Глава 1
Я сидела на подоконнике и болтала ногами, наблюдая за разворачивающимися событиями. Морщилась, недовольно качала головой, кусала губы, закатывала глаза, иногда отводила взгляд. Было противно наблюдать за разворачивающейся сценой, но я все равно словно зритель в театре жадно внимала каждому сказанному слову.
– Никит, ты внимательно перечитай конспекты, а то Афанасьева завалит тебя. Я там, на полях, сделала пометки. Ну-у-у, там, наводящие вопросы. - Девушка с темно-русыми волосами тыкала дрожащим тонким указательным пальцем в раскрытую тетрадь, листы которой были исписаны мелким почерком. - Потом посмотри внимательно.
Жадно втянула через трубочку некогда холодный апельсиновый сок и пристально посмотрела на девушку, что стояла в стороне, в метрах пятидесяти, от парочки и улыбалась уголками губ. Она внимательно следила за ребятами и периодически что-то шептала подруге с огненно красными волосами. Маша в подметки не годилась этой девчонке.
Эта девушка была яркой, с отличным макияжем, сделанным хорошей косметикой, одетой в новые дорогие вещи. Каждое ее движение было пропитано уверенностью и вседозволенностью. Она даже прядь волос откидывала на спину по-королевски. Эта девушка знала себе цену. В то время как Маша, одетая в застиранную одежду, выглядела ужасно.
Большие на несколько размеров джинсы с вытянутыми коленями, которые держались на талии только благодаря тряпичному ремню, неприятно пахнущая толстовка и пучок из грязных волос на голове. Хотелось схватить ее за шкирку, швырнуть в ванную и хорошенько отмыть, а потом нарядить в чистые вещи, чтобы она стала похожа на человека.
– Обязательно прочитаю. Спасибо тебе большое.
Лицо девушки стало пунцовым. Она стыдливо опустила голову и отвела взгляд зеленых глаз от собеседника. Никита захлопнул тетрадку и потянулся к молнии на рюкзаке, что перекинул через плечо, чтобы спрятать доставшееся за милую улыбку сокровище.
– Это выглядит жалко.
Слева от меня появилась одна из моих подруг и громко захрустела чипсами.
– А она на грани. От нее так и разит смертью. Печеньку? – Предложила угощение другая подруга, что уселась на подоконник по правую руку от меня, и протянула квадратный крекер с кристалликами соли.
Отпустила губами трубочку и медленно перевела взгляд от одной подруги к другой.
Совсем не ожидала их увидеть в этом месте и в этот час.
– Вы что тут забыли?
– Это ты забыла! – Воскликнула Алика и ткнула меня локтем в бок. – У Всеволода сегодня вечеринка. Ты идешь али нет?
– Не-а. Сегодня пропущу. Я в отпуск хочу. – Мечтательно закатила глаза, представляя, как буду спать до полудня, кушать вкусную и ароматную еду, как по вечерам буду гулять по городу и наслаждаться обилием запахов.
– Если этот парень и дальше будет отталкивать эту девушку от себя, то у тебя есть все шансы занять эту оболочку. – Задумчиво сообщила Нарэ, стуча указательным пальцем по подбородку.
– Главное, чтобы она согласилась. – Пробурчала Алика с набитым ртом. – Сколько ты ее уже разрабатываешь?
– Месяц. – Тихо буркнула себе под нос и стыдливо опустила глаза. Мне стоило огромных усилий, чтобы девчонки ничего не узнали. Я не знала, удастся ли мне найти подходящую оболочку. Вот и не хотела хвастаться раньше времени. Боялась опростоволоситься, вот и молчала.
– А нам ничего не сказала. – Ожидаемо обиделась Нарэ и надула и без того пухлые щечки.
Тем временем Маша опустилась на корточки, натянула на кисть рукав темной толстовки и начала вытирать носок правого ботинка Никиты.
– Я против насилия, но иногда руки так и чешутся.
Алика переплела руки на груди, чтобы пристроить их. Она терпеть не могла, когда женщин унижали или они унижались ради мужчины, который и капли их внимания не стоил.
– Как сейчас. – Согласилась Нарэ, активно закивав головой позабыв, что буквально минуту назад на меня обижалась. – Может толкнуть его?
