– Зря вы сюда пришли, – грустно продолжил он. Я рванулась, попыталась отпрянуть, но эффект неожиданности сработал против меня. Парнишка выхватил из кармана какую-то дурно-сладко пахнущую тряпку и резко приложил к моему лицу. Мир моментально поплыл перед глазами, закрутился в спираль и исчез. Я отключилась.
1 Селькира – горючее, легко воспламеняющееся, взрывоопасное масло, компонент магических бомб
Поток ледяной воды обрушивается на мою голову, запуская мозг и все чувства разом. Я отплевываюсь, раскрываю глаза и пытаюсь понять, куда же я попала и что вокруг происходит. А вокруг, заслоняя свет факелов, стоят люди. Их много, все они одеты в одинаковые серые рубища, и смотрят внимательно, изучающе, со значением. Пытаясь пошевелить руками, понимаю, что привязана к стулу и не могу двигаться. А очень крепко связанные пальцы не создадут ни одного заклинания. По спине пробежал холодок. «Отрубание пальцев» было одним из основных наказаний для магов, преступивших закон в Империи. И теперь я вдруг почувствовала себя на их месте.
Поднимаю глаза, вижу, что лица окружающих теперь выражают почтение и покорность, силуэты расступились, и по образовавшемуся коридору идет старик. Приглядевшись сквозь стекающие с мокрых волос капли воды, я внезапно узнаю его! Того самого дворника, которому я пыталась помочь подняться на ноги пару дней назад! Тогда он показался мне ужасно напуганным, древним и хрупким. Сейчас старик выпрямился в полный рост, обрел гордую осанку и властность во взгляде, и оказалось, что он больше похож на Тильгенмайера, чем на обычного забитого жизнью бедняка. Напротив меня установили старинное броское кресло с потертой красной обивкой. Тяжело опустившись в него, старик еще какое-то время вглядывался в мое лицо, а потом заговорил, тихим скрипучим голосом:
– Я вас помню, девушка.
– Я вас тоже, – ответила с легкой улыбкой, пытаясь безуспешно пошевелить пальцами. – Вы тогда отказались рассказать мне про символ. Как видите, я узнала все сама.
– Какая любознательность! – то ли восхищенно, то ли снисходительно произнес он, устало откидываясь на спинку, устраивая старческие, разбитые артритом руки на подлокотниках. – Вам не кажется, что она самоубийственна?
– Вы не тронете меня, – произнесла я четко и без всякого страха.
– Откуда такая уверенность? – слегка удивленно поинтересовался старик.
– Потому что поджоги устраивали не вы. Вы не убийцы.
– Хм. И вновь – почему вы так в этом уверены?
– Вы всего лишь поете гимны. Вы молитесь, вы не принимаете помощи, вы гордитесь своей общиной и своим положением. Вы отличаетесь от нас, но вы не убийцы, – оглядев паству, состоящую преимущественно из худых детей, молчаливых женщин и глубоких старцев, я закончила свое предположение. – Вы всего лишь их покрываете.
По толпе разлетелся вздох возмущения, она задвигалась, напирая на нас, но тотчас отхлынула, остановленная строгим взглядом старика. Сплетя скрюченные пальцы в замок, старик вперил в меня тяжелый взгляд и задумался. Я не отвела глаз. Я была уверена в истинности своих догадок. Моя магия привела нас сюда. И они вместе с логикой подсказывают, что не этот старик и не его последователи были причиной поджогов. И то, что они прятали селькиру указывает лишь на то, что они прятали селькиру. За всем этим стояла дополнительная сила. Должен быть кто-то еще. Должны быть исполнители-метатели. Должны быть союзники среди алхимиков – для составления смесей, и среди магов – для зачарования огня. Должны быть люди, знакомые с распорядком жизни в основной части города. И должны быть спонсоры… Кто-то должен, как минимум, оплачивать закупку алхимических ингредиентов. Кто-то серьезно вложился в это «Дело Поджигателей»…
– Вы либо храбры, либо безумны, – наконец, слабо улыбнулся предводитель. – А может и безумно храбры, время покажет. Кто вы? Назовитесь.
