Пока Ингварт отвлёкся на свои мысли, конь извернулся и зажевал его за штанину, да с таким усердием что даже сквозь плотную ткань умудрился ущипнуть за кожу. Ингварт отдёрнул ногу и с силой шлёпнул по нежному носу. Конь громко фыркнул, ударил несколько раз копытом по полу, Ингварт сдвинул брови и сжал кулаки. Со стороны могло бы показаться, что они вот-вот сцепятся, но за спиной раздались шаги, и Ингварт отвлёкся.
К нему шла невысокая светловолосая девушка. Плавная походка, хищные зелёные глаза… Как относиться к Джеки, Ингварт всё никак не мог понять. Он точно видел, как принц Джонатан смотрит на неё, чаще и пристальней, чем на всех остальных. Так, точно этот долгий взгляд мог сказать окружающим, что эта женщина – его. Хотя, как Ингварт достаточно быстро выяснил, в этом мире эти взгляды ничего не значили. Будь на месте Джонатана сам Ингварт, он бы давным давно перегрыз глотку всем тем, кто осмеливался смотреть на его женщину дольше, чем это делает он, Ингварт. Но в этом мире и глотки никто не перегрызал – разве что дикие звери. Всё здесь было не так и не то.
– Всё никак не подружитесь с коняшкой? – прозвучал голос Джеки совсем близко. – Сколько уже прошло?
– Полгода, – нехотя ответил Ингварт – он всегда обязан отвечать, так ему приказала Луиса.
Ингварт сконцентрировал всё внимание на не поддающейся застёжке, с трудом игнорируя бьющий по голове цветочный аромат, исходящий от девушки, который он ощущал даже будучи человеком.
Наконец замок поддался, Ингварт, облегчённо выдохнул, уже было снял седло, как конь резко мотнул боком, впечатав своего наездника в стену денника, до кучи придавив сползшим на бок седлом.
Воздух резко вырвался из груди, Ингварт, слабый и беспомощный в облике человека, смог лишь дождаться, когда развеселившийся конь отпустил его и довольно махнул гривой и ещё не снятой уздой. Ингварт, забывшись, угрожающе клацнул зубами, как он частенько делал в облике волка, вызвав у наблюдавшей за ними Джеки смех.
Сдержать окутывающее чувство ничтожности и злобы оказалось не так-то просто. А чего он ожидал? Дурная привычка… Он больше не Безумие. Он человек по имени Ингварт. Человек, которого никто не считает за человека.
Проигнорировав коня, Ингварт накинул седло на стенку денника, подошёл к коню и, с трудом подавив желания ударить того по его наглой морде, принялся снимать уздечку.
– Какая у вас идиллия. – Джеки продолжала наблюдать за ними, облокотившись о дверцу денника. – Как хоть ты назвал его, м-м?
– Я не даю имена.
В воспоминаниях вспыхнула, точно рассветное солнце, яркая рыжая шкура брата. Как-то Безумие уже дал имя… Сильное имя, могущественное. Родному брату, обречённому теперь нести свою сущность всю оставшуюся жизнь.
– Ну… – не унималась девушка. – Как-то же ты обращаешься к нему?
Ингварт рывком снял узду, отчего конь недовольно фыркнул и показал зубы, точно грозился пустить их в ход.
– Конь, – ответил Ингварт, не глядя на Джеки, и кинул уздечку поверх седла.
– Конь? – За спиной раздался громкий смешок. – Что же это за имя такое?
– Вы же зовёте меня псом.
Ингварт взял щётку для чистки копыт. Луиса велела каждый раз после прогулки чистить коня самостоятельно, вычищать подковы, расчёсывать, смывать грязь и пыль… Первое время она сама часто наблюдала за тем, как неловко Ингварт справлялся. Видимо, это было для неё ещё одним способом развлечься. Сейчас Луиса редко наблюдала за этой процедурой, впрочем, даже так Ингварт не осмеливался нарушать приказ.
Он подошёл к коню, глянул ему в глаза, надеясь, что сегодня неугомонному животному хватит ума стоять смирно. Прикинул, с какой ноги проще начать, подошёл к холке, недоверчиво повернулся спиной к голове и, сурово глянув на лошадиную морду через плечо, поднял переднюю ногу и развернул копытом вверх.
