Алина намеренно садилась с краю, почти в стороне, подальше от Женьки. Аппетита не было, хотелось одновременно плакать и с кем-нибудь поругаться. Мысль, что скоро спать, была невыносимой - у неё была жуткая бессонница, от которой к утру кружилась голова и тошнило. Сама она списывала это на смену часового пояса, однако Людмила Евгеньевна, понаблюдав за ней несколько вечеров, сегодня позвала её подышать и прогуляться перед сном.
- Ляля, прости, родная, я спрошу, - они ушли вниз, на берег, прошлись вдоль реки, потом сели в дальней беседке. - Ты беременна?
- Отстань, Женька, - Лялька, смеясь, отбивалась. - Я хочу мыть посуду! Мне нравится!
Женя, не слушая, поднял жену на руки и перенес от мойки на кухонный диванчик. Поправил штору, чтобы солнце в глаза не светило и не продуло на открытой летней кухне. Вернулся, повязал бесцеремонно отобранный у неё фартук и принялся мыть. Людмила Евгеньевна вздохнула, достала из мороженицы мороженое, положила всем по три шарика. Алина посыпала себе и дочке солёной карамелью, бдительный Женя тут же уточнил.
- А тебе точно можно столько сладкого?
- Мам, можно, я его чем-нибудь стукну? - Лялька поискала глазами, чем кинуть.
- Нельзя! - возмутилась Милаха.
- Спасибо, дочуня, - с чувством поблагодарил отец. - Так что там насчёт сахара для беременных?
- Не приставай к ней, - мягко попросила Мила. - Она только плакать перестала. Алина взрослая женщина, любит своего ребёнка и способна позаботится о здоровье.
Тут Лялька опять всхлипнула, деликатно высморкалась и продолжила есть подтаявшее мороженое, досаливая карамель слезами.
- Ну, не плачь, - Женька присел на корточки рядом. - Лучше ругайся!
- Счастье какое, что Клим учился, - не очень, впрочем, уверенно заявила Лиска, протянув креманку за добавкой. - И моих закидонов не видел.
- У нас есть второй шанс, - крикнул со двора Клим, качавший Олежку и Даньку на качелях.
- Обязательно, только через пару лет, - пообещала Алиса, помахав через перила своим мужикам.
На следующий день после того, как свекровь задала Ляльке такой своевременный вопрос про беременность, Алина поехала в городок, в женскую консультацию. Муж поехал с ней, по дороге вел джип так, словно в машину погрузили ржавые боеприпасы времен Великой отечественной войны. Под руку довёл до кабинета гинеколога, порывался войти, но Лялька твёрдо сказала «нет» и пошла одна. Женька сидел, ловил на себе любопытные и немножко лукавые взгляды немногочисленных женщин и солидарный единственного, кроме него, мужчины.
- Здравствуй-здравствуй, - с улыбкой повернулась к Алине врач. - Помню тебя, как же. Это ведь ты у нас с аппендэктомией на третьем триместре? Сколько уже дочке, лет семь?
- Семь, - улыбнулась Лялька, вспоминая свой первый приход в этот кабинет, свои трясущиеся руки, спокойное профессиональное отношение Эли Сергеевны, её уверенность и поддержку. - Доктор, я тест сделала утром. Кажется, я беременна!
- Не беспокойтесь, беременные - это наш профиль, - пошутила Эля Сергеевна.
Токсикоз как будто ждал подтверждения беременности и в этот же вечер пришёл к Алине с вещами. Лялька, как человек опытный, забронировала для гостя туалет на первом этаже. Озабоченный муж наморозил льда с лимонным соком и мятой, сделал генеральную уборку, выкинул фумигатор и весь вечер гонял комаров. В туалете появился рыбацкий стульчик, старое толстое полотенце, в спальне рядами стояла минералка с газом, без газа, на столе тарелка с лимонами - целыми и нарезанными, солонка, сахарница…
- Жень, это что? - Лялька валялась на кровати и смеялась.
- Ты только скажи, что ещё нужно? - Женька огляделся и уставился на Алину. - И как только плохо станет, говори!
- Мне пока не плохо, - Алина вытерла слёзы. - Мне хорошо!
