться. Он пытался ощутить свои конечности, но чувства обманывали его, смешиваясь с болью и вызывая короткие вспышки света и кровавый вкус во рту. Тихий голос в голове что-то нашёптывал Безумию, успокаивал… Слова с трудом считывались, казалось, это кто-то говорил на незнакомом языке. Безумие вглядывался в темноту, пытаясь услышать его, и тут впервые за всё время пребывания в этом мире услышал звук своего голоса у себя в голове. Он спросил: «Кто ты?»
Очередная вспышка света, сопровождающаяся болью, от которой Безумие снова чуть не сбежал в самые дальние уголки своего сознания, но с трудом разглядел какой-то силуэт. В следующее мгновение сознание снова утонуло во мраке, но прежде, чем потеряться окончательно, Безумие отчётливо услышал слова, звучащие у него в голове:
– Это – мой путь и мои страдания. Позволь пройти их вместо тебя.
И Безумие без колебания уступил своё сознание внутреннему голосу, и в следующее мгновение сам он провалился в глубокую пустую тьму.
В воздухе застыл запах крови и боли, от которого сводило челюсть и кружилась голова. Было душно и жарко, ни один даже самый отважный ветерок не смел заглядывать в тёмную темницу. Безумие неподвижно лежал в углу своей клетки, его грудь едва поднималась, набирая скупые крупицы воздуха, полуприкрытые глаза были устремлены куда-то перед собой. Сено, на котором он лежал, пропиталось потом и кровью, челюсть изогнулась под неестественным углом и меж покрасневших от крови клыков стекала густая слюна.
Луиса стояла у противоположной решётки, сложив руки на груди и рассматривая своего пса. Казалось, она чего-то ждала, но никто не смог бы сказать, чего именно. Возможно, это «чего-то» могло произойти с минуты на минуту, но тут железная дверь в темницу с грохотом открылась и по каменным ступеням сбежал взмыленный, покрытый грязью и пылью с дороги Джон. Ещё не спустившись к сестре, он уставился на неё, метая искры и незаданные вопросы. Он глянул на неподвижного пса в клетке, снова на сестру, и его брови сдвинулись к переносице.
– Скулёж отсюда был слышен даже за воротами. Луиса, ты… – Джон снова глянул на пса, на сестру, и в глазах его застыл вопрос.
– Он был не против, – невинно пожала плечами Луиса. – Ну, по крайней мере, мне так показалось.
– Это не ответ.
– Но ты и не задал вопрос.
Луиса довольно улыбнулась, а Джон сжал зубы так, что те заскрипели.
– Подумала, что дело в форме, – всё же пояснила Луиса. – У падшего, который, по словам Болдра, умел говорить, строение ближе к человеческому. Решила… подтолкнуть превращение.
В этот момент Безумие в клетке зашевелился. Он хрипло набрал воздух, открыл залитые кровью глаза и распахнул сломанную челюсть. Медленно подполз к решетке, закинул лапу в просвет на уровне своей головы. Он глянул на внимательно наблюдающих за ним принцессу и принца, и тем показалось, что пёс усмехнулся.
Безумие извернулся. Движение было неестественным, будто им управляла не его воля. Лапа, гибкая и сильная, ушла за спину. Наступила тишина, в которой было слышно лишь тяжёлое дыхание Джона. А потом – сухой, оглушительный хруст, от которого заныли зубы. Лапа вывернулась под неестественным углом, подушечки лап вытянулись и задрожали, сведённые судорогой. Безумие издал короткий, хриплый звук, больше похожий на человеческий стон, и тут же вцепился взглядом в Луису, словно черпая из её холодного любопытства силу.
Как Свет долго набиралась сил, чтобы пробить ему и всем, кто будет после него, путь в этот мир, так и он сейчас должен был проложить ещё один путь – путь от падшего обратно к человеку.