Раздался голос Джеки:
– Ну ладно, пёсик, не обижайся…
Ингварт поднял взгляд, встретился глазами с девушкой – она склонила голову набок, брови слегка подняты вверх, губы поджаты… Несколько раз хлопнув длинными светлыми ресницами она поспешно добавила:
– Ой, прости! Ингварт. Конечно, Ингварт! Что это я?.. – и она отвела взгляд куда-то вверх, зачем-то проведя рукой от виска за ухо, точно поправляя волосы, хотя они и так послушно струились у неё за спиной.
Пытаться считать эмоцию после стольких лишних действий казалось просто невозможным. Ингварт уже думал оставить тщетные попытки понять людей, как его конь, вырвав ногу, толкнул его плечом. Ингварт, не оставшись в долгу, звонко ударил его ладонью, хотя сил хватило только на то, чтобы выбить пыль.
Джеки снова рассмеялась. Этот резкий звук начинал порядком раздражать. Ингварт упрямо подошёл к коню, снова схватил его за ногу, намереваясь уже точно приступить к делу и как можно скорее закончить его. А девушка всё не унималась:
– Может, твой конь такой вредный, потому что без имени?
Прямо над плечом Ингварта раздалось лошадиное фырканье, но он проигнорировал его, сконцентрировав всё своё внимание на выковыривании из-под подковы комьев грязи.
– Вот-вот! – продолжала Джеки. – Он согласился со мной! Ну, давай я его назову, раз уж ты не можешь. М-м, что бы придумать…
Дверца денника скрипнула, Ингварт поднял взгляд, опасаясь, что Джеки решила войти. Но та, уставившись в потолок, стояла на месте, раскачивая скрипучую дверцу.
– Как тебе «Караки»? На языке моего мира это означает «чёрный, как крыло ночи», м-м? Ка-ра-ки. – Дверца скрипнула в последний раз, конь снова громко фыркнул. – Кажется, ему нравится!
Ингварт наконец разделался с одной ногой, поставил её на пол и выпрямился.
– Как скажешь, – отмахнулся он и подошёл к задней ноге.
Нет бы ей оставить его в покое и уйти по своим делам… Ингварта порядком утомила эта игра в угадывание человеческих мыслей, да и развлекать никого он не хотел. Попросить бы её уйти… Но может ли он позволить себе это?
Он поднял взгляд и замер – вместо человеческих глаз на него уставились два змеиных, с вытянутыми узкими зрачками, каким-то образом оказавшиеся на знакомом человеческом лице. Джеки улыбнулась, показывая ставшие длинными и острыми зубы, точно во всю длину в ряд выстроились клыки. Ингварт окинул её взглядом, убедившись, что все остальные черты остались прежними: светлые золотистые волосы, нежные руки с бледной кожей, которые, как он хорошо помнил, легко способны на убийство.
Ингварт отвлёкся на каких-то несколько секунд. Он уже начал привыкать к странностям этого мира, и главная странность заключалась в том, что многое на самом деле оказывалось совсем не тем, чем казалось изначально. Он поднял заднюю ногу коня и принялся вычищать копыто.
– Что, совсем не впечатлило? – медленно протянула Джеки.
Ингвар поднял взгляд на девушку, которая теперь стояла почти прямо перед ним, осмотрел её с ног до головы, пожал плечами и снова сосредоточился на своём занятии, недовольно ответив:
– Одними клыками меня не впечатлить.
И снова этот резкий пронзительный смех. Конь, получивший имя Караки, снова фыркнул. Казалось, теперь он был на стороне своего хозяина.
– А чем тебя впечатлить?
Смотреть на девушку он опасался. Предвидел, что сейчас снова начнутся разговоры, которые Ингварт пока ещё не понимал…
– Я не знаю, – ответил он. Копыто было уже чистое, но Ингварт продолжал делать вид, что выковыривает крюком грязь из-под подковы.
– А знаешь… – протяжно звенел над головой голос. – Давай после, как ты здесь закончишь, пойдём ко мне? Думаю, я смогу придумать, чем тебя удивить. У тебя был тяжёлый день… Я помогу тебе расслабиться.