В коридоре затопала Милашка, отец открыл дверь, подхватил на пороге.
- Ты же вроде бы уснула? - подкинул, поцеловал растрепанные кудряшки. Сел на кровать с ней на коленях, Лялька протянула руку, поправила шорты, завернувшуюся майку.
- Хочешь, поваляйся с нами, уснешь, папа тебя отнесёт?
Камилла покивала, но с колена отца не слезла.
- Совёнок, у тебя что-то болит? - Женька встревожился, потрогал дочке лоб, легонечко похлопал по животу. - Карамелька, живот как?
У Милахи начала подозрительно дрожать нижняя губа и стремительно краснеть нос.
- Дочунь, что? - Женя подтянул её поближе, обнял. Дочка уткнулась ему в шею, он гладил её по спинке, Алина села поближе, погладила Милашку по голове, тревожно заглядывая в лицо.
- А когда маленький родится, вы меня также любить будете? - голосок дрожал, у Ляльки сердце дрогнуло и у самой слёзы подступили.
- Нет, - так твёрдо и уверенно сказал Женька, что обе уставились на него в потрясении и возмущении. - Мы тебя будем любить ещё больше!
- Правда? - Милаха заморгала длинными красивыми ресницами, на круглую щёку упала слезища.
- Я тебя когда-нибудь обманывал? - строго.
- Нет.
- Вот. Я тебя люблю сильно-сильно.
- И я, - Лялька забрала дочку к себе и Женя обнял их обеих. - Больше жизни тебя люблю, моё солнышко!
- И маленький тебя любить будет, очень. И ты его, да? Или её, - дождался тихого «да». - Значит, любви больше будет. И счастья. Ты ведь моё счастье, ты растёшь и счастье растёт.
Лялька слушала тихие слова и все её тревоги, расстройства, переживания улетучивались понемногу. И Милашка постепенно расслабилась, внимательно-внимательно слушала, улыбалась. Легла между мамой и папой, поцеловала сначала маму, потом папу, подлезла к уху.
- Пап, а маленького ты тоже будешь звать совёнком и карамелькой?
- Нет конечно, - заверил папа. - Совёнок и карамелька только ты. А младшему мы с тобой вместе придумаем, да?
- Да, - радостно согласилась Милашка, задумалась. Пробормотала, сворачиваясь клубочком и засыпая. - Зефирчик…
- Спать пора! Уснул бычок,
Лег в коробку на бочок.
Сонный мишка лег в кровать,
Только слон не хочет спать.
Головой кивает слон,
Он слонихе шлет поклон, - Милаха дочитала, закрыла книжку, близко-близко придвинулась к маминому животу, спросила шёпотом. - Уснули? Да?
Подняла голову, подперла ладошкой, вздохнула.
- Ты что, дочуня? - Алина ласково пригладила кудряшки.
- Всю голову сломала, как второго называть, - посмотрела на маму. - Один Зефирчик, а второй? Пончик - ну совсем не то. Вот девочку можно было бы Вафелькой называть. Может, всё-таки ты девочку родишь, мамуль? Не поздно же передумать!
Лялька рассмеялась, потом ойкнула. Видимо, мальчишки не были согласны рождаться девчонками.
- Давай спать ложиться, что ли, - незаметно поморщилась, обняла покрепче прильнувшую к ней Камиллу.
- Я пойду пожелаю сладких снов бабушке и дедушке, - Милаха натянула тёплые тапочки и побежала через лоджию в соседнюю квартиру.
К концу отпуска гинеколог объявила, что беременность многоплодная, очень настойчиво предложила Алине полежать с недельку в стационаре и категорически высказалась против многочасового перелёта и смены климата.
- Особенно, если ты говоришь, что мужа опять переводят, - посмотрела строго. - Что, большая нужда мотаться взад-вперед? Свекры выгоняют?
- Точно в больницу нужно ложиться? - Лялька пригорюнилась, но задала самый насущный вопрос.
- У тебя гемоглобин очень низкий. Такой не наешь, надо поколоть витамины, железо. Только Катерина Юрьевна если согласится тебе инъекции делать, и ты пообещаешь диету соблюдать, саму строгую?
