- Постой, хоть ручки помоем, - Маша подхватила малышку, Милашка развернулась и звучно приложила чумазую ладошку к Машиной щеке.
Если бы не любовь и уважение к Лопатиным и не желание побывать на могилах бабушки и деда, ничто на свете не заставило бы Алину приезжать в городок своего детства. Прошло четыре года со смерти самых близких и любимых людей, а ей всё ещё было больно ходить мимо их бывшей квартиры, в которой прошло её детство. Дом прабабушки, в котором они жили совсем недолго, стоял в запустении, двор зарос лопухами и крапивой, в палисаднике, где бабушка развела цветник, всё заглушил бурьян. Лялька посмотрела на него в окно машины, когда они проезжали по этой улице по дороге на кладбище, и отвернулась. Кроме семьи крестного и его родителей, она практически ни с кем не общалась. Друзей у неё здесь не было, школу она терпеть не могла. Встречая на улице одноклассников или знакомых, перебрасывалась ничего не значащими фразами, замечая любопытные, а порой придирчивые и ехидные взгляды.
- Вроде москвичка, а по тебе не видно, - оглядывая Лялькины шорты и мешковатую майку, протянула Диана Никифорова.
- В Москве как раз все такие, гламурные исключение, - Лялька проследила, чем там Милашка в песочнице занимается. Диана перевела взгляд на ребёнка, сощурилась.
- А что ты одна приехала, без мужа?
- Я в разводе, - коротко ответила Алина.
- Ой, я тебе сочувствую, - преувеличенно эмоционально опечалилась одноклассница. - Козёл оказался?
- Он хороший человек, просто мы не подходим друг другу, - Лялька села рядом с дочкой, подала оброненный совочек.
Диана явно настроилась на обстоятельный разговор, но Алина отмалчивалась или отвечала односложно. Ей было понятно, что, чтобы она не сказала, всё равно будут кривотолки и сплетни. Их городок тоже был большой деревней, и после развода, наверное, тоже болтали всякое. Ей было не то, что всё равно, просто она постаралась построить вокруг себя непроницаемый барьер, защитную стену. Очень мало было людей, с кем она общалась и чьим мнением дорожила, и все они после развода её поддержали. Лялька только немного опасалась встреч с Денисом, помня его реакцию после возвращения, но была поражена его сдержанностью при редких встречах на улице и на судебных заседаниях. Они даже кивали друг другу. Конечно, всё у нее внутри протестовало от отторжения её ребенка, от ненужности дочери отцу, ей было страшно обидно не за себя, за малышку. Лялька переборола это в себе, пусть не сразу. Просто поняла, что жить с таким нарывом мешает ей самой, не ему. Поняла не сама, и не сразу. Исподволь, постепенно и ненавязчиво с ней говорили Маша, Людмила Евгеньевна. Людмила Серебро была очень хорошим психологом, доброй, чуткой женщиной, которая видела в Ляльке не объект приложения своих умений, а отнеслась к ней по-человечески неравнодушно. Она и Денису помогла остаться в отряде, хотя ему и пришлось пройти длительную реабилитацию, его отстранили от полетов на полгода.
Чего Лялька не знала, так это то, что Екатерина Русанова сделала в своей лаборатории генетический анализ и показала его Денису перед судебным разбирательством. Официально делать экспертизу и Алина, и Денис отказались.
- Это твоя дочь, - протягивая ему листок, проговорила, строго глядя в глаза.
Денис посмотрел, вернул. Желваки ходили, покраснел, потом резко побледнел.
- Я к ней ничего не чувствую. И всё равно не верю… её матери. Я хочу всё забыть, как будто не было ничего. И им так будет лучше.
Катя ничего не сказала Ляльке, но поделилась возмущением с подругами. И потом, видя, как Алина избегает мужчин, смотря на её женское одиночество, как-то спросила у Маши.
- Она до сих пор не по Денису сохнет? Двадцать лет, самый возраст влюбляться, а она живёт как монашка. Может, поговорить с ней? Про тест сказать?
- Нет, Катя, по Денису она не сохнет. Я с ней много раз говорила, твердит одно - нет никакой любви, и мужчина мне не нужен, у меня дочка есть.