В животе Ингварта похолодело, но он так и не смог понять, отчего. Он глянул через плечо на коня, точно искал у него поддержку, и спросил:
– Это приказ принцессы?
– Нет, что ты! – короткий смешок. – Это так… Моё желание.
Рука так и замерла над копытом. Перед глазами всплыло воспоминание о хитрой лисьей мордочке.
Желание…
Ингварт снова глянул на коня. Тот стоял слишком уж мирно, повернув голову, точно наблюдая, хорошо ли его хозяин исполняет свою работу. Ингварт дёрнул головой и наконец отпустил лошадиную ногу. Стараясь не встречаться взглядом с девушкой, он принялся вычищать из щётки грязь и колючее сено.
– Если это не приказ Луисы, то я не могу.
– Что ж ты, и шагу без её приказа ступить не можешь?
Ингварт пожал плечами и, обойдя коня, взялся за вторую заднюю ногу.
– Я принёс клятву следовать её приказам, – снова сконцентрировав внимание на работе, пробурчал Ингварт.
– Оу… Клятву…
Что-то в её тоне заставило отвлечься от работы. Ингварт наконец посмотрел на неё. Вот она опустила взгляд, накручивала на палец длинную светлую прядь и, понизив голос, продолжала говорить:
– Не нужно было приносить клятву. Ты что, не слышал, как работает клятва королю и членам его семьи? Теперь ты до конца жизни будешь её собачкой: ни собственной воли, ни жизни… Не сможешь ей отказать, спорить с ней. Непослушание будет означать смерть или того хуже – вечное проклятье. Да и ослушаться ты вряд ли сможешь. Одно лишь слово «приказ», и ты уже перегрызаешь самому близкому человеку горло, не важно, хотел ли ты это или нет…
Что-то в груди защемило. Таких деталей ему никто не раскрывал…
Лицо Джеки выражало незнакомое Ингварту чувство, и он всматривался в него, пока та продолжала говорить:
– Ты научился ходить на двух ногах, милый. Даже говорить выучился. Но когда она смотрит на тебя, что она видит? Не мужчину. Не человека. Пса на привязи… Но знаешь, – на лице Джеки снова появилась улыбка, та самая, которой она улыбалась перед тем, как окрасить свои руки чьей-то кровью. – Думаю, я смогу что-то придумать, чтобы освободить тебя. Так я смогу тебя впечатлить?
Она подмигнула, а Ингварт нахмурился. Пусть он многое не понимал в этом мире, но точно знал одно: за услугу надо платить услугой.
– И что тебе надо? – понизив голос, спросил он.
– Ой, – она подпёрла голову рукой и закатила глаза. – Просто твоя помощь! Знаешь… – Её зрачки сузились в две линии и улыбка изогнулась, превратившись в оскал. – У меня свои счёты с Луисой.
---??---
Мир Джерома, 1037 год, (спустя 13 лет после последних событий с Ингвартом)
Ингварт уверенно шёл по промёзшему узкому коридору, игнорируя иней на каменных стенах. Северное крыло, как обычно, плохо отапливали – здесь никто не жил, а ходили изредка лишь для того, чтобы срезать путь до жилых помещений. И именно этот путь был кратчайшим от конюшни до покоев Луисы. Не успел Ингварт расседлать коня, как она вызвала его к себе. И он, верный своей клятве, тут же бросился на её зов.
За столько лет почти ничего не изменилось. Разве что Луиса достаточно наигралась с ним и теперь не изводила по пустякам. Ингварт освоился, начал лучше понимать людей и, главное понимать их мысли. Учился копировать их, подражать… Но оставался «псом на привязи», как и предупреждала его когда-то Джеки.
Ингварт не сильно переживал по этому поводу. Он всё ещё оставался под защитой принцессы, он всё ещё приживался в этом мире, присматривался, а Луиса давала ему то, в чём он больше всего нуждался – время.