- Она согласится, - торопливо заверила Алина. - И диету я любую выдержу, только не надо меня в больницу!
- Насчет диеты не сомневаюсь, Людмила Евгеньевна обеспечит, - рассмеялась.
Когда опасность быть уложенной в больницу миновала, во весь рост встала другая проблема. Как бы не хотела Лялька не расставаться с мужем, рисковать детьми она никогда бы не стала.
- Начало августа, через три недели в школу, документы в Хабаровске, все вещи. Что мы делать-то будем, Милашенция? - Алина немного растерялась.
- Я думаю, не проблема. Всё здесь купим, а документы Женя экспресс-почтой пришлёт. Завтра позвоню Софье Леонидовне, и пойдёт Ками в свой прежний класс. Да, маленькая?
Камилла задумчиво покивала.
- А нам с папой точной нельзя? - уселась рядом с мамой, смотрела с надеждой.
- И мне хочется с папой, - вздохнула та. - Но не получится пока.
- Погостите пока у нас, - ободрила бабушка. - Это эгоистично, но мы очень-очень рады, что вы останетесь подольше. Лялечка, что там доктор насчет диеты говорил?
Этим же вечером Алина ужинала вкуснейшим супом из сухих белых грибов и стейком прожарки rare под стаканчик гранатового сока. На десерт свекровь подала конфеты «ручной работы» - из грецких орехов, кураги и изюма с капелькой мёда.
Через пару дней на большой летней кухне разделывалась и солилась вкусная северная рыба, варилась уха, чистились огромные креветки. Потом подъехала черная и красная икра, мешок грецких орехов и пакет фисташек. На клич Милы со всех сторон дары «слали обозами», как выразилась Маша Колодей, озирая богатства.
То ли потому, что токсикоз прошёл и Алина стала высыпаться, то ли подействовала убойная доза полезностей, но гемоглобин и прочие показатели вошли в норму довольно скоро. Камилла привыкала ходить в новую старую школу, появилась определённость с новым местом службы у Жени. Он улетел служить на российскую военную базу в ближнем зарубежье, пробыв у семьи пролетом только четыре дня, как раз на празднование юбилея окончания первого полёта на Марс.
Алина часто задумывалась, как похожи и не похожи были её беременности. И тогда, и сейчас мужа не было рядом, также поддерживала свекровь, она не чувствовала себя одинокой. Но в первый раз она мучилась от чувства вины, тяготилась своей тайной, с тревогой ждала объяснения с Денисом. А сейчас тосковала и скучала по Жене, но у них не было никаких секретов друг от друга, она была не просто женой космонавта, которую опекали старший подруги, а частью большой семьи. Как это кому-то не нравится жить со свекровью? Она бы ничуть не возражала остаться с Милой и Игорем навсегда, только чтобы и Женя был рядом, разумеется. Камилла вообще была здесь куда счастливей - бабушка и дедушка, дядьки, многочисленные родственники - все старались как-то скрасить им с мамой ожидание. И друзей у нее тут было куда больше. С папой они, разумеется, созванивались каждый день, иногда даже по два-три раза.
- Пока меня нет, ты главная мамина помощница и старшая сестра для маленьких, - часто повторял ей отец, и она, как могла, старалась - развлекала маму, когда та хандрила, уже любила своих братишек и нисколько к ним не ревновала.
Закончились осенние каникулы, Милашка снова начала учиться, ходила в танцевальный кружок, короче, всё было как обычно, а в конце ноября Людмила Евгеньевна за ужином сообщила.
- У нас соседи переезжают. В Крым. Квартира освобождается.
- Ольга пару лет только об этом и говорит, Сергей, похоже, сдался, - хмыкнул Игорь Вадимович.
- Да-да, - отмахнулась Мила. - Главное, квартира освобождается!
Вся семья терпеливо смотрела на маму и бабушку, ожидая продолжения.
- Нам столько раз предлагали увеличить жилплощадь, - Людмила Евгеньевна посмотрела на мужа, потом на детей горящими глазами. - Только переезжать бы пришлось, а мы здесь привыкли. Теперь можно попросить квартиру Туляковых, сделать общую лоджию и квартиры объединить!
