- Давай помогу, - не выдержал пустого сидения наг.
- А помоги, - согласилась Миларея и протянула ему банку. Осторожно открыв её, наг обнаружил там плавающие в жидкости с достаточно едким запахом какие-то жёлтые круглые плоды. – Не помни только, - добавила девушка и вручила нагу маленькую ложку с достаточно длинной ручкой. Рядом с банкой появилась стеклянная мисочка. – Вот сюда клади, - указала принцесса. Будто он и сам бы не догадался!
ЧЕШУЙКА ОДИННАДЦАТАЯ
Плоды оказались весьма хрупкими. Стоило задеть ребром ложки, как тонкая кожица лопалась, обнажая достаточно плотную мякоть. Арнит, убедившись, что принцесса на него не смотрит, украдкой съел пару «бракованных» плодов. Пряные, с лёгкой кислинкой. Странно, непривычно.. но вкусно!
Когда молодой наг закончил вынимать странные жёлтые шарики, на столе уже стояли тарелки с нарезанным сыром, колбасой, украшены они были веточками какой-то зелени. В глиняной глубокой миске исходили паром клубни в плотной, красноватой шкурке. Этот овощ Арнит знал. Правда, запеченный в углях картофель нравился ему гораздо больше отварного, но разводить костёр в доме феи или около него... до такого сумасшествия он не дошёл! И, дай боги, и не доберётся.
Арнит улыбнулся, вспомнив, как первый раз попробовал эти клубни. Он тогда недавно перетёк на земли людей и чувствовал себя несколько непривычно. Словно он оказался совсем в другом мире. Не хуже, не лучше, просто в другом. И первые витки хвоста молодой наг даже не мог понять, о чём шепчут деревья и шелестят травы. Точнее, он слышал, но не различал, о чём они разговаривают. К человеческим строениям он не приближался, хотя и наблюдал за бесхвостыми на расстоянии. Благо, слух и зрение были гораздо лучше, чем у людей.
Небольшой костерок Арнит ощутил гораздо раньше, чем огонь набрал силу. Нагу хватило и первых лепестков пламени, чтобы почувствовать его. Дело было не самом костре – развести такой не стоило особых усилий. Но именно это пламя хотело рассказать, о чём слышало. Да и четверо человеческих детёнышей были полны радости, что грела и наполняла силами лучше обычного огня. Говорить мальчишки пытались солидно, явно пытаясь подражать старшим, но долго серьёзность держать не получалось, и тогда над пламенем звенел смех. Он был такой светлый и искренний, что его хотелось подхватить и вплести в мелодию.
Когда костёр, словно не желая нарушать треском ночную тишину, стал еле слышен и скорее мерцал, чем горел, ещё юные пастухи стали разгребать черные горячие камни, а потом класть к них клубни.
- Хороша будет картошечка, - тихонько сказал один, по виду самый старший, остальные кивнули.
В середину угольного круга... Хотя, какого угольного, крупных кусков практически не осталось, в рассыпавшуюся золу бережно положили довольно кривые картофелины и хорошенько той же золой присыпали. Конечно, делали мальчишки это не руками, а подобранными палками. Палки тоже прямотой не отличались, но от них этого и не требовалось. Спустя какое-то время, поворошив клубни и выкатив из остатков костра самый маленький, закатил его на сорванный тут же лист лопуха и разломил пополам. Выглядело это, как разломанный кусок угля с появившейся белой серединой. Старший, подул на этот угольный клубень, поперекидывал из руки в руку. И осторожно откусил. «Готова», - как-то просипел он. Клубень явно был горячий. – Соли много не брать, - предупредил мальчишечий предводитель, доставая из сумки и развязывая серую тряпицу, в которой поблёскивали кристаллики соли.
Пастушата выкатили себе по парк картофелин. Разламывали, дули на клубни и собственные пальцы, бережно посыпали солью. Кто –то вытащил маленькие луковички с длинными перьями и какую-то зелёную траву, сорванную, скорее всего где-то поблизости. Ещё из одной сумки на длинной ручке были вынуты пара кусков тёмного хлеба и честно поделена между всеми.