Он с наслаждением вдыхал запахи страха и ужаса, сгущающиеся в подземелье, пока он ломал себе конечности, пока вырывал из лап когти, пока рвал на себе шкуру, заливая всё вокруг свежей живой кровью. Вот один палец на лапе изогнулся под неестественным углом, и Безумие пастью сдвинул его на место человеческого большого. Вот он пошевелил ими, поднёс ещё животную, но уже похожую на человеческую руку к холке, схватился за рваную рану на шкирке и, встретившись в зелеными глазами принцессы, набрал побольше воздуха и резким движением стянул с себя шкуру.
Когда всё закончилось, в клетке среди оборванных клочьев шкуры и окровавленной соломы Луиса не сразу разглядела то, что осталось от её пса. Но вот что-то зашевелилось, пола коснулись пальцы – бледные, длинные, покрытые багровой коркой. Они сжались, оставив на камне кровавый отпечаток. Из груды плоти и шерсти поднялась голова со слипшимися волосами, и чёрные человеческие глаза встретились со взглядом принцессы.
– Так-так, – протянула Луиса и присела на корточки, чтобы оказаться с ним на одном уровне. – Становится всё интереснее. Говорить можешь?
Человек слизал с растрескавшихся губ кровь и еле слышно ответил:
– Да.
– Прекрасно, – она поднялась и кивнула за плечо, где стоял побелевший Джон. – Правила знаешь. Я задаю вопросы, если Джон чувствует, что ты лжёшь, спрашивает уже он. Последствия за неправильные ответы, как всегда.
Она сложила руки на груди, в ожидании ответа. Мужчина покосился на Джона – правила он знал прекрасно, как и прекрасно понимал, какие будут последствия лжи и что Джон прекрасно эту ложь считывает. Он коротко кивнул, соглашаясь.
– Начнём с чего попроще… – хитро протянула Луиса. – Кто ты?
Он глубоко вдохнул, прикрыл глаза, спрятал подальше свою сущность, которая носила другое имя, оставив себе лишь бесконечную тишину прожитых не им жизней и еле уловимый звон смерти, постигший когда-то его самого и ожидающего всех остальных в конце.
Когда буря мыслей успокоилась, а воспоминания из бушующего моря превратились в застывшее зеркало, он снова открыл глаза и ответил:
– Я – Тень, – он глянул на Джона, увидел на его лице тень сомнений, и, сдержав смешок, добавил: – Тень Прошлого.
– Тень? Почему же?
– Потому что всё, что от меня осталось – тень прошлого.
Брови Луисы приподнялись, она обернулась через плечо на брата, но тот в сомнениях пожал плечами.
Конечно… Конечно Джон не мог расслышать в словах Тени ложь. Но и истину он там никогда не услышит.
– Откуда ты? – продолжала Луиса.
– У нас нет названия для нашего мира, – прохрипел Тень, едва выдавливая слова из давно забытого им тела. – Но, думаю, «Преисподняя» подходит лучше всего.
– А как ты выбрался из этого мира?
– Свет указал мне путь.
– М-м, – Луиса еле слышно хмыкнула и покачала головой. – Не пойдёт. Давай подробнее.
Тень снова облизал губы. Всё тело ныло и болело, но эта боль лишь прибавляла сил, делала его самым живым из всех живых. Он заглянул в своё сознание, тронул неподвижную гладь воздвигнутого им зеркала и позволил Безумию выглянуть, чтобы рассказать свою, правдивую историю.
Он подтянул поближе ноги так, чтобы они меньше болели, облокотился на одну руку и лишь после заговорил:
– Я пошёл искать Свет, когда враги моего отца желали сожрать меня, как и моих родителей. Тогда я ещё не знал, что ищу. Но моё Желание подсказало мне правильный путь, и я сожрал Страх и стал вместо него. Я всегда что-то искал, но Свет указал мне путь. Свет проломил свод, и я оставил Желание и Отчаяние, и выбрался.
И снова Луиса покосилась на Джона, а тот снова растерянно пожал плечами. Тень, затаившись в сознании Безумия, с наслаждением смотрел на них, на их беспомощность. Когда они оба вновь уставились на него, он бесстрастно пояснил:
– Наш мир слишком отличается от вашего. Не думаю, что я смогу рассказать всё так, чтобы вы поняли.
