- Ты рассуждаешь, как наша бабушка, - девушки рассмеялись и пошли одеваться.
Оставшиеся недели до нового года пролетели быстро. Лялька ездила в университет, успешно готовилась с детьми к новогоднему концерту, только договорилась сдать сессию досрочно, а то зачёты и экзамены начнутся, а ей как раз рожать. Гинеколог, Софья Тимуровна, полностью её поддерживала.
- Правильно, Алина, учись, работай. Я, когда забеременела, работала днём и дежурила ночью до двадцати семи недель. Потом до тридцать восьмой недели работала только днём. Ходила пешком через железнодорожный мост, каталась на велосипеде и не очень-то чувствовала себя беременной. На сорок второй неделе родила. И поработала, и отдохнуть успела. Вторые роды намечались первого января. Работала до последнего. Двадцать шестого декабря новогодний корпоратив, на который я хотела пойти, билеты в театр на тридцатое декабря были куплены и к друзьям на шашлыки мы пятого планировали поехать. В общем, год мы закрыли, в театр сходили, Новый год встретили. Только вместо шашлыков в роддом отправилась, - рассказала она как-то на приёме. - Конечно, если есть хоть малейшая опасность для роженицы или ребенка, я никогда такого не порекомендую, наоборот, поставлю строгий запрет. Но в вашем случае можно себя не ограничивать.
Раз в месяц ЦУП проводил сеанс связи с марсианской экспедицией для семей космонавтов. Двадцать пятого декабря был запланирован последний в этом году. Лялька пришла, села как обычно, так, чтобы камера снимала только лицо и шею. Каждый раз не верилось, что они говорят с людьми, находящимися за миллионы километров от Земли. Денис и его коллеги были, несомненно, героями. Она уважала мужа, восхищалась его каждодневным подвигом, но отчетливо понимала, что не испытывает и доли тех чувств, что Маша или Екатерина Юрьевна. Вышла на воздух подавленная, испытывая чувство вины за то, что не любит, за нежеланную беременность. Во рту было горько. Доченька толкнулась раз, другой, и она словно очнулась. Что за глупость! Денис взрослый мужчина, он так же несёт ответственность за эту беременность и этого ребенка. Она его не обманывала, он сам решил, что предохраняться будет сам, а не она. Если он примет своего ребёнка, то она постарается сделать всё, чтобы у них была счастливая любящая семья, нет - уйдёт и будет строить свою жизнь без него. И счастливая любящая семья у нее всё равно обязательно будет - вдвоем с дочкой.
- Ты почему не кричишь? - строго спросила у Алины акушерка. - В смысле, почему не позвала никого, если кнопка не исправна?
Лялька промолчала, упрямо наклонив голову, с силой выдохнула. Больно было очень, но она прочитала, что когда кричишь, то плохо ребенку, надо правильно дышать и помогать ему родиться. А она никогда ничего не сделает, чтобы её доченьке было плохо!
Яркое рассветное солнце ударило в окно вместе с первым криком.
- Звезда утренняя, - укладывая малышку на мамин живот, похвалила Татьяна Михайловна. - И ты молодец, всё хорошо у нас. Всем девочкам буду говорить - идите в танцы, родите, как выдохните.
Лялька молча смотрела на доченьку и огромные круглые слезы тяжело падали на изголовье.
Алина никому не сообщала, что родила, но, не успели её перевезти в палату, как посыпались сообщения с поздравлениями. Никому не стала отвечать, уснула и проспала часа четыре. Когда проснулась, в палате было уже темно, горела лампа и Маша Колодей качала на руках её девочку.
- Привет! - подошла поближе, положила малышку в протянутые руки. - Какая же красавица!
Лялька поцеловала красную щечку, кулачок, подняла на Машу счастливые глаза.
- Сестра сказала кормить, как проснёшься. Давай попробуем.
Мария Всеволодовна показала еще как пеленать, класть на бочок, мама с дочкой старательно учились.
- Ты сама есть должна, молока не будет, - вытаскивая из сумки внушительных размеров термосы, велела Маша. - Или ты не хочешь грудью кормить?
- Хочу! Буду! - горячо заверила Лялька.