Мальчишки успели съесть вытащенные картофелины и примеривались достать оставшиеся, как вдруг громко заржали кони. Все четверо вскочили одновременно и помчались, не сговариваясь. Арниту же так захотелось попробовать этот угольный корнеплод, что он не удержался, переместился к остаткам костра и вытащил себе несколько «угольков». Хорошо, что не стал разбивать рукой, даже с выпущенной чешуёй, так как один уголь оказался именно углём, и вполне себе горячим. Зато следующий был вполне съедобен. Правда, руки пачкались, части картофельной шкуры прямо сроднилась с золой и на зубах скрипела. Но сердцевина была хороша! Арнит подхватил оставшиеся пару крупинок соли, отыскал немного зелени. В таком сочетании было ещё вкуснее!
ЧЕШУЙКА ДВЕНАДЦАТАЯ
Мальчишки вернулись не скоро, уставшие и сразу завалились спать. А утром обнаружили на кусте созревшие ягоды. Как те за ночь из зелёных превратились в красные, пацанчики не задумывались, просто радовались сладкому. Арнит же им сообщать о своих магических способностях не собирался, как и о собственном присутствии.
Но вкус печёных клубней запомнил, а после и сам разобрался, как делать. И такой вариант ему нравился гораздо больше, чем подаваемые на приёмах знати змеелюдов тонкие картофельные пластинки, так щедро сдобренных специями, что настоящего вкуса и не оставалось.
Вынырнув из воспоминаний, молодой наг ощутил, что в доме стало теплее, и вовсе не в переносном смысле. Причина обнаружилась достаточно быстро. В углу обнаружилась печка. Арнит мог поклясться, что её раньше не было!
- Откуда? – не сдержал изумления змеиный трубадур.
- Дому захотелось. – Миларея пожала плечами. - Или он решил, что мне холодно.
- Дом решил?
Принцесса кивнула. Платье на ней, действительно, было не особо тёплое. Но дом, который создаёт внутри себя печи... Решив убедиться, что перед всё же не морок со спрятанным греющим артефактом, Арнит подошёл к печке и осторожно её потрогал. Горячая! Такой материальностью ни один морок не обладал.
- А что будет, когда мы уйдём? Разве можно оставлять дом с живым огнём? – спросил молодой наг. - Печка сама себя точно не погасит! - Ему очень хотелось найти простое практическое объяснение происходящему, но оно категорически не находилось!
- Почему же не погасит? И погасит, и остыть даст.
- Тут что, домовой с подпрастранственным карманом обитает? – Арнит пытался пошутить, но Миларея ответитила серьёзно:
- Это же дом феи. Зачем тут домовые?
ЧЕШУЙКА ТРИНАДЦАТАЯ
На печку посыпалась радужная пыльца, и сформировалась в круглую подушку, на которой возникла знакомая фея.
- Отправляйтесь уже во дворец к царю-батюшке, а то тебя, - фея указала левой рукой на принцессу, - скоро хватятся.
- Не успеем, - буркнула Миларея, порталы около дворца не открываются.
- Это обычные не открываются, а мои всегда и везде работают! – Маленькая крылатая волшебница взмахнула своей палочкой, описала полукруг, и перед входной дверью начал расти овал портала. – Что стоит? Поторопитесь!
- Платье не то! - воскликнула принцесса. С точки зрения Арнита платье было красивое, но на споры времени не было. Так что наг просто встал из-за стола.
- Да идите уже! – фея сердито топнула ножкой! - На выходе с одеждой у обоих всё будет нормально. И за печкой присмотрю.
Миларея хотела что-то возразить, но что-то (скорее всего, кто-то!) подтолкнуло её и нага к порталу, затягивая внутрь.