- Мам, а нам тесно? - удивился Никита.
- Нам не тесно, - мягко объяснила мама, - Но чем плохо, например, что у Милашки будет своя комната? Вы только представьте - сейчас она спит на узком диванчике и учит уроки за столом в одной комнате с Лялей. А кроватку куда? Ну, допустим, как-нибудь мы бы выкрутились, но если есть возможность получить ещё сто квадратов в наше полное распоряжение - разве плохо? Игорь?
- Напротив, замечательно, - улыбнулся Игорь. - Мы все вместе уже собраться не можем, кроме как на даче. Так что завтра пойдем с тобой жилищным вопросом заниматься. А молодежь пусть решает, как лучше новое расселение организовать. Ремонт там, то, сё.
Алина сидела, не произнося ни слова. Растерялась, даже испугалась чего-то.
- Никита, Кирилл, вы переедете, а в вашу комнату Милаха, - предложила Мила. - Ремонт сделаем, устроим всё по твоему вкусу, да, Милашенция?
- Мам, ты бы спросила Алину, что она хочет, - посоветовал Кир.
Всё семейство, включая котов, перевело взгляд на Ляльку. Та беспомощно пожала плечами.
- Как скажете…
- Бабуля, а сколько там комнат? - вдруг спросила Камилла.
- Как у нас, - охотно начала Мила. - Три спальни и гостиная-кухня.
- Одна для меня, - начала загибать пальчики Милашка, - Младшим отдельно и маме с папой. - А то если мы здесь останемся, их же потом ко мне переселят? - без большого удовольствия заключила Милаха. - Может, лучше мы переедем, мам? Всё равно я к вам каждый день ходить буду, - утешила родню.
- Не зря тебя папа зовёт Мудрой Совой, - похвалила бабушка. - Ты вся в меня, такая же практичная и рассудительная! Лялишна, что думаешь?
- Я правда не знаю…
- Алина, - свекровь пересела, взяла её за руку. - Я тоже в растерянности. Предложим здесь остаться - квартиру жалко вам отдавать, - сделала жестом кавычки. - Предложи переехать - выгоняем. Так что вы сами решайте.
- Надо папе позвонить, - догадалась Камилла. - Пусть папа скажет!
Увы, но Женя, с которым Алина поговорила поздно вечером, тоже спихнул решение на неё.
- Сама решай, Лялька. Как тебе удобнее, детям. В конце концов, всё равно жить будете, как и раньше, только ночевать за стенкой.
Алина сдалась только чтобы не спорить с дочкой и ещё потому, что подумала, что, может, лучше переехать, а то двое младенцев не лучшее соседство для двух работающих немолодых людей. В первый же выходной свекровь взяла в помощь сыновей, поехала в строительный гипермаркет и оттуда устроила Ляльке стрим. Выбрали отделку в спальни, мебель в детскую Алина заказала по интернету, а себе в комнату Камилла делала покупки с дедушкой. Как раз к новому году со всем справились, даже устроили небольшое новоселье. Ками с гордостью водила гостей «на экскурсию» и принимала подарки. Переселение действительно никак не повлияло на семейные привычки - также вместе завтракали и ужинали, собирались по вечерам. Милашка мигрировала туда-сюда, как зебры по саванне, везде была дома, обживала новую комнату, но ночевала пока с мамой.
- Я за ней присматриваю, - докладывала отцу, лёжа под маминым одеялом. - А то вдруг они ночью родятся, а мама спать будет?
Лялька делала вид, что читает книжку и хихикала.
Милашкины опасения не оправдались, мама не проспала и вообще, все случилось днём. Накануне Алина чувствовала себя вполне нормально, легли с дочкой спать в обычное время. Спала крепко, что теперь с ней редко бывало, проснулась оттого, что выспалась. Посмотрела на часы - начало шестого. Поняла, что ложиться больше не хочет и вообще, «бодрость в теле необыкновенная», поэтому пошла в душ, потом на кухню. К тому времени, как встала дочка, королевская ватрушка успела приятно остыть, скворчала яичница с колбасой на большой сковороде, каша отдыхала под Толстой Марфушей - собственноручно сшитой Камиллой по маминому эскизу бабой на чайник. Лицо рисовала тоже Милашка, мама только капельку помогала. Камилла с этого года, кстати, стала ходить в изостудию, и преподаватель её очень хвалила.
