– Ну? – раздался над головой нетерпеливый голос Луисы. – Нашёл что-то?
Ингварт громко фыркнул и снова уткнулся носом в снег, пытаясь сквозь забившие нос снежинки учуять хоть что-то.
Ветер точно услышал его, принёс ему солоноватый запах. Запах пролитой крови. Ингварт глубоко вдохнул, поводил головой, пытаясь выяснить, откуда запах. Луиса на своём вороном коне замерла, внимательно наблюдая за ним.
Что-то сдерживало Ингварта от того, чтобы броситься на запах. Что-то вынуждало его медлить, двигаться крошечными шажками, уткнувшись носом в снег.
Он медленно продвигался по следам, надеясь, что Луиса не догадается о причине его промедления. И тут Ингварт застыл. Ветер принёс новый порыв запаха. Ингварт узнал его. Тот самый запах, который окутывал его пещеру, который всегда был рядом, который шептал на ухо ласковые слова, который он, звавшийся когда-то Безумием, оставил в другом мире. Это был запах Желания.
Не сдержавшись, Ингварт сделал несколько шагов в сторону запаха и снова замер. Что это? Ещё один запах… До боли знакомый. И ещё больше боли он приносил, сплетаясь с запахом Желания.
Горький, как пепел, знакомый до спазмов в желудке. Запах брата. Запах брата. Запах Отчаяния.
Шерсть на загривке встала дыбом. В голове закрутились вопросы: Отчаяние помог Желанию выбраться? Они теперь вместе? Появилось ли у него потомство? И насколько сильна его ненависть к бросившему брату? Безумие дал брату сильное имя… И если оно всё ещё не погубило его, значит, он совладал с ним?
– Что застыл? – резанул по ушам голос Луисы. – Пошёл вперёд!
Ингварт фыркнул, поводил головой.
Луиса не приказала ему брать след… Она приказала идти вперёд. Значит ли это, что так ему и следует поступить?
След чёткой дорожкой вёл в сторону, в чащу, петляя меж заснеженных стволов елей. Но Ингварт не стал идти по нему. Он снова фыркнул и пошёл вперёд, прочь от следа своей некогда возлюбленной.
---??---
Мир Джерома, 1038 год (спустя год после последних событий с Ингвартом)
В этом году холода оказались особенно суровыми. Стены замка промёрзли, людей пришлось переселить в два крыла, закрыв все прочие – отопить замок целиком даже не пытались. Ингварт стоял в северном крыле, кутаясь в тёплый зимний плащ и дрожа от холода. Он смотрел в окно.
Он не мог покинуть замок без приказа Луисы. Не мог обернуться волком, свернуться клубком в сене и хоть сколько-то отогреться. Не мог выяснить, что стало с братом и Желанием. Не мог завести потомство…
Последнее его волновало больше всего.
До того дня, как он учуял запах брата, Ингварт жил в полной уверенности, что его жизни ничего не грозит. Но теперь, когда брат тоже выбрался в этот мир… Да и не только брат. Много других падших. Стая то и дело вылавливала беглецов, запирала в клетках или убивала. Но нетрудно было догадаться, что отлавливать у них получается далеко не всех. Так, Ингварт до сих пор не слышал о том, чтобы поймали Желание или Отчаяние. Найти их сейчас, когда они наверняка обрели человеческие облики, было практически невозможно. Зато им было легко понять, где скрывается Безумие. Если брат вдруг решит отомстить, он наверняка будет знать, где его искать – под защитой безумной принцессы.
Ингварт не заметил, как тихо зарычал – от каких-то звериных повадок он так и не смог избавиться.
Правила игры резко изменились, и теперь нужно было как можно скорее менять тактику. И Ингварт надеялся, что он нигде не оплошает.
По безжизненному крылу раздались шаги. Ингварт резко обернулся, жалея, что в человеческом обличии у него совершенно нет нюха.
Из-за угла вышел Джонатан, взлохмаченный и источающий жар. Его обычно тусклые глаза сверкали, как серпы месяца на черном небосклоне, разрезая тьму и предвещая что-то ужасное.
Его не должно было быть здесь… Ингварт сжал челюсти. Или Джеки просчиталась, или принцу стало как-то известно о том, что они замышляют.
