Мальчишка рос. Крепчал. Всё чаще появлялся здесь и даже пару раз подходил ближе к этому коню. Ещё молодое, совсем мальчишеское лицо только-только начало приобретать знакомые черты.
Когда мальчишка вернулся в следующий раз — он выглядел уже знакомо, но его глаза были уже холодны. И снова боль, потому что конь не желал выходить. Не желал слушаться своего всадника.
Мертвяки в доспехах, покрытых изморозью. И они пытались обуздать коня, но тот не желал подчиняться. Из раза в раз всё становилось больнее. Но конь терпел и не поддавался. Тот выросший мальчишка появился ещё лишь раз. Абсолютно одичавший от власти и жажды крови.
Потом снова были пики и кнуты. И в состоянии, которое живые назвали бы агонией, конь увидел, как к нему подошёл один из демонов. Без брони, одетый в что-то слишком вычурное и из тонких тканей, которые едва ли могли защитить его от оружия. Его рука внезапно оказалась ласковой и дарила утешение. Конь впервые доверился кому-то другому.
Незнакомец вывел его оттуда и скрыл там, где никто бы его не нашёл. Терпеливо исцелял все телесные раны, и лаской — душевные. Неужели у демонов тоже бывают души? Или это лишь осколки чужих душ, чьи тела пожирала Плоть, чтобы порождать новых демонов?
Плоть… то самое бесформенное мерзкое существо. Коня ждала незавидная участь, если бы его не спасли. Снова стать её жертвой, чтобы переродиться кем-то другим. Но он не желал этого. Как не желал и этот незнакомец… уже друг.
— Бальтазар, — произнёс друг однажды, нарекая коня Именем. С тех самых пор между ними создалась нерушимая связь.
И новая нить связи связала его с девчонкой, в чьём теле была заключена невиданная доселе мощь.
Тяжело дыша, Вика едва смогла отстраниться от Бальтазара. Конь выглядел опустошённым, и, фыркнув, отошёл глубже в стойло. Девушка прислонилась спиной к стене, выравнивая дыхание и успокаивая быстро бьющееся сердце.
Ничего особого она не узнала, кроме имени этого демона и того факта, что Райдо знаком с ним, хотя, вероятно, не помнит этого. И почему у Райдо так менялся взгляд? У Виктории были подозрения, что это как-то связано с его ранами в пыточной. Тот, кто нанёс их вампиру — возможно, являлся виновником и его поведения?
Отдохнув, Вика выпрямилась в полный рост и принялась перекладывать сено из кормушки Бальтазара в другие — чтобы никто не понял, кем же на деле являлся конь. Слив немного воды из поилки, девушка нерешительно остановилась у стойла демона.
— Прости, но мне было нужно узнать хоть что-то, — произнесла она тихим голосом. Бальтазар тихо фыркнул и тряхнул гривой, сверкая алыми глазами из полутьмы помещения. — Отдыхай, Бальтазар.
Виктория вышла из конюшни и глубоко вдохнула морозный воздух. Нужно было вернуться, пока её не хватились.
Менсис напряжённо смотрел за тем, как Герренс точил меч. Его временный наставник явно был разозлён. Временами молодой ведьмак замечал, как руки старшего ведьмака подрагивали, сжимая клинок до побеления костяшек пальцев, а губы недовольно поджимались.
Рассердил ли сам Менсис его? Он не знал. С утра Герренс лишь сказал ему о тренировке и увёл во внутренний двор. Прошла уже неделя с тех пор, как его товарищи покинули Орэдну. Никаких писем, естественно, сюда не доходило. Ведьмаки не желали более видеть чужаков на своей земле.
В один день они приняли только пару ведьм из клана, который защищали. Женщины, одетые в тёмные длинные одежды, закрывавшие их с головы до пят, передали ведьмакам корзины с различными ингредиентами, взамен получив редкие зелья и яды.
Одна из ведьм явно была на сносях, и один из ведьмаков держался ближе к ней. Возможно, она носила именно его ребёнка.
Менсис пока не понимал всех ведьмачьих устоев. Герренс пытался его просвещать в это, но молодой ведьмак всё равно привык к другому образу жизни.