- Ляля, прости, родная, я спрошу, - они ушли вниз, на берег, прошлись вдоль реки, потом сели в дальней беседке. - Ты беременна?
- Отстань, Женька, - Лялька, смеясь, отбивалась. - Я хочу мыть посуду! Мне нравится!
Женя, не слушая, поднял жену на руки и перенес от мойки на кухонный диванчик. Поправил штору, чтобы солнце в глаза не светило и не продуло на открытой летней кухне. Вернулся, повязал бесцеремонно отобранный у неё фартук и принялся мыть. Людмила Евгеньевна вздохнула, достала из мороженицы мороженое, положила всем по три шарика. Алина посыпала себе и дочке солёной карамелью, бдительный Женя тут же уточнил.
- А тебе точно можно столько сладкого?
- Мам, можно, я его чем-нибудь стукну? - Лялька поискала глазами, чем кинуть.
- Нельзя! - возмутилась Милаха.
- Спасибо, дочуня, - с чувством поблагодарил отец. - Так что там насчёт сахара для беременных?
- Не приставай к ней, - мягко попросила Мила. - Она только плакать перестала. Алина взрослая женщина, любит своего ребёнка и способна позаботится о здоровье.
Тут Лялька опять всхлипнула, деликатно высморкалась и продолжила есть подтаявшее мороженое, досаливая карамель слезами.
- Ну, не плачь, - Женька присел на корточки рядом. - Лучше ругайся!
- Счастье какое, что Клим учился, - не очень, впрочем, уверенно заявила Лиска, протянув креманку за добавкой. - И моих закидонов не видел.
- У нас есть второй шанс, - крикнул со двора Клим, качавший Олежку и Даньку на качелях.
- Обязательно, только через пару лет, - пообещала Алиса, помахав через перила своим мужикам.
На следующий день после того, как свекровь задала Ляльке такой своевременный вопрос про беременность, Алина поехала в городок, в женскую консультацию. Муж поехал с ней, по дороге вел джип так, словно в машину погрузили ржавые боеприпасы времен Великой отечественной войны. Под руку довёл до кабинета гинеколога, порывался войти, но Лялька твёрдо сказала «нет» и пошла одна. Женька сидел, ловил на себе любопытные и немножко лукавые взгляды немногочисленных женщин и солидарный единственного, кроме него, мужчины.
- Здравствуй-здравствуй, - с улыбкой повернулась к Алине врач. - Помню тебя, как же. Это ведь ты у нас с аппендэктомией на третьем триместре? Сколько уже дочке, лет семь?
- Семь, - улыбнулась Лялька, вспоминая свой первый приход в этот кабинет, свои трясущиеся руки, спокойное профессиональное отношение Эли Сергеевны, её уверенность и поддержку. - Доктор, я тест сделала утром. Кажется, я беременна!
- Не беспокойтесь, беременные - это наш профиль, - пошутила Эля Сергеевна.
Токсикоз как будто ждал подтверждения беременности и в этот же вечер пришёл к Алине с вещами. Лялька, как человек опытный, забронировала для гостя туалет на первом этаже. Озабоченный муж наморозил льда с лимонным соком и мятой, сделал генеральную уборку, выкинул фумигатор и весь вечер гонял комаров. В туалете появился рыбацкий стульчик, старое толстое полотенце, в спальне рядами стояла минералка с газом, без газа, на столе тарелка с лимонами - целыми и нарезанными, солонка, сахарница…
- Жень, это что? - Лялька валялась на кровати и смеялась.
- Ты только скажи, что ещё нужно? - Женька огляделся и уставился на Алину. - И как только плохо станет, говори!
- Мне пока не плохо, - Алина вытерла слёзы. - Мне хорошо!
В коридоре затопала Милашка, отец открыл дверь, подхватил на пороге.
- Ты же вроде бы уснула? - подкинул, поцеловал растрепанные кудряшки. Сел на кровать с ней на коленях, Лялька протянула руку, поправила шорты, завернувшуюся майку.