- Ей будет трудно, - негромко и мягко сказала Мила. - Она любить не научилась, но, к счастью, не научилась и ненавидеть. Не озлобилась, не очерствела, - помолчала. - Она как цветок забытый, в сорняках, без воды.
- Хоть объявление давай «требуется садовник», - пошутила Екатерина Юрьевна, потянувшись за чайником.
- Она такой цветочек, что от садовника будет отбиваться граблями, - грустно проговорила Маша.
- Не пессимиздите, девочки, - приструнила Людмила Евгеньевна. - Если парень правильный, огребет, спину почешет и любить крепче будет.
- Звучит как тост, - оживилась Катя.
- Знаете, что я заметила? - вставая и залезая в кухонный шкафчик, спросила Мила. - Каждый второй раз этим заканчивается, - и помахала настойкой на черноплодке.
- Алина, привет, - раздался в трубке весёлый голос Людмилы Серебро. - Вы дома уже? К вам витамины едут!
- Здравствуйте, Людмила Евгеньевна, - поздоровалась Лялька. - Дома. А…
- Ой, прости, пожалуйста, я еще на работе, у нас тут… - Людмилу кто-то что-то спросил, и она торопливо закончила. - Всё, пока. Созвонимся.
Лялька пожала плечами и положила трубку на стол. Камилла так и сидела в углу за занавеской и диваном. Алинка встала на колени и заглянула через подлокотник.
- Милашка моя, солнышко! Вылезай, кисуля!
Из угла раздавались сопение и всхлипы. Лялька ещё немножко поуговаривала, но тут в дверь позвонили.
- Привет! - вваливаясь в прихожую с корзинкой, пакетом, мешком, миской и умудрившись ещё захлопнуть дверь, жизнерадостно поприветствовал её Женька Серебро. Побалансировал, стаскивая кроссовки, понес поклажу в кухню. Алинка благоразумно дожидалась его у окна.
- Привет, - сказала обреченно, глядя, как Женька ставит на стол миску с огромной почти чёрной ежевикой, кладёт пакет с пупырчатыми огурчиками и розовыми помидорками. В корзинке были яблоки и сверху пучок зелени, в мешке из-под сахара - молодая картошка. - Передай спасибо Людмиле Евгеньевне, пожалуйста! Только зачем так много? Мы же до нового года это есть будем!
- Навертишь что-нибудь, - отмахнулся курьер.
Из комнаты послышалось жалобное «ааааааа!»
Женька развернулся и рванул в комнату, Лялька, вздохнув, пошла следом.
- Карамелька, ты где? Ты где спряталась, совёнок?
Лялька с толикой ревности смотрела, как дочка, как приклеенная сидевшая в углу, тянет ручки к Жене, тот её поднимает, садится с ней на коленях посредине ковра, и Милаша начинает улыбаться.
- Каприз напал, весь вечер, как из садика пришли, дуется и рыдает, даже не ела толком, - пожаловалась Лялька, сама не зная зачем.
- Карамелька, пойдем аппетит нагуливать? На качелях покачаемся, уточек покормим?
- Падём! - малышка вскочила и побежала за сандаликами.
- Жень, - глядя, как тот по-кошачьи гибко встает с пола, слабо возмутилась Лялька. - Ты что раскомандовался?
- Давай, двигай красивыми ногами, и твой каприз проветрим, - Женька сверкнул идеальными зубами, наклонился, обувая Милашку.
Алина сидела в парке, смотрела, как Женька носит Камиллу на шее, показывает ей листочки и шишки, скачет, как мустанг с колючкой под хвостом. Милаха смеялась так заливисто, так веселилась, что Лялька поневоле расслабилась и начала улыбаться.
- Есть хочешь, мышонок? - Женька задрал голову, Милашка радостно схватила его за нос. - Видимо, хочет.
- Пойдёмте, - Лялька потянулась к дочке, но та решительно замотала головой. - Ты не мышка, ты обезьянка.
- Безянка! - Милашка принялась ещё и прыгать.
Дома Алина быстренько разогрела суп, сделала салат, села кормить дочку. Женя сидел, вытянув ноги на половину кухни, пил кофе и подмигивал малышке.
- Давай, беги, - Лялька опустила Милашку на пол. - Раздевайся, сейчас мыться будем и баиньки.