Движения его были отточены годами: три чётких стука, пауза. Дождался приглашения и лишь после – вошёл. За годы он научился этому этикету и манерам. Хотя в этот раз они его не спасли. Стоило ему выйти на голос Луисы и зайти в дальнюю комнату, освещённую лишь тусклым светом свечей, как увидел принцессу, принимающую горячую ванну. Он тут же упёрся взглядом в потолок, едва подавил желание выпрыгнуть из комнаты – всё-таки понятия приличия и скромности за столько лет уже достаточно въелись ему в голову, – но тут раздался как всегда властный и недовольный голос Луисы:
– Что так долго?
– Дорогу замело, – тут же отчеканил Ингварт, не сводя глаз с погашенной люстры. – Даже Караки не может долго носиться по таким сугробам.
– Да ладно? – прошипела Луиса. – Скакун Эфирены, который может мчаться быстрее ветра и является единственным существом во всей Семёрке, способным найти тропы между мирами, не может преодолеть сугробы? Не ври мне!
– Я не вру, моя принцесса. Вы ведь сами прекрасно знаете, что они перемещаются лишь из срочной надобности, а быстрый бег утомляет их, и они долго…
– Довольно! – Раздался плеск и звон металла о керамику. – Когда говоришь со мной, смотри мне в глаза. Я что, не учила тебя?
Ингварт несколько мгновений колебался… Нынешней приказ шёл вразрез с остальными словами о приличиях. Наверное, это касалось тех случаев, когда Ингварт оказывался среди людей. Здесь же, наедине с принцессой, она снова давала ему понять – для неё он всё ещё не человек, а пес в чужой шкуре.
Он посмотрел Луисе в глаза и ответил:
– Учили, моя принцесса.
Её тёмные, мокрые волосы стекали по плечам чёрными, как деготь, ручьями, растекаясь в воде тёмным, мерцающим пятном, похожим на разлившуюся кровь. Ингварт старался игнорировать то, что находилось ниже, устремив всё своё внимание в глаза, мечущие злые искры.
– Почему так долго? – сквозь зубы процедила Луиса. – И не смей врать мне!
– Сугробы, моя принцесса. Дорогу замело, – медленно и чётко повторил Ингварт. – И вы знаете, я не могу вам врать. Я принёс клятву.
Она громко хмыкнула и отпила из кубка, который всё это время держала в руке. Луиса прикрыла глаза, покрутила в руке кубок и, принявшись рассматривать гравировку на чаше, снова заговорила:
– У нас снова пробоина в Преисподней, новая партия падших. С каждый годом их становиться всё больше. И знаешь, какие поползли слухи? – Она глянула на Ингварта и сдвинула брови. – Что они научились обращаться в людей. Что ты на это скажешь?
– Не знаю, принцесса, – ответил Ингварт, стараясь не выдать своих эмоций. – Но, если у меня это получилось, почему не может получиться у них?
Что-то в груди заклокотало. Ингварт приложил усилие, чтобы заглушить это, усмирить… Сейчас было не место и не время для эмоций сущности, прячущейся в теле Ингварта. Он и сам догадывался, что если бы не те муки, которые претерпел Тень, высекая из звериного тела человеческое, вряд ли бы Безумие и остальные падшие смогли обрести человеческий облик.
– Надо разобраться, – бросила Луиса и с громким звоном поставила кубок на бронзовый столик у ванны. – Завтра на рассвете. Ты со мной. – Она поднялась, и Ингварт снова уставился на залитые воском подставки для свеч на люстре. – Будешь искать след. И только попробуй разочаровать меня.
---??---
Мягкий рыхлый снег проваливался под весом Ингварта, принявшего волчий облик. За многие годы в человеческом теле он всё же пришёл к мысли, что верхом на коне передвигаться куда удобнее, чем вот так. Но слово принцессы – закон.
Холодный ветер почти сразу же сдувал редкие запахи с белоснежного снега, снежинки залетали в ноздри и отбивали нюх, а в голове крутилась мысль, как бы не разочаровать Луису. Последние дни она была совсем уж резкой и требовательной.
Ни Джонатана, ни Джеки на вылазку она не взяла, что ещё сильнее тревожило. Луиса стала очень мнительной, Джеки как-то обмолвилась, что это из-за напряжённых отношений с отцом.
Джеки… Ингварт продолжал вспоминать её слова, её предложение. Он так и не ответил – ещё не был готов.