Джонатан сделал несколько уверенных шагов вперёд, Ингварт положил руку на эфес меча, хотя прекрасно осознавал, что воспользоваться им не сможет из-за данной Луисе клятвы. За несколько шагов, которые разделяли их, Ингварт успел поразмыслить о дальнейших действиях. Умирать ему никак нельзя было… Но даже в самом плачевном случае у него всегда был козырь в рукаве – он мог передать свое тело Тени. Тот, в отличие от Безумия, не давал принцессе клятву.
В руке Джонатана сверкнуло лезвие, пронеслась мысль: «Не решится», – и в следующее мгновение он занёс меч и, точно бросок змеи, вогнал его Ингварту в бедро.
В голове зазвенело, сердце заколотилось, ноги подкосились и Ингварт, стиснув зубы, завалился к стене. Он даже не мог дать отпор…
Джонатан схватил его за шиворот, придвинул к себе. Лицо его свело ненавистью, а сквозь плотно сжатые зубы еле слышно прозвучало:
– Ах ты паршивая псина. – Джонатан тряхнул Ингварта, вогнал клинок глубже и громко спросил: – Где Луиса?
От боли потемнело в глазах, нога задрожала, кровь застучала в ушах… Но Ингварту было не до этого. Он чувствовал, как сжимаются внутренности, как сводит голосовые связки, как его пробила дрожь. Он испытывал это однажды… Когда Джонатан спросил его имя.
– Джеки, – вырвались рвущиеся наружу слова, – увела её… В сторону леса.
Клинок рывком вышел из плоти, Джонатан опустил Ингварта и тот тяжело осел, тут же пытаясь зажать рану на ноге. К счастью, артерия не задета – клинок упёрся в кость. Но заживать такая рана всё равно будет долго и болезненно… Даже у Ингварта.
– Джеки, – прозвучал еле различимый голос Джонатана над головой. – Нет, она не могла…
Ингварт набрал в грудь воздух. Сейчас ему нужно было сделать правильное решение, остаться на правильной стороне. И это явно была не та сторона, на которой осталась Джеки.
– У неё были какие-то счеты с Луисой, – заговорил Ингварт. – Она не раскрывала деталей, но, знаешь… Твою сестру не так-то и сложно возненавидеть.
Джонатан шагнул к нему и приставил к плечу острие меча.
– Ты, видимо, по этой же причине пошёл на предательство.
Ингварт с вызовом поднял взгляд. Внутри всё клокотало.
– Ну что вы, Ваше Высочество, разве способен человек, вынужденный всю жизнь пресмыкаться и унижаться, на предательство?
Джонатан наклонился вперёд, и меч медленно погрузился в его тело, угрожая нанести ещё одну рану.
– После будешь философствовать, – процедил Джонатан и, чуть помедлив, всё же убрал меч в ножны. – А сейчас – бери след.
Ингварт не смог сдержать улыбку: он всё ещё жив и всё ещё нужен им. Тень подождёт… Пока Безумие справится и сам.
– Бери след, – повторил Джонатан, не выпуская из рук рукоятки клинка. – Это приказ.
И снова в груди Ингварта всё сжалось, в сознании поселилась мысль, что если он ослушается, случится что-то ужасное.
Приказ… Чёртова королевская клятва!
Он приоткрыл рот, набрал воздуха и, прежде чем обернуться волком, с неизменной улыбкой протянул:
– Да, мой принц.
---??---
Ингварт стоял в дверях, стараясь не вслушиваться в происходящий в покоях принцессы разговор, до сих пор не веря, что всё ещё жив и находится подле принцессы.
Джеки повезло меньше – её изгнали из мира. Где теперь прячется эта девушка со змеиными глазами и душой, оставалось загадкой. Впрочем, даже Джонатану досталось, но не из-за предательства. Скорее из-за того, что он увидел сестру в момент её слабости. И лишь Ингварт остался в стороне. Почему? Потому что он, по мнению Луисы, всё ещё не человек? А может, потому что он единственный, кто принёс ей клятву?
