- Доброе утро! - Милаха, потирая глаз, забрела в кухню.
- Доброе утро, - Лялька перестала месить тесто на манты, обняла дочку, стараясь не испачкать. - Выспалась?
- Ага, - не очень убедительно ответила Милашка, зевая.
- Иди умываться и зови всех завтракать, - Алина вымыла руки и запустила мясорубку.
Свекровь перед уходом ласково и настойчиво попросила.
- Лялька, ты сегодня разошлась у меня что-то. Давай, заканчивай, иди отдыхать. Полежи, потом за Милашей пойдешь, прогуляешься.
Алина с готовностью пообещала, Людмила Евгеньевна поцеловала её, пока Камилла нетерпеливо подпрыгивала на пороге, ушла, у двери опять попросила не перенапрягаться. Лялька покивала и пошла в кухню. Отказалась от помощи Кира и Киты помыть посуду, налепила полсотни мантов, вытащила вещи из коробок, переправленных из Хабаровска, тех, что не успела разобрать, начала в шкафы раскладывать, пристраивать всякие мелочи. Собрала большой пакет одежды, из которой Милаха выросла, приготовила отдать кому-нибудь. Вынесла мусор, вытерла пыль, сходила в магазин, по дороге планируя ещё поменять постель и… всё. Мигнула лампочка, лифт дёрнулся и остановился.
- Что-то я сегодня места себе не нахожу, - пожаловалась Мила подруге, пока они шли обедать. - Лялька сегодня какая-то шебутная, рожать на днях, а она только окна не мыла. Или помыла уже, с половины девятого утра вполне успела бы.
- Позвони парням, пусть её отвлекут чем-нибудь, гулять выведут, - предложила Катя. - А вообще, вспомни, ты же мне сама рассказывала, в тот день, когда младших родила, весь базар скупила.
- Вот-вот, - согласилась Людмила Евгеньевна. - Это жу-жу-жу не спроста!
В кармане у нее «Капризом» Паганини зазвонил телефон, она посмотрела, удивлённо проговорила.
- Милашка звонит. Алло, привет, карамелька! Как не забрала? Телефон не отвечает? Так, не вздумай реветь! За тобой сейчас тётя Катя приедет, - Катерина Юрьевна согласно кивнула. - А я вас дома встречу, с мамой. Договорились? Вот, молодец. Все, пока-пока.
Спокойствие в голосе, чтобы не напугать ребёнка, ей удалось сохранить, а вот бледность и дрожащие руки совершенно точно показывали, насколько она встревожена.
Первые подозрения у Людмилы появились после того, как она несколько раз безрезультатно нажала на кнопку лифта. Прислушалась, показалось, что откуда-то сверху слышится ритмичный стук металлом о металл. Пошла по лестнице, на каждом этаже подходя к дверям лифта в поисках источника шума. Между пятым и шестым этажом звук усилился. Мила даже не стала проверять, дома ли Ляля, на шестом этаже подошла и прокричала в узкую щель.
- Алина! Алина, ты тут? Если да, то стукни коротко три раза.
Три коротких стука.
- Я сейчас вызову ремонтников!
Людмила Евгеньевна умела быть очень убедительной, а потому уже через десять минут явились мужчины в форменных комбинезонах с чемоданчиками, оценили обстановку и поднялись наверх, устранять неисправность.
- Не дёргайте, - напутствовала их Мила. - Там внутри сильно беременная!
Повернулась обратно к двери.
- Лялька, ты стоишь? Стукни два раза, если да.
Тук. Тук.
- Ты можешь сесть? Тогда сядь, а то вдруг резко дернется, упадешь. Ты меня поняла?
Лялька радировала «да».
- Ты себя хорошо чувствуешь, Алина?
Тук-тук. Тук. Тук-тук. Тук.
- Так себе? - догадалась Мила. - Ничего, сейчас починят. Держись.
В шахте загудело, лифт плавно двинулся вверх, но тут что-то скрежетнуло, и Людмила Евгеньевна с ужасом услышала, как кабина резко пошла вниз, с невыносимым звуком начала тормозить, и, лязгнув, остановилась.
Мила потом рассказывала, что не помнила, как бежала на первый этаж, не сразу поняла, что двери лифта открыты, горит свет и внешне всё выглядит как обычно.