Из роддома её выписали на пятый день, и она нисколько не удивилась, что её встречают, как всех остальных мамочек - с цветами, конфетами, связкой воздушных шаров. Высокий красивый мужчина, весь седой, но совсем не старый, Игорь Вадимович Серебро, вручил ей огромный букет и взял у медсестры белоснежный кулёк.
- Как зовут красавицу? - поинтересовался у Алины. Она опасливо посматривала на него, но он держал ребенка куда увереннее её самой.
- Камилла.
- Очень красивое имя и редкое, - они шли к джипу.
- Это значит «лучшая», «само совершенство», - зачем-то сказала Лялька.
- Имя ей очень подходит, - Игорь Вадимович открыл дверь, подал руку, помогая сесть, отдал дочку. Людмила Евгеньевна положила вещи, села на переднее сиденье.
Дома было чисто, много вкусной еды на плите и полный холодильник впрок. Людмила Евгеньевна с Машей первый раз купали маленькую, подсказывали какие-то важные мелочи, Екатерине Юрьевне она звонила, когда ей казалось, что Милаша заболевает. Она не знала, почему эти женщины её опекают, ей было неловко и в тоже время приятно. Екатерину Юрьевну и Людмилу Евгеньевну она немного стеснялась, а с Машей, хоть и она была в два раза старше, ей было почему-то проще общаться.
В первый же день дома она позвонила своему парикмахеру и договорилась, что Диана придет к ней - не хотелось оставлять ни с кем дочку или идти с ней в салон. Диана - молодая доброжелательная женщина, пришла после работы. Через два часа Лялька смотрела на себя в зеркало. Она всю беременность не окрашивала волосы и черный цвет почти смылся, а сегодня Диана вернула ей натуральный цвет.
- Мой траур закончился, - она прижала к плечу дочку, погладила по теплой спинке. - Я теперь снова не одна.
Они и вправду были всегда вдвоем. Через месяц после родов опять стали ездить со Всеволодом Сергеевичем в университет, и Милашечка мирно спала в слинге под лекции. И в дом культуры Лялька вернулась, на занятиях Камилла лежала в переноске и, если не дремала, подпевала. Так прошел февраль. Первого марта возвратилась марсианская экспедиция, и Лялька не спала всю ночь. Утром встала с набитыми песком глазами, с кислотой во рту. Как деревянная оделась, покормила дочку, вызвала такси. С трудом, едва передвигая ноги, дошла до «аквариума» - комнаты свиданий со стеклянной стеной, от волнения даже не сразу поняла, что там Маша и Александр Колодей. Потом они ушли, и она увидела Дениса.
- Здравствуй, Денис, - сказала хрипло. - С возвращением.
Он не ответил, стоял молча и она видела, как поднимаются у него плечи и сжимаются кулаки. Лицо так исказилось, что она в испуге отшатнулась, но упрямо шагнула вперед.
- Эта наша дочь, - старалась казаться спокойной и уверенной, ведь ей нечего скрывать и нечего стыдиться. - Её зовут Камилла.
- Дочь?! Какая *** дочь?!
- Я была беременна, когда ты улетал. Она родилась восьмого января.
- Ты мне ничего не сказала. Почему ты мне ничего не сказала? Это не мой ребёнок? Это не мой ребёнок! - он говорил все громче, в голосе слышались истерические нотки.
- Я пыталась, но ты… - обвинять его не самое лучшее, мелькнуло в голове. - Денис, я виновата только в том, что не сказала тебе сразу, но я… Пожалуйста, прости меня за это! Посмотри на неё, ты только посмотри, какая она…
- Ты её от кого родила?
- Денис, это твоя…
- Кто твой любовник? Или он у тебя не один?
- Прекрати, Денис! Услышь меня, пожалуйста!
Он не слышал, и она вдруг поняла - он не хочет слышать. Он всё для себя решил.
- Я тебе не изменяла, я родила тебе дочь, твою дочь! - она сделала последнюю попытку достучаться.
- Замолчи! - он шагнул вплотную к стене, в бессильной ярости потрясая кулаками. - Признайся, что нагуляла, ну, признайся! - речь становилась невнятной, он бил кулаками по стеклянной стене. - Сука гулящая!