- А меня поцеловать? - Женя наклонился, подставил щеку, получил сладкий слюнявый поцелуйчик, Милаха пошлёпала в комнату, обернулась, сделала ручкой.
- Кака!
- Пока-пока! Сладких снов, карамелька! - поднялся. - Тебе тоже, - это Ляльке.
- Спасибо, - махнула. - Пока. Дверь захлопни.
Ушёл, вернулся.
- Слушай, завтра ведь суббота?
- Ну, если сегодня пятница, - пожала Лялька плечами.
- Восьмое августа, - просветил её средний Серебро.
- Очень хорошо, - согласилась Алина.
- Карамелька завтра почти именинница!
Лялькины глаза немного поменяли размер и форму.
- Это как?
- Ей завтра два года семь месяцев! - объявил Женька. - Надо отпраздновать.
- Жень, что ты выдумываешь?
- Нечего вам сидеть дома, как двум морским свинкам! Завтра едем на озёра купаться, устроим пикник. Приеду за вами в десять, чтобы были готовы, как ВКС, - ушёл, опять вернулся. - И вещи собери, мать сказала, вы у нас с ночёвкой останетесь.
Дверь хлопнула, Лялька закатила глаза и пошла наливать ванночку.
Озёра встретили девчонок безветренной погодой и ярким жарким солнцем, а компания - надувным бассейном для Милахи, канистрами с теплой водой, тентом, закрывающим с трёх сторон от ветра раскладушку с матрасиком, импровизированной пляжной кабинкой, волейбольной сеткой, мангалом, двумя сумками-холодильниками, складными стульчиками, шезлонгом и длинным раскладным столом, на котором под сеткой дразнили мух горки овощей и фруктов.
- Привет, красавица! - Клим Колодей вынул Камиллу из детского кресла, подкинул вверх, пощекотал. Подбежали Андрюшка и Игорёк, начали тянуть руки, отобрали подружку и повели играть. Лялька смотрела, как дочка, держась за руки мальчишек, топает по песку. На трусах со смешными рюшами слоник шевелил ушами, когда Милаха виляла пухлой попой.
- Привет, - улыбаясь, подошли Рита Серебро и двойняшки Русановы.
- Переодевайся, вода теплая такая.
- Мы не купались, только по колено зашли, тебя ждали.
- На Милашку не смотри, она с малыми поиграет, а потом ей парни воды теплой нальют в бассейн.
- Но…
- Алин, всё под контролем, - крикнул Женька. - Мы сегодня на хозяйстве, вы развлекайтесь.
- Они ответственные, - напомнила Рита. - Отдыхай, должен же у тебя быть выходной, хоть полдня!
И Лялька сдалась. В кабинке сняла вечные шорты и безразмерную майку, простое бесшовное белье, надела скромный сплошной купальник. Поколебалась, стоит ли повязывать большой шелковый платок вместо парео, но подумала, что будет выглядеть совсем глупо. Девочки были в купальниках, тоже не откровенных, но красивых и удобных. «Надень это парео, внимание привлеки, - ехидничал внутренний голос. - Можно подумать, на тебя кто-то смотреть будет. Парни, кроме Жеки, с девчонками, а Женьке на тебя фиолетово, у него таких как ты двенадцать на дюжину».
Вышла, девчонки уже залезли в воду, покричали, помахали ей. Она поискала глазами дочь - под зонтиком два кавалера наперегонки насыпали ей в ведерки песочек и Милаха штамповала куличики как на конвейере. Матвей разжигал мангал, Вадька с Женькой низали шашлыки, Клим резал овощи и время от времени скармливал малым по клубничке или ежевичке, как скворчатам. Замотала волосы на макушке, прихватила широкой резинкой и пошла в воду. Плавали наперегонки, лежали на спине, болтали ногами на мелководье и просто болтали.
- … сидим в читалке, мы, девчонки, за стеллажом, нас не видно. Слышим, «самцы» рассуждают. Есть у нас там один кадр, Эдик Пашкевич. Женщины, что б вы знали, делятся на волчиц и кошек. Волчица навсегда со своим волком, горло ему в драке прикроет, ну, вы поняли. А кошки - это такие шалавы, кто погладит, к тому и идут.
Девчонки хмыкнули, но Лина рассудительно заметила.
- Он не так уж не прав.