- Хочешь, поваляйся с нами, уснешь, папа тебя отнесёт?
Камилла покивала, но с колена отца не слезла.
- Совёнок, у тебя что-то болит? - Женька встревожился, потрогал дочке лоб, легонечко похлопал по животу. - Карамелька, живот как?
У Милахи начала подозрительно дрожать нижняя губа и стремительно краснеть нос.
- Дочунь, что? - Женя подтянул её поближе, обнял. Дочка уткнулась ему в шею, он гладил её по спинке, Алина села поближе, погладила Милашку по голове, тревожно заглядывая в лицо.
- А когда маленький родится, вы меня также любить будете? - голосок дрожал, у Ляльки сердце дрогнуло и у самой слёзы подступили.
- Нет, - так твёрдо и уверенно сказал Женька, что обе уставились на него в потрясении и возмущении. - Мы тебя будем любить ещё больше!
- Правда? - Милаха заморгала длинными красивыми ресницами, на круглую щёку упала слезища.
- Я тебя когда-нибудь обманывал? - строго.
- Нет.
- Вот. Я тебя люблю сильно-сильно.
- И я, - Лялька забрала дочку к себе и Женя обнял их обеих. - Больше жизни тебя люблю, моё солнышко!
- И маленький тебя любить будет, очень. И ты его, да? Или её, - дождался тихого «да». - Значит, любви больше будет. И счастья. Ты ведь моё счастье, ты растёшь и счастье растёт.
Лялька слушала тихие слова и все её тревоги, расстройства, переживания улетучивались понемногу. И Милашка постепенно расслабилась, внимательно-внимательно слушала, улыбалась. Легла между мамой и папой, поцеловала сначала маму, потом папу, подлезла к уху.
- Пап, а маленького ты тоже будешь звать совёнком и карамелькой?
- Нет конечно, - заверил папа. - Совёнок и карамелька только ты. А младшему мы с тобой вместе придумаем, да?
- Да, - радостно согласилась Милашка, задумалась. Пробормотала, сворачиваясь клубочком и засыпая. - Зефирчик…
Глава 18.
- Спать пора! Уснул бычок,
Лег в коробку на бочок.
Сонный мишка лег в кровать,
Только слон не хочет спать.
Головой кивает слон,
Он слонихе шлет поклон, - Милаха дочитала, закрыла книжку, близко-близко придвинулась к маминому животу, спросила шёпотом. - Уснули? Да?
Подняла голову, подперла ладошкой, вздохнула.
- Ты что, дочуня? - Алина ласково пригладила кудряшки.
- Всю голову сломала, как второго называть, - посмотрела на маму. - Один Зефирчик, а второй? Пончик - ну совсем не то. Вот девочку можно было бы Вафелькой называть. Может, всё-таки ты девочку родишь, мамуль? Не поздно же передумать!
Лялька рассмеялась, потом ойкнула. Видимо, мальчишки не были согласны рождаться девчонками.
- Давай спать ложиться, что ли, - незаметно поморщилась, обняла покрепче прильнувшую к ней Камиллу.
- Я пойду пожелаю сладких снов бабушке и дедушке, - Милаха натянула тёплые тапочки и побежала через лоджию в соседнюю квартиру.
К концу отпуска гинеколог объявила, что беременность многоплодная, очень настойчиво предложила Алине полежать с недельку в стационаре и категорически высказалась против многочасового перелёта и смены климата.
- Особенно, если ты говоришь, что мужа опять переводят, - посмотрела строго. - Что, большая нужда мотаться взад-вперед? Свекры выгоняют?
- Точно в больницу нужно ложиться? - Лялька пригорюнилась, но задала самый насущный вопрос.
- У тебя гемоглобин очень низкий. Такой не наешь, надо поколоть витамины, железо. Только Катерина Юрьевна если согласится тебе инъекции делать, и ты пообещаешь диету соблюдать, саму строгую?
- Она согласится, - торопливо заверила Алина. - И диету я любую выдержу, только не надо меня в больницу!
- Насчет диеты не сомневаюсь, Людмила Евгеньевна обеспечит, - рассмеялась.
Когда опасность быть уложенной в больницу миновала, во весь рост встала другая проблема. Как бы не хотела Лялька не расставаться с мужем, рисковать детьми она никогда бы не стала.
- Начало августа, через три недели в школу, документы в Хабаровске, все вещи. Что мы делать-то будем, Милашенция? - Алина немного растерялась.
- Я думаю, не проблема. Всё здесь купим, а документы Женя экспресс-почтой пришлёт. Завтра позвоню Софье Леонидовне, и пойдёт Ками в свой прежний класс. Да, маленькая?
Камилла задумчиво покивала.
- А нам с папой точной нельзя? - уселась рядом с мамой, смотрела с надеждой.
- И мне хочется с папой, - вздохнула та. - Но не получится пока.
- Погостите пока у нас, - ободрила бабушка. - Это эгоистично, но мы очень-очень рады, что вы останетесь подольше. Лялечка, что там доктор насчет диеты говорил?
Этим же вечером Алина ужинала вкуснейшим супом из сухих белых грибов и стейком прожарки rare под стаканчик гранатового сока. На десерт свекровь подала конфеты «ручной работы» - из грецких орехов, кураги и изюма с капелькой мёда.
Через пару дней на большой летней кухне разделывалась и солилась вкусная северная рыба, варилась уха, чистились огромные креветки. Потом подъехала черная и красная икра, мешок грецких орехов и пакет фисташек. На клич Милы со всех сторон дары «слали обозами», как выразилась Маша Колодей, озирая богатства.
То ли потому, что токсикоз прошёл и Алина стала высыпаться, то ли подействовала убойная доза полезностей, но гемоглобин и прочие показатели вошли в норму довольно скоро. Камилла привыкала ходить в новую старую школу, появилась определённость с новым местом службы у Жени. Он улетел служить на российскую военную базу в ближнем зарубежье, пробыв у семьи пролетом только четыре дня, как раз на празднование юбилея окончания первого полёта на Марс.
Алина часто задумывалась, как похожи и не похожи были её беременности. И тогда, и сейчас мужа не было рядом, также поддерживала свекровь, она не чувствовала себя одинокой. Но в первый раз она мучилась от чувства вины, тяготилась своей тайной, с тревогой ждала объяснения с Денисом. А сейчас тосковала и скучала по Жене, но у них не было никаких секретов друг от друга, она была не просто женой космонавта, которую опекали старший подруги, а частью большой семьи. Как это кому-то не нравится жить со свекровью? Она бы ничуть не возражала остаться с Милой и Игорем навсегда, только чтобы и Женя был рядом, разумеется. Камилла вообще была здесь куда счастливей - бабушка и дедушка, дядьки, многочисленные родственники - все старались как-то скрасить им с мамой ожидание. И друзей у нее тут было куда больше. С папой они, разумеется, созванивались каждый день, иногда даже по два-три раза.
- Пока меня нет, ты главная мамина помощница и старшая сестра для маленьких, - часто повторял ей отец, и она, как могла, старалась - развлекала маму, когда та хандрила, уже любила своих братишек и нисколько к ним не ревновала.
Закончились осенние каникулы, Милашка снова начала учиться, ходила в танцевальный кружок, короче, всё было как обычно, а в конце ноября Людмила Евгеньевна за ужином сообщила.
- У нас соседи переезжают. В Крым. Квартира освобождается.
- Ольга пару лет только об этом и говорит, Сергей, похоже, сдался, - хмыкнул Игорь Вадимович.
- Да-да, - отмахнулась Мила. - Главное, квартира освобождается!
Вся семья терпеливо смотрела на маму и бабушку, ожидая продолжения.
- Нам столько раз предлагали увеличить жилплощадь, - Людмила Евгеньевна посмотрела на мужа, потом на детей горящими глазами. - Только переезжать бы пришлось, а мы здесь привыкли. Теперь можно попросить квартиру Туляковых, сделать общую лоджию и квартиры объединить!
- Мам, а нам тесно? - удивился Никита.
- Нам не тесно, - мягко объяснила мама, - Но чем плохо, например, что у Милашки будет своя комната? Вы только представьте - сейчас она спит на узком диванчике и учит уроки за столом в одной комнате с Лялей. А кроватку куда? Ну, допустим, как-нибудь мы бы выкрутились, но если есть возможность получить ещё сто квадратов в наше полное распоряжение - разве плохо? Игорь?
- Напротив, замечательно, - улыбнулся Игорь. - Мы все вместе уже собраться не можем, кроме как на даче. Так что завтра пойдем с тобой жилищным вопросом заниматься. А молодежь пусть решает, как лучше новое расселение организовать. Ремонт там, то, сё.
Алина сидела, не произнося ни слова. Растерялась, даже испугалась чего-то.
- Никита, Кирилл, вы переедете, а в вашу комнату Милаха, - предложила Мила. - Ремонт сделаем, устроим всё по твоему вкусу, да, Милашенция?
- Мам, ты бы спросила Алину, что она хочет, - посоветовал Кир.
Всё семейство, включая котов, перевело взгляд на Ляльку. Та беспомощно пожала плечами.
- Как скажете…
- Бабуля, а сколько там комнат? - вдруг спросила Камилла.
- Как у нас, - охотно начала Мила. - Три спальни и гостиная-кухня.
- Одна для меня, - начала загибать пальчики Милашка, - Младшим отдельно и маме с папой. - А то если мы здесь останемся, их же потом ко мне переселят? - без большого удовольствия заключила Милаха. - Может, лучше мы переедем, мам? Всё равно я к вам каждый день ходить буду, - утешила родню.
- Не зря тебя папа зовёт Мудрой Совой, - похвалила бабушка. - Ты вся в меня, такая же практичная и рассудительная! Лялишна, что думаешь?
- Я правда не знаю…
- Алина, - свекровь пересела, взяла её за руку. - Я тоже в растерянности. Предложим здесь остаться - квартиру жалко вам отдавать, - сделала жестом кавычки. - Предложи переехать - выгоняем. Так что вы сами решайте.
- Надо папе позвонить, - догадалась Камилла. - Пусть папа скажет!
Увы, но Женя, с которым Алина поговорила поздно вечером, тоже спихнул решение на неё.
- Сама решай, Лялька. Как тебе удобнее, детям. В конце концов, всё равно жить будете, как и раньше, только ночевать за стенкой.
Алина сдалась только чтобы не спорить с дочкой и ещё потому, что подумала, что, может, лучше переехать, а то двое младенцев не лучшее соседство для двух работающих немолодых людей. В первый же выходной свекровь взяла в помощь сыновей, поехала в строительный гипермаркет и оттуда устроила Ляльке стрим. Выбрали отделку в спальни, мебель в детскую Алина заказала по интернету, а себе в комнату Камилла делала покупки с дедушкой. Как раз к новому году со всем справились, даже устроили небольшое новоселье. Ками с гордостью водила гостей «на экскурсию» и принимала подарки. Переселение действительно никак не повлияло на семейные привычки - также вместе завтракали и ужинали, собирались по вечерам. Милашка мигрировала туда-сюда, как зебры по саванне, везде была дома, обживала новую комнату, но ночевала пока с мамой.
- Я за ней присматриваю, - докладывала отцу, лёжа под маминым одеялом. - А то вдруг они ночью родятся, а мама спать будет?
Лялька делала вид, что читает книжку и хихикала.
Милашкины опасения не оправдались, мама не проспала и вообще, все случилось днём. Накануне Алина чувствовала себя вполне нормально, легли с дочкой спать в обычное время. Спала крепко, что теперь с ней редко бывало, проснулась оттого, что выспалась. Посмотрела на часы - начало шестого. Поняла, что ложиться больше не хочет и вообще, «бодрость в теле необыкновенная», поэтому пошла в душ, потом на кухню. К тому времени, как встала дочка, королевская ватрушка успела приятно остыть, скворчала яичница с колбасой на большой сковороде, каша отдыхала под Толстой Марфушей - собственноручно сшитой Камиллой по маминому эскизу бабой на чайник. Лицо рисовала тоже Милашка, мама только капельку помогала. Камилла с этого года, кстати, стала ходить в изостудию, и преподаватель её очень хвалила.
