- Надо искать где подороже, - выдвинула логичное предложение Рита. - там народу меньше.
- Пошли в «Говядину», - Абдульмянов был местный, ему верить было можно. - У меня там тетка работает.
- Веди, Сусанин. Далеко?
- На такси минут десять.
- Только такси нет.
- Мы час будем решать и так и не решим ничего. Давайте пойдем в сторону центра, где место будет, там и сядем, - предложил Вадим.
- Я есть хочу, - пожаловалась Рита Матвею, пока они брели вдоль оживленной улицы в шумящих музыкой и людьми сумерках. - Давайте хоть в блинную, хоть в чебуречную.
- Это подойдет? - братья Серебро остановились у ярко освещенного широкого окна, в которое было видно огромных зверей из крафтовой бумаги, стороживших вход, гирлянды и бонсаи. - Народу почти нет.
- Судя по названию, азиатская кухня.
- Да пофиг, пошли саранчу жрать, - Стас Кузнецов потопал наверх.
Саранчу им, кстати, не предложили, хоть меню было подчеркнуто азиатское — от супов том-ям до китайского жареного мороженого.
- Тут реально для японцев или китайцев, - расстроился Денис Гурьянов, посмотрев на первое поданное блюдо. - Мало же!
- Берем все по два, проблем-то, - Матвей жестом позвал официанта. - Главное, чтобы стейки не с пуговицу были.
Поели от души. Как сказал администратор, «таким гостям можно простить даже то, что алкоголь не заказали» и вручил Рите коробочку - «японские моти, комплимент от шефа».
- Давайте тут посидим, что ли, - предложил Женька. - Чай еще закажем, чтобы не выгнали.
- Что вы как тюлени, - ругнулась Рита. - Пойдемте погуляем!
- Идем, - Матвей положил на стол несколько крупных купюр, встал, отодвинул Рите стул. - Пусть сидят.
Шли по улице, сворачивали в аллеи, незаметно вышли на набережную. Остановились, любуясь подсвеченной огнями рекой.
- Хорошо, - проговорила Рита, запрокидывая голову и глубоко вдыхая.
- Хорошо, - Матвей взял ее руку, провел пальцем по запястью.
Рита положила вторую руку ему на грудь, легонько погладила. Неслышно звякнул браслет золотых часов - подарка Диденко.
- Так неожиданно, - поделилась Рита. - Но очень приятно.
- Мне, помню, первый тренер за первую победу часы подарил. Так и не поменял, хоть и не золотые. Ремешок порвался, чуть не потерял. Представляешь, после поступления посидели с пацанами, отметили. Со стола убрали, смотрю - мля, часов нет! А мусор выкинули уже. Пришлось в мусорку лезть. Шебуршу там, как кот помоечный, хрена се, прилетает в голову! Главное, Еременко на стрему поставил, а он… Ты что, Рит?
- Прости! Это мы с Ангелиной были, - Рита смеялась, уткнувшись в него, вдруг резко замолчала. - Ой! Мы в тебя попали?! Больно было?
- Да что мне сделается. Быстро вы бегаете, я вылез, никого не было уже.
Посмеялись.
- А часы нашел? - спохватилась Рита.
- Нашел. Вылез, помойкой воняю. Если бы дежурного встретил - вылетел бы из училища быстрее, чем «здравия желаю» сказал. Добежал короткими перебежками, вещи в стирку, сам в душ.
- Вот, оказывается, зачем вам стиралки! - Рита вытерла слезы.
- Да я бы и так выстирал, в тазике. Я умею.
- Хозяйственный какой!
- Я ж говорю - незаменимый в семейной жизни. Или ты думала, я насчет свадьбы шучу?
- Ну, не знаю. Жениться собрался, а сам ни разу не поцеловал! - выпалила Рита, не успев затормозить.
Матвей очень по-мужски усмехнулся, обнял ее за талию и пониже ягодиц, легко поднял и поцеловал. Губы были твердые и требовательные, нежный и долгий поцелуй пах кофе.
- Жень, а когда у Матвея день рождения? - по какому-то наитию, неожиданно даже для себя, спросила Рита. Тройняшки сидели у парней в комнате. Предмет ее интереса был в качалке, Эдика Пашкевича за два месяца Рита видела от силы раза два, да и парни чаще всего только перед отбоем. Он тусовался в другой компании, по интересам, а соседей звал ботанами, правда, исключительно за глаза и вполголоса.
- Двадцать первого ноября.
- Так это же через четыре дня! - всполошилась Рита. - Хорошо еще, в выходной Поля в увольнительную идет, - усаживаясь обратно. - Я как раз успею подарок по интернету заказать, а она в пункт самовывоза сгоняет. Ой, я же хотела размер посмотреть!
Вскочила, открыла шкаф, сняла с вешалки рубашку, посмотрела ярлычок. Воровато оглянулась через плечо, на секунду поднесла к лицу, вдохнула. По правде сказать, чистая рубашка слабо пахла стиральным порошком, но ей казалось, что Матвеем. Точно им, потому что он единственный носил одежду такого размера и роста.
- А вы что дарить будете? - поинтересовалась, убирая рубашку.
- Деньгами скинемся, - пожал плечами Женька.
- Никакой фантазии, - констатировала Рита. - Вадька, включай камеру! Видишь, мама отвечает! Мамуль, привет! Папа!
- Привет, - папа улыбнулся с экрана, мама сдула поцелуй с ладони. - Как жизнь, курсанты?
Двадцать первого ноября Матвей Волконский после ужина на минуту заглянул в кухню, вышел с двумя плотными пакетами и коробкой, в дверях пробасил: «Спасибо еще раз большое, Валентина Ивановна!» Повариха провожала его с материнской улыбкой, только что платочком не махала.
Через десять минут в прачечной корпуса первокурсников… нет, не стояла очередь из желающих постирать. Накрывался импровизированный стол из сдвинутых гладильных досок, заносились стулья. Матвей доставал заботливо нарезанные Валентиной Ивановной бутерброды, салаты, фрукты, сладости. В коробке оказался испеченный на заказ торт, здоровенный.
- Умеешь ты жить, Мэтью! - Эдик оглядел «поляну». - Как ты договорился-то?
- Волшебное слово сказал, - Матвей выставил сок, минералку, зашуршал упаковкой одноразовой посуды.
- Это что, даже пива нет? - Славка Безруков с глубоким разочарованием посмотрел на стол, на всякий случай заглянул под стол, проверил углы.
- А ты сомневался? - Виталий Еременко уселся верхом на только что принесенный стул. - Кого ждем? Драгметалл?
Дверь в очередной раз хлопнула, вошла Рита, следом Вадим и Женя.
- Иди сюда, Рит, - позвал Матвей. - Все, рассаживайтесь, кто хотел - пришел.
Быстренько - как будто и не ужинали только что - подмели угощение, слопали торт. Выбросили мусор, погасили свет, включили на телефонах фонарики. Рита пересела с ногами на подоконник, ждала. Тренькнула струна, рука привычно подтянула колки.
Рубиновые части солнца зари
Рубят злые страсти, сжигают внутри.
Прыгай выше неба, брат и сестра;
Золотые искры — брызги костра.
Радуйся молоту в крепкой руке!
Водопад, молодость — в быстрой реке…
…Кружит белая вьюга,
Тихо ходит зима.
Слышишь, как замерзаю
Снова я без тебя…
…И если тебе вдруг наскучит твой ласковый свет -
Тебе найдется место у нас, дождя хватит на всех.
Посмотри на часы, посмотри на портрет на стене,
Прислушайся - там, за окном, ты услышишь наш смех.
Закрой за мной дверь, я ухожу.
Пели по очереди Женька, Пашка Федотов, Богдан Немирский. Матвей сидел, вытянув длинные ноги, на краю подоконника рядом с Ритой.
- Богдан, дай, - неожиданно протянул руку за гитарой.
Пока земля еще вертится,
Пока еще ярок свет,
Господи, дай же ты каждому
Чего у него нет…
Песня кончилась, Ритка разжала стиснутый кулак. Прикушенную губу было больно, зато она не расплакалась.
- Давайте расходиться, что ли, - буднично предложил Вадим. - Почти девять, поверка скоро.
- Пойдем, я провожу, - Матвей подождал, пока она обуется, протянул куртку.
- А сам?
- Не замерзну, я закаленный.
Быстрым шагом прошли длинным коридором, спустились по лестнице, пошли по дорожке. За углом Рита тронула его за руку, останавливая.
- Матвей, подожди. Я тебе подарок не подарила.
- Как не подарила? Вы же мне от всех портмоне подарили, и даже с деньгами.
- Вот, возьми, - сунула ему плоскую коробочку. - Потом скажешь, подошел или нет.
- Спасибо, - положил в нагрудный карман, обнял.
- С днем рождения, - Рита обхватила его за шею, вытянулась в струнку, прильнула, потянулась к губам…
- Так и знал, - раздался ехидный голос. - Целуются.
- Выдерну я тебе когда-нибудь ноги, Эдька, - Матвей повернулся к закуривавшему однокурснику. - И голову оторву.
- Курение убивает, он сам помрет, - Рита взяла Матвея за руку. - Побежали, а то правда опоздаем. А ты еще и замерзнешь!
- А ты не знаешь, почему мы отдельно от вас занимаемся? Я специально конспекты посмотрела, вам тоже самое читают, - немного обиженно спросила Рита. Они с Матвеем, как всегда, остались после занятий по АРМ одни в зале. Сидели на матах, вернее, это Матвей сидел, а она прилеплялась к нему на коленку, как ласточка на карниз, «потому что дует, а нам, девочкам, на холодном сидеть вредно».
- Это нам повезло, что вы отдельно, - Матвей аккуратно поддерживал ее под лопатки. - Вот вам майор Аблязов наверняка ни разу не сказал «дебилоиды». Или позавчера сдавали конспекты на проверку, он вернул и говорит Витале с Лешкой: «Поздравляю, братья!» Они переглядываются, Леха говорит.
- Мы не братья, он Еременко, а я Еремеев.
- Вы братья, - Аблязов так ласково. - Тупка и Глупка!
Рита фыркнула, покачнулась, Матвей подхватил ее плотнее, она, улыбаясь, обняла его покрепче.
- Нет, нас хвалит, говорит, у вас даже конспекты красивые, как вы сами. И вообще, первый курс не показатель, учим же типовые общенаучные предметы, как на гражданке, а мы, девчонки, просто усидчивые. Слушай, Матвей, я все забываю тебя спросить. Ты столько книг прочитал… Ну, фантастика, это понятно. Но ты читал даже то, что я не читала, - ревниво. - Маркеса, например, или Ремарка. Баха.
- Я и Бальзака читал, - парень как будто невзначай провел губами по линии подбородка, по заалевшему ушку. - Все собрание сочинений. У нас в детдоме большая библиотека была, Лидия Геннадьевна, библиотекарша, говорила, что в городе библиотеку закрыли в бывшем Дворце пионеров и книги нам передали, и ее, вместе с книгами. Я сначала там прятался.
- Прятался? - изумилась Рита.
- Ага.
- Тебя били?! Ты от кого-то прятался?
- Дрались, конечно. Я часто дрался. Но меня не били, толпой, если ты подумала. Просто детдом, всегда шум, народ. Хотелось одиночества, и я в библиотеку сбегал, сначала просто сидел, потом читать начал. Так постепенно втянулся, - хохотнул. - Я лет в двенадцать, что ли, понял - или я учусь, чего-то добиваюсь, или сторчусь, сопьюсь и сдохну к тридцати или раньше.
Рите хотелось спросить про очень многое, но она привыкла, что есть личное пространство, и никто туда не лезет, даже в их дружной семье. Если не считать ее собственного личного пространства, границы которого Вадька с Женькой пересекали также нагло, как беженцы границы Евросоюза.
- Ты на боевку пошел, потому что дрался? - говорить про спорт показалось самым безопасным.
- Послали. Директриса после очередного залета вызвала и молча куда-то повезла, с вещами. Я думал, в приемник-распределитель или колонию. Млин, думаю, и отсюда выкинут. А оказалось, она меня в ДЮСШ по спортивным единоборствам определила. Я там все прошел - греко-римскую, бокс, тайский бокс, каратэ, дзюдо. На рукопашке остался из-за тренера, Михал Андреича Серафимова. Он бывший прапорщик, воевал. Я случайно узнал, он не распространялся…
Хлопнула дверь, раздались шаги.
- Волконский, Серебро! - на них сурово смотрел дежурный офицер, майор Аблязов.
Курсанты торопливо вскочили, Рита незаметно поморщилась - ногу закололо, отсидела.
- Тренируетесь? «Бей бабу молотом — будет баба золотом», — гласит народная мудрость, - изрек Аблязов. - То же можно сказать и про тебя, Волконский. Единственное, что надо помнить, по голове не бить — бесполезно, и инструмент быстро выходит из строя. Правда, Волконский - ты прям мастер, Брюс Ли?
Ни Рита, ни Матвей при всей начитанности и кругозоре не знали, кто такой Брюс Ли и Матвей на всякий случай отрицательно помотал головой.
- Никак нет, товарищ майор.
- Ты что стоишь, Серебро? Поверка через полчаса! Шагом марш в казарму!
Рита посмотрела на Матвея и ушла переодеваться. На выходе она успела услышать «Волконский, покажи класс», остановилась и осторожно выглянула из-за угла.
- В смысле?
- Волконский, ты че, тупой? Прием покажи.
- Товарищ майор, может, не надо?
- Я сказал, прием покажи!
- Товарищ майор, вы когда-нибудь рукопашным боем занимались?
- Волконский, ***, я приказываю! - майор якобы встал в стойку.
Рита видела, как Матвей вздохнул, пожал плечами, неуловимым плавным движением провел лоу-кик по выставленной вперед ноге, аккуратно взял майора за китель, потянул вправо вниз и бережно, как ребенка, опустил на маты.
- Руку давайте, - протянул свою Матвей.
Майор оттолкнул ладонь, вскочил с красным лицом, схватил подобранную Матвеем шапку.
- Свободен, Волконский! Что б через минуту на поверку строился!
- Есть, - Матвей повернулся через левое плечо.
- И молчать! Ни одному человеку!
- Есть! - курсант опять развернулся лицом, а то начальству командовать неудобно.
- Я кому сказал - марш!
Рита торопливо обулась, одела куртку, схватила вещи, и, не переодеваясь, побежала к себе, задыхаясь от смеха.
- Матвей, ты что в отпуске делать собираешься? - парни уже лежали, погасив свет после отбоя. Эдик слинял к соседям, судя по звукам за стеной, там играли в карты.
- А хрен его знает, - Матвей гулко стукнулся пяткой о спинку кровати, подвинулся вверх, приложился головой.
- Млять!
Братья приглушенно гоготнули, Матвей подхватил.
- Отпилю я ее завтра, - поклялся Волконский. - Задолбался головой биться.
- Зато голеностоп тренируешь на жесткость, - Женька повернулся набок, оперся на руку. - Так что насчет отпуска?
- Да тут оставаться стремно, квартиру в Одинцово я продал, да и чтоб я делал в этом Одинцове? На денек заехать к Андреичу если. В Питер махну, может. Или в Калининград.
- Поехали к нам, - предложил Вадим. - Поживешь две недели, в Жуковский съездим, в Центр подготовки космонавтов, в ЦУП. В Москве можно в Центральный музей ВВС сходить, в Музей авиации.
- С девчонками тусанемся. Танцы и все такое, - мечтательно протянул Женька.
- Пацаны, я это… Неудобно.
- Удобно. У нас все равно каждый выходной или праздник дома народу больше, чем в сезон в совхозе клубнику собирает. Ты на раз потеряешься. А если серьезно, Матвей, поехали, родители будут рады.
- С чего?
- Что «с чего»?
- Че им радоваться-то?
- Ну как же, зять будущий приедет, - Женька фыркнул. - Или ты на Ритке жениться раздумал?
- Эт-та што такое?! - раздался за стеной рев. Брякнул упавший стул, послышался бубнеж и скрежет стульев по плитке. - Распустились. Пашкевич! Отцу давно звонил? Вот завтра же позвони и передай, чтобы больше не размножался! Какого баяна стоите, отбой час назад был! Обнаглели!
В коридоре затопали, стукнула дверь. Эдька включил свет, начал раздеваться.
- Пашкевич, баян ты перламутровый! Свет гаси!
И на весь этаж.
- Вы у меня полгода без увольнительных! Всех запомнил! Завтра вместо личного времени всей роте построение. Через голову не доходит, будем через ноги доводить.
На следующий день, отстояв полтора часа по команде «Равняйсь! Смирно!» благодарная рота чествовала героев.
- Рита, а меня твои в гости пригласили, - Матвей на ходу коротко посмотрел на девушку, не сбиваясь с дыхания. Декабрьское утро было удивительно теплым, даже для южной зимы.
- Пошли в «Говядину», - Абдульмянов был местный, ему верить было можно. - У меня там тетка работает.
- Веди, Сусанин. Далеко?
- На такси минут десять.
- Только такси нет.
- Мы час будем решать и так и не решим ничего. Давайте пойдем в сторону центра, где место будет, там и сядем, - предложил Вадим.
- Я есть хочу, - пожаловалась Рита Матвею, пока они брели вдоль оживленной улицы в шумящих музыкой и людьми сумерках. - Давайте хоть в блинную, хоть в чебуречную.
- Это подойдет? - братья Серебро остановились у ярко освещенного широкого окна, в которое было видно огромных зверей из крафтовой бумаги, стороживших вход, гирлянды и бонсаи. - Народу почти нет.
- Судя по названию, азиатская кухня.
- Да пофиг, пошли саранчу жрать, - Стас Кузнецов потопал наверх.
Саранчу им, кстати, не предложили, хоть меню было подчеркнуто азиатское — от супов том-ям до китайского жареного мороженого.
- Тут реально для японцев или китайцев, - расстроился Денис Гурьянов, посмотрев на первое поданное блюдо. - Мало же!
- Берем все по два, проблем-то, - Матвей жестом позвал официанта. - Главное, чтобы стейки не с пуговицу были.
Поели от души. Как сказал администратор, «таким гостям можно простить даже то, что алкоголь не заказали» и вручил Рите коробочку - «японские моти, комплимент от шефа».
- Давайте тут посидим, что ли, - предложил Женька. - Чай еще закажем, чтобы не выгнали.
- Что вы как тюлени, - ругнулась Рита. - Пойдемте погуляем!
- Идем, - Матвей положил на стол несколько крупных купюр, встал, отодвинул Рите стул. - Пусть сидят.
Шли по улице, сворачивали в аллеи, незаметно вышли на набережную. Остановились, любуясь подсвеченной огнями рекой.
- Хорошо, - проговорила Рита, запрокидывая голову и глубоко вдыхая.
- Хорошо, - Матвей взял ее руку, провел пальцем по запястью.
Рита положила вторую руку ему на грудь, легонько погладила. Неслышно звякнул браслет золотых часов - подарка Диденко.
- Так неожиданно, - поделилась Рита. - Но очень приятно.
- Мне, помню, первый тренер за первую победу часы подарил. Так и не поменял, хоть и не золотые. Ремешок порвался, чуть не потерял. Представляешь, после поступления посидели с пацанами, отметили. Со стола убрали, смотрю - мля, часов нет! А мусор выкинули уже. Пришлось в мусорку лезть. Шебуршу там, как кот помоечный, хрена се, прилетает в голову! Главное, Еременко на стрему поставил, а он… Ты что, Рит?
- Прости! Это мы с Ангелиной были, - Рита смеялась, уткнувшись в него, вдруг резко замолчала. - Ой! Мы в тебя попали?! Больно было?
- Да что мне сделается. Быстро вы бегаете, я вылез, никого не было уже.
Посмеялись.
- А часы нашел? - спохватилась Рита.
- Нашел. Вылез, помойкой воняю. Если бы дежурного встретил - вылетел бы из училища быстрее, чем «здравия желаю» сказал. Добежал короткими перебежками, вещи в стирку, сам в душ.
- Вот, оказывается, зачем вам стиралки! - Рита вытерла слезы.
- Да я бы и так выстирал, в тазике. Я умею.
- Хозяйственный какой!
- Я ж говорю - незаменимый в семейной жизни. Или ты думала, я насчет свадьбы шучу?
- Ну, не знаю. Жениться собрался, а сам ни разу не поцеловал! - выпалила Рита, не успев затормозить.
Матвей очень по-мужски усмехнулся, обнял ее за талию и пониже ягодиц, легко поднял и поцеловал. Губы были твердые и требовательные, нежный и долгий поцелуй пах кофе.
- Жень, а когда у Матвея день рождения? - по какому-то наитию, неожиданно даже для себя, спросила Рита. Тройняшки сидели у парней в комнате. Предмет ее интереса был в качалке, Эдика Пашкевича за два месяца Рита видела от силы раза два, да и парни чаще всего только перед отбоем. Он тусовался в другой компании, по интересам, а соседей звал ботанами, правда, исключительно за глаза и вполголоса.
- Двадцать первого ноября.
- Так это же через четыре дня! - всполошилась Рита. - Хорошо еще, в выходной Поля в увольнительную идет, - усаживаясь обратно. - Я как раз успею подарок по интернету заказать, а она в пункт самовывоза сгоняет. Ой, я же хотела размер посмотреть!
Вскочила, открыла шкаф, сняла с вешалки рубашку, посмотрела ярлычок. Воровато оглянулась через плечо, на секунду поднесла к лицу, вдохнула. По правде сказать, чистая рубашка слабо пахла стиральным порошком, но ей казалось, что Матвеем. Точно им, потому что он единственный носил одежду такого размера и роста.
- А вы что дарить будете? - поинтересовалась, убирая рубашку.
- Деньгами скинемся, - пожал плечами Женька.
- Никакой фантазии, - констатировала Рита. - Вадька, включай камеру! Видишь, мама отвечает! Мамуль, привет! Папа!
- Привет, - папа улыбнулся с экрана, мама сдула поцелуй с ладони. - Как жизнь, курсанты?
Двадцать первого ноября Матвей Волконский после ужина на минуту заглянул в кухню, вышел с двумя плотными пакетами и коробкой, в дверях пробасил: «Спасибо еще раз большое, Валентина Ивановна!» Повариха провожала его с материнской улыбкой, только что платочком не махала.
Через десять минут в прачечной корпуса первокурсников… нет, не стояла очередь из желающих постирать. Накрывался импровизированный стол из сдвинутых гладильных досок, заносились стулья. Матвей доставал заботливо нарезанные Валентиной Ивановной бутерброды, салаты, фрукты, сладости. В коробке оказался испеченный на заказ торт, здоровенный.
- Умеешь ты жить, Мэтью! - Эдик оглядел «поляну». - Как ты договорился-то?
- Волшебное слово сказал, - Матвей выставил сок, минералку, зашуршал упаковкой одноразовой посуды.
- Это что, даже пива нет? - Славка Безруков с глубоким разочарованием посмотрел на стол, на всякий случай заглянул под стол, проверил углы.
- А ты сомневался? - Виталий Еременко уселся верхом на только что принесенный стул. - Кого ждем? Драгметалл?
Дверь в очередной раз хлопнула, вошла Рита, следом Вадим и Женя.
- Иди сюда, Рит, - позвал Матвей. - Все, рассаживайтесь, кто хотел - пришел.
Быстренько - как будто и не ужинали только что - подмели угощение, слопали торт. Выбросили мусор, погасили свет, включили на телефонах фонарики. Рита пересела с ногами на подоконник, ждала. Тренькнула струна, рука привычно подтянула колки.
Рубиновые части солнца зари
Рубят злые страсти, сжигают внутри.
Прыгай выше неба, брат и сестра;
Золотые искры — брызги костра.
Радуйся молоту в крепкой руке!
Водопад, молодость — в быстрой реке…
…Кружит белая вьюга,
Тихо ходит зима.
Слышишь, как замерзаю
Снова я без тебя…
…И если тебе вдруг наскучит твой ласковый свет -
Тебе найдется место у нас, дождя хватит на всех.
Посмотри на часы, посмотри на портрет на стене,
Прислушайся - там, за окном, ты услышишь наш смех.
Закрой за мной дверь, я ухожу.
Пели по очереди Женька, Пашка Федотов, Богдан Немирский. Матвей сидел, вытянув длинные ноги, на краю подоконника рядом с Ритой.
- Богдан, дай, - неожиданно протянул руку за гитарой.
Пока земля еще вертится,
Пока еще ярок свет,
Господи, дай же ты каждому
Чего у него нет…
Песня кончилась, Ритка разжала стиснутый кулак. Прикушенную губу было больно, зато она не расплакалась.
- Давайте расходиться, что ли, - буднично предложил Вадим. - Почти девять, поверка скоро.
- Пойдем, я провожу, - Матвей подождал, пока она обуется, протянул куртку.
- А сам?
- Не замерзну, я закаленный.
Быстрым шагом прошли длинным коридором, спустились по лестнице, пошли по дорожке. За углом Рита тронула его за руку, останавливая.
- Матвей, подожди. Я тебе подарок не подарила.
- Как не подарила? Вы же мне от всех портмоне подарили, и даже с деньгами.
- Вот, возьми, - сунула ему плоскую коробочку. - Потом скажешь, подошел или нет.
- Спасибо, - положил в нагрудный карман, обнял.
- С днем рождения, - Рита обхватила его за шею, вытянулась в струнку, прильнула, потянулась к губам…
- Так и знал, - раздался ехидный голос. - Целуются.
- Выдерну я тебе когда-нибудь ноги, Эдька, - Матвей повернулся к закуривавшему однокурснику. - И голову оторву.
- Курение убивает, он сам помрет, - Рита взяла Матвея за руку. - Побежали, а то правда опоздаем. А ты еще и замерзнешь!
Глава 5.
- А ты не знаешь, почему мы отдельно от вас занимаемся? Я специально конспекты посмотрела, вам тоже самое читают, - немного обиженно спросила Рита. Они с Матвеем, как всегда, остались после занятий по АРМ одни в зале. Сидели на матах, вернее, это Матвей сидел, а она прилеплялась к нему на коленку, как ласточка на карниз, «потому что дует, а нам, девочкам, на холодном сидеть вредно».
- Это нам повезло, что вы отдельно, - Матвей аккуратно поддерживал ее под лопатки. - Вот вам майор Аблязов наверняка ни разу не сказал «дебилоиды». Или позавчера сдавали конспекты на проверку, он вернул и говорит Витале с Лешкой: «Поздравляю, братья!» Они переглядываются, Леха говорит.
- Мы не братья, он Еременко, а я Еремеев.
- Вы братья, - Аблязов так ласково. - Тупка и Глупка!
Рита фыркнула, покачнулась, Матвей подхватил ее плотнее, она, улыбаясь, обняла его покрепче.
- Нет, нас хвалит, говорит, у вас даже конспекты красивые, как вы сами. И вообще, первый курс не показатель, учим же типовые общенаучные предметы, как на гражданке, а мы, девчонки, просто усидчивые. Слушай, Матвей, я все забываю тебя спросить. Ты столько книг прочитал… Ну, фантастика, это понятно. Но ты читал даже то, что я не читала, - ревниво. - Маркеса, например, или Ремарка. Баха.
- Я и Бальзака читал, - парень как будто невзначай провел губами по линии подбородка, по заалевшему ушку. - Все собрание сочинений. У нас в детдоме большая библиотека была, Лидия Геннадьевна, библиотекарша, говорила, что в городе библиотеку закрыли в бывшем Дворце пионеров и книги нам передали, и ее, вместе с книгами. Я сначала там прятался.
- Прятался? - изумилась Рита.
- Ага.
- Тебя били?! Ты от кого-то прятался?
- Дрались, конечно. Я часто дрался. Но меня не били, толпой, если ты подумала. Просто детдом, всегда шум, народ. Хотелось одиночества, и я в библиотеку сбегал, сначала просто сидел, потом читать начал. Так постепенно втянулся, - хохотнул. - Я лет в двенадцать, что ли, понял - или я учусь, чего-то добиваюсь, или сторчусь, сопьюсь и сдохну к тридцати или раньше.
Рите хотелось спросить про очень многое, но она привыкла, что есть личное пространство, и никто туда не лезет, даже в их дружной семье. Если не считать ее собственного личного пространства, границы которого Вадька с Женькой пересекали также нагло, как беженцы границы Евросоюза.
- Ты на боевку пошел, потому что дрался? - говорить про спорт показалось самым безопасным.
- Послали. Директриса после очередного залета вызвала и молча куда-то повезла, с вещами. Я думал, в приемник-распределитель или колонию. Млин, думаю, и отсюда выкинут. А оказалось, она меня в ДЮСШ по спортивным единоборствам определила. Я там все прошел - греко-римскую, бокс, тайский бокс, каратэ, дзюдо. На рукопашке остался из-за тренера, Михал Андреича Серафимова. Он бывший прапорщик, воевал. Я случайно узнал, он не распространялся…
Хлопнула дверь, раздались шаги.
- Волконский, Серебро! - на них сурово смотрел дежурный офицер, майор Аблязов.
Курсанты торопливо вскочили, Рита незаметно поморщилась - ногу закололо, отсидела.
- Тренируетесь? «Бей бабу молотом — будет баба золотом», — гласит народная мудрость, - изрек Аблязов. - То же можно сказать и про тебя, Волконский. Единственное, что надо помнить, по голове не бить — бесполезно, и инструмент быстро выходит из строя. Правда, Волконский - ты прям мастер, Брюс Ли?
Ни Рита, ни Матвей при всей начитанности и кругозоре не знали, кто такой Брюс Ли и Матвей на всякий случай отрицательно помотал головой.
- Никак нет, товарищ майор.
- Ты что стоишь, Серебро? Поверка через полчаса! Шагом марш в казарму!
Рита посмотрела на Матвея и ушла переодеваться. На выходе она успела услышать «Волконский, покажи класс», остановилась и осторожно выглянула из-за угла.
- В смысле?
- Волконский, ты че, тупой? Прием покажи.
- Товарищ майор, может, не надо?
- Я сказал, прием покажи!
- Товарищ майор, вы когда-нибудь рукопашным боем занимались?
- Волконский, ***, я приказываю! - майор якобы встал в стойку.
Рита видела, как Матвей вздохнул, пожал плечами, неуловимым плавным движением провел лоу-кик по выставленной вперед ноге, аккуратно взял майора за китель, потянул вправо вниз и бережно, как ребенка, опустил на маты.
- Руку давайте, - протянул свою Матвей.
Майор оттолкнул ладонь, вскочил с красным лицом, схватил подобранную Матвеем шапку.
- Свободен, Волконский! Что б через минуту на поверку строился!
- Есть, - Матвей повернулся через левое плечо.
- И молчать! Ни одному человеку!
- Есть! - курсант опять развернулся лицом, а то начальству командовать неудобно.
- Я кому сказал - марш!
Рита торопливо обулась, одела куртку, схватила вещи, и, не переодеваясь, побежала к себе, задыхаясь от смеха.
- Матвей, ты что в отпуске делать собираешься? - парни уже лежали, погасив свет после отбоя. Эдик слинял к соседям, судя по звукам за стеной, там играли в карты.
- А хрен его знает, - Матвей гулко стукнулся пяткой о спинку кровати, подвинулся вверх, приложился головой.
- Млять!
Братья приглушенно гоготнули, Матвей подхватил.
- Отпилю я ее завтра, - поклялся Волконский. - Задолбался головой биться.
- Зато голеностоп тренируешь на жесткость, - Женька повернулся набок, оперся на руку. - Так что насчет отпуска?
- Да тут оставаться стремно, квартиру в Одинцово я продал, да и чтоб я делал в этом Одинцове? На денек заехать к Андреичу если. В Питер махну, может. Или в Калининград.
- Поехали к нам, - предложил Вадим. - Поживешь две недели, в Жуковский съездим, в Центр подготовки космонавтов, в ЦУП. В Москве можно в Центральный музей ВВС сходить, в Музей авиации.
- С девчонками тусанемся. Танцы и все такое, - мечтательно протянул Женька.
- Пацаны, я это… Неудобно.
- Удобно. У нас все равно каждый выходной или праздник дома народу больше, чем в сезон в совхозе клубнику собирает. Ты на раз потеряешься. А если серьезно, Матвей, поехали, родители будут рады.
- С чего?
- Что «с чего»?
- Че им радоваться-то?
- Ну как же, зять будущий приедет, - Женька фыркнул. - Или ты на Ритке жениться раздумал?
- Эт-та што такое?! - раздался за стеной рев. Брякнул упавший стул, послышался бубнеж и скрежет стульев по плитке. - Распустились. Пашкевич! Отцу давно звонил? Вот завтра же позвони и передай, чтобы больше не размножался! Какого баяна стоите, отбой час назад был! Обнаглели!
В коридоре затопали, стукнула дверь. Эдька включил свет, начал раздеваться.
- Пашкевич, баян ты перламутровый! Свет гаси!
И на весь этаж.
- Вы у меня полгода без увольнительных! Всех запомнил! Завтра вместо личного времени всей роте построение. Через голову не доходит, будем через ноги доводить.
На следующий день, отстояв полтора часа по команде «Равняйсь! Смирно!» благодарная рота чествовала героев.
- Рита, а меня твои в гости пригласили, - Матвей на ходу коротко посмотрел на девушку, не сбиваясь с дыхания. Декабрьское утро было удивительно теплым, даже для южной зимы.