– Меня зовут Минати Летико, я… Я – ледяной маг, ученица лиджев Тильгенмайера.
Старик слегка поморщился при звуке имени Луноликого и продолжил допрос:
– Вам больше нечего добавить, Минати?
– Нет.
– Кому вы поклоняетесь?
– Простите? – отвечать на этот вопрос не хотелось, так как предположить ответную реакцию – на правду, на ложь ли, я не могла.
– Это простой вопрос, ученица Тильгенмайера. Какую богиню или, может быть, бога, вы почитаете больше всего? Кому возносите молитвы?
Молчание и хмурый взгляд были ему ответом. Подождав некоторое время, старик поводил глазами по съежившейся вокруг нас толпе и кивнул одной пожилой женщине. Та с легким поклоном растворилась в одинаково одетой людской массе и внезапно вынырнула прямо передо мной с закупоренной глиняной бутылью. Попытка создать энергетическое заклинание снова не увенчалась успехом, а выкрикивать во враждебной обстановке заклинания словесные – значило настроить против себя всех здесь. Тем временем женщина, прикрыв лицо выцветшим до серого шарфом, откупорила бутыль и сунула ее мне под нос. Из сосуда строго вверх повалил густой белесый дым. Еретики тут же принялись закрывать носы полами одежды и рукавами. Я задергалась, пытаясь увернуться, чувствуя, как отравленные сладковатые миазмы выдавливают из легких кислород и медленно затуманивают разум. Но крепкие руки схватили меня сзади за плечи, удерживая в положении пленницы. От запаха закружилась голова, горло сдавило и, рефлекторно пытаясь отдышаться, я лишь сильнее глотала опьяняющий воздух. Защипало в глазах, сильнее засаднило в глотке. Непослушный язык лежал тяжелым камнем во рту. По щеке покатились слезы боли и обиды, но руки продолжали вжимать меня в стул, а пары направлялись прямо в нос…
Все закончилось одним моментом. Дым рассеялся, давление на плечи прекратилось, горло отпустило. Осталась только каша в голове и неизмеримая усталость во всем теле. Подождав, пока я смогу открыть глаза, старик повторил свой вопрос. Я чувствовала себя совершенно пьяной и обессиленной. Поводила взглядом по толпе, все еще скрывающей лица, но не увидела ни капли сочувствия или участия в холодных рыбьих глазах. И помимо своей воли прошептала то, что должна была хранить в секрете ради собственной безопасности:
– Я… Понимаете, я совсем недавно узнала о том, кто моя богиня, и еще не успела выучить молитв, чтобы приносить их ей…
– Так кто же она? – с нажимом спросил в третий раз старик.
– Клория. Это Клория. Вот… – призналась я. Разум, свернувшийся в маленький дрожащий клубок, отпустило. Я вдохнула и тут же закашлялась, на глазах вновь выступили слезы. Чем они меня отравили?..
– Как интересно… – протянул старик, откинувшись на спинку кресла, собрав больные пальцы в замок. – Значит ты – ашанти? Но Глава решил тебя учить? Почему?
– Потому что он знает, как можно сделать так, чтобы… Чтобы не Клория, а Митара стала моей богиней…
– Предать свою веру?! Свое сердце?! – почти вскричал старичок, заламывая руки. – Нет-нет, девочка, ты не должна этого делать. Митара не твой выход. Проклятая богиня-лгунья не должна получить тебя. Она больше никого не получит.
– Что не так? – нервозность предводителя передалась и мне. – Ведь мы – жители «друидского» государства, это нормально – поклоняться Митаре!
«Богиня-лгунья»… Сильно сказано. Почему, интересно?
Глаза слипались. Больше всего теперь хотелось спать. Я начала кивать головой и тогда крепкие руки, державшие мои плечи, подняли подбородок, чтобы я продолжила смотреть прямо в глаза лидеру еретиков. Он весь подобрался, показался даже серьезнее, чем раньше.