Из спальни Луисы вышел высокий светловолосый юноша в белых одеждах. На его голове красовался золотой обруч с зелёным камнем посередине. За столько лет Ингварт был наслышан о нём, – мейстере мира Джерома, – но впервые видел вживую. Предательство принцессы привлекло к нему излишнее внимание…
Мейстер Люжен поднял руку с шестью пальцами к обручу, и что-то в сознании Ингварта вздрогнуло. Что-то встревожило его, что-то, что ему самому ещё не было известно, но что сразу же считал прячущийся в сознании Тень Прошлого.
Ингварт не сумел сдержать лёгкую улыбку – ту, которой Тень одаривал мейстера Люжена. Или же того, кто скрывался под маской мейстера.
Люжен опустил руку, поспешил отвернуться. Неужели тоже что-то почувствовал? Или же… Испугался?
Не произнеся ни слова, мейстер Люжен исчез, напряжённая струна, натянувшаяся между ними, беззвучно лопнула. Тень в сознании Ингварта снова умолк, оставив своего носителя в недоумении гадать, что же это была за встреча и что крылось за ней…
Вот следом из спальны вылетел Джонатан. Он одарил Ингварта холодным взглядом, прошёл мимо и вышел.
Принцесса Луиса осталась в своих покоях один на один со своим неверным псом.
Луиса позвала его. Ингварт покорно прошёл в спальню, прихрамывая на не до конца зажившую ногу.
Принцесса лежала в постели, укрытая тёплыми одеялами. Горел огонь, стояла жара, но Луису трясло. Исхудавшая, обессиленная… Она едва пришла в себя. Сейчас сложно было сказать, что пару недель назад Ингварт и Джонатан нашли её на грани смерти изуродованную глубокими ранами. Если бы не Источник, дарующий жизненные силы королевской семье, Луиса была бы мертва. Но вот она лежала в постели, из ран остались лишь глубокие шрамы на душе, а взгляд, и до этого излучающий ненависть к окружающим, теперь был готов спалить весь мир дотла.
– Ну что, Тень, – хрипло процедила она. – И давно ты ошивался с Джеки? Что, купился на её звериные клыки?
Ингварт попытался что-то сказать, но Луиса не дала ему вставить и слова:
– Сучка примыкающаяся… – она сморщила лицо и зашипела, точно как делала иногда Джеки. Ингварт предположил, что это относится всё-таки к Джеки, а ему сейчас стоит дать принцессе высказаться. – Что вы все в ней нашли? А Джон-то, Джон! Бегал за ней, как щенок… Влюблённый идиот! – она глянула на Ингварта, и тот подобрался. – Он тебя во всём винил, ты знаешь? Утверждал, что это ты её подговорил! Что ты во всём виноват! Мой брат!
Луиса откинула голову на подушки и протяжно завыла. На мгновение Ингварту показалось, что она заплачет… Но нет, она продолжала по-звериному выть, точно слёзы были недоступной ей роскошью.
Ингварт ждал, когда она успокоится. Вой принцессы окутал спальню невысказанной болью, чередой утрат, не заживающих ран, гниющую и разрастающуюся рану предательства. Ингварт смотрел себе под ноги. Перед глазами проносилось прошлое: смерть матери, победа над Страхом, наречение брата и его побег из Преисподней. Желание… Он оставил её там, раздавленную горем из-за утраты детей, которых он, Безумие, заставил её родить. Где же его наполненный болью и скорбью вой? Неужели ему действительно никогда не стать человеком? Неужели его тело, сгнившее уже давным давно и не ощущающее боли, никогда не познает чувств, которые испытывают люди. Всё, что было в Безумии человеческого свернулось крошечным комочком в самом тёмном уголке его души. Это человеческое носило имя Тень Прошлого. А он, Безумие, был лишь пустой оболочкой, чтобы однажды издать протяжный, наполненный болью вой, принадлежавший не ему.
Ингварт так и не понял, когда в комнате воцарилась гробовая тишина.
– И ты хорош, – раздался тихий, осипший голос Луисы. – Что ж ты за пёс такой, что отгрызаешь кормящую тебя руку?
Не без труда Ингварт проглотил свою гордость. Сейчас на кону была его жизнь, и ему следовало как следует подумать…
– Вы считаете меня псом, – неуверенно заговорил он, то и дело посматривая на развалившуюся на кровати обессиленную, но не менее опасную принцессу. – Но вы ошибаетесь…
– Да? – выплюнула Луиса, приподняла голову и злобно глянула на него. – Заведёшь мне шарманку о своей человечности? Даже не пытайся! Ты никогда не будешь для меня человеком.