- Так ты выводов не знаешь. Дальше этот сексист доморощенный объявляет, что волчиц-то не осталось, оказывается! Только кошки. И поэтому он одинокий волк. Нас так разобрало, вы не представляете! Ах, думаю, кошки мы! Так надо вести себя соответственно, не оцарапать, так обшипеть. Пошли с Гелей и Полиной и поскандалили. Матвею рассказала вечером, он не одобрил. Сказал, что волчицы с помоечными котами в природе не пересекаются.
- … и вот хочу татушку сделать, аж зубы сводит. Мама ладно, мама бы поворчала чуть-чуть и смирилась, но Клим - он же категорически против! Я столько раз с ним разговор заводила - нет и нет. Я решила хоть временную сделать, а то так же можно с ума сойти! И сделала. Как раз перед тем, как вам прилететь.
- Так зачем ты ждала? Сделала бы в начале лета, сошла бы уже.
- Да, а кому я её там покажу, кроме Клима? А похвастаться хочется, - девочки похихикали. - Почти сошла уже, а вчера вечером он внимательно изучил остатки и очень попросил оттереть мочалкой.
- Но вообще оценил?
- Ну, так, - Алиса показала ладошкой фифти-фифти.
Лялька слушала, улыбалась, хихикала со всеми. И молчала. Корила себя, что не умеет поддержать разговор, интересно рассказать забавный случай. Они вылезли из воды, переоделись, повесили сушить купальники и сидели у бассейна. Милашка по нему и ползала, в нем плавала, купала яблоки, лодочки и машинки. Парни, временно оставив кулинарию, пошли плавать, забрали с собой мелких.
- Смотрите, они их с вышки учат нырять, - рассмеялась Рита. Андрюшка Колодей стоял на плечах у Матвея, зашедшего по пояс в воду, и визжал от предвкушения и удовольствия. Игореня сидел на шее у Вадима, подпрыгивал и смеялся. Клим с Женькой плыли наперегонки к островку посередине озера.
- Ты у меня не замерзла, лягуха?
- Неть, - Милашка вскочила и отбежала подальше. Лялька потрогала воду - теплая. Кажется, в канистры кипяток наливали. Предусмотрительные они всё-таки люди.
- У тебя жабры отрастут, вылезай!
Рита подхватила малышку, потрогала носик.
- Меня мама учила нос трогать - холодный, значит, замерз. Нос тёплый, но она сама немножко пупырчатая.
- Давай мне её, - Лялька протянула руки с раскрытым полотенцем. Рита поцеловала щеки, пузо, отдала дрыгающую ногами Милашку маме. - Оденемся и обедать будем, а потом спать, да, Милаха? Будешь суп?
- Мама тут для Камиллы положила, - Рита встала, принесла два плоских термоса и стакан с трубочкой. - Сказала, она это больше всего любит.
Лялька открыла. Крем-суп из цветной капусты, куриные кнели и домашнее шоколадное молоко. Милашка сунула заинтересованный нос внутрь, сделала тоненькое «Ооооо!» и запрыгала.
За кустами послышался шум, как будто через подлесок продирались два пьяных кабана, и на пляж вывалились Никита и Кирилл Серебро, волоча тандем.
«То-то я удивилась, что младших нет», - хмыкнула про себя Лялька.
- Вы чё нас не разбудили? Что за дела - без нас на озёра ездить? - пристраивая велосипед к берёзе, наехали на старших двойняшки.
- Нечего было в шахматы в сети до трёх ночи резаться, - сурово ответствовал от мангала Вадим. - Я вас будил, мама подходила. На вас гвозди можно было выпрямлять, как дед говорит.
- Доигрались, - отвешивая младшим по лещу, внушила Рита. - Отец постановил вай-фай в одиннадцать отключать. Из-за вас у всех комендантский час теперь!
- У! - синхронно взвыли виновники, стаскивая кроссовки и кидая майки и шорты на берёзовый сук.
- Сюда идите, - крикнул из воды Женька. - Я вас за вай-фай топить буду!
После шашлыков на любой вкус - из мяса, рыбы, курицы, хрустящих салатов, молодой печёной картошки с зеленым острым маслом, сладкой медовой дыни, все немного объелись. Убрали продукты, собрали мусор и растянулись на песке, на шезлонге - все, кроме Волконского.