– Ладно, – Луиса упёрла руки в бока. – Тебя зовут Тень… Назовёшь имена других? Знаешь того, кого мы с тобой сегодня нашли?
– Тень – это не имя. Я есть Тень. У нас нет имён, как вы себе их представляете, и этими «именами» нельзя пользоваться, как вы. Они имеют силу. А того, которого мы сегодня видели, я не знаю.
«Хотя он знал Безумие», – закончил про себя мысль Тень и невольно глянул на Джона. Но тот так и стоял неподвижно, с ужасом разглядывая человека в куче крови и плоти.
– Он умел говорить, – продолжила Луиса. – Почему ты – нет?
– Все мы когда-то были людьми, но забыли это. Кто-то сумел сохранить более человеческие черты. Моя пасть не могла извлекать слова, как его.
– Значит, всех падших, которые выбрались к нам, можно назвать человекоподобными?
– Если под этим словом вы подразумеваете сознание, то да, – Тень приподнялся так, чтобы взглянуть в глаза принцессе. – Но если вы имеете в виду человечность, то это слово давно потеряло значение там, откуда я.
– Откуда ты выбрался за Светом?
– Нет.
Тень чуть не сказал «Свет осталась там, но сдержался». Об этом ему стоило умолчать. Свет сделала своё дело. Теперь ему нужно дать ей отдохнуть, набраться сил. Теперь ему самому нужно действовать.
Пауза затянулась, а Луиса всё ещё ждала ответа. Тень снова заговорил:
– Свет освещает будущее, но пройти этот путь можно только по отбрасываемой тени.
– То есть, это ты проделал лаз из Преисподней?
Тень едва сдержал улыбку – кажется, принцесса начинала понимать язык, на котором он говорил. Ему следовало быть осторожным.
– Я лишь проложил им путь, чтобы они вспомнили.
– Ты? Почему ты?
– Потому что я – единственное что осталось от прошлого. Я помню это, а они – нет.
– Значит, в наш мир пробралась Тень из Преисподней, – Луиса глянула на мужчину и покачала головой. – Вряд ли моему отцу понравится эта новость.
А эта фраза не понравилась Тени.
Отец принцессы, король Джером, Создатель этого мира… Тот, кто пронзил сердце тому, кто теперь звался Тенью Прошлого. Сейчас Тень слаб, беспомощен и беззащитен. Сейчас ему нужно залечь на дно, затаиться, набраться сил, чтобы потом закончить начатое.
– В этом мире вы мой свет, принцесса, – Тень склонил голову. – И я готов быть вашей тенью.
Зависшую на каких-то пару мгновений тишину разбил громкий смех. Тень смиренно ждал, пока принцесса отсмеётся – сейчас он был готов стерпеть от неё всё.
– Мне нравится твоя игра слов, – заговорила Луиса, продолжая довольно улыбаться. – И твоё предложение. Давай договоримся так: ты поклянёшься мне в верности, заключим нерушимую клятву. Нарушишь – умрёшь. Как, устраивает?
Про себя Тень с горечью подумал, что такая клятва наверняка выйдет ему боком, но сейчас отказаться он не мог, поэтому покорно кивнул.
– Отлично. – Луиса оглядела темницу, своего нового подчинённого и заключила: – Клятву принесёшь вечером, после – отпразднуем твой день рождения. Ах да, имя… Раз уж ты заново родился. – Луиса постучала пальцем по подбородку, усмехнулась и глянула сверху вниз: – Как тебе Ингварт? Кажется, это означает «защитник»… Или воин. Не помню. Впрочем, без разницы. Как тебе, пойдёт?
– Да, моя принцесса.
– Отлично. – Луиса отошла от клетки и небрежно бросила через плечо: – Я пришлю кого-нибудь. Пока привыкай к новому имени, – она усмехнулась и, взяв остолбеневшего Джона под руку, вывела его из темницы.