Толчок магией ( или волшебной палочкой) был не слишком силён, но пару шагов по портальному коридору наг и принцесса сделали. Фейский способ перемещения оказался весьма удобным. Ни тебе туманного марева, ни приступов головокружения. Шаг, два, три... Четвёртый Арнит и Миларея сделали уже по выложенной красным песчаником дворцовой площади. Сам дворец, к счастью красно-коричневым цветом был практически обделён: схожим цветом с камнями на площади был фундамент, да нижняя часть первого этажа. Затем краснота уступала место тёмной бронзе, та переходила в золото, но не кричащее, а какое-то благородно- спокойное. Окна оттеняли белые, чуть мерцающие полосы, прятавшие в себе охранные заклятия. Крыша была выложена из зелёной черепицы с вкраплениями золотого, коричневого и тёмно-розового. Сделано было так аккуратно, что дворец смотрелся и просто, и величественно одновременно.
Принцесса с нагом почти дошли до ворот перед дворцом, как те распахнулись и навстречу выбежал король. Во всяком случае, золотая корона на голове и пурпурная мантия, накинутая на парадную одежду, заставляли сделать именно этот вывод. Правда, на этом вся царственность вида и заканчивалась. Человек в короне был не особо высок, совсем не худ (нельзя же назвать царственную особу толстяком!), да ещё волосы около короны торчали в разные стороны.
- Миларея, дочка, как хорошо, что ты встретила дайра посла! - восклицал человеческий правитель, (Арнит судорожно пытался в вспомнить, как он правильно называется: король или царь) хватая принцессу за руки и счастливо улыбаясь. – А то мы уже стали беспокоиться. Вестник есть, а многоуважаемого посла нет.
Как на это всё реагировать Арнит особо не представлял, а потому просто поклонился, выражая своё уважение. Говорить что-то он поостерегся. Впрочем, от него этого особо и не ждали. Его величество продолжал излучать радость, громко сообщая всем присутствующем, как хорошо налаживать отношения с соседями, описывал открывающиеся перспективы дружбы двух народов. Представить себе подобное змеиный трубадур не мог совершенно, но молчал и улыбался. Не хватало только ещё помахать всем ручкой, чтобы картина стала уж совсем близкой к сумасшествию. Но в одной руке Арнит держал сумку, а вторая была крепко схвачена королём, словно тот опасался, что гость сбежит. На слова правителя собравшиеся на площади люди реагировали громкими аплодисментами и одобрительными возгласами. И в эти мгновения народного восторга, не переставая улыбаться, величество высказывал дочери королевские претензии.
ЧЕШУЙКА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
- Где тебя носило столько времени? – не переставая улыбаться, высказывал король принцессе, - ты должна была вернуться за несколько часов до церемонии, а не за десять минут до неё! И посла следовало представить заранее, дабы я не импровизировал на публику, а следовал протоколу.
Миларея не отвечала. Она рассматривала свой наряд с таким видом, словно видела его первый раз. Хотя, возможно так и было. Фея слово сдержала. Платье вполне соответствовало королевскому достоинству, но явно не совпадало со вкусом и предпочтениями самой принцессы. Длинное, практически в пол, со слегка кокетливыми кружевными рукавами, впечатление оно производило. Розово-коричневая гладкая основа была украшена золотым шитьём, в котором, если присмотреться, можно было различить маленькие короны, птиц, небесные светила и парочку вполне узнаваемых изображений одной феи. Правда, чтобы разглядеть последнюю, надо было очень тщательно вглядываться! Образ завершали туфли на небольшом каблучке в цвет платья с золотой пряжкой и изящная корона, которая каким-то чудом удержалась на волосах во время перемещения.
Продолжая сообщать подданным о своём счастье, король как-то незаметно переместился обратно к воротам, увлекая за собой Миларею и Арнита. И лишь, когда кованые створки отгородили от находящихся на площади, его величество позволил себе перестать улыбаться. Взял дочь за руки и серьёзно спросил:
- Удалось?