– Ладно, девочка. Сейчас ты кое-что услышишь. Ты услышишь, чтобы знать. Чтобы говорить. Может тебя, ашанти, почти-такую-же-как-мы, они все же услышат. И тогда бедняков оставят в покое. Слушай, Минати Летико, ледяной маг, ученица Тильгенмайера, нашедшая себя под покровительством Клории, слушай и запоминай.
Я вяло кивнула, не понимая причин для такой бурной и нервной реакции. Окружающие нас силуэты начали садиться на голый пол и на все возможные поверхности, как и я, готовясь слушать. Руки продолжали удерживать меня в одном положении. Медленным голосом сказителя, старик начал свою историю:
– Меня зовут Анопсис. Я – главный проповедник и последователь культа Даллы, благословенной Богини-Покровительницы бедняков. Не мы учиняли те страшные пожары, что прокатились по городу. Да, когда-то мы были едины с теми, но не сейчас. Культ Даллы существует в Асмариане столько же, сколько соседствуют в этом городе бедность и роскошь. Друиды мирились с нами, они просто не могли дать отчаявшимся другой веры и защиты. Культ Митары лжив от самых своих корней, он пропитан самолюбием, жадностью и эгоизмом самой богини. Сие – истина. Бедняки не согласны с этим. Но мы жили мирно столетиями. В последние сорок лет все изменилось. Круг решил, что теперь этому городу не нужен более Алтарь Даллы и это стало началом. Они решили построить школы и обучать наших детей своим нечестивым законам, стали предлагать молодежи покинуть умирающих отцов и матерей ради лучшей жизни в других районах. Нашлись те, кто ушел, и они были прокляты именем Богини Бедняков. А потом Друиды ополчились на проповедников, на отцов веры, на Светочей! Из всей плеяды Светочей сейчас жив лишь я один. А мои ученики еще не готовы стать на путь… Дети мои, вы знаете, чему учит Далла?
Сидящие закивали и почтительно, склонив головы, заговорили в унисон:
– Не принимать из рук даров. Не внимать чужим учениям. Не желать чужого. Не пытаться изменить положение, данное тебе и твоим детям Богиней. Не предавать свой род и свою веру. Всегда помогать ближнему по роду и тому, кто рядом с тобой в вере. Нести слова Даллы всем заблудшим стяжателям, помогая им обрести свет веры и избавиться от мирских соблазнов и роскоши. Наша сухэ? 2: Цухэ? (сухэ?) – метафизическое понятие, «божественная искра» очистится чрез лишения бедности, просветление коснется наших голов, а новообретенная мудрость позволит приблизиться к Далле в жизни и после смерти.
Культисты эхом подхватили «в жизни и после смерти». Я, преодолевая сопротивление отравленного засыпающего мозга, судорожно пыталась запомнить все произнесенное.
– Поджигатели, – со вздохом продолжил Анопсис, – хорошее название для тех из нас, кто устроил это нашествие. Между собой мы их также теперь зовем. Раньше они были одними из нас. Рьяные служители богини, самые бедные и обездоленные из всех, самые гордые и несломленные. Раскол наметился, когда в Бедняцком районе, гонимый отовсюду, поселился Безумец. Мы, следуя заветам Даллы, размышляли, должны ли принять опустившегося на самое дно художника или проигнорировать его существование, уповая на то, что он недолго здесь продержится. Они решили иначе. В Безумце они в первую очередь видели одного из Правителей – богача, ногами попиравшего нас, плевавшего на наши печали и страдания. Разгорелся спор. Я твердил им, что никто из Последователей Даллы не должен вершить правосудие над стяжателями, что наши страдания – есть наша привилегия, что Богиня учит помогать нуждающимся. Они не вняли моим словам и, покинув собрание, избрали радикальный путь… Их кровавая месть началась недавно. Пару недель назад по всему Бедняцкому району прокатилась волна арестов и облав. Трое Светочей, моих мудрейших товарищей, были схвачены прямо во время бдений. Воины гоготали, что из Круга поступил приказ ловить только главарей, ведь без них бедняки ни на что не годны. Для нас это стало страшным ударом. Мы были готовы пойти на смерть все вместе. Умереть так, как жили – всей общиной. Нам этого не дали. Что произошло с нашими Светочами, где их держат, и живы ли они – мы не знаем…
Мозг отбивал счет словам. Анопсис говорил очень складно, выгораживал себя и свою общину. Но именно здесь хранились огромные запасы горючей селькиры с клеймом Гильдии алхимиков. Они не метали сосудов с зажигательными смесями. Они покрывали тех, кто метал. Так ли они невинны, как хотят показаться? Где здесь правда? Что здесь ложь, умело замаскированная под праведность?..