Как только дверь захлопнулась, Ингварт глубоко выдохнул, позволяя зеркалу в его сознании разбиться на осколки и выпустить запертого за ним Безумие. Он снова открыл глаза, снова осмотрелся, точно впервые, оглядел свои руки, наклонился ближе к полу, пытаясь в ещё не высохшей крови разглядеть лицо. Он приоткрыл рот, шёпотом повторил «Ингварт» и завороженно прислушался к звуку своего нового голоса.
Тень Прошлого стал на шаг ближе к своей цели.
Мир Джерома, 29.10.1114 (тот же день)
По мере продвижения вглубь бункера воздух становился всё более спертым. Лучи от фонарей бегали по стенам, вылавливая свисающие то ли провода, то ли верёвки, под ногами хлюпало, воздух, потревоженный незваными гостями, лениво перемещался по коридору и меж открытых дверей.
Шесть пар ног монотонно выбивали неровный ритм, хлюпали по густой жиже, по стенам бегали размытые кружочки света от фонарей, а тишину то и дело разрывали резкие выдохи, тихие покашливания и негромкие «фу».
Коридор закончился стеной и уходящей в темноту железной лестницей. Эйден, возглавляющий шествие, глянул вниз, затем на собравшихся и нарушил молчание:
– Ну что, готовы к практике? – он повернулся к ясновидящему, рассматривающему уходящую вниз темноту, точно пытаясь там что-то разглядеть. – Джерри, возьмёшь руководство на себя?
Джерри глянул через плечо на собравшихся, затем на Эйдена и вниз в темноту.
– Какая задача?
– Организовать исследование бункера, – пожал плечами Эйден.
– Тебя тоже считать в группе или ты только наблюдаешь?
– Да, считай. Пока я буду помогать вам.
Джерри сделал шаг к лестнице – железные прутья резко уходили вниз. Джерри посветил фонариком, но даже так не смог разглядеть дна. Луч фонаря растворялся в чёрной массе, не находя отражения. Он бросил в пролёт мелкий обломок ржавчины. Не услышал стука. Вместо этого из глубины донесся долгий звук, будто бункер тихо втянул воздух.
– Тогда я спущусь первым и проверю, чтобы там не было опасности. После сообщу Альфису, можно ли спускаться остальным.
– А если там опасность?
– Позову Альфиса.
Эйден задумчиво угукнул, сложил руки на груди и, не переставая смотреть вниз, спросил:
– У остальных есть какие-то мысли, возражения?
Никто не отозвался.
– Забыл уточнить, – невозмутимо продолжал Эйден. – Не расходимся и не нарываемся на неприятности. И, раз уж заговорили об этом, в случае чего, сразу бросать меня и бежать на выход. Если вдруг заблудитесь, следуйте за водой.
Повисла пауза, и Эйден, оторвав взгляд от бездонной тьмы, оглядел подростков и безмятежно добавил:
– Обычная перестраховка. Что вы сразу напряглись-то? – он снова оглядел из всех и остановил взгляд на ясновидящем: – Твоё отделение от группы тоже исключено, – Эйден сложил руки на груди и покачал головой. – Я же говорил, что ты будешь координатором, а не пушечным мясом. Другие идеи?
Не дождавшись ответа, Эйден отцепил от пояса крюк, навесил на него фонарь, щёлкнул тумблером на рукоятке, и крюк на конце захлопнулся образовав кольцо. После, под удивлёнными взглядами учеников, он улыбнулся, свесил крюк над пропастью, снова щёлкнул тумблером, и длинная часть крюка отсоединилась от рукояти и начала медленно опускаться вниз на тонкой цепи вдоль вертикальной металлической лестницы.
– Ну что… – протянула она, рассматривая неподвижного волка. – Кажется, пришло время поговорить.
Безумие нервно дёрнул ухом. Он бы, может, с радостью поговорил… Но точно не в таком облике. И, к его сожалению, объясниться он тоже не мог.
– Тебе есть что сказать?
На лице Луисы заиграла пугающая улыбка, принцесса поправила толстые кожаные перчатки, и Безумие напряжённо фыркнул. Луиса выпрямилась и размяла кисти.
– У меня есть пара идей. Если не сработает, прости.