С первыми лучами дневного светила он вставал, умывался и шёл заниматься во внутреннем дворе на манекенах, оттачивая свои навыки владения оружием. Позавтракав, занимался в библиотеке с древними фолиантами и отчитывался по ним Герренсу. Потом уже вместе с временным наставником сражался на мечах и практиковал мастерство рун.
Со временем у Менсиса начало получаться. Шли дни, а после и недели. Он уже уверенно держался в боях на мечах, прикладывал меньше усилий для создания рун. Ощутив впервые всплеск магии внутри себя, молодой ведьмак не смог его забыть. Это было сравнимо с приятной горячей ванной, расслабляющей все мышцы в теле, освобождающей голову от ненужных мыслей.
Ауррис единожды посетил его тренировки, чтобы увидеть, как у молодого ведьмака начало получаться. Старик ничего не сказал. Лишь молча смотрел, с явной тоской в глазах.
О ком он тосковал — Ауррис не говорил. Да и спрашивать было рискованно.
Ровно как и спрашивать Герренса о том, из-за чего или кого он злился на постоянной основе.
Местные уже привыкли к Четверым. Хагалаз больше времени посвящал изучению всех имеющихся материалов, а на улице показывался лишь в редкие моменты отдыха, когда ему требовалось привести мысли в порядок и дать передышку покрасневшим от усталости глазам. Виктория иногда присоединялась к нему в этих исследованиях, но по большей части она покидала деревню ближе к полудню и до начала сумерек не объявлялась. Куда и зачем она уходила — девушка умалчивала. Райдо помогал им чем мог, иногда оказывая и помощь местным жителям. То колол дрова, то таскал тяжести. К тому самому дому, в котором жила таинственная незнакомка из «проклятой» семьи, он не подходил. Но не из-за предубеждений вожака и других жителей, а лишь не хотел лишний раз тревожить их. Они явно натерпелись достаточно. Зачем им лишнее внимание сейчас?
Кошмары его не оставили. Райдо чувствовал, что с каждым разом ему становилось тяжелее. Просыпаясь среди ночи в холодном поту, мужчина снова и снова молился, но теперь эта Тьма, словно подобравшаяся непозволительно близко, не желала так просто отступать.
В прочем, вампир никогда не говорил своим товарищам о том, что страдает от этих ночных кошмаров. Ему было неловко. И он не искал утешения у кого-то постороннего. Будь поблизости Храм Двенадцати — он бы сходил туда, возможно, даже бы поговорил со священником, но случая не представлялось.
А Хагалаз тем временем вырисовывал новую карту, на которой с каждым днём круг поисков артефактов всё сужался и сужался. Увы, без каких-либо новых источников информации, это было гиблое дело исследовать все места, подходившие под описания. А кто из местных мог дать им подсказку — так и не было известно.
Райдо снова проснулся среди ночи от кошмаров. Ему снился алый туман и абсолютная темнота, которую разрезал мягкий кровавый свет кристаллов, прораставших прямо из-под холодной земли. Босой, он шёл вперёд по этой тропе из Кровавых Кристаллов, чувствуя, как их острые грани впивались в его ступни, прорезая кожу до крови.
Запах тлена, серы и крови забивал ему ноздри. Дышать становилось тяжелее, а воздух становился густым. Райдо шёл, не зная, когда кончится неведомая тропа, и не мог свернуть с неё. И даже повернуть назад не было сил. Нечто невидимое толкало его в спину, стоило замедлить шаг, пытаясь остановиться.
Наконец, тропа окончилась, но он очутился перед жуткой конструкцией. Чёрный трон, основание которого было сделано из черепов и того самого камня, формировавшего арку Врат. Его спинка была также украшена костями, а подлокотники — черепами.
Райдо знал легенды о Чёрном Троне. Легенды гласили, что усидеть на нём способен лишь кто-то страшнее самой Тьмы. Возможно, сам Мрак. Иной осмелившийся воссесть на него — прорастёт Кровавыми Кристаллами, и останется жив до тех пор, пока кто-либо не сжалится и не оборвёт его жалкое существование.
Но в этом кошмаре сидел на троне сам Райдо.
Или та тварь, поселившаяся в нём?