- Нет, отец, информация оказалась ложной.
- Значит, найдём другой способ, - бодро сообщил правитель, но бодрость эта была слишком показной. – А ты, значит, посол змеелюдов, - в голосе было утверждения больше, чем вопроса, и Арнит снова поклонился. – Не обманула, значит, крылатая родственница. Ладно. Тебя проводят в гостевые покои, завтра поговорим.
Рядом тут же материализовался молоденький паренёк. Красный кафтан с золотой тесьмой, коричневые штаны и золотой берет на первый взгляд смотрелись странно, но отталкивающего впечатления не производили. В конце концов, мало ли какая в разных местах мода. Наги на парадные мероприятия одевались так, что в глазах рябило от количества надетых украшений, призванных по традиции показать статус и древность рода.
Оставшись один, Арнит вытащил один из артефактов и лишь убедившись, что никаких следящих устройств, ловушек с сонным порошком, чарами оцепенения и прочими «радостями» нет, отправился отдыхать. Нет, он был уверен на 99 чешуек, что ему выделили обычные гостевые покои без всякой «начинки», но привычка проверять любое жильё слишком хорошо была вбита наставниками. Дядюшка долго не терял надежды сделать из племянника настоящего нага, так что отвертеться от обучения не удалось. Правда, хорошего воина из Арнита не получилось, но собственную безопасность он обеспечивал вполне неплохо.
ЧЕШУЙКА ПЯТНАДЦАТАЯ
Освежившись, молодой змеелюд с удовольствием прилёг на кровать. Да, он умел обустраивать ночлег в путешествиях, готовить на костре еду, прятать следы пребывания... Умел, но не любил. Кровать, в меру твёрдый матрас, две большие подушки, пахнущие свежестью наволочки, простыня и пододеяльник... Такой вариант нравился ему гораздо больше. Накрываясь тонким одеялом, Арнит почему-то вспомнил старую присказку:
спать ложусь на новом месте,
встречу я во сне невесту,
нить судьбы перетяну,
путь до суженой найду.
Вспомнил и рассмеялся. Придёт же такая чушь в голову! Он же не молоденькая змейка, мечтающая о собственной норе и большой кладке. Да и не всегда нагини переходили в свой змеиный возраст, ожидая потомства. Конечно, три месяца до появления яиц – это не девять человеческих. Только вот, если нагиня хотела сократить время ожидания рождения малыша, взрослел змеёныш гораздо дольше, в человеческий облик мог и вовсе никогда не научиться оборачиваться, а истинное обличье нага в лучшем случае обретал в год. Если доживал, конечно. Так что подобный вариант мог быть использован или уж совсем в безвыходной ситуации, или являлся наказанием за проступок, когда волей Верховного правителя наги лишались права быть и в истинном, и человеческом облике. Правда, описание подобного можно было отыскать в очень старых хрониках. Нынешний правитель предпочитал не пускать дела на самополз, и наказания обычно больше ударяли по кошельку или гордости, когда представителям знатных родов предписывалось выполнять грязную работу (иногда в самом прямом смысле).
Уснул Арнит быстро. Несмотря на произнесённый стишок-заговор, молодой наг был уверен, что никого во сне не увидит. Как же он ошибался!
Сон Арнита в стихах
Иду по полю я ромашек.
И деву вижу. Нету краше
Её на свете. Лист резной –
Знак на челе, что быть со мной
Ей суждено, и две судьбы
Уж плотно переплетены.
Арнит снова видел ту самую девочку с кудряшками. Только теперь принцесса Миларея протягивала не блюдечко с розовым вареньем, а пыталась вручить нагу корону. Корона была большая, тяжелая и какая-то угловатая. Такую и в руках-то держать не удобно, не то что на голову надевать. Арнит уворачивался, убегал, прятался, превращался. Ничего не помогало! Миларея с каким-то непонятным упорством догоняла, настигала, находила, расколдовывала и снова пыталась вручить корону.