Если бы не любовь и уважение к Лопатиным и не желание побывать на могилах бабушки и деда, ничто на свете не заставило бы Алину приезжать в городок своего детства. Прошло четыре года со смерти самых близких и любимых людей, а ей всё ещё было больно ходить мимо их бывшей квартиры, в которой прошло её детство. Дом прабабушки, в котором они жили совсем недолго, стоял в запустении, двор зарос лопухами и крапивой, в палисаднике, где бабушка развела цветник, всё заглушил бурьян. Лялька посмотрела на него в окно машины, когда они проезжали по этой улице по дороге на кладбище, и отвернулась. Кроме семьи крестного и его родителей, она практически ни с кем не общалась. Друзей у неё здесь не было, школу она терпеть не могла. Встречая на улице одноклассников или знакомых, перебрасывалась ничего не значащими фразами, замечая любопытные, а порой придирчивые и ехидные взгляды.
- Вроде москвичка, а по тебе не видно, - оглядывая Лялькины шорты и мешковатую майку, протянула Диана Никифорова.
- В Москве как раз все такие, гламурные исключение, - Лялька проследила, чем там Милашка в песочнице занимается. Диана перевела взгляд на ребёнка, сощурилась.
- А что ты одна приехала, без мужа?
- Я в разводе, - коротко ответила Алина.
- Ой, я тебе сочувствую, - преувеличенно эмоционально опечалилась одноклассница. - Козёл оказался?
- Он хороший человек, просто мы не подходим друг другу, - Лялька села рядом с дочкой, подала оброненный совочек.
Диана явно настроилась на обстоятельный разговор, но Алина отмалчивалась или отвечала односложно. Ей было понятно, что, чтобы она не сказала, всё равно будут кривотолки и сплетни. Их городок тоже был большой деревней, и после развода, наверное, тоже болтали всякое. Ей было не то, что всё равно, просто она постаралась построить вокруг себя непроницаемый барьер, защитную стену. Очень мало было людей, с кем она общалась и чьим мнением дорожила, и все они после развода её поддержали. Лялька только немного опасалась встреч с Денисом, помня его реакцию после возвращения, но была поражена его сдержанностью при редких встречах на улице и на судебных заседаниях. Они даже кивали друг другу. Конечно, всё у нее внутри протестовало от отторжения её ребенка, от ненужности дочери отцу, ей было страшно обидно не за себя, за малышку. Лялька переборола это в себе, пусть не сразу. Просто поняла, что жить с таким нарывом мешает ей самой, не ему. Поняла не сама, и не сразу. Исподволь, постепенно и ненавязчиво с ней говорили Маша, Людмила Евгеньевна. Людмила Серебро была очень хорошим психологом, доброй, чуткой женщиной, которая видела в Ляльке не объект приложения своих умений, а отнеслась к ней по-человечески неравнодушно. Она и Денису помогла остаться в отряде, хотя ему и пришлось пройти длительную реабилитацию, его отстранили от полетов на полгода.
Чего Лялька не знала, так это то, что Екатерина Русанова сделала в своей лаборатории генетический анализ и показала его Денису перед судебным разбирательством. Официально делать экспертизу и Алина, и Денис отказались.
- Это твоя дочь, - протягивая ему листок, проговорила, строго глядя в глаза.
Денис посмотрел, вернул. Желваки ходили, покраснел, потом резко побледнел.
- Я к ней ничего не чувствую. И всё равно не верю… её матери. Я хочу всё забыть, как будто не было ничего. И им так будет лучше.
Катя ничего не сказала Ляльке, но поделилась возмущением с подругами. И потом, видя, как Алина избегает мужчин, смотря на её женское одиночество, как-то спросила у Маши.
- Она до сих пор не по Денису сохнет? Двадцать лет, самый возраст влюбляться, а она живёт как монашка. Может, поговорить с ней? Про тест сказать?
- Нет, Катя, по Денису она не сохнет. Я с ней много раз говорила, твердит одно - нет никакой любви, и мужчина мне не нужен, у меня дочка есть.
- Ей будет трудно, - негромко и мягко сказала Мила. - Она любить не научилась, но, к счастью, не научилась и ненавидеть. Не озлобилась, не очерствела, - помолчала. - Она как цветок забытый, в сорняках, без воды.