Двойник… Его жуткую гримасу Райдо не мог забыть. И будто бы у них было одно лицо, но лицо двойника было испещрено тёмными паутинками вен, а мимика уродовало его до неузнаваемости. Двойник был облачён в знакомые некогда доспехи, которые носил сам вампир. Давно. Когда ещё ну думал о искре света, бывшей в нём.
Двойник улыбался и словно чего-то ждал. Райдо не мог пошевелиться. Он лишь смотрел, как потом этой твари надоело ждать, и она подошла к нему сама.
Так похожая на его собственную руку рука схватила его за лицо, больно сжимая челюсти и царапая длинными неровными ногтями кожу. А алые как кровь глаза заглядывали в самую душу.
— Ты думаешь, что у нас есть душа, брат? — засмеялся двойник, сжимая руки на его горле. — Неужели ты веришь в эти бредни? Мы с тобой одной плоти и крови. Никакой души наша матушка и не смогла нам дать. Я заставлю наше сердце не биться вновь, братец. Мы станем сильнее, чем прежде.
И эта тварь снова засмеялась, обнажая острые клыки, безудержным дрожащим смехом.
Тогда Райдо и проснулся. Оцепеневший от ужаса, он не мог пошевелиться в кровати, и чувствовал, как кто-то сидел на нём, придавливая своим весом к кровати.
Когда зрение хоть немного привыкло к темноте, мужчина увидел осточертевший силуэт. Двойник был здесь. Снова. Каким образом он становился материальным?
— Не думай, что сбежишь от меня, братец, — хмыкнул двойник, и одна его рука снова скользнула к шее Райдо, несильно сжимаясь на ней. — Я чувствую твой страх. А ведь раньше мы не боялись ничего. Я верну нам это, мой дорогой брат.
И лишь после этого мужчина смог пошевелиться и глубоко вдохнуть воздух. О двойнике в комнате ничего не напоминало. Вампир перевернулся набок, поджимая ноги к груди и пытаясь успокоить быстро бьющееся сердце.
Он шептал молитву, впиваясь пальцами в простыни и пытаясь успокоиться. Ничего не получалось. Он постоянно сбивался, слова путались, и Райдо ничего не оставалось делать, кроме как пытаться не заснуть снова.
Утром он зашёл к Хагалазу, чтобы поинтересоваться успехами его поисков. Вампир выглядел явственно хуже, чем вчера, и Повелитель Душ нахмурился, увидев его в таком состоянии. В прочем, сейчас мужчина полулежал на кровати, вновь обложившись бумагами, а на подоконнике сидел чёрный ворон, с интересом крутящий головой и осматривающийся.
— Откуда птица? — удивился Райдо.
— Это и есть посыльный Элеры, — ответил Хагалаз, снова опустив взгляд на бумаги. — Ей удалось разговорить существо и выведать кое-что в библиотеках. Судя по всему, фраза «Волк всё знает» связана с местным слухом о «Волчьей тропе». Местные верят, что некий Волчий Дух Путника способен указать дорогу к нужному месту, и именно он прокладывает эти… волчьи тропы.
— Тогда нам нужно найти его?
— Он сам тебя найдёт, — хмыкнул Повелитель Душ. — По-крайней мере, именно так сказано в легендах. Вот, послушай. «Когда Тойса скроет свой кровавый лик за тучами, и Ангаретт осмелится покрыть серебром сей мир, Дух Путника появится пред тем, кто ищет свою цель». А такая ночь наступит уже сегодня.
Райдо кивнул. Нельзя упускать этого шанса найти артефакт.
— Этот артефакт как-то связан с тобой, — меж тем продолжил Хагалаз. — Да, вот. — Он вытащил свёрнутое письмо от суккуба и развернул его. — Элера думает, что это Щит Тени. Учитывая, что предыдущее воплощение Тени погибло раньше остальных, то артефакты могли быть спрятаны кем-то из них. Не исключено, что это сделал Лис.
— И что в таком случае мне делать?
— Ждать наступления ночи. И надеяться, что этот… дух явится тебе.
Вампир кивнул, соглашаясь. До вечера они занялись своими делами, а Вика снова куда-то пропала. Появилась она уже с сумерками, уставшая и молчаливая. Мужчины не стали заваливать её вопросами, решив, что девушка сама расскажет всё, когда придёт время.