- А помоги, - согласилась Миларея и протянула ему банку. Осторожно открыв её, наг обнаружил там плавающие в жидкости с достаточно едким запахом какие-то жёлтые круглые плоды. – Не помни только, - добавила девушка и вручила нагу маленькую ложку с достаточно длинной ручкой. Рядом с банкой появилась стеклянная мисочка. – Вот сюда клади, - указала принцесса. Будто он и сам бы не догадался!
ЧЕШУЙКА ОДИННАДЦАТАЯ
Плоды оказались весьма хрупкими. Стоило задеть ребром ложки, как тонкая кожица лопалась, обнажая достаточно плотную мякоть. Арнит, убедившись, что принцесса на него не смотрит, украдкой съел пару «бракованных» плодов. Пряные, с лёгкой кислинкой. Странно, непривычно.. но вкусно!
Когда молодой наг закончил вынимать странные жёлтые шарики, на столе уже стояли тарелки с нарезанным сыром, колбасой, украшены они были веточками какой-то зелени. В глиняной глубокой миске исходили паром клубни в плотной, красноватой шкурке. Этот овощ Арнит знал. Правда, запеченный в углях картофель нравился ему гораздо больше отварного, но разводить костёр в доме феи или около него... до такого сумасшествия он не дошёл! И, дай боги, и не доберётся.
ПРОДА
Арнит улыбнулся, вспомнив, как первый раз попробовал эти клубни. Он тогда недавно перетёк на земли людей и чувствовал себя несколько непривычно. Словно он оказался совсем в другом мире. Не хуже, не лучше, просто в другом. И первые витки хвоста молодой наг даже не мог понять, о чём шепчут деревья и шелестят травы. Точнее, он слышал, но не различал, о чём они разговаривают. К человеческим строениям он не приближался, хотя и наблюдал за бесхвостыми на расстоянии. Благо, слух и зрение были гораздо лучше, чем у людей.
Небольшой костерок Арнит ощутил гораздо раньше, чем огонь набрал силу. Нагу хватило и первых лепестков пламени, чтобы почувствовать его. Дело было не самом костре – развести такой не стоило особых усилий. Но именно это пламя хотело рассказать, о чём слышало. Да и четверо человеческих детёнышей были полны радости, что грела и наполняла силами лучше обычного огня. Говорить мальчишки пытались солидно, явно пытаясь подражать старшим, но долго серьёзность держать не получалось, и тогда над пламенем звенел смех. Он был такой светлый и искренний, что его хотелось подхватить и вплести в мелодию.
Когда костёр, словно не желая нарушать треском ночную тишину, стал еле слышен и скорее мерцал, чем горел, ещё юные пастухи стали разгребать черные горячие камни, а потом класть к них клубни.
- Хороша будет картошечка, - тихонько сказал один, по виду самый старший, остальные кивнули.
В середину угольного круга... Хотя, какого угольного, крупных кусков практически не осталось, в рассыпавшуюся золу бережно положили довольно кривые картофелины и хорошенько той же золой присыпали. Конечно, делали мальчишки это не руками, а подобранными палками. Палки тоже прямотой не отличались, но от них этого и не требовалось. Спустя какое-то время, поворошив клубни и выкатив из остатков костра самый маленький, закатил его на сорванный тут же лист лопуха и разломил пополам. Выглядело это, как разломанный кусок угля с появившейся белой серединой. Старший, подул на этот угольный клубень, поперекидывал из руки в руку. И осторожно откусил. «Готова», - как-то просипел он. Клубень явно был горячий. – Соли много не брать, - предупредил мальчишечий предводитель, доставая из сумки и развязывая серую тряпицу, в которой поблёскивали кристаллики соли.
Пастушата выкатили себе по парк картофелин. Разламывали, дули на клубни и собственные пальцы, бережно посыпали солью. Кто –то вытащил маленькие луковички с длинными перьями и какую-то зелёную траву, сорванную, скорее всего где-то поблизости. Ещё из одной сумки на длинной ручке были вынуты пара кусков тёмного хлеба и честно поделена между всеми.
Мальчишки успели съесть вытащенные картофелины и примеривались достать оставшиеся, как вдруг громко заржали кони. Все четверо вскочили одновременно и помчались, не сговариваясь. Арниту же так захотелось попробовать этот угольный корнеплод, что он не удержался, переместился к остаткам костра и вытащил себе несколько «угольков». Хорошо, что не стал разбивать рукой, даже с выпущенной чешуёй, так как один уголь оказался именно углём, и вполне себе горячим. Зато следующий был вполне съедобен. Правда, руки пачкались, части картофельной шкуры прямо сроднилась с золой и на зубах скрипела. Но сердцевина была хороша! Арнит подхватил оставшиеся пару крупинок соли, отыскал немного зелени. В таком сочетании было ещё вкуснее!
ЧЕШУЙКА ДВЕНАДЦАТАЯ
Мальчишки вернулись не скоро, уставшие и сразу завалились спать. А утром обнаружили на кусте созревшие ягоды. Как те за ночь из зелёных превратились в красные, пацанчики не задумывались, просто радовались сладкому. Арнит же им сообщать о своих магических способностях не собирался, как и о собственном присутствии.
Но вкус печёных клубней запомнил, а после и сам разобрался, как делать. И такой вариант ему нравился гораздо больше, чем подаваемые на приёмах знати змеелюдов тонкие картофельные пластинки, так щедро сдобренных специями, что настоящего вкуса и не оставалось.
Вынырнув из воспоминаний, молодой наг ощутил, что в доме стало теплее, и вовсе не в переносном смысле. Причина обнаружилась достаточно быстро. В углу обнаружилась печка. Арнит мог поклясться, что её раньше не было!
- Откуда? – не сдержал изумления змеиный трубадур.
- Дому захотелось. – Миларея пожала плечами. - Или он решил, что мне холодно.
- Дом решил?
Принцесса кивнула. Платье на ней, действительно, было не особо тёплое. Но дом, который создаёт внутри себя печи... Решив убедиться, что перед всё же не морок со спрятанным греющим артефактом, Арнит подошёл к печке и осторожно её потрогал. Горячая! Такой материальностью ни один морок не обладал.
- А что будет, когда мы уйдём? Разве можно оставлять дом с живым огнём? – спросил молодой наг. - Печка сама себя точно не погасит! - Ему очень хотелось найти простое практическое объяснение происходящему, но оно категорически не находилось!
- Почему же не погасит? И погасит, и остыть даст.
- Тут что, домовой с подпрастранственным карманом обитает? – Арнит пытался пошутить, но Миларея ответитила серьёзно:
- Это же дом феи. Зачем тут домовые?
ЧЕШУЙКА ТРИНАДЦАТАЯ
На печку посыпалась радужная пыльца, и сформировалась в круглую подушку, на которой возникла знакомая фея.
- Отправляйтесь уже во дворец к царю-батюшке, а то тебя, - фея указала левой рукой на принцессу, - скоро хватятся.
- Не успеем, - буркнула Миларея, порталы около дворца не открываются.
- Это обычные не открываются, а мои всегда и везде работают! – Маленькая крылатая волшебница взмахнула своей палочкой, описала полукруг, и перед входной дверью начал расти овал портала. – Что стоит? Поторопитесь!
- Платье не то! - воскликнула принцесса. С точки зрения Арнита платье было красивое, но на споры времени не было. Так что наг просто встал из-за стола.
- Да идите уже! – фея сердито топнула ножкой! - На выходе с одеждой у обоих всё будет нормально. И за печкой присмотрю.
Миларея хотела что-то возразить, но что-то (скорее всего, кто-то!) подтолкнуло её и нага к порталу, затягивая внутрь.
