Их семья была большой, отец и мать, и множество детей. Подобное весьма характерно для волколаков, живших по суровым законам севера. Однако, слабых и больных они не бросали, а до последнего поддерживали, как могли.
Детей же заводили много по той причине, что север часто не давал шанса выжить в одиночку. Льётольв смеялся, что в его семье все были живучими, а потом замолчал, вспомнив отца. Именно после его смерти семья и распалась. Старшие покинули родные края, Льётольв какое-то время поддерживал мать и младших, пока горячая кровь в нём не взыграла, требуя выхода энергии внутреннего зверя. Валькас к тому времени окреп уже достаточно, чтобы позаботиться о своей семье как мужчина. Увы, но с уходом Льётольва, травля его младшего брата только ужесточилась. И лишь сейчас всё наладилось.
Виктория нехотя залезла на коня. Бальтазар послушно подставил спину своей владелице, а когда волколак потянулся взять поводья, то отошёл в сторону.
— Он только меня слушает, — пояснила девушка, взялась за вожжи и направила коня неспешным шагом вперёд.
— Так… каков путь до той крепости, которую вы ищете? — поинтересовался Льётольв.
— По такой погоде — дня два пути, — ответил Райдо, проваливаясь ещё глубже в снег. Вампир тихо выругался и сделал пару шагов назад, обходя то место стороной.
— Сделаем привал за тем холмом? — поинтересовался волколак, кивая вперёд. — Вам бы отогреться не мешало.
— Будто ты не замёрз?
— Я привыкший, — хохотнул их спутник. — Меня ничем не возьмёшь.
За холмом оказалась весьма удобная площадка для лагеря. Снега намело тут гораздо меньше, а естественные укрытия из отвесного склона и деревьев защищали это место от недружелюбного ветра. Льётольв отошёл от лагеря, чтобы нарубить сухостой, пока Райдо и Хагалаз счищали лишний снег. Вика слезла с Бальтазара и опустилась на торчащую из стылой земли часть корня. Укушенная рука всё ещё ныла, девушка потёрла её, чтобы немного разогнать кровь. Яд всё-таки частично отравил её, но доза была невелика, чтобы начались неприятные процессы разложения организма из-за желудочной кислоты демона.
Волколак споро развёл костёр, и путники уселись вокруг него, чтобы согреться перед дальней дорогой.
— Если ветер успокоится, то доберёмся быстрее, — произнёс Райдо, глядя на товарищей.
— Предвестница Буранов негодует, — покачал головой Льётольв. — Что-то случилось.
— Это местная легенда? — поинтересовался вампир. Волколак фыркнул:
— Легенда?… Нет. Это белоснежная волчица, которая предрекает непогоду. Она также оберегает нас, волкодлаков. Следит, чтобы роды были успешными, чтобы путник добрался до своей цели, чтобы воин вернулся домой… В общем, многое делает. То, что она негодует — дурной знак.
Неожиданно и Райдо, и Льётольв вскинулись, услышав вой. Хриплый, прерывающийся, булькающий — так не мог выть волк.
— Не её голос, — помертвевшими губами прошептал волколак. — Зверьё. Про?клятое зверьё!
Словно в подтверждение его слов на возвышающемся над ними холме появилась группа волков. Благодаря острому зрению вампир смог разглядеть, что животные были изуродованы. Густой мех покрылся кровью, их шеи были изодраны, и эти следы укусов… были знакомы.
— Двенадцать… — выдохнул Райдо, доставая меч. Все остальные тоже подорвались на ноги, доставая оружие. Вика развернулась лицом к волкам, тоже понимая, что придётся несладко.
Вперёд этой группы волков вышел более крупный зверь, один глаз которого излучал пока что слабое алое свечение. Он вскинул голову, завыв именно так, как выл до этого неведомый зверь. На его шее зияла дыра, из которой от воя выхлёстывалась густая тёмная кровь.
— Они мертвы, — удивился Хагалаз.
— Нет, — немного резко ответил Райдо. — Они начали обращаться. Отрубайте им головы, иначе не убить!
Волки кинулись в атаку, рассыпавшись по холму и попытавшись атаковать со всех сторон. Льётольв смело бросился в бой перерубая первому же напавшему на него зверю шею. Тварь не успела что-либо понять и её обезглавленное тело покатилось по снегу, оставляя чернеющий след крови.
Райдо не повезло — удар пришёлся по касательной, и зверь успел отскочить, готовясь к новому прыжку. Вампир внимательно следил за тем, чтобы его товарищей не ранили эти твари. Их укус… уже мог быть смертельным.
Виктория достаточно крепко держалась на ногах для человека, который ещё недавно страдал от остатков яда в крови. Её скорость движений была медленнее, чем обычно, но реакция всё ещё оставалась отменной. Девушка легко наносила удары нападавшим на неё волкам, готовясь для решительного удара.