С другой стороны в дверях показался Саша Колодей, потом Артем Русанов, секунду поколебались, вошли, Саша взял Дениса за плечо. Тот дернулся, вырываясь.
- Денис, возьми себя в руки, - негромко сказал Саша. - Пойдем, поговорите после.
- Шлюха! Пошла отсюда! Вали из моей квартиры *** вместе со своей…
Артем не дал ему договорить, резко дернул в сторону, встряхнул. Лялька, чувствуя, что всё внутри рвется и в висках стучит, повернулась и вышла.
Очнулась она в чужой квартире в Москве. Она смутно помнила, что Маша Колодей и Людмила Евгеньевна собирали вещи, что-то ей говорили, куда-то везли. Устроили дочку, съездили за продуктами, что-то делали в кухне. Она всё это время тупо просидела, держась за бортик детской кроватки.
- Алина, - Людмила тронула её, она посмотрела, как сомнамбула. - Пожалуйста, давай поговорим.
Лялька кивнула.
- Алина, ты как себя чувствуешь?
- Ничего, - хрипло проговорила Лялька. - Нормально.
- Алина, давай я с тобой останусь? - это Маша.
- Нет, не нужно. Я в порядке, правда, - Лялька помолчала. - Я знала, что так будет. Настраивалась…
- Алина, постарайся успокоиться. Молоко пропадет, и Камилле нужна спокойная, счастливая мама.
- Да, - Лялька сверкнула глазами. - У моей доченьки будет всё хорошо!
Проводила женщин, что-то съела, сходила в душ. Легла со свинцовой головой, но плакать уже не могла. Глаза закрывались, и она задремала. Снилось что-то чёрное и липкое. Проснулась от того, что малышка расплакалась. Поменяла памперс, покормила, сидела с дочкой на руках, без мыслей, без эмоций. Утром пришла в университет с таким лицом, что профессор Злобин, столкнувшись с ней на входе, поймал её за рукав и с удивлением и тревогой спросил.
- Абашева, вы хорошо себя чувствуете?
Лялька поправила Камилле шапочку и переспросила рассеянно.
- Вы что-то сказали, Даниил Маркович?
- Алина, вам лучше поехать домой и выспаться, - настоятельно посоветовал Злобин. - Я и коллеги очень ценим вашу ответственность и старательность, но не в ущерб здоровью. Поезжайте домой и отдохните, я пришлю вам лекции. И Артура Самвеловича попрошу. Идите, идите.
И Лялька послушно поехала на Воробьевы горы, отсыпаться.
- Встать, суд идет, - секретарь подала пример.
Судья в мантии прошла за место председательствующего, открыла дело. Прокурор в синем мундире отстранённо листал что-то в телефоне.
- …рассмотрев в открытом судебном заседании … суд решил. Исковые требования Абашевой Алины Павловны удовлетворить. Брак между Абашевой Алиной Павловной и Абашевым Денисом Викентьевичем расторгнуть. Встречные исковые требования Абашева Дениса Викентьевича об отказе от отцовства удовлетворить в связи с признанием иска ответчиком. Решение может обжаловано …
Судья дочитала решение, Лялька опять встала вместе со всеми, дождалась, осталась в зале одна, собрала вещи и пошла на улицу. На скамейке в короткой еловой аллее сидели Мария Всеволодовна и Людмила Евгеньевна. Между ними в детском кресле сладко спала Камилла.
- Можно ехать домой, - бодро сказала Алина, подходя. - Спасибо за помощь, Людмила Евгеньевна.
- Было бы за что, - грустно улыбнулась Серебро. Лялька выставила упрямый лоб и женщине захотелось её погладить, как гладят трогательного щенка, больно упавшего с высокой ступеньки. - Знаешь, я до последнего сомневалась, правильно ли ты поступаешь, возможно, стоило взять паузу, подождать, сохранить нет, не супружеские отношения, просто ровные, ради ребёнка, - Алина вскинулась, и Людмила успокаивающе дотронулась до её руки. - Но Денис вёл себя так, что… Ты права, права. Ему не нужна дочь, он никогда её не полюбит, он ничего не сможет ей дать, потому что не хочет. Его самолюбие ему куда дороже. Вы окончательно порвали все связи и это к лучшему. Ты умная, талантливая, сильная, красивая, добрая девочка, замечательная мама чудесной дочки. Ты ещё встретишь мужчину, который полюбит вас обеих. Ты обязательно будешь счастлива, Алина!