- Хоть объявление давай «требуется садовник», - пошутила Екатерина Юрьевна, потянувшись за чайником.
- Она такой цветочек, что от садовника будет отбиваться граблями, - грустно проговорила Маша.
- Не пессимиздите, девочки, - приструнила Людмила Евгеньевна. - Если парень правильный, огребет, спину почешет и любить крепче будет.
- Звучит как тост, - оживилась Катя.
- Знаете, что я заметила? - вставая и залезая в кухонный шкафчик, спросила Мила. - Каждый второй раз этим заканчивается, - и помахала настойкой на черноплодке.
- Алина, привет, - раздался в трубке весёлый голос Людмилы Серебро. - Вы дома уже? К вам витамины едут!
- Здравствуйте, Людмила Евгеньевна, - поздоровалась Лялька. - Дома. А…
- Ой, прости, пожалуйста, я еще на работе, у нас тут… - Людмилу кто-то что-то спросил, и она торопливо закончила. - Всё, пока. Созвонимся.
Лялька пожала плечами и положила трубку на стол. Камилла так и сидела в углу за занавеской и диваном. Алинка встала на колени и заглянула через подлокотник.
- Милашка моя, солнышко! Вылезай, кисуля!
Из угла раздавались сопение и всхлипы. Лялька ещё немножко поуговаривала, но тут в дверь позвонили.
- Привет! - вваливаясь в прихожую с корзинкой, пакетом, мешком, миской и умудрившись ещё захлопнуть дверь, жизнерадостно поприветствовал её Женька Серебро. Побалансировал, стаскивая кроссовки, понес поклажу в кухню. Алинка благоразумно дожидалась его у окна.
- Привет, - сказала обреченно, глядя, как Женька ставит на стол миску с огромной почти чёрной ежевикой, кладёт пакет с пупырчатыми огурчиками и розовыми помидорками. В корзинке были яблоки и сверху пучок зелени, в мешке из-под сахара - молодая картошка. - Передай спасибо Людмиле Евгеньевне, пожалуйста! Только зачем так много? Мы же до нового года это есть будем!
- Навертишь что-нибудь, - отмахнулся курьер.
Из комнаты послышалось жалобное «ааааааа!»
Женька развернулся и рванул в комнату, Лялька, вздохнув, пошла следом.
- Карамелька, ты где? Ты где спряталась, совёнок?
Лялька с толикой ревности смотрела, как дочка, как приклеенная сидевшая в углу, тянет ручки к Жене, тот её поднимает, садится с ней на коленях посредине ковра, и Милаша начинает улыбаться.
- Каприз напал, весь вечер, как из садика пришли, дуется и рыдает, даже не ела толком, - пожаловалась Лялька, сама не зная зачем.
- Карамелька, пойдем аппетит нагуливать? На качелях покачаемся, уточек покормим?
- Падём! - малышка вскочила и побежала за сандаликами.
- Жень, - глядя, как тот по-кошачьи гибко встает с пола, слабо возмутилась Лялька. - Ты что раскомандовался?
- Давай, двигай красивыми ногами, и твой каприз проветрим, - Женька сверкнул идеальными зубами, наклонился, обувая Милашку.
Алина сидела в парке, смотрела, как Женька носит Камиллу на шее, показывает ей листочки и шишки, скачет, как мустанг с колючкой под хвостом. Милаха смеялась так заливисто, так веселилась, что Лялька поневоле расслабилась и начала улыбаться.
- Есть хочешь, мышонок? - Женька задрал голову, Милашка радостно схватила его за нос. - Видимо, хочет.
- Пойдёмте, - Лялька потянулась к дочке, но та решительно замотала головой. - Ты не мышка, ты обезьянка.
- Безянка! - Милашка принялась ещё и прыгать.
Дома Алина быстренько разогрела суп, сделала салат, села кормить дочку. Женя сидел, вытянув ноги на половину кухни, пил кофе и подмигивал малышке.
- Давай, беги, - Лялька опустила Милашку на пол. - Раздевайся, сейчас мыться будем и баиньки.
- А меня поцеловать? - Женя наклонился, подставил щеку, получил сладкий слюнявый поцелуйчик, Милаха пошлёпала в комнату, обернулась, сделала ручкой.