Райдо вышел на улицу, чтобы дождаться наступления ночи и не пропустить появления этого Духа Путника. На небе уже зажигались первые звёзды, а жителей на улице почти не было. Вампир увидел лишь знакомую фигуру того незнакомца из «проклятой» семьи. Он сидел на скамье у колодца и прижимал руку к носу. В воздухе явственно пахло кровью.
— Что случилось? — поинтересовался Райдо, подойдя к нему. Волколак сердито глянул на него, но огрызаться в этот раз не посмел:
— Всё как обычно. Иди куда шёл.
— Тебя ранили, — на этих словах незнакомец отнял руку от лица. Его нос начал опухать, и из него стекала кровь. Вампир сгрёб рукой снег с колодца и приложил к переносице волколака. Тот удивился такой заботе и поспешил сам схватиться за комок снега. — Тебе стоит обратиться к… лекарю, знахарю — кто у вас тут?
— Справлюсь, — отмахнулся он. — Я Валькас.
— Райдо, — кивнул мужчина. Сейчас он уже смог наконец изучить внешность нового знакомого. Волколак был молодым мужчиной лет двадцати пяти, с чёрными длинными волосами, неровно подстриженной бородой и мужественным лицом, черты которого сейчас исказились из-за нанесённого увечья.
— Странное имя для таких как ты, — вздохнул Валькас, откинув начавший таять снег от себя и взяв новую горсть, чтобы успокоить боль в распухающем носу.
— Почему? — удивился вампир.
— Это имя Волчьего Духа Путника. Странно, что им наречён не волкодлак, — Райдо хмыкнул. Слух немного резануло это слово — «волкодлак». По его произношению зачастую и становилось понятно, волколак ли перед тобой или кто-то другой. Только способные к оборотничеству произносили это слово так, не желая нарушать заветов предков.
— Не я выбирал это имя, — ответил Райдо. — За что тебя не любят здесь?
— Сверр хочет забрать мою младшую сестру, — ответил Валькас, только затем поняв, что доверил эту тайну чужаку. Но чужак располагал к себе, что было удивительно, учитывая жутко светящиеся, словно у кошки, глаза.
— Зачем она ему? Он же женат.
— Он — вожак, и думает, что может забрать всех девушек и женщин, которые ему симпатичны, — вздохнул волколак, снова меняя снег. — Он уже давно подбивает к ней клинья. Много чего обещал. Я отказался — не переживём мы такой позор.
— Разве никому больше нет дела до этого?
— А кому ещё?
— А ваш отец?
Валькас поджал губы, опустив взгляд вниз.
— Умер. Двадцать зим, как схоронили. — Райдо осторожно положил свою руку ему на плечо, и мужчина вздрогнул от этого жеста, удивлённо посмотрев на него.
— Прости. Я не знал.
— Ничего, — он покачал головой. — Надеюсь, он сейчас пирует в Хельхейме, — уже тише добавил волколак.
— Если я могу тебе помочь, — начал вампир, но новый знакомый отмахнулся:
— Здесь все бессильны. Я могу только продолжать отказывать Сверру, пока ему не надоест, — он глубоко вздохнул, но неожиданно удивлённо вскинул брови вверх. В прочем, прежнее угрюмое выражение лица быстро вернулось. — Спасибо, что помог мне.
— Я ничего не сделал, Валькас, — улыбнулся Райдо. — Удачи.
Волколак кивнул и направился к своему дому. Вампир проводил его взглядом и направился к окраине деревни, к лесу. Кровавый лик Тойсы спрятался за тяжёлыми тучами, и тогда Ангаретт осветила всё серебристым сиянием.
Мужчина посмотрел прямо перед собой, туда, где среди чёрных длинных силуэтов деревьев терялась тропа. Среди толстых стволов стоял белоснежный волк, шкура которого словно излучала мягкое свечение в темноте, а глаза горели голубым. Волчий Дух Путника сам вышел к тому, кого нарекли его же именем.
Дух, увидев, что Райдо смотрел на него, чуть склонил свою голову в знак приветствия, что сделал и сам вампир. После этого животное развернулось к нему спиной и медленно побрело в лес. Вампир быстрым шагом направился следом за мистическим проводником.