Вожак поступил хитрее своих товарищей, отвлёкших заблудших путников. Он дождался, когда тот, от которого пахло псиной, втянется в сражение с одним из крепких членов стаи, после чего налетел на спину чужака, опрокидывая его в снег и кусая загривок.
Льётольв резко перевернулся под лапами зверя, пытаясь ударить его топором, но рука стала вдруг такой слабой, что выпустила оружие. Спустя столько лет, как отец вручил ему этот топор со словами: «Не выпускай его из рук, сынок. Даже умирая».
Волколак вцепился слабеющими руками в шею твари. Тёмная кровь текла по его рукам, выплёскивалась из-за рычания зверя на его лицо и броню. Льётольв отплёвывался от горькой, смердящей жижи. Но скверна в его теле от укуса твари уже распространялась, множилась, и на сереющей коже воина начали проявляться чернильные тонкие вены, а глаза стали мутнеть.
Райдо, разделавшись с очередным волком, кинулся к волколаку и отрубил голову вожака стаи. Та покатилась по снегу, оставляя чёрный кровавый след.
Вампир спихнул обезглавленное тело с воина и подхватил того на руки.
— Бальтазар! — крикнула Вика, увидев, что конь сбежал. Она металась между тем, чтобы помочь их спутнику, и тем, чтобы кинуться за сбежавшим зверем. Опасности как таковой уже не было — волки были мертвы.
— Я побуду с ним, ищите коня! — крикнул Райдо, опуская Льётольва недалеко от костра. Виктория и Хагалаз кинулись за сбежавшим животным по его следам.
Вампир подобрал выпавший из рук волколака топор и вернулся к нему. Кровь, бежавшая из его ран, почему-то пахла для Райдо так сладко, что в нём снова проснулся тот голод, которого он боялся. Неутолимая жажда крови. Никто и не видел, как вампир упал на колени рядом с умирающим, и тот схватил его руку, в надежде получить утешение.
Мужчина поднял окровавленную руку к своему лицу, глядя на текущую по ней багровую кровь. Вся брезгливость ушла, ушло и понимание того, что он делал. Райдо провёл языком по ладони умирающего, собирая кровь, и её вкус туманил разум.
— Что… что ты… — захрипел Льётольв, когда вампир выпустил его руку из своей и склонился над ним. Глаза вампира сильно преобразились и выглядели безумными, а зрачки расширились, как у хищника, нашедшего свою добычу. Мужчина ласково провёл по щеке лежавшего, а после, зажав его рот рукой, впился клыками в уязвимую шею.
Льётольв кричал от боли, но из-за руки на его губах лишь мычал. Райдо не мог насытиться только кровью. Оторвавшись от прокушенной шеи, второй рукой от попросту разодрал куяк и нательную рубаху на его груди, а после впился ногтями в плоть, раздирая её. Затем, отшвырнув кусок плоти, резко ударил кулаком по обнажившимся рёбрам, чтобы дрожащей рукой достать из его груди ещё бьющееся горячее сердце и вгрызться в него с первобытным голодом.
Каждый кусок плоти и глоток крови только дразнил, разыгрывал всё больший аппетит, и Райдо уже попросту забыл о том, кто он есть. Его несчастная жертва затихла, пока вампир насыщался её сердцем, жадно слизывая кровь со своих рук.
Мужчина запрокинул голову назад, глубоко вдыхая воздух, пропахший кровью и болью. Он оскалил окровавленный рот в усмешке, медленно поднимаясь на ноги и разводя руки в стороны.
— Вот она — свобода, — проговорил он. — Я снова свободен. Спасибо тебе, братец, за это тело.
Поначалу он тихо засмеялся, но его смех резко стал безудержным, дрожащим и безумным. Таким его и застали скоро вернувшиеся Виктория и Хагалаз — Бальтазар не успел убежать далеко.
— Райдо? — в ужасе прошептала Вика, сжимая свой клинок до побеления костяшек пальцев. Мужчина медленно обернулся в их сторону, продолжая безумно улыбаться.
— Райдо мёртв, — пророкотал он. — Но Тринадцатый Генерал Хаоса снова жив. И готов славить своего Господина.
Виктория с ужасом смотрела на это… существо. От прежнего Райдо в нём уже ничего не осталось. Оно скалило окровавленный рот в жуткой усмешке, а его глаза стали алыми и полыхали первобытной яростью. Существо сделало несколько шагов в сторону от них, за его спиной загорелось магическое пламя Врат, и оно скрылось там, напоследок шире оскалив рот с удлинившимися клыками.
Ветер успокоился, и снег просто медленно кружил в воздухе, укрывая следы прошедшей битвы.