– Тогда он разозлиться на Машу и будет только хуже. Девочка опять замкнется в себе, будет реветь по ночам в подушку, а через пару недель, когда Никите понадобиться ее помощь, он опять поманит ее пальчиком и девчонка побежит к нему. Лучше ей леща дать, может, толк будет.
– Что-то я не пойму, – подала голос Алика, – ты же в отпуск хотела вроде как? Или уже передумала?
- Не передумала. – Буркнула себе под нос, осознавая, что меня раскусили и, видимо, очень давно.
- Так тебе же выгодно, чтобы она депрессировала. – Не унималась подруга, сканируя своим взглядом пространство. – Чем быстрее она захочет попрощаться с жизнью, тем быстрее оболочка будет твоей.
- Моя совесть не позволяет мне подталкивать ее к петле. Не могу я так. Мне и так с трудом удается не влазить в их конфликт.
- Ты в отпуск хочешь?
- Хочу.
- Тогда не ной.
- Я и не ною. Что вы здесь забыли?
- Тссс. – Нарэ приложила указательный палец к губам и мотнула головой в сторону девушки Никиты. – Сейчас она это все заснимет на телефон и разошлет своими знакомым. Прследдний аккорд в этой пьессе.
- Это скорее драма.
- Не важно. Главное, что это будет последненй каплей. Надеюсь, я получу памятный сувенир после твоего отпуска.
- Что хочешь? Печеньки, кружку с логтипом города или может магнитик?
- Мужчину.
- Прости, но такое не продается в магазинах с сувенирами.
- Смотрите. Она действительно решила все заснять! – Алика положила руки нам на плечи и принялась трясти нас.
– Это Лена. Девушка этого парня. А его, кстати, Никита зовут. – Решила «познакомить» подруг с главными героями спектакля, который закончится смертью.
– А давайте кокнем эту Лену? Мне для выполнения плана одной души не хватает. – Предложила весьма занимательную мысль Алика и мы даже задумались об этом на несколько секунд. – Нельзя. Астат Патриархович будет очень недоволен. – Алика недовольно поморщилась. У нее с начальством особые очень «теплые» отношения.
– Штрафные санкции давно не получала? – Поддержала подругу и вновь переключилась на спектакль, который перешел к новому акту.
– Никит, может, сходим куда-нибудь? – Дрожащим голосом спросила Маша, теребя резинки на рукавах безразмерной толстовки.
У меня аж зубы заскрипели, когда я увидела взгляд голубых глаз, наполненных презрением.
– Ты же знаешь, что я не могу. Мне надо готовиться к пересдаче. И Лена точно не одобрит такую прогулку.
– Красиво стелет. – Прокомментировала Алика.
– Но мы же друзья. – Дрожащие пальцы ухватили край толстовки и принялись сжимать тонкую ткань. – Знаем друг друга с детства и наши мамы дружат. Мы почти как семья.
– Маш, – Никита устало вздохнул, – давай по-честному. Ты только не обижайся. Если не я, то кто тебе еще раскроет глаза. Ты страшная. Выглядишь ужасно, и пахнет от тебя далеко не розами… – Парень скривился и обошел девушку по широкой дуге.
По Машиным щекам потекли слезы. Девушка вытерла их рукавом толстовки и запрокинула голову, чтобы предательская жидкость, что застелила глаза, не потекла вновь.
– Вот козел! Друг называется! Мог бы все и деликатней сказать! – Закричала Алика и спрыгнула с подоконника, намереваясь догнать спешно удаляющуюся фигуру и дать крепкого подзатыльника или пинка, а может и чего похуже сделать. Феминистка, что с нее взять.
– Алика, стой. – Нарэ спрыгнула с подоконника за подругой и обвила ее талию руками, тормозя ее. - Нельзя. Нам нельзя вмешиваться.
Маша пробежала мимо нас, тихонечко всхлипывая.
– Но нельзя же так! За что он ее оскорбил?! За то, что она неуверенный в себе подросток? У нее хоть подруги есть? – Отрицательно закачала головой, ощущая на сердце, которого, к сожалению, у меня давно нет, тяжелый груз. – Вот! У нее даже подруг нет, которые поддержат ее и укажут на неприятный запах. А он кто такой? Друг? Да с такими друзьями и врагов не надо! Кем он себя возомнил?