Анопсис замолчал, переводя дух и оглядывая своих последователей мягким добрым взглядом, как иной раз родители смотрят на детей. Меня начинала бить мелкая дрожь. Отзвуки моих слов и поступков, преломленные сквозь жизнь в городе, начали собираться в картинку. Мысли путались и норовили сбежать, чтобы продлить мое неведение. Я знала, что-то страшное сейчас прозвучит. Страшное, как смертный приговор, и такое же неотвратимое.
– И Поджигатели взялись за оружие. По Бедняцкому району прокатились первые незначительные поджоги, затронувшие склады и какие-то фермы Правителей. И Круг жестко ответил, арестовав еще нескольких молящихся. Взбешенные, Поджигатели обратили свой гнев на того, кто раздражал их с самого начала – Ариэна Аваджо. Мы увидели, что на этот раз огонь пылал по-другому – только сильнейшая магия могла затушить его. Это напугало всех. Я несколько раз выходил на площадь, пытаясь вразумить обезумевших братьев, но они вновь не вняли мне. Они даже не стали слушать. По городу покатилась волна пожаров… О, милосердная Далла, сколько невинных людей погибло на этих кострах! Как туго затягивается спираль мести, ее уже не остановить, не разорвать… – эхом покатились слова, старичок закачал головой.
Загадка вновь сложилась. Это я… Это я дала дополнительный импульс событиям. Своими словами, своим благим намерением избежать жертв, я лишь увеличила их количество. Из-за меня погибло столько людей, из-за меня страдает Ариэн и умерли родные Ингельды. Они хотели мстить Поджигателям, приводя их в бешенство, выводя на ответную месть. Цепь замкнулась. Я подлила масло в огонь. Жизнь коварно посмеялась надо мной. Мысли и осознание, опустившиеся тяжелым молотом на мою голову, были невыносимы. Я не хотела ничьей смерти!
– Круг во всеуслышание объявил «Дело Поджигателей». Окончательное дело, призванное разобраться со всеми «еретиками» города, ведь так? Мы затаились. Мы больше не поем гимнов на площадях, не устраиваем праздничных шествий в честь Даллы. Нам остается ждать, когда все это закончится. Но Поджигатели и Круг не желают заканчивать – они вышли на тропу войны и хотят уничтожить друг друга. Мы все это прекрасно понимаем… А потом в нашем тайном месте сбора появляешься ты, Минати, ученица самого Тильгенмайера. Ты поняла, что поджоги устраивали не мы. Но ты все же нашла нас. Ты была одна? Ты принесла нам какое-то сообщение?
Я захлебывалась в своих мыслях, тонула в киселе, слушала лишь вполуха. Каждая фраза Анопсиса была громовым раскатом, многократно отражавшимся в черепной коробке. Остатки сознания напоминали, что я в плену врага, что я должна собраться и ответить, чтобы отвести подозрения от Майло. Нужно врать. И делать это так искусно, чтобы не нашлось никаких противоречий.
Как можно врать, если твой язык выдает тебя?
Как можно врать, если сама сказала имя богини, супротив воли?
Набрав побольше воздуха в легкие, я чуть прикрыла глаза. Соберись, Минати, соберись! Все эти сладкие истории могут быть лишь сказками для глупой маленькой овечки! Там у тебя союзники, не здесь.
Ты одна, Минати, ты одна…
Прошептал, пробираясь в уставший мозг, холодный насмешливый голос.