Когда мальчишка вернулся в следующий раз — он выглядел уже знакомо, но его глаза были уже холодны. И снова боль, потому что конь не желал выходить. Не желал слушаться своего всадника.
Мертвяки в доспехах, покрытых изморозью. И они пытались обуздать коня, но тот не желал подчиняться. Из раза в раз всё становилось больнее. Но конь терпел и не поддавался. Тот выросший мальчишка появился ещё лишь раз. Абсолютно одичавший от власти и жажды крови.
Потом снова были пики и кнуты. И в состоянии, которое живые назвали бы агонией, конь увидел, как к нему подошёл один из демонов. Без брони, одетый в что-то слишком вычурное и из тонких тканей, которые едва ли могли защитить его от оружия. Его рука внезапно оказалась ласковой и дарила утешение. Конь впервые доверился кому-то другому.
Незнакомец вывел его оттуда и скрыл там, где никто бы его не нашёл. Терпеливо исцелял все телесные раны, и лаской — душевные. Неужели у демонов тоже бывают души? Или это лишь осколки чужих душ, чьи тела пожирала Плоть, чтобы порождать новых демонов?
Плоть… то самое бесформенное мерзкое существо. Коня ждала незавидная участь, если бы его не спасли. Снова стать её жертвой, чтобы переродиться кем-то другим. Но он не желал этого. Как не желал и этот незнакомец… уже друг.
— Бальтазар, — произнёс друг однажды, нарекая коня Именем. С тех самых пор между ними создалась нерушимая связь.
И новая нить связи связала его с девчонкой, в чьём теле была заключена невиданная доселе мощь.
Тяжело дыша, Вика едва смогла отстраниться от Бальтазара. Конь выглядел опустошённым, и, фыркнув, отошёл глубже в стойло. Девушка прислонилась спиной к стене, выравнивая дыхание и успокаивая быстро бьющееся сердце.
Ничего особого она не узнала, кроме имени этого демона и того факта, что Райдо знаком с ним, хотя, вероятно, не помнит этого. И почему у Райдо так менялся взгляд? У Виктории были подозрения, что это как-то связано с его ранами в пыточной. Тот, кто нанёс их вампиру — возможно, являлся виновником и его поведения?
Отдохнув, Вика выпрямилась в полный рост и принялась перекладывать сено из кормушки Бальтазара в другие — чтобы никто не понял, кем же на деле являлся конь. Слив немного воды из поилки, девушка нерешительно остановилась у стойла демона.
— Прости, но мне было нужно узнать хоть что-то, — произнесла она тихим голосом. Бальтазар тихо фыркнул и тряхнул гривой, сверкая алыми глазами из полутьмы помещения. — Отдыхай, Бальтазар.
Виктория вышла из конюшни и глубоко вдохнула морозный воздух. Нужно было вернуться, пока её не хватились.
Глава десятая
Менсис напряжённо смотрел за тем, как Герренс точил меч. Его временный наставник явно был разозлён. Временами молодой ведьмак замечал, как руки старшего ведьмака подрагивали, сжимая клинок до побеления костяшек пальцев, а губы недовольно поджимались.
Рассердил ли сам Менсис его? Он не знал. С утра Герренс лишь сказал ему о тренировке и увёл во внутренний двор. Прошла уже неделя с тех пор, как его товарищи покинули Орэдну. Никаких писем, естественно, сюда не доходило. Ведьмаки не желали более видеть чужаков на своей земле.
В один день они приняли только пару ведьм из клана, который защищали. Женщины, одетые в тёмные длинные одежды, закрывавшие их с головы до пят, передали ведьмакам корзины с различными ингредиентами, взамен получив редкие зелья и яды.
Одна из ведьм явно была на сносях, и один из ведьмаков держался ближе к ней. Возможно, она носила именно его ребёнка.
Менсис пока не понимал всех ведьмачьих устоев. Герренс пытался его просвещать в это, но молодой ведьмак всё равно привык к другому образу жизни.
С первыми лучами дневного светила он вставал, умывался и шёл заниматься во внутреннем дворе на манекенах, оттачивая свои навыки владения оружием. Позавтракав, занимался в библиотеке с древними фолиантами и отчитывался по ним Герренсу. Потом уже вместе с временным наставником сражался на мечах и практиковал мастерство рун.
Со временем у Менсиса начало получаться. Шли дни, а после и недели. Он уже уверенно держался в боях на мечах, прикладывал меньше усилий для создания рун. Ощутив впервые всплеск магии внутри себя, молодой ведьмак не смог его забыть. Это было сравнимо с приятной горячей ванной, расслабляющей все мышцы в теле, освобождающей голову от ненужных мыслей.
Ауррис единожды посетил его тренировки, чтобы увидеть, как у молодого ведьмака начало получаться. Старик ничего не сказал. Лишь молча смотрел, с явной тоской в глазах.
О ком он тосковал — Ауррис не говорил. Да и спрашивать было рискованно.
Ровно как и спрашивать Герренса о том, из-за чего или кого он злился на постоянной основе.
***
Местные уже привыкли к Четверым. Хагалаз больше времени посвящал изучению всех имеющихся материалов, а на улице показывался лишь в редкие моменты отдыха, когда ему требовалось привести мысли в порядок и дать передышку покрасневшим от усталости глазам. Виктория иногда присоединялась к нему в этих исследованиях, но по большей части она покидала деревню ближе к полудню и до начала сумерек не объявлялась. Куда и зачем она уходила — девушка умалчивала. Райдо помогал им чем мог, иногда оказывая и помощь местным жителям. То колол дрова, то таскал тяжести. К тому самому дому, в котором жила таинственная незнакомка из «проклятой» семьи, он не подходил. Но не из-за предубеждений вожака и других жителей, а лишь не хотел лишний раз тревожить их. Они явно натерпелись достаточно. Зачем им лишнее внимание сейчас?
Кошмары его не оставили. Райдо чувствовал, что с каждым разом ему становилось тяжелее. Просыпаясь среди ночи в холодном поту, мужчина снова и снова молился, но теперь эта Тьма, словно подобравшаяся непозволительно близко, не желала так просто отступать.
В прочем, вампир никогда не говорил своим товарищам о том, что страдает от этих ночных кошмаров. Ему было неловко. И он не искал утешения у кого-то постороннего. Будь поблизости Храм Двенадцати — он бы сходил туда, возможно, даже бы поговорил со священником, но случая не представлялось.
А Хагалаз тем временем вырисовывал новую карту, на которой с каждым днём круг поисков артефактов всё сужался и сужался. Увы, без каких-либо новых источников информации, это было гиблое дело исследовать все места, подходившие под описания. А кто из местных мог дать им подсказку — так и не было известно.
Райдо снова проснулся среди ночи от кошмаров. Ему снился алый туман и абсолютная темнота, которую разрезал мягкий кровавый свет кристаллов, прораставших прямо из-под холодной земли. Босой, он шёл вперёд по этой тропе из Кровавых Кристаллов, чувствуя, как их острые грани впивались в его ступни, прорезая кожу до крови.
Запах тлена, серы и крови забивал ему ноздри. Дышать становилось тяжелее, а воздух становился густым. Райдо шёл, не зная, когда кончится неведомая тропа, и не мог свернуть с неё. И даже повернуть назад не было сил. Нечто невидимое толкало его в спину, стоило замедлить шаг, пытаясь остановиться.
Наконец, тропа окончилась, но он очутился перед жуткой конструкцией. Чёрный трон, основание которого было сделано из черепов и того самого камня, формировавшего арку Врат. Его спинка была также украшена костями, а подлокотники — черепами.
Райдо знал легенды о Чёрном Троне. Легенды гласили, что усидеть на нём способен лишь кто-то страшнее самой Тьмы. Возможно, сам Мрак. Иной осмелившийся воссесть на него — прорастёт Кровавыми Кристаллами, и останется жив до тех пор, пока кто-либо не сжалится и не оборвёт его жалкое существование.
Но в этом кошмаре сидел на троне сам Райдо.
Или та тварь, поселившаяся в нём?
Двойник… Его жуткую гримасу Райдо не мог забыть. И будто бы у них было одно лицо, но лицо двойника было испещрено тёмными паутинками вен, а мимика уродовало его до неузнаваемости. Двойник был облачён в знакомые некогда доспехи, которые носил сам вампир. Давно. Когда ещё ну думал о искре света, бывшей в нём.
Двойник улыбался и словно чего-то ждал. Райдо не мог пошевелиться. Он лишь смотрел, как потом этой твари надоело ждать, и она подошла к нему сама.
Так похожая на его собственную руку рука схватила его за лицо, больно сжимая челюсти и царапая длинными неровными ногтями кожу. А алые как кровь глаза заглядывали в самую душу.
— Ты думаешь, что у нас есть душа, брат? — засмеялся двойник, сжимая руки на его горле. — Неужели ты веришь в эти бредни? Мы с тобой одной плоти и крови. Никакой души наша матушка и не смогла нам дать. Я заставлю наше сердце не биться вновь, братец. Мы станем сильнее, чем прежде.
И эта тварь снова засмеялась, обнажая острые клыки, безудержным дрожащим смехом.
Тогда Райдо и проснулся. Оцепеневший от ужаса, он не мог пошевелиться в кровати, и чувствовал, как кто-то сидел на нём, придавливая своим весом к кровати.
Когда зрение хоть немного привыкло к темноте, мужчина увидел осточертевший силуэт. Двойник был здесь. Снова. Каким образом он становился материальным?
— Не думай, что сбежишь от меня, братец, — хмыкнул двойник, и одна его рука снова скользнула к шее Райдо, несильно сжимаясь на ней. — Я чувствую твой страх. А ведь раньше мы не боялись ничего. Я верну нам это, мой дорогой брат.
И лишь после этого мужчина смог пошевелиться и глубоко вдохнуть воздух. О двойнике в комнате ничего не напоминало. Вампир перевернулся набок, поджимая ноги к груди и пытаясь успокоить быстро бьющееся сердце.
Он шептал молитву, впиваясь пальцами в простыни и пытаясь успокоиться. Ничего не получалось. Он постоянно сбивался, слова путались, и Райдо ничего не оставалось делать, кроме как пытаться не заснуть снова.
Утром он зашёл к Хагалазу, чтобы поинтересоваться успехами его поисков. Вампир выглядел явственно хуже, чем вчера, и Повелитель Душ нахмурился, увидев его в таком состоянии. В прочем, сейчас мужчина полулежал на кровати, вновь обложившись бумагами, а на подоконнике сидел чёрный ворон, с интересом крутящий головой и осматривающийся.
— Откуда птица? — удивился Райдо.
— Это и есть посыльный Элеры, — ответил Хагалаз, снова опустив взгляд на бумаги. — Ей удалось разговорить существо и выведать кое-что в библиотеках. Судя по всему, фраза «Волк всё знает» связана с местным слухом о «Волчьей тропе». Местные верят, что некий Волчий Дух Путника способен указать дорогу к нужному месту, и именно он прокладывает эти… волчьи тропы.
— Тогда нам нужно найти его?
— Он сам тебя найдёт, — хмыкнул Повелитель Душ. — По-крайней мере, именно так сказано в легендах. Вот, послушай. «Когда Тойса скроет свой кровавый лик за тучами, и Ангаретт осмелится покрыть серебром сей мир, Дух Путника появится пред тем, кто ищет свою цель». А такая ночь наступит уже сегодня.
Райдо кивнул. Нельзя упускать этого шанса найти артефакт.
— Этот артефакт как-то связан с тобой, — меж тем продолжил Хагалаз. — Да, вот. — Он вытащил свёрнутое письмо от суккуба и развернул его. — Элера думает, что это Щит Тени. Учитывая, что предыдущее воплощение Тени погибло раньше остальных, то артефакты могли быть спрятаны кем-то из них. Не исключено, что это сделал Лис.
— И что в таком случае мне делать?
— Ждать наступления ночи. И надеяться, что этот… дух явится тебе.
Вампир кивнул, соглашаясь. До вечера они занялись своими делами, а Вика снова куда-то пропала. Появилась она уже с сумерками, уставшая и молчаливая. Мужчины не стали заваливать её вопросами, решив, что девушка сама расскажет всё, когда придёт время.
Райдо вышел на улицу, чтобы дождаться наступления ночи и не пропустить появления этого Духа Путника. На небе уже зажигались первые звёзды, а жителей на улице почти не было. Вампир увидел лишь знакомую фигуру того незнакомца из «проклятой» семьи. Он сидел на скамье у колодца и прижимал руку к носу. В воздухе явственно пахло кровью.
— Что случилось? — поинтересовался Райдо, подойдя к нему. Волколак сердито глянул на него, но огрызаться в этот раз не посмел:
— Всё как обычно. Иди куда шёл.
— Тебя ранили, — на этих словах незнакомец отнял руку от лица. Его нос начал опухать, и из него стекала кровь. Вампир сгрёб рукой снег с колодца и приложил к переносице волколака. Тот удивился такой заботе и поспешил сам схватиться за комок снега. — Тебе стоит обратиться к… лекарю, знахарю — кто у вас тут?
— Справлюсь, — отмахнулся он. — Я Валькас.
— Райдо, — кивнул мужчина. Сейчас он уже смог наконец изучить внешность нового знакомого. Волколак был молодым мужчиной лет двадцати пяти, с чёрными длинными волосами, неровно подстриженной бородой и мужественным лицом, черты которого сейчас исказились из-за нанесённого увечья.
— Странное имя для таких как ты, — вздохнул Валькас, откинув начавший таять снег от себя и взяв новую горсть, чтобы успокоить боль в распухающем носу.
— Почему? — удивился вампир.
— Это имя Волчьего Духа Путника. Странно, что им наречён не волкодлак, — Райдо хмыкнул. Слух немного резануло это слово — «волкодлак». По его произношению зачастую и становилось понятно, волколак ли перед тобой или кто-то другой. Только способные к оборотничеству произносили это слово так, не желая нарушать заветов предков.
— Не я выбирал это имя, — ответил Райдо. — За что тебя не любят здесь?
— Сверр хочет забрать мою младшую сестру, — ответил Валькас, только затем поняв, что доверил эту тайну чужаку. Но чужак располагал к себе, что было удивительно, учитывая жутко светящиеся, словно у кошки, глаза.
— Зачем она ему? Он же женат.
— Он — вожак, и думает, что может забрать всех девушек и женщин, которые ему симпатичны, — вздохнул волколак, снова меняя снег. — Он уже давно подбивает к ней клинья. Много чего обещал. Я отказался — не переживём мы такой позор.
— Разве никому больше нет дела до этого?
— А кому ещё?
— А ваш отец?
Валькас поджал губы, опустив взгляд вниз.
— Умер. Двадцать зим, как схоронили. — Райдо осторожно положил свою руку ему на плечо, и мужчина вздрогнул от этого жеста, удивлённо посмотрев на него.
— Прости. Я не знал.
— Ничего, — он покачал головой. — Надеюсь, он сейчас пирует в Хельхейме, — уже тише добавил волколак.
— Если я могу тебе помочь, — начал вампир, но новый знакомый отмахнулся:
— Здесь все бессильны. Я могу только продолжать отказывать Сверру, пока ему не надоест, — он глубоко вздохнул, но неожиданно удивлённо вскинул брови вверх. В прочем, прежнее угрюмое выражение лица быстро вернулось. — Спасибо, что помог мне.
— Я ничего не сделал, Валькас, — улыбнулся Райдо. — Удачи.
Волколак кивнул и направился к своему дому. Вампир проводил его взглядом и направился к окраине деревни, к лесу. Кровавый лик Тойсы спрятался за тяжёлыми тучами, и тогда Ангаретт осветила всё серебристым сиянием.
Мужчина посмотрел прямо перед собой, туда, где среди чёрных длинных силуэтов деревьев терялась тропа. Среди толстых стволов стоял белоснежный волк, шкура которого словно излучала мягкое свечение в темноте, а глаза горели голубым. Волчий Дух Путника сам вышел к тому, кого нарекли его же именем.
Дух, увидев, что Райдо смотрел на него, чуть склонил свою голову в знак приветствия, что сделал и сам вампир. После этого животное развернулось к нему спиной и медленно побрело в лес. Вампир быстрым шагом направился следом за мистическим проводником.