- Доченька! - упала на колени перед скрючившейся на полу Алиной, осторожно приподняла её голову. - Ты жива?! Слышишь меня?!
- Всё нормально, - едва слышно хрипло пробормотала Лялька. - Хорошо, что лежала, когда тряхнуло. Испугалась сильно.
- Девушка, вы как? - сунулся перепуганный мужик. - Так получилось… Неисправность…
- Не бубни, - распорядилась Людмила Евгеньевна, по-молодому бойко поднимаясь и оглядываясь. Второй мужик, постарше, стоял у стены, бессмысленно ощупывая руками карманы. - Мужчины, стойте тут, я сейчас из машины плед принесу, положим её аккуратно, донесём до машины, переложим осторожно на заднее сиденье! - в гарнитуру. - Катя, звони в гинекологию, Эле. Я Ляльку привезу сейчас. В лифте застряла, почти упал. Не знаю, внешне вроде бы нет. Позвони Маше, пусть Милашка пока у них побудет. Да, там встретимся.
Мила, после того как устроила Алину в машине, вихрем поднялась к себе, схватила сумку, приготовленную Лялькой в роддом, забытый той в прихожей телефон, по дороге успела позвонить сыновьям, уехавшим с утра в Москву и дать инструкции: ехать домой по возможности быстро, забрать Камиллу от Колодеев, объяснить, что мама поехала в больницу и что попозже она её навестит. Игорь был на коллегии Роскосмоса, поэтому мужу Людмила Евгеньевна ничего пока не сообщила, и Жене тоже, конечно.
- Мама, Женьке не звони, - попросила Алина, когда они подъезжали к приёмному покою. - Пожалуйста!
Мила посмотрела в зеркальце на бледную невестку, кивнула, сказала спокойно.
- Сама позвонишь. Сейчас врач посмотрит тебя, может, даже домой отпустит.
- Не думаю, - вздохнула Лялька. - У меня, кажется, схватки.
Медсёстры в приёмном никогда никуда не торопятся, вы заметили? С чем бы не поступил пациент, они совершенно спокойны, медитативны даже. Сидят себе, разговаривают о своём, между делом формы заполняют. Но тут мало того, что свекровь пациентки смотрит как охранник, точно знающий, что у вас в кармане краденая колбаса, так ещё Русанова явилась, поторапливать. И ведь ничуть не стеснялась, что ни дня не то что в родильном, вообще в этом Центре не работала! Не успели переодеть роженицу в сорочку и халат вместо джинсов и свитера, как прибежала Эля Сергеевна, сверкнула глазами на нерасторопный медперсонал и велела срочно поднимать поступившую на второй этаж, в смотровую.
Людмила собирала вещи, аккуратно складывала, по большей части для того, чтобы хоть чуть-чуть успокоиться. Под руки попался пакет, с которым Лялька шла из магазина, Мила заглянула, показала Кате помятую банку сгущёнки.
- Она ей стучала, - со слезами. - Хоть бы обошлось всё! Кать, как бы нам внутрь пробраться?
- Станислав Генрихович, добрый день, - заворковала Катерина Юрьевна в трубку. - Да, я. Ой, так уж и редко! Сам звони почаще. Артём Арсеньевич ревнивый, - рассмеялась, послушала. - Давай. Посидим, кофе выпьем. Да можно и шампанского, - посерьёзнела. - Да, помоги, пожалуйста…
Через две минуты недовольная санитарка с трубным сопением подала им одноразовые халаты и тапки и открыла дверь.
- Можно? -Катя, постучав, заглянула в ординаторскую.
- Заходите, - махнула Эля Сергеевна. - Вы что такие расстроенные? Всё хорошо. Ультразвук показал, что отслойки плаценты нет, у девочки нормальная родовая деятельность началась. Покряхтит немного и рожать пойдём.
- Можно я с ней останусь?
- Если сама не выгонит, то я не против, - улыбнулась врач. - Алина в четвертой палате.
- Привет, - Людмила Евгеньевна присела у стола, Катерина Юрьевна заглянула только спросить, не нужно ли чего. - Как ты тут?
- Мама, ты со мной побудешь или уйдешь? - Лялька потёрла ноющую поясницу.
- Никуда не уйду, - заверила Мила. - Я дома с ума сойду от неизвестности.
У Ляльки завибрировал телефон.