– Я одна. Я с самого начала одна затеяла это… – начала я брожение вокруг, стараясь отделаться недомолвками и полуправдой. – Мое расследование. Ариэн Аваджо и Ингельда – мои друзья. Ариэн сильно пострадал при пожаре. Семья Ингельды лишилась старшего сына и наследника…
1 Селькира – горючее, легко воспламеняющееся, взрывоопасное масло, компонент магических бомб
Глава 10.10. Дело Поджигателей
Поток ледяной воды обрушивается на мою голову, запуская мозг и все чувства разом. Я отплевываюсь, раскрываю глаза и пытаюсь понять, куда же я попала и что вокруг происходит. А вокруг, заслоняя свет факелов, стоят люди. Их много, все они одеты в одинаковые серые рубища, и смотрят внимательно, изучающе, со значением. Пытаясь пошевелить руками, понимаю, что привязана к стулу и не могу двигаться. А очень крепко связанные пальцы не создадут ни одного заклинания. По спине пробежал холодок. «Отрубание пальцев» было одним из основных наказаний для магов, преступивших закон в Империи. И теперь я вдруг почувствовала себя на их месте.
Поднимаю глаза, вижу, что лица окружающих теперь выражают почтение и покорность, силуэты расступились, и по образовавшемуся коридору идет старик. Приглядевшись сквозь стекающие с мокрых волос капли воды, я внезапно узнаю его! Того самого дворника, которому я пыталась помочь подняться на ноги пару дней назад! Тогда он показался мне ужасно напуганным, древним и хрупким. Сейчас старик выпрямился в полный рост, обрел гордую осанку и властность во взгляде, и оказалось, что он больше похож на Тильгенмайера, чем на обычного забитого жизнью бедняка. Напротив меня установили старинное броское кресло с потертой красной обивкой. Тяжело опустившись в него, старик еще какое-то время вглядывался в мое лицо, а потом заговорил, тихим скрипучим голосом:
– Я вас помню, девушка.
– Я вас тоже, – ответила с легкой улыбкой, пытаясь безуспешно пошевелить пальцами. – Вы тогда отказались рассказать мне про символ. Как видите, я узнала все сама.
– Какая любознательность! – то ли восхищенно, то ли снисходительно произнес он, устало откидываясь на спинку, устраивая старческие, разбитые артритом руки на подлокотниках. – Вам не кажется, что она самоубийственна?
– Вы не тронете меня, – произнесла я четко и без всякого страха.
– Откуда такая уверенность? – слегка удивленно поинтересовался старик.
– Потому что поджоги устраивали не вы. Вы не убийцы.
– Хм. И вновь – почему вы так в этом уверены?
– Вы всего лишь поете гимны. Вы молитесь, вы не принимаете помощи, вы гордитесь своей общиной и своим положением. Вы отличаетесь от нас, но вы не убийцы, – оглядев паству, состоящую преимущественно из худых детей, молчаливых женщин и глубоких старцев, я закончила свое предположение. – Вы всего лишь их покрываете.
По толпе разлетелся вздох возмущения, она задвигалась, напирая на нас, но тотчас отхлынула, остановленная строгим взглядом старика. Сплетя скрюченные пальцы в замок, старик вперил в меня тяжелый взгляд и задумался. Я не отвела глаз. Я была уверена в истинности своих догадок. Моя магия привела нас сюда. И они вместе с логикой подсказывают, что не этот старик и не его последователи были причиной поджогов. И то, что они прятали селькиру указывает лишь на то, что они прятали селькиру. За всем этим стояла дополнительная сила. Должен быть кто-то еще. Должны быть исполнители-метатели. Должны быть союзники среди алхимиков – для составления смесей, и среди магов – для зачарования огня. Должны быть люди, знакомые с распорядком жизни в основной части города. И должны быть спонсоры… Кто-то должен, как минимум, оплачивать закупку алхимических ингредиентов. Кто-то серьезно вложился в это «Дело Поджигателей»…
– Вы либо храбры, либо безумны, – наконец, слабо улыбнулся предводитель. – А может и безумно храбры, время покажет. Кто вы? Назовитесь.
– Меня зовут Минати Летико, я… Я – ледяной маг, ученица лиджев Тильгенмайера.