Она подняла руку, сделала в воздухе круг, и тело Безумия сковало, кости затрещали от напряжения. Луиса щёлкнула пальцами, и кости Безумия с хрустом переломились, он успел коротко проскулить и тут же провалился в беспамятство.
Где-то среди непроглядной темноты и отдаленного голоса, Безумие с трудом различал очертания давно забытых людей. Он пытался пойти за ними, но никак не мог понять: то ли он человек, то ли волк и как ему нужно передвигаться. Он пытался ощутить свои конечности, но чувства обманывали его, смешиваясь с болью и вызывая короткие вспышки света и кровавый вкус во рту. Тихий голос в голове что-то нашёптывал Безумию, успокаивал… Слова с трудом считывались, казалось, это кто-то говорил на незнакомом языке. Безумие вглядывался в темноту, пытаясь услышать его, и тут впервые за всё время пребывания в этом мире услышал звук своего голоса у себя в голове. Он спросил: «Кто ты?»
Очередная вспышка света, сопровождающаяся болью, от которой Безумие снова чуть не сбежал в самые дальние уголки своего сознания, но с трудом разглядел какой-то силуэт. В следующее мгновение сознание снова утонуло во мраке, но прежде, чем потеряться окончательно, Безумие отчётливо услышал слова, звучащие у него в голове:
– Это – мой путь и мои страдания. Позволь пройти их вместо тебя.
И Безумие без колебания уступил своё сознание внутреннему голосу, и в следующее мгновение сам он провалился в глубокую пустую тьму.
В воздухе застыл запах крови и боли, от которого сводило челюсть и кружилась голова. Было душно и жарко, ни один даже самый отважный ветерок не смел заглядывать в тёмную темницу. Безумие неподвижно лежал в углу своей клетки, его грудь едва поднималась, набирая скупые крупицы воздуха, полуприкрытые глаза были устремлены куда-то перед собой. Сено, на котором он лежал, пропиталось потом и кровью, челюсть изогнулась под неестественным углом и меж покрасневших от крови клыков стекала густая слюна.
Луиса стояла у противоположной решётки, сложив руки на груди и рассматривая своего пса. Казалось, она чего-то ждала, но никто не смог бы сказать, чего именно. Возможно, это «чего-то» могло произойти с минуты на минуту, но тут железная дверь в темницу с грохотом открылась и по каменным ступеням сбежал взмыленный, покрытый грязью и пылью с дороги Джон. Ещё не спустившись к сестре, он уставился на неё, метая искры и незаданные вопросы. Он глянул на неподвижного пса в клетке, снова на сестру, и его брови сдвинулись к переносице.
– Скулёж отсюда был слышен даже за воротами. Луиса, ты… – Джон снова глянул на пса, на сестру, и в глазах его застыл вопрос.
– Он был не против, – невинно пожала плечами Луиса. – Ну, по крайней мере, мне так показалось.
– Это не ответ.
– Но ты и не задал вопрос.
Луиса довольно улыбнулась, а Джон сжал зубы так, что те заскрипели.
– Подумала, что дело в форме, – всё же пояснила Луиса. – У падшего, который, по словам Болдра, умел говорить, строение ближе к человеческому. Решила… подтолкнуть превращение.
В этот момент Безумие в клетке зашевелился. Он хрипло набрал воздух, открыл залитые кровью глаза и распахнул сломанную челюсть. Медленно подполз к решетке, закинул лапу в просвет на уровне своей головы. Он глянул на внимательно наблюдающих за ним принцессу и принца, и тем показалось, что пёс усмехнулся.
Безумие извернулся. Движение было неестественным, будто им управляла не его воля. Лапа, гибкая и сильная, ушла за спину. Наступила тишина, в которой было слышно лишь тяжёлое дыхание Джона. А потом – сухой, оглушительный хруст, от которого заныли зубы. Лапа вывернулась под неестественным углом, подушечки лап вытянулись и задрожали, сведённые судорогой. Безумие издал короткий, хриплый звук, больше похожий на человеческий стон, и тут же вцепился взглядом в Луису, словно черпая из её холодного любопытства силу.