- Милашка звонит. Да, дочуня, привет. Прости, я телефон с собой не взяла в больницу, мне только-только бабушка его привезла. Хорошо себя чувствую. Нет, не родились. Не хотят пока, подождать надо. Что говоришь? Похоже ли на то, как Муська котилась? - обе женщины беззвучно затряслись от смеха. - Ну, в общем, да, - тут её скрутило, с трудом договорила спокойно. - Милашечка, тут доктор должен меня осмотреть. Я тебе попозже позвоню. Ага, как родятся. Целую, моё солнышко.
Схватки становились всё длиннее, промежутки между ними - короче. Алина переносила боль очень терпеливо, стонала изредка и почти беззвучно. Мила поддерживала, как могла, интуитивно угадывая, когда стоит отвлечь разговором, а когда помолчать, засекала время, гладила живот, растирала спину.
Когда Ляльку забрали в родильный зал, Людмила Евгеньевна немного поплакала, рассказывая мужу про происшествие, потом села в коридоре под дверьми. Прислушиваясь к доносящимся разговорам, читала молитвы, волновалась больше, чем когда сама рожала. Когда раздался первый крик, громкий, басовитый, разрыдалась от счастья, напряженно ждала второго. Это «уа» было таким же громким и требовательным, и Мила опять плакала, не успевая вытирать мокрые щеки. Подошла вплотную к двери, попыталась хоть что-то разглядеть в щелочку или хотя бы услышать побольше. Через пару минут тон разговоров, деловой и радостный, сменился напряжённым, Мила стиснула в руках иконку и взмолилась с утроенной силой.
- Давай, давай, - подбадривал громкий голос так, что было слышно в коридоре. - Вот, молодец!
Раздался детский крик, Мила до того перенервничала и волновалась, что не сразу поняла, что этот не похож на два предыдущих - тоньше и мелодичнее, что ли. За дверью опять заговорили, зашумели, вроде бы не тревожно, засмеялись. Пищали младенцы, у Людмилы от чувства облегчения, вернее, от предчувствия, что всё хорошо, подкосились ноги, и она присела на кушетку. Дверь открылась, выглянула акушерка.
- Маску надевай и заходи.
Людмила Евгеньевна подскочила, нацепила маску, поправила халат и вошла.
- Лялечка, как ты? - подошла, поправила сбившуюся косу, нежно вытерла белоснежной салфеткой мокрое лицо. - Как себя чувствуешь?
- Ничего, - слабо улыбнулась Алина. - Смотри!
Мила осторожно приподняла краешек пелёнки. У Алины на животе лежал малыш в смешной шапочке.
- Ты мой красавец! - Мила осторожно потрогала красную пяточку, смахнула слезинку.
- Это она! - Алина сама как будто не верила, тому что говорит. - Мальчишек врач осматривает, а это дочка!
- Как?! - ахнула Людмила Евгеньевна, растерянно глядя как неонатолог слушает сердечко у одного из малышей. Второго акушерка как раз закончила одевать и несла маме.
- Так, приложи к груди старшенького, а эту потеряшку я пока заберу.
Пока Мила помогала Ляльке устроить ребёнка поудобнее, Эля Сергеевна, ещё не отошедшая от устроенного Алиной, выговаривала стресс.
- Вот же тихушница, как пряталась! Сколько раз делала УЗИ, ни разу не показалась. И ведь не сказать, что совсем крошечная, сколько она весит, Альбина Викторовна?
- Килограмм девятьсот пятьдесят грамм, - повернулась к ним неонатолог. - Отличная малышка нашлась, 9 баллов по Апгар. Мамочка, давайте средненького к груди приложим, пока я сестричку посмотрю.
В родильном блоке царила суета, помноженная на три, Мила не могла налюбоваться на внуков, обнимала Ляльку, помогала держать детей, пока Алина звонила Милашке. Видеозвонок вместе с Камиллой приняли и Игорь, и близнецы.
- Мама, мама, они родились? - Милаха прыгала, изображение скакало. - Братики?!
- Родились, - улыбнулась Лялька. - Посмотри, - навела камеру.
- Ой! Три?! Мама, три братика?!
- Два братика и сестричка.
- А эта откуда взялась? - уперла свободную руку в боки Милаха. - Ты про сестру ничего не говорила!
- Так получилось, - под смех невольно подслушивающего медперсонала оправдывалась Алина. - Такая девочка хорошенькая, на тебя маленькую похожа.
- Да? - скептически. - Ну, если на меня похожа, то хорошенькая. Братиков покажи!
- Иди ко мне, - потянул её сзади дед, посадил на колени. Он с сыновьями сидел на диване, а Милашка перед ним приплясывала. Игорь поправил в её руке телефон, потому что Мила и Алина преимущественно видели только мельтешащие стены и потолок, погладил по спинке.
- Ляля, ты себя хорошо чувствуешь?
- Всё хорошо, пап, спасибо.
- Лялька, поздравляем!
- Ага, поздравляем! У Серебро тройня опять, обалдеть! Ну ты даёшь!
Ещё немного поговорили, попрощались, Игорь отослал Милашку умываться и чистить зубы.
- Ночуешь сегодня в своей старой спальне, хорошо? Сейчас полежим с тобой, почитаем. Неси своего Мяуна.
- А книжку?
- Мы с тобой сегодня новую книжку будем читать.
- Деда, какую? - смотрела как любопытный шаловливый котёнок и так доверчиво сияли голубые глаза, что дед вместо ответа прижал к себе покрепче, поцеловал в кудрявую макушку.
- Деда, скажи, - погладила по волосам, прижалась, умильно улыбаясь.
- «Гризли» называется, - сдался дед. - Беги давай.
Не успела Камилла спрыгнуть на пол, зазвонил телефон.
- Папа! - завопила Милашка. - Привет! У нас тройня родилась! Ещё девчонка случайно выродилась!
- Привет, моя карамелька любимая, - голос у Жени был хриплым. - Мне мама позвонила и маленьких мне показала тоже. Ты рада?
- Братишкам я сразу обрадовалась, но сестрёнку мы же не планировали, - рассказывала Милашка, болтая ногами. - Так что я пока не знаю. Но обрадуюсь, наверное, а то ей даже как-то обидно будет, что я ей не радовалась, да, пап?
- Ты обрадуйся, пожалуйста, - попросил отец.
- Пап, а ты сильно рад?
- Я счастлив, доченька. Очень хочу вас увидеть, по вам с мамой сильно скучаю, а теперь и по маленьким тоже буду.
- Прилетай скорее! - попросила Милашка.
Длинный день, ожидание, волнение, страх за маму, радость, папа далеко и мамы нет - слишком много эмоций для такой маленькой девочки, и они не поместились в ней, выплеснулись слезами. Короткими и лёгкими, растаявшими в обнимашках Никиты и Кирилла, в ласковых руках деда.
Мила вернулась поздно, оставив Ляльку с детьми крепко спящими. Заглянула к Милашке - она спала, обняв любимую игрушку, на уголке кровати притулилась кошка, увидела хозяйку, потянулась, свернулась клубочком. Сыновья, обычно засиживавшиеся далеко за полночь, сегодня уснули, прикрыла дверь, неслышно спустилась к себе в спальню. Горела лампа, Игорь читал в постели. Села рядом, потёрла лицо.
- Устала? - Игорь отложил книгу.
- Устала, но больше рада. Невероятно, мы как будто вернулась на двадцать пять лет назад, - он согласно кивнул, погладил по волосам. - Потрясающее чувство, правда?
- Представь, если остальные нам тоже по четверо внуков нарожают? - хмыкнул муж. - Вот это будет потрясающе.
- Ну и хорошо, - легко согласилась Мила.
- Замечательно просто. Никита и Кирилл мне сегодня предложили строиться начинать. С запасом.
- Надеюсь, они пока не беременные? - понадеялась мать. - Ладно, как говорила известная героиня, я подумаю об этом завтра!
Никого в городке не забирали из роддома так многолюдно и шумно, как мам и детей клана Серебро-Русановых-Колодеев. Медперсонал, улыбаясь, вручил Никите и Кириллу племянников, белоснежный конверт в кружевных розах - сдержанно-счастливому деду. Мила обняла Алину, ещё раз поблагодарила врачей, акушерку, сестёр. На столе в холле душистой горкой лежали цветы и громоздились подарочные пакеты. Камилла немного приболела, сопливилась, и очень боялась, что её не возьмут, но бабушка только выдала ей побольше бумажных платочков, симпатичную маску с яркой аппликацией и велела чихать аккуратнее. Милашка тянулась посмотреть на братиков, и дядья по очереди предъявили ей щекастых парней. Милаха об благоговения даже не нашла что сказать.
- Доброе утро, - Лялька перестала месить тесто на манты, обняла дочку, стараясь не испачкать. - Выспалась?
- Ага, - не очень убедительно ответила Милашка, зевая.
- Иди умываться и зови всех завтракать, - Алина вымыла руки и запустила мясорубку.
Свекровь перед уходом ласково и настойчиво попросила.
- Лялька, ты сегодня разошлась у меня что-то. Давай, заканчивай, иди отдыхать. Полежи, потом за Милашей пойдешь, прогуляешься.
Алина с готовностью пообещала, Людмила Евгеньевна поцеловала её, пока Камилла нетерпеливо подпрыгивала на пороге, ушла, у двери опять попросила не перенапрягаться. Лялька покивала и пошла в кухню. Отказалась от помощи Кира и Киты помыть посуду, налепила полсотни мантов, вытащила вещи из коробок, переправленных из Хабаровска, тех, что не успела разобрать, начала в шкафы раскладывать, пристраивать всякие мелочи. Собрала большой пакет одежды, из которой Милаха выросла, приготовила отдать кому-нибудь. Вынесла мусор, вытерла пыль, сходила в магазин, по дороге планируя ещё поменять постель и… всё. Мигнула лампочка, лифт дёрнулся и остановился.
- Что-то я сегодня места себе не нахожу, - пожаловалась Мила подруге, пока они шли обедать. - Лялька сегодня какая-то шебутная, рожать на днях, а она только окна не мыла. Или помыла уже, с половины девятого утра вполне успела бы.
- Позвони парням, пусть её отвлекут чем-нибудь, гулять выведут, - предложила Катя. - А вообще, вспомни, ты же мне сама рассказывала, в тот день, когда младших родила, весь базар скупила.
- Вот-вот, - согласилась Людмила Евгеньевна. - Это жу-жу-жу не спроста!
В кармане у нее «Капризом» Паганини зазвонил телефон, она посмотрела, удивлённо проговорила.
- Милашка звонит. Алло, привет, карамелька! Как не забрала? Телефон не отвечает? Так, не вздумай реветь! За тобой сейчас тётя Катя приедет, - Катерина Юрьевна согласно кивнула. - А я вас дома встречу, с мамой. Договорились? Вот, молодец. Все, пока-пока.
Спокойствие в голосе, чтобы не напугать ребёнка, ей удалось сохранить, а вот бледность и дрожащие руки совершенно точно показывали, насколько она встревожена.
Первые подозрения у Людмилы появились после того, как она несколько раз безрезультатно нажала на кнопку лифта. Прислушалась, показалось, что откуда-то сверху слышится ритмичный стук металлом о металл. Пошла по лестнице, на каждом этаже подходя к дверям лифта в поисках источника шума. Между пятым и шестым этажом звук усилился. Мила даже не стала проверять, дома ли Ляля, на шестом этаже подошла и прокричала в узкую щель.
- Алина! Алина, ты тут? Если да, то стукни коротко три раза.
Три коротких стука.
- Я сейчас вызову ремонтников!
Людмила Евгеньевна умела быть очень убедительной, а потому уже через десять минут явились мужчины в форменных комбинезонах с чемоданчиками, оценили обстановку и поднялись наверх, устранять неисправность.
- Не дёргайте, - напутствовала их Мила. - Там внутри сильно беременная!
Повернулась обратно к двери.
- Лялька, ты стоишь? Стукни два раза, если да.
Тук. Тук.
- Ты можешь сесть? Тогда сядь, а то вдруг резко дернется, упадешь. Ты меня поняла?
Лялька радировала «да».
- Ты себя хорошо чувствуешь, Алина?
Тук-тук. Тук. Тук-тук. Тук.
- Так себе? - догадалась Мила. - Ничего, сейчас починят. Держись.
В шахте загудело, лифт плавно двинулся вверх, но тут что-то скрежетнуло, и Людмила Евгеньевна с ужасом услышала, как кабина резко пошла вниз, с невыносимым звуком начала тормозить, и, лязгнув, остановилась.
Мила потом рассказывала, что не помнила, как бежала на первый этаж, не сразу поняла, что двери лифта открыты, горит свет и внешне всё выглядит как обычно.
- Доченька! - упала на колени перед скрючившейся на полу Алиной, осторожно приподняла её голову. - Ты жива?! Слышишь меня?!
- Всё нормально, - едва слышно хрипло пробормотала Лялька. - Хорошо, что лежала, когда тряхнуло. Испугалась сильно.
- Девушка, вы как? - сунулся перепуганный мужик. - Так получилось… Неисправность…
- Не бубни, - распорядилась Людмила Евгеньевна, по-молодому бойко поднимаясь и оглядываясь. Второй мужик, постарше, стоял у стены, бессмысленно ощупывая руками карманы. - Мужчины, стойте тут, я сейчас из машины плед принесу, положим её аккуратно, донесём до машины, переложим осторожно на заднее сиденье! - в гарнитуру. - Катя, звони в гинекологию, Эле. Я Ляльку привезу сейчас. В лифте застряла, почти упал. Не знаю, внешне вроде бы нет. Позвони Маше, пусть Милашка пока у них побудет. Да, там встретимся.
Мила, после того как устроила Алину в машине, вихрем поднялась к себе, схватила сумку, приготовленную Лялькой в роддом, забытый той в прихожей телефон, по дороге успела позвонить сыновьям, уехавшим с утра в Москву и дать инструкции: ехать домой по возможности быстро, забрать Камиллу от Колодеев, объяснить, что мама поехала в больницу и что попозже она её навестит. Игорь был на коллегии Роскосмоса, поэтому мужу Людмила Евгеньевна ничего пока не сообщила, и Жене тоже, конечно.
- Мама, Женьке не звони, - попросила Алина, когда они подъезжали к приёмному покою. - Пожалуйста!
Мила посмотрела в зеркальце на бледную невестку, кивнула, сказала спокойно.
- Сама позвонишь. Сейчас врач посмотрит тебя, может, даже домой отпустит.
- Не думаю, - вздохнула Лялька. - У меня, кажется, схватки.
Медсёстры в приёмном никогда никуда не торопятся, вы заметили? С чем бы не поступил пациент, они совершенно спокойны, медитативны даже. Сидят себе, разговаривают о своём, между делом формы заполняют. Но тут мало того, что свекровь пациентки смотрит как охранник, точно знающий, что у вас в кармане краденая колбаса, так ещё Русанова явилась, поторапливать. И ведь ничуть не стеснялась, что ни дня не то что в родильном, вообще в этом Центре не работала! Не успели переодеть роженицу в сорочку и халат вместо джинсов и свитера, как прибежала Эля Сергеевна, сверкнула глазами на нерасторопный медперсонал и велела срочно поднимать поступившую на второй этаж, в смотровую.
Людмила собирала вещи, аккуратно складывала, по большей части для того, чтобы хоть чуть-чуть успокоиться. Под руки попался пакет, с которым Лялька шла из магазина, Мила заглянула, показала Кате помятую банку сгущёнки.
- Она ей стучала, - со слезами. - Хоть бы обошлось всё! Кать, как бы нам внутрь пробраться?
- Станислав Генрихович, добрый день, - заворковала Катерина Юрьевна в трубку. - Да, я. Ой, так уж и редко! Сам звони почаще. Артём Арсеньевич ревнивый, - рассмеялась, послушала. - Давай. Посидим, кофе выпьем. Да можно и шампанского, - посерьёзнела. - Да, помоги, пожалуйста…
Через две минуты недовольная санитарка с трубным сопением подала им одноразовые халаты и тапки и открыла дверь.
- Можно? -Катя, постучав, заглянула в ординаторскую.
- Заходите, - махнула Эля Сергеевна. - Вы что такие расстроенные? Всё хорошо. Ультразвук показал, что отслойки плаценты нет, у девочки нормальная родовая деятельность началась. Покряхтит немного и рожать пойдём.
- Можно я с ней останусь?
- Если сама не выгонит, то я не против, - улыбнулась врач. - Алина в четвертой палате.
- Привет, - Людмила Евгеньевна присела у стола, Катерина Юрьевна заглянула только спросить, не нужно ли чего. - Как ты тут?
- Мама, ты со мной побудешь или уйдешь? - Лялька потёрла ноющую поясницу.
- Никуда не уйду, - заверила Мила. - Я дома с ума сойду от неизвестности.
У Ляльки завибрировал телефон.
- Милашка звонит. Да, дочуня, привет. Прости, я телефон с собой не взяла в больницу, мне только-только бабушка его привезла. Хорошо себя чувствую. Нет, не родились. Не хотят пока, подождать надо. Что говоришь? Похоже ли на то, как Муська котилась? - обе женщины беззвучно затряслись от смеха. - Ну, в общем, да, - тут её скрутило, с трудом договорила спокойно. - Милашечка, тут доктор должен меня осмотреть. Я тебе попозже позвоню. Ага, как родятся. Целую, моё солнышко.
Схватки становились всё длиннее, промежутки между ними - короче. Алина переносила боль очень терпеливо, стонала изредка и почти беззвучно. Мила поддерживала, как могла, интуитивно угадывая, когда стоит отвлечь разговором, а когда помолчать, засекала время, гладила живот, растирала спину.
Когда Ляльку забрали в родильный зал, Людмила Евгеньевна немного поплакала, рассказывая мужу про происшествие, потом села в коридоре под дверьми. Прислушиваясь к доносящимся разговорам, читала молитвы, волновалась больше, чем когда сама рожала. Когда раздался первый крик, громкий, басовитый, разрыдалась от счастья, напряженно ждала второго. Это «уа» было таким же громким и требовательным, и Мила опять плакала, не успевая вытирать мокрые щеки. Подошла вплотную к двери, попыталась хоть что-то разглядеть в щелочку или хотя бы услышать побольше. Через пару минут тон разговоров, деловой и радостный, сменился напряжённым, Мила стиснула в руках иконку и взмолилась с утроенной силой.
- Давай, давай, - подбадривал громкий голос так, что было слышно в коридоре. - Вот, молодец!
Раздался детский крик, Мила до того перенервничала и волновалась, что не сразу поняла, что этот не похож на два предыдущих - тоньше и мелодичнее, что ли. За дверью опять заговорили, зашумели, вроде бы не тревожно, засмеялись. Пищали младенцы, у Людмилы от чувства облегчения, вернее, от предчувствия, что всё хорошо, подкосились ноги, и она присела на кушетку. Дверь открылась, выглянула акушерка.
- Маску надевай и заходи.
Людмила Евгеньевна подскочила, нацепила маску, поправила халат и вошла.
- Лялечка, как ты? - подошла, поправила сбившуюся косу, нежно вытерла белоснежной салфеткой мокрое лицо. - Как себя чувствуешь?
- Ничего, - слабо улыбнулась Алина. - Смотри!
Мила осторожно приподняла краешек пелёнки. У Алины на животе лежал малыш в смешной шапочке.
- Ты мой красавец! - Мила осторожно потрогала красную пяточку, смахнула слезинку.
- Это она! - Алина сама как будто не верила, тому что говорит. - Мальчишек врач осматривает, а это дочка!
- Как?! - ахнула Людмила Евгеньевна, растерянно глядя как неонатолог слушает сердечко у одного из малышей. Второго акушерка как раз закончила одевать и несла маме.
- Так, приложи к груди старшенького, а эту потеряшку я пока заберу.
Пока Мила помогала Ляльке устроить ребёнка поудобнее, Эля Сергеевна, ещё не отошедшая от устроенного Алиной, выговаривала стресс.
- Вот же тихушница, как пряталась! Сколько раз делала УЗИ, ни разу не показалась. И ведь не сказать, что совсем крошечная, сколько она весит, Альбина Викторовна?
- Килограмм девятьсот пятьдесят грамм, - повернулась к ним неонатолог. - Отличная малышка нашлась, 9 баллов по Апгар. Мамочка, давайте средненького к груди приложим, пока я сестричку посмотрю.
В родильном блоке царила суета, помноженная на три, Мила не могла налюбоваться на внуков, обнимала Ляльку, помогала держать детей, пока Алина звонила Милашке. Видеозвонок вместе с Камиллой приняли и Игорь, и близнецы.
- Мама, мама, они родились? - Милаха прыгала, изображение скакало. - Братики?!
- Родились, - улыбнулась Лялька. - Посмотри, - навела камеру.
- Ой! Три?! Мама, три братика?!
- Два братика и сестричка.
- А эта откуда взялась? - уперла свободную руку в боки Милаха. - Ты про сестру ничего не говорила!
- Так получилось, - под смех невольно подслушивающего медперсонала оправдывалась Алина. - Такая девочка хорошенькая, на тебя маленькую похожа.
- Да? - скептически. - Ну, если на меня похожа, то хорошенькая. Братиков покажи!
- Иди ко мне, - потянул её сзади дед, посадил на колени. Он с сыновьями сидел на диване, а Милашка перед ним приплясывала. Игорь поправил в её руке телефон, потому что Мила и Алина преимущественно видели только мельтешащие стены и потолок, погладил по спинке.
- Ляля, ты себя хорошо чувствуешь?
- Всё хорошо, пап, спасибо.
- Лялька, поздравляем!
- Ага, поздравляем! У Серебро тройня опять, обалдеть! Ну ты даёшь!
Ещё немного поговорили, попрощались, Игорь отослал Милашку умываться и чистить зубы.
- Ночуешь сегодня в своей старой спальне, хорошо? Сейчас полежим с тобой, почитаем. Неси своего Мяуна.
- А книжку?
- Мы с тобой сегодня новую книжку будем читать.
- Деда, какую? - смотрела как любопытный шаловливый котёнок и так доверчиво сияли голубые глаза, что дед вместо ответа прижал к себе покрепче, поцеловал в кудрявую макушку.
- Деда, скажи, - погладила по волосам, прижалась, умильно улыбаясь.
- «Гризли» называется, - сдался дед. - Беги давай.
Не успела Камилла спрыгнуть на пол, зазвонил телефон.
- Папа! - завопила Милашка. - Привет! У нас тройня родилась! Ещё девчонка случайно выродилась!
- Привет, моя карамелька любимая, - голос у Жени был хриплым. - Мне мама позвонила и маленьких мне показала тоже. Ты рада?
- Братишкам я сразу обрадовалась, но сестрёнку мы же не планировали, - рассказывала Милашка, болтая ногами. - Так что я пока не знаю. Но обрадуюсь, наверное, а то ей даже как-то обидно будет, что я ей не радовалась, да, пап?
- Ты обрадуйся, пожалуйста, - попросил отец.
- Пап, а ты сильно рад?
- Я счастлив, доченька. Очень хочу вас увидеть, по вам с мамой сильно скучаю, а теперь и по маленьким тоже буду.
- Прилетай скорее! - попросила Милашка.
Длинный день, ожидание, волнение, страх за маму, радость, папа далеко и мамы нет - слишком много эмоций для такой маленькой девочки, и они не поместились в ней, выплеснулись слезами. Короткими и лёгкими, растаявшими в обнимашках Никиты и Кирилла, в ласковых руках деда.
Мила вернулась поздно, оставив Ляльку с детьми крепко спящими. Заглянула к Милашке - она спала, обняв любимую игрушку, на уголке кровати притулилась кошка, увидела хозяйку, потянулась, свернулась клубочком. Сыновья, обычно засиживавшиеся далеко за полночь, сегодня уснули, прикрыла дверь, неслышно спустилась к себе в спальню. Горела лампа, Игорь читал в постели. Села рядом, потёрла лицо.
- Устала? - Игорь отложил книгу.
- Устала, но больше рада. Невероятно, мы как будто вернулась на двадцать пять лет назад, - он согласно кивнул, погладил по волосам. - Потрясающее чувство, правда?
- Представь, если остальные нам тоже по четверо внуков нарожают? - хмыкнул муж. - Вот это будет потрясающе.
- Ну и хорошо, - легко согласилась Мила.
- Замечательно просто. Никита и Кирилл мне сегодня предложили строиться начинать. С запасом.
- Надеюсь, они пока не беременные? - понадеялась мать. - Ладно, как говорила известная героиня, я подумаю об этом завтра!
Глава 19.
Никого в городке не забирали из роддома так многолюдно и шумно, как мам и детей клана Серебро-Русановых-Колодеев. Медперсонал, улыбаясь, вручил Никите и Кириллу племянников, белоснежный конверт в кружевных розах - сдержанно-счастливому деду. Мила обняла Алину, ещё раз поблагодарила врачей, акушерку, сестёр. На столе в холле душистой горкой лежали цветы и громоздились подарочные пакеты. Камилла немного приболела, сопливилась, и очень боялась, что её не возьмут, но бабушка только выдала ей побольше бумажных платочков, симпатичную маску с яркой аппликацией и велела чихать аккуратнее. Милашка тянулась посмотреть на братиков, и дядья по очереди предъявили ей щекастых парней. Милаха об благоговения даже не нашла что сказать.