– Одним из популярных парней в институте, что может позволить себе унижать любого, кто не так посмотрит на него. – Чуть ли не шепча ответила подруге, продолжая смотреть на опустевший коридор, по которому, роняя слезы, бежала Маша. – Его семья владельцы нескольких ночных клубов и пиццерий. Дружат с мэром города. В общем, не простые люди.
– Давайте проучим его? Мы жнецы или кто? Проучим его так, что он в следующий раз побоится даже косо посмотреть на девушку. – Не унималась Алика.
– Мы не можем! – Воскликнула Нарэ и, убедившись, что подруга больше не рвется в бой, а стоит рядом, крепко сжав кулаки, выпустила ее из объятий. – Ты же знаешь правила. Мы можем вмешаться только, чтобы заключить контракт.
– А родители этой девочки?
– Ее отец владелец четырех автосервисов. Тоже не последний человек в городе. А мама светская львица.
– Тогда почему она… – Алика запнулась, чтобы подобрать нужное слово, но так и не смогла придумать, чтобы не оскорбить девушку. – Такая?
– Я думаю, ее недолюбили в детстве. Отец все время на работе. Пашет как конь, чтобы обеспечить сытную жизнь семье. Мама у нее очень эмоциональный человек. Чуть что не так, сразу кричит на дочь. На отца ни разу не повышала голос – знает, что сразу вылетит из дома. Он даже разбираться не будет, что послужило ее плохому настроению. А вот на девочку кричать можно. Она ее дочь, слабее и очень зависима от денег семьи. Если пойдет против сразу лишиться и денег и крыши над головой. Вот и терпит.
– Бедная девочка.
Частично я была согласна с этим мнением, но с другой стороны… Разве можно так опускаться? Не следить за собой? Ей не нужно было краситься дорогой косметикой. Достаточно было принимать каждый день душ и стирать свои безразмерные вещи, под которыми она прятала утонченную фигуру.
Отец еженедельно переводил своей маленькой принцессе деньги на карточку (сумму увидела на экране банкомата), чтобы она себе ни в чем не отказывала. Но Маша с завидным упорством не тратила деньги. У нее даже косметики не было. Только один детский крем на все случаи жизни.
– Не будем о грустном. – Махнув рукой в сторону, Алика вновь стала прежней беззаботной бестией. – Всем не поможешь. Так что с вечеринкой? Ты идешь?
– Нет. Я еще пару недель понаблюдаю за ней. А вы когда в отпуск собираетесь?
– Хороший вопрос. – Усмехнулась Алика. – Ладно, бывай. Если что помни, мы следим за тобой.
Подруги махнули руками и растворились в воздухе, оставив о себе, как напоминание, клубы серого дыма и запах гари.
– Показушницы. – Громко фыркнула, не сдержав лучезарную улыбку.
Весь день я ходила за девушкой попятам, ощущая, как с каждым прожитым часом запах смерти все сильнее окутывал ее тело. К вечеру, когда на улице стемнело, а стрелки часов перевали за цифру восемь, девушка поднялась на крышу девятиэтажного дома и встала на самом краю, вцепившись в металлические поручни трясущимися руками.
Мне пришлось стать видимой, чтобы поговорить с девушкой.
– Уверенна, что хочешь умереть?
Говорила я негромко. Не хватало, чтобы девушка испугалась и свалилась с крыши раньше времени.
– А вам какое дело? – Огрызнулась Маша и повернула голову в мою сторону. – Идите куда шли.
– А я собственно уже пришла. Хочу предложить тебе сделку.
– Сделку?! – Маша звонко засмеялась. Ее смех был горьким, наполненный болью и обидой. – О какой сделке ты ту говоришь?!
Лучше бы она так говорила со своими одногруппниками, что ежедневно обижали ее. Но перед ними она была забитой серой мышью, а вот пере до мной, незнакомкой в кожанной куртке, можно было и зубы показать. Вот толка в этом не было кроме как выплеска накопившихся эмоций. Вряд ли ей это может, но засчитываю эту попытку и ставлю крупную галочку.