- Кака!
- Пока-пока! Сладких снов, карамелька! - поднялся. - Тебе тоже, - это Ляльке.
- Спасибо, - махнула. - Пока. Дверь захлопни.
Ушёл, вернулся.
- Слушай, завтра ведь суббота?
- Ну, если сегодня пятница, - пожала Лялька плечами.
- Восьмое августа, - просветил её средний Серебро.
- Очень хорошо, - согласилась Алина.
- Карамелька завтра почти именинница!
Лялькины глаза немного поменяли размер и форму.
- Это как?
- Ей завтра два года семь месяцев! - объявил Женька. - Надо отпраздновать.
- Жень, что ты выдумываешь?
- Нечего вам сидеть дома, как двум морским свинкам! Завтра едем на озёра купаться, устроим пикник. Приеду за вами в десять, чтобы были готовы, как ВКС, - ушёл, опять вернулся. - И вещи собери, мать сказала, вы у нас с ночёвкой останетесь.
Дверь хлопнула, Лялька закатила глаза и пошла наливать ванночку.
Озёра встретили девчонок безветренной погодой и ярким жарким солнцем, а компания - надувным бассейном для Милахи, канистрами с теплой водой, тентом, закрывающим с трёх сторон от ветра раскладушку с матрасиком, импровизированной пляжной кабинкой, волейбольной сеткой, мангалом, двумя сумками-холодильниками, складными стульчиками, шезлонгом и длинным раскладным столом, на котором под сеткой дразнили мух горки овощей и фруктов.
- Привет, красавица! - Клим Колодей вынул Камиллу из детского кресла, подкинул вверх, пощекотал. Подбежали Андрюшка и Игорёк, начали тянуть руки, отобрали подружку и повели играть. Лялька смотрела, как дочка, держась за руки мальчишек, топает по песку. На трусах со смешными рюшами слоник шевелил ушами, когда Милаха виляла пухлой попой.
- Привет, - улыбаясь, подошли Рита Серебро и двойняшки Русановы.
- Переодевайся, вода теплая такая.
- Мы не купались, только по колено зашли, тебя ждали.
- На Милашку не смотри, она с малыми поиграет, а потом ей парни воды теплой нальют в бассейн.
- Но…
- Алин, всё под контролем, - крикнул Женька. - Мы сегодня на хозяйстве, вы развлекайтесь.
- Они ответственные, - напомнила Рита. - Отдыхай, должен же у тебя быть выходной, хоть полдня!
И Лялька сдалась. В кабинке сняла вечные шорты и безразмерную майку, простое бесшовное белье, надела скромный сплошной купальник. Поколебалась, стоит ли повязывать большой шелковый платок вместо парео, но подумала, что будет выглядеть совсем глупо. Девочки были в купальниках, тоже не откровенных, но красивых и удобных. «Надень это парео, внимание привлеки, - ехидничал внутренний голос. - Можно подумать, на тебя кто-то смотреть будет. Парни, кроме Жеки, с девчонками, а Женьке на тебя фиолетово, у него таких как ты двенадцать на дюжину».
Вышла, девчонки уже залезли в воду, покричали, помахали ей. Она поискала глазами дочь - под зонтиком два кавалера наперегонки насыпали ей в ведерки песочек и Милаха штамповала куличики как на конвейере. Матвей разжигал мангал, Вадька с Женькой низали шашлыки, Клим резал овощи и время от времени скармливал малым по клубничке или ежевичке, как скворчатам. Замотала волосы на макушке, прихватила широкой резинкой и пошла в воду. Плавали наперегонки, лежали на спине, болтали ногами на мелководье и просто болтали.
- … сидим в читалке, мы, девчонки, за стеллажом, нас не видно. Слышим, «самцы» рассуждают. Есть у нас там один кадр, Эдик Пашкевич. Женщины, что б вы знали, делятся на волчиц и кошек. Волчица навсегда со своим волком, горло ему в драке прикроет, ну, вы поняли. А кошки - это такие шалавы, кто погладит, к тому и идут.
Девчонки хмыкнули, но Лина рассудительно заметила.
- Он не так уж не прав.