Нос Ингварта непроизвольно сморщился, он сдержался. Более того, он опустил голову и покорно проговорил:
– Да, принцесса, вы правы. Я не человек и никогда им не буду. – После этих слов что-то внутри больно сжалось. Было ли это отчаяние Тени или его собственное? Ингварт так и не понял… Но, проигнорировав мимолётную слабость, закончил: – И уж тем более не ваш человек.
Он замолчал. Сейчас ему нельзя было допустить ошибку… Сейчас каждое слово должно оказаться правильным.
– Ну? – нетерпеливо спросила Луиса, приподнимаясь на локте. – И кто же ты? Удиви меня.
Ингварт собрался.
Он действительно собирался это сделать? Он действительно раскроет ей самое сокровенное, что у него есть?
«Да», – прозвучал в голове голос Тени, и Ингварт уверенно произнёс:
– Я – ваше Безумие, принцесса.
После недолгой паузы Луиса разразилась громким смехом.
– Изгнанная принцесса осталась один на один со своим безумием! – выкрикнула она и обессиленно опустила голову на подушку. – Что ж, рано или поздно это должно было случиться… А сейчас, оставь меня. Мне нужно побыть одной.
Ингварт поклонился и, прихрамывая, поспешил уйти.
Он всё ещё жив, он всё ещё под защитой, всё ещё остаётся в обличье человека. И сейчас он сделал ещё один крошечный шаг вперёд.
---??---
Мир Джерома, 1049 год (спустя 11 лет после последних событий с Ингвартом)
Мягкая трава сменилась затоптанной грязью. Караки недовольно фыркнул, и Ингварт приободряюще похлопал его по плечу, шёпотом пообещав ему по прибытию вымыть ноги, как следует. Да и сам Ингварт наконец сможет привести себя в порядок – после долгих недель странствий они выбрались в цивилизацию.
Военный лагерь пестрил яркими синими пятнами шалашей, звенел низкими мужскими голосами и гудел от переполняющего его звона металла. Караки важно прошагал мимо крайних шатров, фыркнул на засмотревшихся на них молодых солдат – слишком уж тесно и людно было здесь после тишины, из которой они вернулись. Ингварт игнорировал отведённые ему любопытные взгляды. Столько лет он захаживает сюда, а каждый раз на него пялятся, как впервые.
Впрочем, среди пёстрых шатров, белобрысых, заросших и провонявших потом мужиков он, на лоснящемся самой ночью вороном коне, в чёрном плаще и с тёмными глазами, густыми угольными волосами, светлой гладкой кожей, не мог не привлекать взгляд.
Караки, ускорив шаг, поспешил в центр лагеря, чуть поодаль от центрального шатра к неприметной палатке, в которой они давно уже не останавливались. Конь уже предвкушал, как его расседлают, вымоют и пустят гулять в поля, носиться без всадника наперегонки с ветром по мягкой, пахнущей жизнью травой. Ингварт его приподнятого настроения не разделял – он издалека завидел бегущего к нему молодого парня и уже предполагал, что именно тот передаст.
– Лорд Риверо! – крикнул пацан на бегу. – Принцесса… Она ждала вас ещё вчера! Сказала, чтобы вас, к ней, без промедления…
Ингварт спешился, вручил парню повод от Караки и прервал поток беспокойной речи:
– Расседлай Караки. Упряжь оставь у моей палатки. Коня отпусти. Не медли, он этого не любит. И напои его.
Растерянный парень взял кожаный повод, вздрогнул, когда Караки недовольно фыркнул прямо ему в лицо и хотел что-то ещё сказать, но Ингварт уже подошёл к центральному шатру и без приглашения вошёл внутрь.
Он слишком поздно сообразил, что Луиса была не одна. Как только за занавесом, отделяющим просторную приёмную от дальних комнат, мелькнула голая мужская спина, Ингварт развернулся на каблуках и поспешил прочь, пока его не заметили, но было поздно. Раздался громкий голос Луисы:
