На этот чудесный запах хотелось лететь, не думая ни о чем. А желудок жалобно сжался, оповещая, что утренней кашки было маловато.
– Двестер… – позвала я. Паренек оторвался и поднял на меня глаза. – Предлагаю переместиться в кухню. Там будет удобно и тепло.
Двестер нахмурился. Потер правую щеку ладошкой, заложил палец в книжке на нужном месте. Потом все же решил уточнить:
– Нам точно нужно туда идти? Ведь там служанка делает свои дела, а мы… Мы – лиджан, наши дела – чтение, умные мысли, торговля. И наше место здесь, в гостиной. Подальше от кухонных запахов.
Глядите, какой сноб! Кто его так воспитывает?!
– Знаешь, Двестер, я думаю, мужчина должен уметь все. И читать, и торговать, и готовить вкусную пищу. Иногда можно и умные мысли думать. Что из этого ты умеешь?
– Читать, – смутился Двестер. Он все еще не понимал, куда я клоню.
– Думаешь, этого достаточно? – произнесла я, хитро улыбаясь.
Двестер глядел на меня из-под насупленных черных бровей, видимо, пытаясь по моему настроению определить правильный ответ. Не добившись успеха, мальчик ответил наугад:
– Недостаточно?.. Я бы хотел научиться драться на мечах. Я уже немного умею, но папа говорит, надо больше стараться, – огонек в его глазах разгорался все сильнее. – А у Кассиота получается! У него вообще всегда все получается. Но я тоже не отстану.
– Научишь меня читать, сможешь всем говорить, что обрел бесценный опыт преподавания, – проговорила я с улыбкой, сложив руки на груди. – А теперь поднимайся и пойдем получать такой же бесценный опыт готовки.
Двестер покорно прошел следом за мной на маленькую домашнюю кухню. Там, возле простой дровяной печи хлопотала Ингельда, ни на мгновение не отвлекаясь от готовки. Она была феей и духом этого места. А мне вспомнились недавние слова девушки, о том, что она была бы рада поработать и на более простых Правителей, типа Сарботти. Интересно, они с Двестером смогут найти общий язык?..
Если бы кто-то в этот момент смог заглянуть окно четвертого этажа, какую на диво мирную картину он увидел бы! Уютная кухня, обшитая старым деревом, заполненная теплым светом нескольких масляных ламп. Юный Двестер сидел за обеденным столом, накрытым белой полотняной скатертью, и читал древние строки вертикального текста, выведенные умелой рукой на пожелтевшем пергаменте, слегка водя пальцем по странице. Это его любимая книга. Казалось бы, не детский уже возраст, но истории про гномов, когда-то населявших Асмариан, всегда увлекали его, он сам так сказал. И он очень хотел бы стать Друидом, ведь они столько всего умеют и знают! Хотя бы, создают эти книги и бумагу, на которой они написаны! И однажды он непременно обнаружил бы такую, в которой говорилось бы, куда ушли гномы, и нашел бы их! Он не знал, что делал бы со всем этим дальше, но само приключение, сама находка были бы бесценны.
И я улыбалась и поддерживала его идею, а Ингельда хохотала, помешивая готовившееся на огне мясо, добавляя базилик и сушеные грибы. Так легко оказалось проникнуться теплыми чувствами к этому мальчишке, такому непосредственному и такому искреннему. Такому похожему на меня... И тени, отбрасываемые нашим весельем сквозь свет свечей, подрагивали и метались на стенах, мешая спать Себастьяну, устроившемуся на самом верху массивного кухонного шкафа. Было тепло, радостно и сытно, и, если бы кто-то заглянул в мое окно, он удивился бы тому, как малознакомые люди могут так быстро стать близкими.
6 инсарбат 3360 год Друидского календаря. Асмариан. День
Солнечный день удлинялся. Мои дни тоже становились дольше. Утром – подъем, быстрый завтрак, пробежка до Храма и чтение раболепных молитв Митаре. Днем – бесконечная изматывающая тренировка. Тильгенмайер всякий раз создавал новых монстров из песка и веток, с которыми я сражалась. Тот первый волк и даже змея теперь казались мне детскими шалостями. Я видела таких существ, которых сложно было представить даже в кошмарах. И я сражалась с ними! Иногда даже побеждала… После пары таких побед, Друид, особенно довольный, отпускал меня домой пораньше. И тогда я, словно школьница, сбежавшая с урока, возвращалась чуть ли не вприпрыжку. А иногда по вечерам, ко мне приходил посыльный из Митеймаар Агриан с сообщением от Воплощающего Землю. Тот приглашал присоединиться к компании его самого и Друвера, чтобы «чинно и благородно скоротать сей дивный вечер в каком-нибудь чудесном, бесконечно приличном кабаке». И это сглаживало впечателние от долгих, почти дневных тренировок.
Однако Тильгенмайер не мог уделять мне много времени. Все-таки, Друид – фактически глава государства, и должен присутствовать на важных совещаниях, заниматься проектами и бумагами. Тогда Луноликого заменял кто-то из учителей Академии Друидов – по личной просьбе Главы Круга. Дважды приходил старичок, представившийся странным именем Никодим. Он сразу завоевал мое расположение, научив, наконец, создавать тот чудесный травяной напиток, которым меня постоянно отпаивал Тильгенмайер. Никодим оказался преподавателем знахарского и лекарского искусства – все дни напролет мы бродили по Парку Правителей и Храмовому Району в поисках целебных трав. Их оказалось так много, что я едва успевала запоминать диковинные названия. Никодим, улыбаясь сухонькой улыбкой, обещал подарить свой трактат о травничестве, если я вдруг окажусь в стенах Академии. Один раз приходила Са?мра Са?кха – преподавательница «Друидского богословия и закона», с которой мы, наоборот, не нашли общего языка, слишком самодовольной оказалась женщина. И один раз заявлялся учитель по направлению «Артефакты». Веселый и подвижный мужчина рассказал пару бородатых анекдотов о магических предметах, которые я слышала, даже учась в Империи, а потом отпустил меня пораньше, ссылаясь на свою большую загруженность.
На шестой день занятий пришел Аксельрод. Как всегда безупречный и одетый исключительно в белое, Друид опоздал ровно на половину песчинок в песочных часах. Он шел так легко и мягко, будто летел над песком, не запачкав ног в открытых сандалиях и подола длинного халата. Я даже поднялась с холодного валуна, чтобы поприветствовать своего настоящего непосредственного начальника. Он слегка кивнул и аккуратно присел на соседний камень.
– Доброе утро, Минати. Как твоя жизнь?
– Доброе утро, лиджев, – отчеканила я, чувствуя, что вся кровь отлила от лица, – спасибо, не жалуюсь. Очень много дел, занятий…
– Это чудесно, – кивнул шеф всех шпионов. – Значит, скоро сойдешь за свою. Как обустроилась на новом месте?
– Обустроилась комфортно. Моя служанка Ингельда помогает по дому и здорово упрощает жизнь, – продолжила я тем же сухим тоном. Ладошки сразу вспотели, поэтому я уложила их на колени. Аксельрод покивал и продолжил свой вежливо-бесцеремонный допрос, будто я пришла то ли к богатому дедушке, который должен отписать мне наследство, то ли к врачу по срамным болезням.
– Как проходят ваши занятия с Его Светлостью?
– Лиджев Тильгенмайер не может все время заниматься только моим обучением. Поэтому иногда он отправляет ко мне других учителей.
– Это я знаю, ведь поэтому я здесь, – фыркнул Аксельрод. Он сидел так чинно и спокойно на этом влажном, заросшим мхом валуне, да еще с таким видом – будто мы находились в самой блестящей гостиной этого города. – Я спрашиваю – как именно он тебя учит? Как готовит ашанти к Переходу?
Пришлось кратко объяснить, что я бегаю, молюсь и дерусь с разными существами из веток и песка. О том, как и когда будет совершаться Переход, что это такое, и как к нему готовиться, Тильгенмайер ничего не рассказывал. Аксельрод выслушал меня молча. Я тоже решила соблюсти тишину. Лишь только ручей весело журчал по покатым камням, да часовая птица прокричала начало нового отсчета.
– Говорят, что за последние десятилетия только одному человеку удалось удачно завершить Переход, – задумчиво произнес Друид, потирая подбородок. – И только Тильгенмайер знает детали многодневного ритуала. Внимательно слушай, что он говорит, постарайся выведать побольше – и передай эту информацию мне. Всю целиком, без купюр и додумываний. Поняла?
– Принято, лиджев, – просипела я нервно, заерзав на валуне. Пятой точке стало некомфортно, хотелось встать и что-то сделать, особенно, после энергичной пробежки в длинном платье… Но Аксельрод не торопился ни прекращать расспросы, ни переходить к обучению.
– Есть что-то еще, что я должен знать?
– Ваши эликсиры работают! – произнесла я, робко улыбнувшись. – Моя магия окрепла. Не могли бы вы…
– Да. Я сделаю для тебя еще партию зелий, – ответил Аксельрод, довольно улыбаясь. – Что-то еще?
Я задумалась и опустила взгляд прямо на желтый песок площадки. Ни про встреченного кровожадного убийцу, ни про Двестера не хотелось рассказывать. Это все-таки мои дела, которые не имеют прямого отношения к нашему туманному общему делу. Я тихо и незаметно решаю задачи, которые сама себе поставила – Империи незачем это знать. Еще немного поковырявшись в памяти, я решила поделиться последней важной новостью:
– Лиджев Тильгенмайер договорился с сэном Майло Хэлдиром по поводу моего обучения. Лиджев уверен, что мне не хватает навыков владения холодным оружием и сэн Майло должен будет это исправить.
Глаза Аксельрода внезапно загорелись. Они пришел в такое возбуждение, что, вставая, зачерпнул открытыми сандалиями песка и даже не заметил этого. Воплощающий Воздух принялся мерить шагами площадку и бормотать под нос что-то непонятное. Сколько я ни вслушивалась, так и не смогла уловить ни одного знакомого слова ни на ордвегиан, ни на метариконе, ни на, с боем изучаемом двирданике. Друид пару раз останавливался у ручья, смотрел на воду, что-то явно прикидывал в голове. И, когда мои нервы готовы были заискрить, наконец остановил свой бег и четко произнес:
– Мне нужно, чтобы ты следила за Майло и подобралась к нему поближе.
Я чуть не раскрыла рот от удивления.
– А что значит… Поближе? Насколько – поближе?
– Настолько, насколько потребует дело, – Аксельрод глянул так твердо и зло, что, казалось, глаза сейчас выпрыгнут из орбит. – У нас есть очень серьезные подозрения, что он… А впрочем, не важно. Стань ему другом, подружкой, да кем угодно. Вотрись к нему в доверие. Ты сможешь. Побольше этих твоих милых искренних улыбок – и он будет твой. Это приказ.
Я только кивнула, в нарушение всех уставов. Сердце колотилось где-то возле горла. Неужели я получила разрешение на то, чтобы быть рядом с Майло! Настоящее разрешение на «разработку объекта»! К тому же, такого притягательного. Никакая Акшар теперь не сможет помешать мне. К тому же, она ведь так и не смогла подобраться к Майло – а ведь наверняка имела схожее задание!
А строгий разум, объединившись с холодным голосом, напоминали об осторожности. Ашанти, ученица, готовящаяся к Переходу, не-Друид, которая вдруг начнет охмурять лучшего воина города, может плохо кончить. Нужен четкий план, разбитый на подзадачи, гибкий, корректируемый! И аккуратное ему следование. Сердце стучало и требовало план скорее.
До конца дня мы с Аксельродом тренировали простенькие шпионские заклинания. Друид понял, что мой навык владения магией, умение ставить руны и четко артикулировать заклинания чудовищно страдает. Сколько раз он тихо выругался на «коновалов имперской академии» и пообещал прислать еще несколько футляров с исправляющими зельями. Я старалась. Правда старалась. Но раньше никто не обращал внимание на положение моих рук и локтей, не объяснял, в какой момент нужно коснуться языком нёба, поэтому постигала магическую науку как первоклассница. После девятого крика часовой птицы по солнцу, когда наступил вечер, Аксельрод завершил наши занятия и откланялся. Но перед этим передал слова Тильгенмайера. Напоминание о том, что завтра мне стоять на коленях у алтаря Митары во время богослужения в санда.
Изученная дорога домой, ничего нового. Вниз, к выходу из Парка, по мостовой к Мосту Первых посевов, соединяющему Район Правителей с Торговым, по центральной аллее, свернуть и вот он, родной Конный проезд. Вот он – мой дом. У главного входа обнаружился экипаж с парой вороных жеребцов и кучером на козлах. Я аккуратно обошла их и тенью скользнула внутрь. Из-за дверей, за которыми находился кабинет управляющего, доносились неразборчивые обрывки разговора. Я остановилась, прислушалась, стараясь выцепить какие-нибудь сплетни. Говорил Прут, ему отвечал ему немолодой голос. Разговор касался, в основном, повышение цен на услуги прачки и на съем комнат. Из чего я сделала выводы, что управляющий сейчас общался с хозяйкой – лиджи Имрой Ансави. Не узнав более ничего существенного, я сделала пару шагов назад и пошла наверх, в свое уютное жилье.
Снимая обувь, я обнаружила под дверью новый лист бумаги – еще один карандашный рисунок Ариэна. На этот раз он изобразил огромный цветник из садовых роз. Я улыбнулась, отметив, что нужно отправить художнику какой-то ответный маленький подарок, и убрала рисунок в комод, к остальным. Я начала всерьез задумываться о том, чтобы собрать из рисунков небольшой альбом.
В гостиной уже собралась вся компания. Себастьян уютно лежал в ногах у сидящей на диванчике Ингельды, Двестер находился рядом. Парень с девушкой активно о чем-то спорили. Ингельда ворчала, повышала голос и махала на парнишку, тот тоже не оставался в долгу – шипел и подтрунивал над девушкой. Переодевшись, я присоединилась к ним. Обсуждали, оказалось, третий за эти дни подарок от Прута Ингельде. Она краснела, смущалась, но все равно была ужасно польщена и взволнована таким вниманием.
– А что там внутри, вы уже проверили? – спросила я, кивнув на подарочную коробочку. Украшенная вензелями и бантом, она выглядела солидно и дорого. Ингельда отрицательно замотала головой, так, что одна из длинных кос хлестнула Двестера по лицу.
– Нет-нет, я не хочу, я считаю, что должна вернуть лиджев Пруту этот бесценный подарок и поблагодарить за его щедрость.
– Во-первых, он не лиджев, – прогудел Двестер, загибая палец. Девушка глянула на него грозно, но юный Правитель продолжил. – Во-вторых, ты поступаешь очень неблагодарно. А в-третьих – неужели тебе самой не интересно, что там?!
– Я все равно не могу принять таких дорогих подарков, я… Двестер! Что ты делаешь!
– Поздно, я уже открыл.
Наглый и привыкший к тому, что ему все позволено, этот молоденький лиджев все-таки дотянулся до коробочки, развязал все ленты и явил подарок зрителям. Сперва мы почувствовали дивный запах сушеных цветов и ягод. Потом на свет показался маленький чайный набор в баночке из настоящего стекла. А когда Ингельда, не утерпев, раскрыла маленький кулечек, аж взвизгнула от восторга. Я тоже посмотрела внутрь. Там лежал блестящий сахар в виде маленьких кубиков.
– Это что, сахар? Настоящий? Его же везут с самих Тиффалейских островов! Я возьму кусочек. Но только один! – и выхватив кубик из кулька, девушка начала грызть его с такой силой, что рисковала поломать себе зубы. – Невероятно вкусно!
Заметив мой пораженный взгляд, Ингельда смутилась. Потерла нос, догрызая сахар, не в силах спрятать довольное выражение лица. Потом решилась открыть стеклянную баночку с чаем, едва касаясь его подушечками пальцев. Втянула полной грудью чудесный запах и совсем разомлела. Мы с Двестером только переглядывались и улыбались.
– Двестер… – позвала я. Паренек оторвался и поднял на меня глаза. – Предлагаю переместиться в кухню. Там будет удобно и тепло.
Двестер нахмурился. Потер правую щеку ладошкой, заложил палец в книжке на нужном месте. Потом все же решил уточнить:
– Нам точно нужно туда идти? Ведь там служанка делает свои дела, а мы… Мы – лиджан, наши дела – чтение, умные мысли, торговля. И наше место здесь, в гостиной. Подальше от кухонных запахов.
Глядите, какой сноб! Кто его так воспитывает?!
– Знаешь, Двестер, я думаю, мужчина должен уметь все. И читать, и торговать, и готовить вкусную пищу. Иногда можно и умные мысли думать. Что из этого ты умеешь?
– Читать, – смутился Двестер. Он все еще не понимал, куда я клоню.
– Думаешь, этого достаточно? – произнесла я, хитро улыбаясь.
Двестер глядел на меня из-под насупленных черных бровей, видимо, пытаясь по моему настроению определить правильный ответ. Не добившись успеха, мальчик ответил наугад:
– Недостаточно?.. Я бы хотел научиться драться на мечах. Я уже немного умею, но папа говорит, надо больше стараться, – огонек в его глазах разгорался все сильнее. – А у Кассиота получается! У него вообще всегда все получается. Но я тоже не отстану.
– Научишь меня читать, сможешь всем говорить, что обрел бесценный опыт преподавания, – проговорила я с улыбкой, сложив руки на груди. – А теперь поднимайся и пойдем получать такой же бесценный опыт готовки.
Двестер покорно прошел следом за мной на маленькую домашнюю кухню. Там, возле простой дровяной печи хлопотала Ингельда, ни на мгновение не отвлекаясь от готовки. Она была феей и духом этого места. А мне вспомнились недавние слова девушки, о том, что она была бы рада поработать и на более простых Правителей, типа Сарботти. Интересно, они с Двестером смогут найти общий язык?..
Если бы кто-то в этот момент смог заглянуть окно четвертого этажа, какую на диво мирную картину он увидел бы! Уютная кухня, обшитая старым деревом, заполненная теплым светом нескольких масляных ламп. Юный Двестер сидел за обеденным столом, накрытым белой полотняной скатертью, и читал древние строки вертикального текста, выведенные умелой рукой на пожелтевшем пергаменте, слегка водя пальцем по странице. Это его любимая книга. Казалось бы, не детский уже возраст, но истории про гномов, когда-то населявших Асмариан, всегда увлекали его, он сам так сказал. И он очень хотел бы стать Друидом, ведь они столько всего умеют и знают! Хотя бы, создают эти книги и бумагу, на которой они написаны! И однажды он непременно обнаружил бы такую, в которой говорилось бы, куда ушли гномы, и нашел бы их! Он не знал, что делал бы со всем этим дальше, но само приключение, сама находка были бы бесценны.
И я улыбалась и поддерживала его идею, а Ингельда хохотала, помешивая готовившееся на огне мясо, добавляя базилик и сушеные грибы. Так легко оказалось проникнуться теплыми чувствами к этому мальчишке, такому непосредственному и такому искреннему. Такому похожему на меня... И тени, отбрасываемые нашим весельем сквозь свет свечей, подрагивали и метались на стенах, мешая спать Себастьяну, устроившемуся на самом верху массивного кухонного шкафа. Было тепло, радостно и сытно, и, если бы кто-то заглянул в мое окно, он удивился бы тому, как малознакомые люди могут так быстро стать близкими.
6 инсарбат 3360 год Друидского календаря. Асмариан. День
Солнечный день удлинялся. Мои дни тоже становились дольше. Утром – подъем, быстрый завтрак, пробежка до Храма и чтение раболепных молитв Митаре. Днем – бесконечная изматывающая тренировка. Тильгенмайер всякий раз создавал новых монстров из песка и веток, с которыми я сражалась. Тот первый волк и даже змея теперь казались мне детскими шалостями. Я видела таких существ, которых сложно было представить даже в кошмарах. И я сражалась с ними! Иногда даже побеждала… После пары таких побед, Друид, особенно довольный, отпускал меня домой пораньше. И тогда я, словно школьница, сбежавшая с урока, возвращалась чуть ли не вприпрыжку. А иногда по вечерам, ко мне приходил посыльный из Митеймаар Агриан с сообщением от Воплощающего Землю. Тот приглашал присоединиться к компании его самого и Друвера, чтобы «чинно и благородно скоротать сей дивный вечер в каком-нибудь чудесном, бесконечно приличном кабаке». И это сглаживало впечателние от долгих, почти дневных тренировок.
Однако Тильгенмайер не мог уделять мне много времени. Все-таки, Друид – фактически глава государства, и должен присутствовать на важных совещаниях, заниматься проектами и бумагами. Тогда Луноликого заменял кто-то из учителей Академии Друидов – по личной просьбе Главы Круга. Дважды приходил старичок, представившийся странным именем Никодим. Он сразу завоевал мое расположение, научив, наконец, создавать тот чудесный травяной напиток, которым меня постоянно отпаивал Тильгенмайер. Никодим оказался преподавателем знахарского и лекарского искусства – все дни напролет мы бродили по Парку Правителей и Храмовому Району в поисках целебных трав. Их оказалось так много, что я едва успевала запоминать диковинные названия. Никодим, улыбаясь сухонькой улыбкой, обещал подарить свой трактат о травничестве, если я вдруг окажусь в стенах Академии. Один раз приходила Са?мра Са?кха – преподавательница «Друидского богословия и закона», с которой мы, наоборот, не нашли общего языка, слишком самодовольной оказалась женщина. И один раз заявлялся учитель по направлению «Артефакты». Веселый и подвижный мужчина рассказал пару бородатых анекдотов о магических предметах, которые я слышала, даже учась в Империи, а потом отпустил меня пораньше, ссылаясь на свою большую загруженность.
На шестой день занятий пришел Аксельрод. Как всегда безупречный и одетый исключительно в белое, Друид опоздал ровно на половину песчинок в песочных часах. Он шел так легко и мягко, будто летел над песком, не запачкав ног в открытых сандалиях и подола длинного халата. Я даже поднялась с холодного валуна, чтобы поприветствовать своего настоящего непосредственного начальника. Он слегка кивнул и аккуратно присел на соседний камень.
– Доброе утро, Минати. Как твоя жизнь?
– Доброе утро, лиджев, – отчеканила я, чувствуя, что вся кровь отлила от лица, – спасибо, не жалуюсь. Очень много дел, занятий…
– Это чудесно, – кивнул шеф всех шпионов. – Значит, скоро сойдешь за свою. Как обустроилась на новом месте?
– Обустроилась комфортно. Моя служанка Ингельда помогает по дому и здорово упрощает жизнь, – продолжила я тем же сухим тоном. Ладошки сразу вспотели, поэтому я уложила их на колени. Аксельрод покивал и продолжил свой вежливо-бесцеремонный допрос, будто я пришла то ли к богатому дедушке, который должен отписать мне наследство, то ли к врачу по срамным болезням.
– Как проходят ваши занятия с Его Светлостью?
– Лиджев Тильгенмайер не может все время заниматься только моим обучением. Поэтому иногда он отправляет ко мне других учителей.
– Это я знаю, ведь поэтому я здесь, – фыркнул Аксельрод. Он сидел так чинно и спокойно на этом влажном, заросшим мхом валуне, да еще с таким видом – будто мы находились в самой блестящей гостиной этого города. – Я спрашиваю – как именно он тебя учит? Как готовит ашанти к Переходу?
Пришлось кратко объяснить, что я бегаю, молюсь и дерусь с разными существами из веток и песка. О том, как и когда будет совершаться Переход, что это такое, и как к нему готовиться, Тильгенмайер ничего не рассказывал. Аксельрод выслушал меня молча. Я тоже решила соблюсти тишину. Лишь только ручей весело журчал по покатым камням, да часовая птица прокричала начало нового отсчета.
– Говорят, что за последние десятилетия только одному человеку удалось удачно завершить Переход, – задумчиво произнес Друид, потирая подбородок. – И только Тильгенмайер знает детали многодневного ритуала. Внимательно слушай, что он говорит, постарайся выведать побольше – и передай эту информацию мне. Всю целиком, без купюр и додумываний. Поняла?
– Принято, лиджев, – просипела я нервно, заерзав на валуне. Пятой точке стало некомфортно, хотелось встать и что-то сделать, особенно, после энергичной пробежки в длинном платье… Но Аксельрод не торопился ни прекращать расспросы, ни переходить к обучению.
– Есть что-то еще, что я должен знать?
– Ваши эликсиры работают! – произнесла я, робко улыбнувшись. – Моя магия окрепла. Не могли бы вы…
– Да. Я сделаю для тебя еще партию зелий, – ответил Аксельрод, довольно улыбаясь. – Что-то еще?
Я задумалась и опустила взгляд прямо на желтый песок площадки. Ни про встреченного кровожадного убийцу, ни про Двестера не хотелось рассказывать. Это все-таки мои дела, которые не имеют прямого отношения к нашему туманному общему делу. Я тихо и незаметно решаю задачи, которые сама себе поставила – Империи незачем это знать. Еще немного поковырявшись в памяти, я решила поделиться последней важной новостью:
– Лиджев Тильгенмайер договорился с сэном Майло Хэлдиром по поводу моего обучения. Лиджев уверен, что мне не хватает навыков владения холодным оружием и сэн Майло должен будет это исправить.
Глаза Аксельрода внезапно загорелись. Они пришел в такое возбуждение, что, вставая, зачерпнул открытыми сандалиями песка и даже не заметил этого. Воплощающий Воздух принялся мерить шагами площадку и бормотать под нос что-то непонятное. Сколько я ни вслушивалась, так и не смогла уловить ни одного знакомого слова ни на ордвегиан, ни на метариконе, ни на, с боем изучаемом двирданике. Друид пару раз останавливался у ручья, смотрел на воду, что-то явно прикидывал в голове. И, когда мои нервы готовы были заискрить, наконец остановил свой бег и четко произнес:
– Мне нужно, чтобы ты следила за Майло и подобралась к нему поближе.
Я чуть не раскрыла рот от удивления.
– А что значит… Поближе? Насколько – поближе?
– Настолько, насколько потребует дело, – Аксельрод глянул так твердо и зло, что, казалось, глаза сейчас выпрыгнут из орбит. – У нас есть очень серьезные подозрения, что он… А впрочем, не важно. Стань ему другом, подружкой, да кем угодно. Вотрись к нему в доверие. Ты сможешь. Побольше этих твоих милых искренних улыбок – и он будет твой. Это приказ.
Я только кивнула, в нарушение всех уставов. Сердце колотилось где-то возле горла. Неужели я получила разрешение на то, чтобы быть рядом с Майло! Настоящее разрешение на «разработку объекта»! К тому же, такого притягательного. Никакая Акшар теперь не сможет помешать мне. К тому же, она ведь так и не смогла подобраться к Майло – а ведь наверняка имела схожее задание!
А строгий разум, объединившись с холодным голосом, напоминали об осторожности. Ашанти, ученица, готовящаяся к Переходу, не-Друид, которая вдруг начнет охмурять лучшего воина города, может плохо кончить. Нужен четкий план, разбитый на подзадачи, гибкий, корректируемый! И аккуратное ему следование. Сердце стучало и требовало план скорее.
До конца дня мы с Аксельродом тренировали простенькие шпионские заклинания. Друид понял, что мой навык владения магией, умение ставить руны и четко артикулировать заклинания чудовищно страдает. Сколько раз он тихо выругался на «коновалов имперской академии» и пообещал прислать еще несколько футляров с исправляющими зельями. Я старалась. Правда старалась. Но раньше никто не обращал внимание на положение моих рук и локтей, не объяснял, в какой момент нужно коснуться языком нёба, поэтому постигала магическую науку как первоклассница. После девятого крика часовой птицы по солнцу, когда наступил вечер, Аксельрод завершил наши занятия и откланялся. Но перед этим передал слова Тильгенмайера. Напоминание о том, что завтра мне стоять на коленях у алтаря Митары во время богослужения в санда.