- Так ты выводов не знаешь. Дальше этот сексист доморощенный объявляет, что волчиц-то не осталось, оказывается! Только кошки. И поэтому он одинокий волк. Нас так разобрало, вы не представляете! Ах, думаю, кошки мы! Так надо вести себя соответственно, не оцарапать, так обшипеть. Пошли с Гелей и Полиной и поскандалили. Матвею рассказала вечером, он не одобрил. Сказал, что волчицы с помоечными котами в природе не пересекаются.
- … и вот хочу татушку сделать, аж зубы сводит. Мама ладно, мама бы поворчала чуть-чуть и смирилась, но Клим - он же категорически против! Я столько раз с ним разговор заводила - нет и нет. Я решила хоть временную сделать, а то так же можно с ума сойти! И сделала. Как раз перед тем, как вам прилететь.
- Так зачем ты ждала? Сделала бы в начале лета, сошла бы уже.
- Да, а кому я её там покажу, кроме Клима? А похвастаться хочется, - девочки похихикали. - Почти сошла уже, а вчера вечером он внимательно изучил остатки и очень попросил оттереть мочалкой.
- Но вообще оценил?
- Ну, так, - Алиса показала ладошкой фифти-фифти.
Лялька слушала, улыбалась, хихикала со всеми. И молчала. Корила себя, что не умеет поддержать разговор, интересно рассказать забавный случай. Они вылезли из воды, переоделись, повесили сушить купальники и сидели у бассейна. Милашка по нему и ползала, в нем плавала, купала яблоки, лодочки и машинки. Парни, временно оставив кулинарию, пошли плавать, забрали с собой мелких.
- Смотрите, они их с вышки учат нырять, - рассмеялась Рита. Андрюшка Колодей стоял на плечах у Матвея, зашедшего по пояс в воду, и визжал от предвкушения и удовольствия. Игореня сидел на шее у Вадима, подпрыгивал и смеялся. Клим с Женькой плыли наперегонки к островку посередине озера.
- Ты у меня не замерзла, лягуха?
- Неть, - Милашка вскочила и отбежала подальше. Лялька потрогала воду - теплая. Кажется, в канистры кипяток наливали. Предусмотрительные они всё-таки люди.
- У тебя жабры отрастут, вылезай!
Рита подхватила малышку, потрогала носик.
- Меня мама учила нос трогать - холодный, значит, замерз. Нос тёплый, но она сама немножко пупырчатая.
- Давай мне её, - Лялька протянула руки с раскрытым полотенцем. Рита поцеловала щеки, пузо, отдала дрыгающую ногами Милашку маме. - Оденемся и обедать будем, а потом спать, да, Милаха? Будешь суп?
- Мама тут для Камиллы положила, - Рита встала, принесла два плоских термоса и стакан с трубочкой. - Сказала, она это больше всего любит.
Лялька открыла. Крем-суп из цветной капусты, куриные кнели и домашнее шоколадное молоко. Милашка сунула заинтересованный нос внутрь, сделала тоненькое «Ооооо!» и запрыгала.
Глава 9.
За кустами послышался шум, как будто через подлесок продирались два пьяных кабана, и на пляж вывалились Никита и Кирилл Серебро, волоча тандем.
«То-то я удивилась, что младших нет», - хмыкнула про себя Лялька.
- Вы чё нас не разбудили? Что за дела - без нас на озёра ездить? - пристраивая велосипед к берёзе, наехали на старших двойняшки.
- Нечего было в шахматы в сети до трёх ночи резаться, - сурово ответствовал от мангала Вадим. - Я вас будил, мама подходила. На вас гвозди можно было выпрямлять, как дед говорит.
- Доигрались, - отвешивая младшим по лещу, внушила Рита. - Отец постановил вай-фай в одиннадцать отключать. Из-за вас у всех комендантский час теперь!
- У! - синхронно взвыли виновники, стаскивая кроссовки и кидая майки и шорты на берёзовый сук.
- Сюда идите, - крикнул из воды Женька. - Я вас за вай-фай топить буду!
После шашлыков на любой вкус - из мяса, рыбы, курицы, хрустящих салатов, молодой печёной картошки с зеленым острым маслом, сладкой медовой дыни, все немного объелись. Убрали продукты, собрали мусор и растянулись на песке, на шезлонге - все, кроме Волконского.