Толчок магией ( или волшебной палочкой) был не слишком силён, но пару шагов по портальному коридору наг и принцесса сделали. Фейский способ перемещения оказался весьма удобным. Ни тебе туманного марева, ни приступов головокружения. Шаг, два, три... Четвёртый Арнит и Миларея сделали уже по выложенной красным песчаником дворцовой площади. Сам дворец, к счастью красно-коричневым цветом был практически обделён: схожим цветом с камнями на площади был фундамент, да нижняя часть первого этажа. Затем краснота уступала место тёмной бронзе, та переходила в золото, но не кричащее, а какое-то благородно- спокойное. Окна оттеняли белые, чуть мерцающие полосы, прятавшие в себе охранные заклятия. Крыша была выложена из зелёной черепицы с вкраплениями золотого, коричневого и тёмно-розового. Сделано было так аккуратно, что дворец смотрелся и просто, и величественно одновременно.
ПРОДА
Принцесса с нагом почти дошли до ворот перед дворцом, как те распахнулись и навстречу выбежал король. Во всяком случае, золотая корона на голове и пурпурная мантия, накинутая на парадную одежду, заставляли сделать именно этот вывод. Правда, на этом вся царственность вида и заканчивалась. Человек в короне был не особо высок, совсем не худ (нельзя же назвать царственную особу толстяком!), да ещё волосы около короны торчали в разные стороны.
- Миларея, дочка, как хорошо, что ты встретила дайра посла! - восклицал человеческий правитель, (Арнит судорожно пытался в вспомнить, как он правильно называется: король или царь) хватая принцессу за руки и счастливо улыбаясь. – А то мы уже стали беспокоиться. Вестник есть, а многоуважаемого посла нет.
Как на это всё реагировать Арнит особо не представлял, а потому просто поклонился, выражая своё уважение. Говорить что-то он поостерегся. Впрочем, от него этого особо и не ждали. Его величество продолжал излучать радость, громко сообщая всем присутствующем, как хорошо налаживать отношения с соседями, описывал открывающиеся перспективы дружбы двух народов. Представить себе подобное змеиный трубадур не мог совершенно, но молчал и улыбался. Не хватало только ещё помахать всем ручкой, чтобы картина стала уж совсем близкой к сумасшествию. Но в одной руке Арнит держал сумку, а вторая была крепко схвачена королём, словно тот опасался, что гость сбежит. На слова правителя собравшиеся на площади люди реагировали громкими аплодисментами и одобрительными возгласами. И в эти мгновения народного восторга, не переставая улыбаться, величество высказывал дочери королевские претензии.
ЧЕШУЙКА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
- Где тебя носило столько времени? – не переставая улыбаться, высказывал король принцессе, - ты должна была вернуться за несколько часов до церемонии, а не за десять минут до неё! И посла следовало представить заранее, дабы я не импровизировал на публику, а следовал протоколу.
Миларея не отвечала. Она рассматривала свой наряд с таким видом, словно видела его первый раз. Хотя, возможно так и было. Фея слово сдержала. Платье вполне соответствовало королевскому достоинству, но явно не совпадало со вкусом и предпочтениями самой принцессы. Длинное, практически в пол, со слегка кокетливыми кружевными рукавами, впечатление оно производило. Розово-коричневая гладкая основа была украшена золотым шитьём, в котором, если присмотреться, можно было различить маленькие короны, птиц, небесные светила и парочку вполне узнаваемых изображений одной феи. Правда, чтобы разглядеть последнюю, надо было очень тщательно вглядываться! Образ завершали туфли на небольшом каблучке в цвет платья с золотой пряжкой и изящная корона, которая каким-то чудом удержалась на волосах во время перемещения.
Продолжая сообщать подданным о своём счастье, король как-то незаметно переместился обратно к воротам, увлекая за собой Миларею и Арнита. И лишь, когда кованые створки отгородили от находящихся на площади, его величество позволил себе перестать улыбаться. Взял дочь за руки и серьёзно спросил:
- Удалось?
- Нет, отец, информация оказалась ложной.
- Значит, найдём другой способ, - бодро сообщил правитель, но бодрость эта была слишком показной. – А ты, значит, посол змеелюдов, - в голосе было утверждения больше, чем вопроса, и Арнит снова поклонился. – Не обманула, значит, крылатая родственница. Ладно. Тебя проводят в гостевые покои, завтра поговорим.
Рядом тут же материализовался молоденький паренёк. Красный кафтан с золотой тесьмой, коричневые штаны и золотой берет на первый взгляд смотрелись странно, но отталкивающего впечатления не производили. В конце концов, мало ли какая в разных местах мода. Наги на парадные мероприятия одевались так, что в глазах рябило от количества надетых украшений, призванных по традиции показать статус и древность рода.
Оставшись один, Арнит вытащил один из артефактов и лишь убедившись, что никаких следящих устройств, ловушек с сонным порошком, чарами оцепенения и прочими «радостями» нет, отправился отдыхать. Нет, он был уверен на 99 чешуек, что ему выделили обычные гостевые покои без всякой «начинки», но привычка проверять любое жильё слишком хорошо была вбита наставниками. Дядюшка долго не терял надежды сделать из племянника настоящего нага, так что отвертеться от обучения не удалось. Правда, хорошего воина из Арнита не получилось, но собственную безопасность он обеспечивал вполне неплохо.
ЧЕШУЙКА ПЯТНАДЦАТАЯ
Освежившись, молодой змеелюд с удовольствием прилёг на кровать. Да, он умел обустраивать ночлег в путешествиях, готовить на костре еду, прятать следы пребывания... Умел, но не любил. Кровать, в меру твёрдый матрас, две большие подушки, пахнущие свежестью наволочки, простыня и пододеяльник... Такой вариант нравился ему гораздо больше. Накрываясь тонким одеялом, Арнит почему-то вспомнил старую присказку:
спать ложусь на новом месте,
встречу я во сне невесту,
нить судьбы перетяну,
путь до суженой найду.
Вспомнил и рассмеялся. Придёт же такая чушь в голову! Он же не молоденькая змейка, мечтающая о собственной норе и большой кладке. Да и не всегда нагини переходили в свой змеиный возраст, ожидая потомства. Конечно, три месяца до появления яиц – это не девять человеческих. Только вот, если нагиня хотела сократить время ожидания рождения малыша, взрослел змеёныш гораздо дольше, в человеческий облик мог и вовсе никогда не научиться оборачиваться, а истинное обличье нага в лучшем случае обретал в год. Если доживал, конечно. Так что подобный вариант мог быть использован или уж совсем в безвыходной ситуации, или являлся наказанием за проступок, когда волей Верховного правителя наги лишались права быть и в истинном, и человеческом облике. Правда, описание подобного можно было отыскать в очень старых хрониках. Нынешний правитель предпочитал не пускать дела на самополз, и наказания обычно больше ударяли по кошельку или гордости, когда представителям знатных родов предписывалось выполнять грязную работу (иногда в самом прямом смысле).
Уснул Арнит быстро. Несмотря на произнесённый стишок-заговор, молодой наг был уверен, что никого во сне не увидит. Как же он ошибался!
Сон Арнита в стихах
Иду по полю я ромашек.
И деву вижу. Нету краше
Её на свете. Лист резной –
Знак на челе, что быть со мной
Ей суждено, и две судьбы
Уж плотно переплетены.
Арнит снова видел ту самую девочку с кудряшками. Только теперь принцесса Миларея протягивала не блюдечко с розовым вареньем, а пыталась вручить нагу корону. Корона была большая, тяжелая и какая-то угловатая. Такую и в руках-то держать не удобно, не то что на голову надевать. Арнит уворачивался, убегал, прятался, превращался. Ничего не помогало! Миларея с каким-то непонятным упорством догоняла, настигала, находила, расколдовывала и снова пыталась вручить корону.