Лялька молча кивнула. Сели в машину, женщины завели разговор ни о чем, разряжая обстановку. Доехали до дома, попрощались у подъезда. Алина поднялась к себе, осторожно переложила спящую малышку в кроватку, открыла окно в кухне. Внизу был виден школьный двор, бегали и шумели дети. Поправила занавеску, полила цветы, включила чайник. Достала новую посуду, скатерть, отрезала кусок праздничного торта. Пила чай, ела торт, настроение было не слишком весёлым, но было спокойно. Мысли прыгали беззаботными кузнечиками.
Теперь ещё получить свидетельство о разводе и зарегистрировать рождение дочери, наконец, а то дитю семь месяцев исполнилось, а она без документов. И тогда у них будет абсолютно всё. Дом есть - спасибо Серебро и Русановым, благодаря им ей дали служебную квартиру в городке. А поскольку нельзя получить служебное жилье, не имея работы, то с ней заключили договор на оплату обучения с обязательством отработать три года после окончания вуза. Но она училась на бюджете, значит, деньги шли не на оплату, а, не полностью, конечно, ей на стипендию. Этим договором чудесно закрывались несколько вопросов - практика и потом работа по специальности в Центре управления полётами, деньги на жизнь, на няню Милахе.
Совсем грудного ребёнка можно на лекции и практикумы носить, а в семь месяцев трудновато. Она уже встаёт и сидеть не хочет - шустро ползает и ищет что погрызть двумя сахарными зубочками. Тут Лялька улыбнулась - на первый зубик ей, как положено, подарили подарки, разные и много. Лопатины даже сильно заранее, когда она в начале июля ездила к ним на неделю. Серебро подарили ложку имени себя, Русановы - детское мягкое кресло в виде смешного льва, а Колодеи - путевку на десять дней в отличный санаторий.
Сегодня она отпросилась, а в понедельник опять учёба. Всеволод Сергеевич, как раньше, возил её до станции и обратно, потому что на автобусе было дольше по времени, его жена присматривала за Милашкой по очереди со своей подругой. Завтра на занятия танцами, у них теперь ещё танцевальная студия для взрослых, и детей уже три группы, будет она успевать, нет?
- Вавава, - запела в комнате Милаша. - Бабабаба!
- Иду, мое солнышко, - Лялька вскочила, улыбаясь, побежала к дочке. - Мама здесь, моя сладкая!
- Алина, но нельзя же так, - мягко увещевала Маша. - Ты совсем на себя рукой махнула. Ты ведь не только мама, но и женщина, молодая, красивая. Почему ты не пошла с однокурсниками отметить диплом бакалавра? Тем более, что он у тебя с отличием!
- Милашка меня и так не видит, хотелось с ней побыть, - Алинка подкинула дочку, сидящую у неё на коленке, поцеловала в светлую макушку.
- Алина, но ведь всего пара часов, а завтра каникулы, - Маша поставила перед гостьей тарелку с салатом и запеченной рыбой, протянула руки Камилле. Малышка охотно перебралась к тёте, села, потребовала решительно.
- Дай!
- Вот, - Маша подвинула ей блюдце с клубникой, погладила по бархатной щёчке. Большие яркие ягоды глянцево блестели и дивно пахли, Лялька с улыбкой смотрела, как дочка откусывает то одной клубнички, то от другой.
- Что смогу съем, остальное понадкусываю, - Маша рассмеялась, потеребила крестницу, поцеловала чумазые щёчки. - Когда вы едете?
- Завтра вечером, у нас поезд в девять.
- Удобно, поспите и приехали.
- Я немножко волнуюсь, всё-таки. Первый раз в поезде, Милахе понравится, интересно?
Камилла тем временем молча выкарабкалась из рук крестной, шустрым ужиком проскользнула между коленок и побежала играть.