Изученная дорога домой, ничего нового. Вниз, к выходу из Парка, по мостовой к Мосту Первых посевов, соединяющему Район Правителей с Торговым, по центральной аллее, свернуть и вот он, родной Конный проезд. Вот он – мой дом. У главного входа обнаружился экипаж с парой вороных жеребцов и кучером на козлах. Я аккуратно обошла их и тенью скользнула внутрь. Из-за дверей, за которыми находился кабинет управляющего, доносились неразборчивые обрывки разговора. Я остановилась, прислушалась, стараясь выцепить какие-нибудь сплетни. Говорил Прут, ему отвечал ему немолодой голос. Разговор касался, в основном, повышение цен на услуги прачки и на съем комнат. Из чего я сделала выводы, что управляющий сейчас общался с хозяйкой – лиджи Имрой Ансави. Не узнав более ничего существенного, я сделала пару шагов назад и пошла наверх, в свое уютное жилье.
Снимая обувь, я обнаружила под дверью новый лист бумаги – еще один карандашный рисунок Ариэна. На этот раз он изобразил огромный цветник из садовых роз. Я улыбнулась, отметив, что нужно отправить художнику какой-то ответный маленький подарок, и убрала рисунок в комод, к остальным. Я начала всерьез задумываться о том, чтобы собрать из рисунков небольшой альбом.
В гостиной уже собралась вся компания. Себастьян уютно лежал в ногах у сидящей на диванчике Ингельды, Двестер находился рядом. Парень с девушкой активно о чем-то спорили. Ингельда ворчала, повышала голос и махала на парнишку, тот тоже не оставался в долгу – шипел и подтрунивал над девушкой. Переодевшись, я присоединилась к ним. Обсуждали, оказалось, третий за эти дни подарок от Прута Ингельде. Она краснела, смущалась, но все равно была ужасно польщена и взволнована таким вниманием.
– А что там внутри, вы уже проверили? – спросила я, кивнув на подарочную коробочку. Украшенная вензелями и бантом, она выглядела солидно и дорого. Ингельда отрицательно замотала головой, так, что одна из длинных кос хлестнула Двестера по лицу.
– Нет-нет, я не хочу, я считаю, что должна вернуть лиджев Пруту этот бесценный подарок и поблагодарить за его щедрость.
– Во-первых, он не лиджев, – прогудел Двестер, загибая палец. Девушка глянула на него грозно, но юный Правитель продолжил. – Во-вторых, ты поступаешь очень неблагодарно. А в-третьих – неужели тебе самой не интересно, что там?!
– Я все равно не могу принять таких дорогих подарков, я… Двестер! Что ты делаешь!
– Поздно, я уже открыл.
Наглый и привыкший к тому, что ему все позволено, этот молоденький лиджев все-таки дотянулся до коробочки, развязал все ленты и явил подарок зрителям. Сперва мы почувствовали дивный запах сушеных цветов и ягод. Потом на свет показался маленький чайный набор в баночке из настоящего стекла. А когда Ингельда, не утерпев, раскрыла маленький кулечек, аж взвизгнула от восторга. Я тоже посмотрела внутрь. Там лежал блестящий сахар в виде маленьких кубиков.
– Это что, сахар? Настоящий? Его же везут с самих Тиффалейских островов! Я возьму кусочек. Но только один! – и выхватив кубик из кулька, девушка начала грызть его с такой силой, что рисковала поломать себе зубы. – Невероятно вкусно!
Заметив мой пораженный взгляд, Ингельда смутилась. Потерла нос, догрызая сахар, не в силах спрятать довольное выражение лица. Потом решилась открыть стеклянную баночку с чаем, едва касаясь его подушечками пальцев. Втянула полной грудью чудесный запах и совсем разомлела. Мы с Двестером только переглядывались и улыбались.