Как Свет долго набиралась сил, чтобы пробить ему и всем, кто будет после него, путь в этот мир, так и он сейчас должен был проложить ещё один путь – путь от падшего обратно к человеку.
Он с наслаждением вдыхал запахи страха и ужаса, сгущающиеся в подземелье, пока он ломал себе конечности, пока вырывал из лап когти, пока рвал на себе шкуру, заливая всё вокруг свежей живой кровью. Вот один палец на лапе изогнулся под неестественным углом, и Безумие пастью сдвинул его на место человеческого большого. Вот он пошевелил ими, поднёс ещё животную, но уже похожую на человеческую руку к холке, схватился за рваную рану на шкирке и, встретившись в зелеными глазами принцессы, набрал побольше воздуха и резким движением стянул с себя шкуру.
Когда всё закончилось, в клетке среди оборванных клочьев шкуры и окровавленной соломы Луиса не сразу разглядела то, что осталось от её пса. Но вот что-то зашевелилось, пола коснулись пальцы – бледные, длинные, покрытые багровой коркой. Они сжались, оставив на камне кровавый отпечаток. Из груды плоти и шерсти поднялась голова со слипшимися волосами, и чёрные человеческие глаза встретились со взглядом принцессы.
– Так-так, – протянула Луиса и присела на корточки, чтобы оказаться с ним на одном уровне. – Становится всё интереснее. Говорить можешь?
Человек слизал с растрескавшихся губ кровь и еле слышно ответил:
– Да.
– Прекрасно, – она поднялась и кивнула за плечо, где стоял побелевший Джон. – Правила знаешь. Я задаю вопросы, если Джон чувствует, что ты лжёшь, спрашивает уже он. Последствия за неправильные ответы, как всегда.
Она сложила руки на груди, в ожидании ответа. Мужчина покосился на Джона – правила он знал прекрасно, как и прекрасно понимал, какие будут последствия лжи и что Джон прекрасно эту ложь считывает. Он коротко кивнул, соглашаясь.
– Начнём с чего попроще… – хитро протянула Луиса. – Кто ты?
Он глубоко вдохнул, прикрыл глаза, спрятал подальше свою сущность, которая носила другое имя, оставив себе лишь бесконечную тишину прожитых не им жизней и еле уловимый звон смерти, постигший когда-то его самого и ожидающего всех остальных в конце.
Когда буря мыслей успокоилась, а воспоминания из бушующего моря превратились в застывшее зеркало, он снова открыл глаза и ответил:
– Я – Тень, – он глянул на Джона, увидел на его лице тень сомнений, и, сдержав смешок, добавил: – Тень Прошлого.
– Тень? Почему же?
– Потому что всё, что от меня осталось – тень прошлого.
Брови Луисы приподнялись, она обернулась через плечо на брата, но тот в сомнениях пожал плечами.
Конечно… Конечно Джон не мог расслышать в словах Тени ложь. Но и истину он там никогда не услышит.
– Откуда ты? – продолжала Луиса.
– У нас нет названия для нашего мира, – прохрипел Тень, едва выдавливая слова из давно забытого им тела. – Но, думаю, «Преисподняя» подходит лучше всего.
– А как ты выбрался из этого мира?
– Свет указал мне путь.
– М-м, – Луиса еле слышно хмыкнула и покачала головой. – Не пойдёт. Давай подробнее.
Тень снова облизал губы. Всё тело ныло и болело, но эта боль лишь прибавляла сил, делала его самым живым из всех живых. Он заглянул в своё сознание, тронул неподвижную гладь воздвигнутого им зеркала и позволил Безумию выглянуть, чтобы рассказать свою, правдивую историю.
Он подтянул поближе ноги так, чтобы они меньше болели, облокотился на одну руку и лишь после заговорил:
– Я пошёл искать Свет, когда враги моего отца желали сожрать меня, как и моих родителей. Тогда я ещё не знал, что ищу. Но моё Желание подсказало мне правильный путь, и я сожрал Страх и стал вместо него. Я всегда что-то искал, но Свет указал мне путь. Свет проломил свод, и я оставил Желание и Отчаяние, и выбрался.