Старик слегка поморщился при звуке имени Луноликого и продолжил допрос:
– Вам больше нечего добавить, Минати?
– Нет.
– Кому вы поклоняетесь?
– Простите? – отвечать на этот вопрос не хотелось, так как предположить ответную реакцию – на правду, на ложь ли, я не могла.
– Это простой вопрос, ученица Тильгенмайера. Какую богиню или, может быть, бога, вы почитаете больше всего? Кому возносите молитвы?
Молчание и хмурый взгляд были ему ответом. Подождав некоторое время, старик поводил глазами по съежившейся вокруг нас толпе и кивнул одной пожилой женщине. Та с легким поклоном растворилась в одинаково одетой людской массе и внезапно вынырнула прямо передо мной с закупоренной глиняной бутылью. Попытка создать энергетическое заклинание снова не увенчалась успехом, а выкрикивать во враждебной обстановке заклинания словесные – значило настроить против себя всех здесь. Тем временем женщина, прикрыв лицо выцветшим до серого шарфом, откупорила бутыль и сунула ее мне под нос. Из сосуда строго вверх повалил густой белесый дым. Еретики тут же принялись закрывать носы полами одежды и рукавами. Я задергалась, пытаясь увернуться, чувствуя, как отравленные сладковатые миазмы выдавливают из легких кислород и медленно затуманивают разум. Но крепкие руки схватили меня сзади за плечи, удерживая в положении пленницы. От запаха закружилась голова, горло сдавило и, рефлекторно пытаясь отдышаться, я лишь сильнее глотала опьяняющий воздух. Защипало в глазах, сильнее засаднило в глотке. Непослушный язык лежал тяжелым камнем во рту. По щеке покатились слезы боли и обиды, но руки продолжали вжимать меня в стул, а пары направлялись прямо в нос…
Все закончилось одним моментом. Дым рассеялся, давление на плечи прекратилось, горло отпустило. Осталась только каша в голове и неизмеримая усталость во всем теле. Подождав, пока я смогу открыть глаза, старик повторил свой вопрос. Я чувствовала себя совершенно пьяной и обессиленной. Поводила взглядом по толпе, все еще скрывающей лица, но не увидела ни капли сочувствия или участия в холодных рыбьих глазах. И помимо своей воли прошептала то, что должна была хранить в секрете ради собственной безопасности:
– Я… Понимаете, я совсем недавно узнала о том, кто моя богиня, и еще не успела выучить молитв, чтобы приносить их ей…
– Так кто же она? – с нажимом спросил в третий раз старик.
– Клория. Это Клория. Вот… – призналась я. Разум, свернувшийся в маленький дрожащий клубок, отпустило. Я вдохнула и тут же закашлялась, на глазах вновь выступили слезы. Чем они меня отравили?..
– Как интересно… – протянул старик, откинувшись на спинку кресла, собрав больные пальцы в замок. – Значит ты – ашанти? Но Глава решил тебя учить? Почему?
– Потому что он знает, как можно сделать так, чтобы… Чтобы не Клория, а Митара стала моей богиней…
– Предать свою веру?! Свое сердце?! – почти вскричал старичок, заламывая руки. – Нет-нет, девочка, ты не должна этого делать. Митара не твой выход. Проклятая богиня-лгунья не должна получить тебя. Она больше никого не получит.
– Что не так? – нервозность предводителя передалась и мне. – Ведь мы – жители «друидского» государства, это нормально – поклоняться Митаре!
«Богиня-лгунья»… Сильно сказано. Почему, интересно?
Глаза слипались. Больше всего теперь хотелось спать. Я начала кивать головой и тогда крепкие руки, державшие мои плечи, подняли подбородок, чтобы я продолжила смотреть прямо в глаза лидеру еретиков. Он весь подобрался, показался даже серьезнее, чем раньше.
– Ладно, девочка. Сейчас ты кое-что услышишь. Ты услышишь, чтобы знать. Чтобы говорить. Может тебя, ашанти, почти-такую-же-как-мы, они все же услышат. И тогда бедняков оставят в покое. Слушай, Минати Летико, ледяной маг, ученица Тильгенмайера, нашедшая себя под покровительством Клории, слушай и запоминай.