Оставшиеся недели до нового года пролетели быстро. Лялька ездила в университет, успешно готовилась с детьми к новогоднему концерту, только договорилась сдать сессию досрочно, а то зачёты и экзамены начнутся, а ей как раз рожать. Гинеколог, Софья Тимуровна, полностью её поддерживала.
- Правильно, Алина, учись, работай. Я, когда забеременела, работала днём и дежурила ночью до двадцати семи недель. Потом до тридцать восьмой недели работала только днём. Ходила пешком через железнодорожный мост, каталась на велосипеде и не очень-то чувствовала себя беременной. На сорок второй неделе родила. И поработала, и отдохнуть успела. Вторые роды намечались первого января. Работала до последнего. Двадцать шестого декабря новогодний корпоратив, на который я хотела пойти, билеты в театр на тридцатое декабря были куплены и к друзьям на шашлыки мы пятого планировали поехать. В общем, год мы закрыли, в театр сходили, Новый год встретили. Только вместо шашлыков в роддом отправилась, - рассказала она как-то на приёме. - Конечно, если есть хоть малейшая опасность для роженицы или ребенка, я никогда такого не порекомендую, наоборот, поставлю строгий запрет. Но в вашем случае можно себя не ограничивать.
Раз в месяц ЦУП проводил сеанс связи с марсианской экспедицией для семей космонавтов. Двадцать пятого декабря был запланирован последний в этом году. Лялька пришла, села как обычно, так, чтобы камера снимала только лицо и шею. Каждый раз не верилось, что они говорят с людьми, находящимися за миллионы километров от Земли. Денис и его коллеги были, несомненно, героями. Она уважала мужа, восхищалась его каждодневным подвигом, но отчетливо понимала, что не испытывает и доли тех чувств, что Маша или Екатерина Юрьевна. Вышла на воздух подавленная, испытывая чувство вины за то, что не любит, за нежеланную беременность. Во рту было горько. Доченька толкнулась раз, другой, и она словно очнулась. Что за глупость! Денис взрослый мужчина, он так же несёт ответственность за эту беременность и этого ребенка. Она его не обманывала, он сам решил, что предохраняться будет сам, а не она. Если он примет своего ребёнка, то она постарается сделать всё, чтобы у них была счастливая любящая семья, нет - уйдёт и будет строить свою жизнь без него. И счастливая любящая семья у нее всё равно обязательно будет - вдвоем с дочкой.
- Ты почему не кричишь? - строго спросила у Алины акушерка. - В смысле, почему не позвала никого, если кнопка не исправна?
Лялька промолчала, упрямо наклонив голову, с силой выдохнула. Больно было очень, но она прочитала, что когда кричишь, то плохо ребенку, надо правильно дышать и помогать ему родиться. А она никогда ничего не сделает, чтобы её доченьке было плохо!
Яркое рассветное солнце ударило в окно вместе с первым криком.
- Звезда утренняя, - укладывая малышку на мамин живот, похвалила Татьяна Михайловна. - И ты молодец, всё хорошо у нас. Всем девочкам буду говорить - идите в танцы, родите, как выдохните.
Лялька молча смотрела на доченьку и огромные круглые слезы тяжело падали на изголовье.
Алина никому не сообщала, что родила, но, не успели её перевезти в палату, как посыпались сообщения с поздравлениями. Никому не стала отвечать, уснула и проспала часа четыре. Когда проснулась, в палате было уже темно, горела лампа и Маша Колодей качала на руках её девочку.
- Привет! - подошла поближе, положила малышку в протянутые руки. - Какая же красавица!
Лялька поцеловала красную щечку, кулачок, подняла на Машу счастливые глаза.
- Сестра сказала кормить, как проснёшься. Давай попробуем.
Мария Всеволодовна показала еще как пеленать, класть на бочок, мама с дочкой старательно учились.
- Ты сама есть должна, молока не будет, - вытаскивая из сумки внушительных размеров термосы, велела Маша. - Или ты не хочешь грудью кормить?
- Хочу! Буду! - горячо заверила Лялька.