И снова Луиса покосилась на Джона, а тот снова растерянно пожал плечами. Тень, затаившись в сознании Безумия, с наслаждением смотрел на них, на их беспомощность. Когда они оба вновь уставились на него, он бесстрастно пояснил:
– Наш мир слишком отличается от вашего. Не думаю, что я смогу рассказать всё так, чтобы вы поняли.
– Ладно, – Луиса упёрла руки в бока. – Тебя зовут Тень… Назовёшь имена других? Знаешь того, кого мы с тобой сегодня нашли?
– Тень – это не имя. Я есть Тень. У нас нет имён, как вы себе их представляете, и этими «именами» нельзя пользоваться, как вы. Они имеют силу. А того, которого мы сегодня видели, я не знаю.
«Хотя он знал Безумие», – закончил про себя мысль Тень и невольно глянул на Джона. Но тот так и стоял неподвижно, с ужасом разглядывая человека в куче крови и плоти.
– Он умел говорить, – продолжила Луиса. – Почему ты – нет?
– Все мы когда-то были людьми, но забыли это. Кто-то сумел сохранить более человеческие черты. Моя пасть не могла извлекать слова, как его.
– Значит, всех падших, которые выбрались к нам, можно назвать человекоподобными?
– Если под этим словом вы подразумеваете сознание, то да, – Тень приподнялся так, чтобы взглянуть в глаза принцессе. – Но если вы имеете в виду человечность, то это слово давно потеряло значение там, откуда я.
– Откуда ты выбрался за Светом?
– Нет.
Тень чуть не сказал «Свет осталась там, но сдержался». Об этом ему стоило умолчать. Свет сделала своё дело. Теперь ему нужно дать ей отдохнуть, набраться сил. Теперь ему самому нужно действовать.
Пауза затянулась, а Луиса всё ещё ждала ответа. Тень снова заговорил:
– Свет освещает будущее, но пройти этот путь можно только по отбрасываемой тени.
– То есть, это ты проделал лаз из Преисподней?
Тень едва сдержал улыбку – кажется, принцесса начинала понимать язык, на котором он говорил. Ему следовало быть осторожным.
– Я лишь проложил им путь, чтобы они вспомнили.
– Ты? Почему ты?
– Потому что я – единственное что осталось от прошлого. Я помню это, а они – нет.
– Значит, в наш мир пробралась Тень из Преисподней, – Луиса глянула на мужчину и покачала головой. – Вряд ли моему отцу понравится эта новость.
А эта фраза не понравилась Тени.
Отец принцессы, король Джером, Создатель этого мира… Тот, кто пронзил сердце тому, кто теперь звался Тенью Прошлого. Сейчас Тень слаб, беспомощен и беззащитен. Сейчас ему нужно залечь на дно, затаиться, набраться сил, чтобы потом закончить начатое.
– В этом мире вы мой свет, принцесса, – Тень склонил голову. – И я готов быть вашей тенью.
Зависшую на каких-то пару мгновений тишину разбил громкий смех. Тень смиренно ждал, пока принцесса отсмеётся – сейчас он был готов стерпеть от неё всё.
– Мне нравится твоя игра слов, – заговорила Луиса, продолжая довольно улыбаться. – И твоё предложение. Давай договоримся так: ты поклянёшься мне в верности, заключим нерушимую клятву. Нарушишь – умрёшь. Как, устраивает?
Про себя Тень с горечью подумал, что такая клятва наверняка выйдет ему боком, но сейчас отказаться он не мог, поэтому покорно кивнул.
– Отлично. – Луиса оглядела темницу, своего нового подчинённого и заключила: – Клятву принесёшь вечером, после – отпразднуем твой день рождения. Ах да, имя… Раз уж ты заново родился. – Луиса постучала пальцем по подбородку, усмехнулась и глянула сверху вниз: – Как тебе Ингварт? Кажется, это означает «защитник»… Или воин. Не помню. Впрочем, без разницы. Как тебе, пойдёт?