Я вяло кивнула, не понимая причин для такой бурной и нервной реакции. Окружающие нас силуэты начали садиться на голый пол и на все возможные поверхности, как и я, готовясь слушать. Руки продолжали удерживать меня в одном положении. Медленным голосом сказителя, старик начал свою историю:
– Меня зовут Анопсис. Я – главный проповедник и последователь культа Даллы, благословенной Богини-Покровительницы бедняков. Не мы учиняли те страшные пожары, что прокатились по городу. Да, когда-то мы были едины с теми, но не сейчас. Культ Даллы существует в Асмариане столько же, сколько соседствуют в этом городе бедность и роскошь. Друиды мирились с нами, они просто не могли дать отчаявшимся другой веры и защиты. Культ Митары лжив от самых своих корней, он пропитан самолюбием, жадностью и эгоизмом самой богини. Сие – истина. Бедняки не согласны с этим. Но мы жили мирно столетиями. В последние сорок лет все изменилось. Круг решил, что теперь этому городу не нужен более Алтарь Даллы и это стало началом. Они решили построить школы и обучать наших детей своим нечестивым законам, стали предлагать молодежи покинуть умирающих отцов и матерей ради лучшей жизни в других районах. Нашлись те, кто ушел, и они были прокляты именем Богини Бедняков. А потом Друиды ополчились на проповедников, на отцов веры, на Светочей! Из всей плеяды Светочей сейчас жив лишь я один. А мои ученики еще не готовы стать на путь… Дети мои, вы знаете, чему учит Далла?
Сидящие закивали и почтительно, склонив головы, заговорили в унисон:
– Не принимать из рук даров. Не внимать чужим учениям. Не желать чужого. Не пытаться изменить положение, данное тебе и твоим детям Богиней. Не предавать свой род и свою веру. Всегда помогать ближнему по роду и тому, кто рядом с тобой в вере. Нести слова Даллы всем заблудшим стяжателям, помогая им обрести свет веры и избавиться от мирских соблазнов и роскоши. Наша сухэ? 2: Цухэ? (сухэ?) – метафизическое понятие, «божественная искра» очистится чрез лишения бедности, просветление коснется наших голов, а новообретенная мудрость позволит приблизиться к Далле в жизни и после смерти.
Культисты эхом подхватили «в жизни и после смерти». Я, преодолевая сопротивление отравленного засыпающего мозга, судорожно пыталась запомнить все произнесенное.
– Поджигатели, – со вздохом продолжил Анопсис, – хорошее название для тех из нас, кто устроил это нашествие. Между собой мы их также теперь зовем. Раньше они были одними из нас. Рьяные служители богини, самые бедные и обездоленные из всех, самые гордые и несломленные. Раскол наметился, когда в Бедняцком районе, гонимый отовсюду, поселился Безумец. Мы, следуя заветам Даллы, размышляли, должны ли принять опустившегося на самое дно художника или проигнорировать его существование, уповая на то, что он недолго здесь продержится. Они решили иначе. В Безумце они в первую очередь видели одного из Правителей – богача, ногами попиравшего нас, плевавшего на наши печали и страдания. Разгорелся спор. Я твердил им, что никто из Последователей Даллы не должен вершить правосудие над стяжателями, что наши страдания – есть наша привилегия, что Богиня учит помогать нуждающимся. Они не вняли моим словам и, покинув собрание, избрали радикальный путь… Их кровавая месть началась недавно. Пару недель назад по всему Бедняцкому району прокатилась волна арестов и облав. Трое Светочей, моих мудрейших товарищей, были схвачены прямо во время бдений. Воины гоготали, что из Круга поступил приказ ловить только главарей, ведь без них бедняки ни на что не годны. Для нас это стало страшным ударом. Мы были готовы пойти на смерть все вместе. Умереть так, как жили – всей общиной. Нам этого не дали. Что произошло с нашими Светочами, где их держат, и живы ли они – мы не знаем…
Мозг отбивал счет словам. Анопсис говорил очень складно, выгораживал себя и свою общину. Но именно здесь хранились огромные запасы горючей селькиры с клеймом Гильдии алхимиков. Они не метали сосудов с зажигательными смесями. Они покрывали тех, кто метал. Так ли они невинны, как хотят показаться? Где здесь правда? Что здесь ложь, умело замаскированная под праведность?..