Из роддома её выписали на пятый день, и она нисколько не удивилась, что её встречают, как всех остальных мамочек - с цветами, конфетами, связкой воздушных шаров. Высокий красивый мужчина, весь седой, но совсем не старый, Игорь Вадимович Серебро, вручил ей огромный букет и взял у медсестры белоснежный кулёк.
- Как зовут красавицу? - поинтересовался у Алины. Она опасливо посматривала на него, но он держал ребенка куда увереннее её самой.
- Камилла.
- Очень красивое имя и редкое, - они шли к джипу.
- Это значит «лучшая», «само совершенство», - зачем-то сказала Лялька.
- Имя ей очень подходит, - Игорь Вадимович открыл дверь, подал руку, помогая сесть, отдал дочку. Людмила Евгеньевна положила вещи, села на переднее сиденье.
Дома было чисто, много вкусной еды на плите и полный холодильник впрок. Людмила Евгеньевна с Машей первый раз купали маленькую, подсказывали какие-то важные мелочи, Екатерине Юрьевне она звонила, когда ей казалось, что Милаша заболевает. Она не знала, почему эти женщины её опекают, ей было неловко и в тоже время приятно. Екатерину Юрьевну и Людмилу Евгеньевну она немного стеснялась, а с Машей, хоть и она была в два раза старше, ей было почему-то проще общаться.
В первый же день дома она позвонила своему парикмахеру и договорилась, что Диана придет к ней - не хотелось оставлять ни с кем дочку или идти с ней в салон. Диана - молодая доброжелательная женщина, пришла после работы. Через два часа Лялька смотрела на себя в зеркало. Она всю беременность не окрашивала волосы и черный цвет почти смылся, а сегодня Диана вернула ей натуральный цвет.
- Мой траур закончился, - она прижала к плечу дочку, погладила по теплой спинке. - Я теперь снова не одна.
Они и вправду были всегда вдвоем. Через месяц после родов опять стали ездить со Всеволодом Сергеевичем в университет, и Милашечка мирно спала в слинге под лекции. И в дом культуры Лялька вернулась, на занятиях Камилла лежала в переноске и, если не дремала, подпевала. Так прошел февраль. Первого марта возвратилась марсианская экспедиция, и Лялька не спала всю ночь. Утром встала с набитыми песком глазами, с кислотой во рту. Как деревянная оделась, покормила дочку, вызвала такси. С трудом, едва передвигая ноги, дошла до «аквариума» - комнаты свиданий со стеклянной стеной, от волнения даже не сразу поняла, что там Маша и Александр Колодей. Потом они ушли, и она увидела Дениса.
Глава 8.
- Здравствуй, Денис, - сказала хрипло. - С возвращением.
Он не ответил, стоял молча и она видела, как поднимаются у него плечи и сжимаются кулаки. Лицо так исказилось, что она в испуге отшатнулась, но упрямо шагнула вперед.
- Эта наша дочь, - старалась казаться спокойной и уверенной, ведь ей нечего скрывать и нечего стыдиться. - Её зовут Камилла.
- Дочь?! Какая *** дочь?!
- Я была беременна, когда ты улетал. Она родилась восьмого января.
- Ты мне ничего не сказала. Почему ты мне ничего не сказала? Это не мой ребёнок? Это не мой ребёнок! - он говорил все громче, в голосе слышались истерические нотки.
- Я пыталась, но ты… - обвинять его не самое лучшее, мелькнуло в голове. - Денис, я виновата только в том, что не сказала тебе сразу, но я… Пожалуйста, прости меня за это! Посмотри на неё, ты только посмотри, какая она…
- Ты её от кого родила?
- Денис, это твоя…
- Кто твой любовник? Или он у тебя не один?
- Прекрати, Денис! Услышь меня, пожалуйста!
Он не слышал, и она вдруг поняла - он не хочет слышать. Он всё для себя решил.
- Я тебе не изменяла, я родила тебе дочь, твою дочь! - она сделала последнюю попытку достучаться.
- Замолчи! - он шагнул вплотную к стене, в бессильной ярости потрясая кулаками. - Признайся, что нагуляла, ну, признайся! - речь становилась невнятной, он бил кулаками по стеклянной стене. - Сука гулящая!
С другой стороны в дверях показался Саша Колодей, потом Артем Русанов, секунду поколебались, вошли, Саша взял Дениса за плечо. Тот дернулся, вырываясь.
- Денис, возьми себя в руки, - негромко сказал Саша. - Пойдем, поговорите после.
- Шлюха! Пошла отсюда! Вали из моей квартиры *** вместе со своей…
Артем не дал ему договорить, резко дернул в сторону, встряхнул. Лялька, чувствуя, что всё внутри рвется и в висках стучит, повернулась и вышла.
Очнулась она в чужой квартире в Москве. Она смутно помнила, что Маша Колодей и Людмила Евгеньевна собирали вещи, что-то ей говорили, куда-то везли. Устроили дочку, съездили за продуктами, что-то делали в кухне. Она всё это время тупо просидела, держась за бортик детской кроватки.
- Алина, - Людмила тронула её, она посмотрела, как сомнамбула. - Пожалуйста, давай поговорим.
Лялька кивнула.
- Алина, ты как себя чувствуешь?
- Ничего, - хрипло проговорила Лялька. - Нормально.
- Алина, давай я с тобой останусь? - это Маша.
- Нет, не нужно. Я в порядке, правда, - Лялька помолчала. - Я знала, что так будет. Настраивалась…
- Алина, постарайся успокоиться. Молоко пропадет, и Камилле нужна спокойная, счастливая мама.
- Да, - Лялька сверкнула глазами. - У моей доченьки будет всё хорошо!
Проводила женщин, что-то съела, сходила в душ. Легла со свинцовой головой, но плакать уже не могла. Глаза закрывались, и она задремала. Снилось что-то чёрное и липкое. Проснулась от того, что малышка расплакалась. Поменяла памперс, покормила, сидела с дочкой на руках, без мыслей, без эмоций. Утром пришла в университет с таким лицом, что профессор Злобин, столкнувшись с ней на входе, поймал её за рукав и с удивлением и тревогой спросил.
- Абашева, вы хорошо себя чувствуете?
Лялька поправила Камилле шапочку и переспросила рассеянно.
- Вы что-то сказали, Даниил Маркович?
- Алина, вам лучше поехать домой и выспаться, - настоятельно посоветовал Злобин. - Я и коллеги очень ценим вашу ответственность и старательность, но не в ущерб здоровью. Поезжайте домой и отдохните, я пришлю вам лекции. И Артура Самвеловича попрошу. Идите, идите.
И Лялька послушно поехала на Воробьевы горы, отсыпаться.
- Встать, суд идет, - секретарь подала пример.
Судья в мантии прошла за место председательствующего, открыла дело. Прокурор в синем мундире отстранённо листал что-то в телефоне.
- …рассмотрев в открытом судебном заседании … суд решил. Исковые требования Абашевой Алины Павловны удовлетворить. Брак между Абашевой Алиной Павловной и Абашевым Денисом Викентьевичем расторгнуть. Встречные исковые требования Абашева Дениса Викентьевича об отказе от отцовства удовлетворить в связи с признанием иска ответчиком. Решение может обжаловано …
Судья дочитала решение, Лялька опять встала вместе со всеми, дождалась, осталась в зале одна, собрала вещи и пошла на улицу. На скамейке в короткой еловой аллее сидели Мария Всеволодовна и Людмила Евгеньевна. Между ними в детском кресле сладко спала Камилла.
- Можно ехать домой, - бодро сказала Алина, подходя. - Спасибо за помощь, Людмила Евгеньевна.
- Было бы за что, - грустно улыбнулась Серебро. Лялька выставила упрямый лоб и женщине захотелось её погладить, как гладят трогательного щенка, больно упавшего с высокой ступеньки. - Знаешь, я до последнего сомневалась, правильно ли ты поступаешь, возможно, стоило взять паузу, подождать, сохранить нет, не супружеские отношения, просто ровные, ради ребёнка, - Алина вскинулась, и Людмила успокаивающе дотронулась до её руки. - Но Денис вёл себя так, что… Ты права, права. Ему не нужна дочь, он никогда её не полюбит, он ничего не сможет ей дать, потому что не хочет. Его самолюбие ему куда дороже. Вы окончательно порвали все связи и это к лучшему. Ты умная, талантливая, сильная, красивая, добрая девочка, замечательная мама чудесной дочки. Ты ещё встретишь мужчину, который полюбит вас обеих. Ты обязательно будешь счастлива, Алина!