– Предлагаю хорошую, нет, отличную сделку. За нее некоторые люди душу готовы продать.
– Что? Душу? – Девушка расхохоталась, опасно покачнувшись. – А ты кто? Дьявол в женском обличии?
– Не угадала. Я жнец. Вы любите нас называть жрецами, демонами, ангелами смерти. Выбирай любое название, которое тебе нравится.
– Мы?
– Да, вы. – Поставила точку интонацией, давая понять, что дальше на эту тему разговаривать я не намеренна. – Давай поговорим откровенно. Мне все равно согласишься ты на сделку, и мы мирно разойдемся или ты прыгнешь с крыши и попадешь туда. – Пальцем указала вниз. – Я все равно займу твое тело. Только после столкновения с землей его придется подлатать немного. Возможно, появится парочка шрамов. Жалко конечно такое милое личико портить.
– О чем вы говорите?
– О том, что ты уже мертвец. Что мне стоит подтолкнуть тебя?
Я сделала несколько уверенных шагов к девушке, испугав ее своим настроем.
– Вы этого не сделаете! – Заверещала Маша и попыталась отступить от края. Да только не смогла этого сделать. Ее глаза наполнились неподдельным ужасом.
– Послушай. Я могу предоставить тебе новую жизнь. Ты начнешь все сначала. Забудешь об издевательствах. Родительских упреках. Ты разлюбишь Никиту. Ведь именно этого ты желаешь больше всего на свете? Не испытывать это чувство, что приносит тебе боль, что заставляет тебя страдать и плакать по ночам в подушку, прикусывая до боли руку, чтобы родители не услышали твои всхлипы. Я права?
– Откуда вы… - Девушка до крови закусила нижнюю губу и с шумно выдохнула. – Да. Я хочу свободы. Хочу забыть свою жизнь, как страшный сон.
Глаза девушки наполнились слезами. Ужас сменился отчаянием. Яркость зеленых глаз исчезла и сейчас они уже больше напоминали болото, что затягивает заблудившихся путников. Она хотела жить. Хотела быть счастливой. Хотела иметь уютный дом, где по вечерам за ужином собирались все домочадцы и рассказывали, как прошел их день. Хотела иметь рядом любимого человека, который бросал на нее восхищенные взгляды, а не корчил лицо каждый раз, когда видел ее.
Она обычный слабый человек, который не смог справиться с трудностями, перешагнуть их, чтобы стать сильнее. Маша была сломлена. И как бы это странно не звучало из уст жнеца, собирающего души, я желала для нее только лучшего.
А если в моих силах воплотить ее мечты в реальность, то почему этим не воспользоваться?
– Я могу тебе это дать. Могу помочь обрести новую любящую семью. Тебе стоит только сказать «Да».
Девушка скептически улыбнулась. Я бы на ее месте, стоя на краю крыши то же бы не поверила незнакомой девушке, которая обещает счастливую жизнь.
– А что взамен?
– Как я уже сказала ранее, твое тело и твои воспоминания.
- Да. – На выдохе произнесла Маша, печально опустив глаза. Она не верила мне, и я понимала ее опасения. – Я согласна.
- Отлично. Будь хорошей девочкой отойди от края и дай мне свои руки.
Девушка сделала все, как я сказала, пораженно смотря на свои ноги. Как тут не удивляться, когда буквально пару минут назад, она не могла двигаться, а теперь уверенно шагала в мою сторону. Волшебство, да и только.
Ее ледяные пальцы подрагивали в моих ладонях.
– Не бойся. Больно не будет. – Улыбнулась как можно доброжелательней, погладив ее тыльную сторону руки. – Теперь твоя жизнь будет другой. Намного лучше, чем эта. Я обещаю. Будь счастлива в новой жизни.
– Хорошо. Спасибо. – Ответила девушка и несмело улыбнулась. Ей все еще было страшно делать шаг в неизвестность.
– Не бойся. Больно не будет.
– Я умру быстро?
Девичьи глаза наполнились слезами.
– Ты не умрешь.
Сильнее сжала Машины пальцы и послала импульс чистой энергии. Он пробежался по ее венам и врезался в грудь, рассыпался на множество искр. Это было красиво. Завораживающее красиво.
– Будь счастлива.