– Да, моя принцесса.
– Отлично. – Луиса отошла от клетки и небрежно бросила через плечо: – Я пришлю кого-нибудь. Пока привыкай к новому имени, – она усмехнулась и, взяв остолбеневшего Джона под руку, вывела его из темницы.
Как только дверь захлопнулась, Ингварт глубоко выдохнул, позволяя зеркалу в его сознании разбиться на осколки и выпустить запертого за ним Безумие. Он снова открыл глаза, снова осмотрелся, точно впервые, оглядел свои руки, наклонился ближе к полу, пытаясь в ещё не высохшей крови разглядеть лицо. Он приоткрыл рот, шёпотом повторил «Ингварт» и завороженно прислушался к звуку своего нового голоса.
Тень Прошлого стал на шаг ближе к своей цели.
Глава 62. Полная готовность
Мир Джерома, 29.10.1114 (тот же день)
По мере продвижения вглубь бункера воздух становился всё более спертым. Лучи от фонарей бегали по стенам, вылавливая свисающие то ли провода, то ли верёвки, под ногами хлюпало, воздух, потревоженный незваными гостями, лениво перемещался по коридору и меж открытых дверей.
Шесть пар ног монотонно выбивали неровный ритм, хлюпали по густой жиже, по стенам бегали размытые кружочки света от фонарей, а тишину то и дело разрывали резкие выдохи, тихие покашливания и негромкие «фу».
Коридор закончился стеной и уходящей в темноту железной лестницей. Эйден, возглавляющий шествие, глянул вниз, затем на собравшихся и нарушил молчание:
– Ну что, готовы к практике? – он повернулся к ясновидящему, рассматривающему уходящую вниз темноту, точно пытаясь там что-то разглядеть. – Джерри, возьмёшь руководство на себя?
Джерри глянул через плечо на собравшихся, затем на Эйдена и вниз в темноту.
– Какая задача?
– Организовать исследование бункера, – пожал плечами Эйден.
– Тебя тоже считать в группе или ты только наблюдаешь?
– Да, считай. Пока я буду помогать вам.
Джерри сделал шаг к лестнице – железные прутья резко уходили вниз. Джерри посветил фонариком, но даже так не смог разглядеть дна. Луч фонаря растворялся в чёрной массе, не находя отражения. Он бросил в пролёт мелкий обломок ржавчины. Не услышал стука. Вместо этого из глубины донесся долгий звук, будто бункер тихо втянул воздух.
– Тогда я спущусь первым и проверю, чтобы там не было опасности. После сообщу Альфису, можно ли спускаться остальным.
– А если там опасность?
– Позову Альфиса.
Эйден задумчиво угукнул, сложил руки на груди и, не переставая смотреть вниз, спросил:
– У остальных есть какие-то мысли, возражения?
Никто не отозвался.
– Забыл уточнить, – невозмутимо продолжал Эйден. – Не расходимся и не нарываемся на неприятности. И, раз уж заговорили об этом, в случае чего, сразу бросать меня и бежать на выход. Если вдруг заблудитесь, следуйте за водой.
Повисла пауза, и Эйден, оторвав взгляд от бездонной тьмы, оглядел подростков и безмятежно добавил:
– Обычная перестраховка. Что вы сразу напряглись-то? – он снова оглядел из всех и остановил взгляд на ясновидящем: – Твоё отделение от группы тоже исключено, – Эйден сложил руки на груди и покачал головой. – Я же говорил, что ты будешь координатором, а не пушечным мясом. Другие идеи?
Не дождавшись ответа, Эйден отцепил от пояса крюк, навесил на него фонарь, щёлкнул тумблером на рукоятке, и крюк на конце захлопнулся образовав кольцо. После, под удивлёнными взглядами учеников, он улыбнулся, свесил крюк над пропастью, снова щёлкнул тумблером, и длинная часть крюка отсоединилась от рукояти и начала медленно опускаться вниз на тонкой цепи вдоль вертикальной металлической лестницы.