Лялька молча кивнула. Сели в машину, женщины завели разговор ни о чем, разряжая обстановку. Доехали до дома, попрощались у подъезда. Алина поднялась к себе, осторожно переложила спящую малышку в кроватку, открыла окно в кухне. Внизу был виден школьный двор, бегали и шумели дети. Поправила занавеску, полила цветы, включила чайник. Достала новую посуду, скатерть, отрезала кусок праздничного торта. Пила чай, ела торт, настроение было не слишком весёлым, но было спокойно. Мысли прыгали беззаботными кузнечиками.
Теперь ещё получить свидетельство о разводе и зарегистрировать рождение дочери, наконец, а то дитю семь месяцев исполнилось, а она без документов. И тогда у них будет абсолютно всё. Дом есть - спасибо Серебро и Русановым, благодаря им ей дали служебную квартиру в городке. А поскольку нельзя получить служебное жилье, не имея работы, то с ней заключили договор на оплату обучения с обязательством отработать три года после окончания вуза. Но она училась на бюджете, значит, деньги шли не на оплату, а, не полностью, конечно, ей на стипендию. Этим договором чудесно закрывались несколько вопросов - практика и потом работа по специальности в Центре управления полётами, деньги на жизнь, на няню Милахе.
Совсем грудного ребёнка можно на лекции и практикумы носить, а в семь месяцев трудновато. Она уже встаёт и сидеть не хочет - шустро ползает и ищет что погрызть двумя сахарными зубочками. Тут Лялька улыбнулась - на первый зубик ей, как положено, подарили подарки, разные и много. Лопатины даже сильно заранее, когда она в начале июля ездила к ним на неделю. Серебро подарили ложку имени себя, Русановы - детское мягкое кресло в виде смешного льва, а Колодеи - путевку на десять дней в отличный санаторий.
Сегодня она отпросилась, а в понедельник опять учёба. Всеволод Сергеевич, как раньше, возил её до станции и обратно, потому что на автобусе было дольше по времени, его жена присматривала за Милашкой по очереди со своей подругой. Завтра на занятия танцами, у них теперь ещё танцевальная студия для взрослых, и детей уже три группы, будет она успевать, нет?
- Вавава, - запела в комнате Милаша. - Бабабаба!
- Иду, мое солнышко, - Лялька вскочила, улыбаясь, побежала к дочке. - Мама здесь, моя сладкая!
- Алина, но нельзя же так, - мягко увещевала Маша. - Ты совсем на себя рукой махнула. Ты ведь не только мама, но и женщина, молодая, красивая. Почему ты не пошла с однокурсниками отметить диплом бакалавра? Тем более, что он у тебя с отличием!
- Милашка меня и так не видит, хотелось с ней побыть, - Алинка подкинула дочку, сидящую у неё на коленке, поцеловала в светлую макушку.
- Алина, но ведь всего пара часов, а завтра каникулы, - Маша поставила перед гостьей тарелку с салатом и запеченной рыбой, протянула руки Камилле. Малышка охотно перебралась к тёте, села, потребовала решительно.
- Дай!
- Вот, - Маша подвинула ей блюдце с клубникой, погладила по бархатной щёчке. Большие яркие ягоды глянцево блестели и дивно пахли, Лялька с улыбкой смотрела, как дочка откусывает то одной клубнички, то от другой.
- Что смогу съем, остальное понадкусываю, - Маша рассмеялась, потеребила крестницу, поцеловала чумазые щёчки. - Когда вы едете?
- Завтра вечером, у нас поезд в девять.
- Удобно, поспите и приехали.
- Я немножко волнуюсь, всё-таки. Первый раз в поезде, Милахе понравится, интересно?
Камилла тем временем молча выкарабкалась из рук крестной, шустрым ужиком проскользнула между коленок и побежала играть.