Анопсис замолчал, переводя дух и оглядывая своих последователей мягким добрым взглядом, как иной раз родители смотрят на детей. Меня начинала бить мелкая дрожь. Отзвуки моих слов и поступков, преломленные сквозь жизнь в городе, начали собираться в картинку. Мысли путались и норовили сбежать, чтобы продлить мое неведение. Я знала, что-то страшное сейчас прозвучит. Страшное, как смертный приговор, и такое же неотвратимое.
– И Поджигатели взялись за оружие. По Бедняцкому району прокатились первые незначительные поджоги, затронувшие склады и какие-то фермы Правителей. И Круг жестко ответил, арестовав еще нескольких молящихся. Взбешенные, Поджигатели обратили свой гнев на того, кто раздражал их с самого начала – Ариэна Аваджо. Мы увидели, что на этот раз огонь пылал по-другому – только сильнейшая магия могла затушить его. Это напугало всех. Я несколько раз выходил на площадь, пытаясь вразумить обезумевших братьев, но они вновь не вняли мне. Они даже не стали слушать. По городу покатилась волна пожаров… О, милосердная Далла, сколько невинных людей погибло на этих кострах! Как туго затягивается спираль мести, ее уже не остановить, не разорвать… – эхом покатились слова, старичок закачал головой.
Загадка вновь сложилась. Это я… Это я дала дополнительный импульс событиям. Своими словами, своим благим намерением избежать жертв, я лишь увеличила их количество. Из-за меня погибло столько людей, из-за меня страдает Ариэн и умерли родные Ингельды. Они хотели мстить Поджигателям, приводя их в бешенство, выводя на ответную месть. Цепь замкнулась. Я подлила масло в огонь. Жизнь коварно посмеялась надо мной. Мысли и осознание, опустившиеся тяжелым молотом на мою голову, были невыносимы. Я не хотела ничьей смерти!
– Круг во всеуслышание объявил «Дело Поджигателей». Окончательное дело, призванное разобраться со всеми «еретиками» города, ведь так? Мы затаились. Мы больше не поем гимнов на площадях, не устраиваем праздничных шествий в честь Даллы. Нам остается ждать, когда все это закончится. Но Поджигатели и Круг не желают заканчивать – они вышли на тропу войны и хотят уничтожить друг друга. Мы все это прекрасно понимаем… А потом в нашем тайном месте сбора появляешься ты, Минати, ученица самого Тильгенмайера. Ты поняла, что поджоги устраивали не мы. Но ты все же нашла нас. Ты была одна? Ты принесла нам какое-то сообщение?
Я захлебывалась в своих мыслях, тонула в киселе, слушала лишь вполуха. Каждая фраза Анопсиса была громовым раскатом, многократно отражавшимся в черепной коробке. Остатки сознания напоминали, что я в плену врага, что я должна собраться и ответить, чтобы отвести подозрения от Майло. Нужно врать. И делать это так искусно, чтобы не нашлось никаких противоречий.
Как можно врать, если твой язык выдает тебя?
Как можно врать, если сама сказала имя богини, супротив воли?
Набрав побольше воздуха в легкие, я чуть прикрыла глаза. Соберись, Минати, соберись! Все эти сладкие истории могут быть лишь сказками для глупой маленькой овечки! Там у тебя союзники, не здесь.
Ты одна, Минати, ты одна…
Прошептал, пробираясь в уставший мозг, холодный насмешливый голос.
– Я одна. Я с самого начала одна затеяла это… – начала я брожение вокруг, стараясь отделаться недомолвками и полуправдой. – Мое расследование. Ариэн Аваджо и Ингельда – мои друзья. Ариэн сильно пострадал при пожаре. Семья Ингельды лишилась старшего сына и наследника…