Виктория и Хагалаз неотрывно смотрели на свежую могилу убитого Льётольва. Они отказывались верить в то, что случилось с Райдо, но вампира больше с ними не было.
— Пусть душа твоя покоится с миром, Льётольв, — прошептал Хагалаз. — Ты храбро сражался. Спасибо тебе.
— И пусть мы встретимся снова, когда придёт наш час, — добавила Вика, слыша вдалеке унылый волчий вой. Она подняла взгляд и увидела двух белоснежных волков. Оба зверя вскинули свои головы, завыв своеобразный реквием.
Что они скажут Валькасу, когда вернутся? И вернутся ли вообще?…
— Нам нужно идти, — Повелитель Душ обнял девушку за плечи и повёл её к коню. — Мы доберёмся до Орэдны к сумеркам.
— Да, — кивнула Виктория и залезла на спину Бальтазара. Хагалаз забрался следом за ней, и двое всадников направили коня в долгий путь.
Где-то внизу стенали искалеченные души, рычали недовольные демоны-смотрители. Привычная и родная полутьма — он наконец вернулся домой.
Тринадцатый Генерал Хаоса дошёл до крепких ворот, охраняемых сильными демонами. Те сразу ощерились, увидев его и направили свои пики на него.
— Проваливай, чужак! — рявкнул один из демонов.
— Вот так вы встречаете меня? Преемника на престол нашего Господина? — нахмурился Райдо, разглядывая этих смотрителей.
— Ты — предатель. Этого достаточно, чтобы гнать тебя. — Прорычал второй демон. — Проваливай! Пока не насадил тебя на пику.
— Видимо, тебе давно не показывали твоё место, мразь, — в одно резкое движение он переместился ближе к смотрителю и схватил его за шею рукой, да так крепко, что демон вытаращил глаза, пытаясь вдохнуть. В следующее мгновение вампир уже ударил его затылком о ворота, пробивая ему череп о крепкий металл. — Ты ещё будешь спорить со мной? — он перевёл взгляд на второго смотрителя. Тот замотал головой и отошёл, давая воротам раскрыться.
За ними находился замок, отданный в распоряжение одному из приближённых вассалов Мрака. Замок, в котором их воспитали.
— Давно мы здесь не были, верно, брат? — ухмыльнулся Тринадцатый Генерал, обращаясь к запертой в этом теле ещё одной душе. Душе, которая должна была умереть вместо него.
Демоны-стражи провожали его настороженными взглядами, ожидая любого подвоха. Но Райдо шёл молча, глядя прямо перед собой и стараясь не акцентировать внимание на знакомых вещах. В конце-концов, для той души, которая завладела этим телом, из родного здесь была лишь кровавая бойня, Кристаллы и войска. Не его ребёнком принесли в это место, назначив своим преемником и пытаясь воспитать как родного сына. Он познал лишь боль и ненависть, и хотел отплатить той же монетой названному отцу и матери.
Мужчине было всё равно на предупреждающие окрики стражей, когда он заходил в покои названного отца. Ни капли не изменившегося за это время.
Мужчина сидел в глубоком кресле, задумчиво глядя на кровавую жидкость у себя в бокале. Всё те же доспехи, поддерживаемые в идеальном состоянии самыми умелыми кузнецами Тьмы. Даже тем, кто когда-то сковал Клинок Хитреца, предав их всех. Всё те же чёрные волосы, едва тронутые редкой сединой.
— Ну здравствуй, отец, — сверкнул глазами Райдо, хищно оскалившись.
Мужчина в кресле посмотрел на него шокированным взглядом. Несмотря на уже ярко проявившуюся зависимость от Кровавых Кристаллов, его разум порой просветлялся. И не узнать своего названного сына он не мог.
— Райдо? Ты вернулся? — Владыка Хаоса выронил из рук бокал, расплёскивая жидкость в нём по полу и шкурам. — Спустя столько лет…
— А ты не рад меня видеть, — фыркнул Тринадцатый Генерал и перевёл взгляд на сидевшую в другом кресле суккуба. Юная черноволосая красавица с яркими зелёными глазами была ему знакома. Его последняя фаворитка, которая избежала участи предыдущих. — Аллия, милая моя. А ты, я смотрю, времени даром не теряла? — лицо Райдо начало превращаться в уродливую гримасу ярости. — И что? Ложе Владыки Хаоса мягче генеральского?
— Простите, господин, — суккуб упала на колени, низко склонив свою голову.
— Не попадайся мне на глаза, сука, — прорычал Генерал, и снова перевёл взгляд на своего названного отца. — Я вернулся уже навсегда, дорогой мой отец. Готовь свою корону и престол для меня. Уж поверь, я наведу здесь порядок.
Мужчина в кресле смотрел на него уже пустыми глазами, в которых не было мыслей. Очередной приступ зависимости заставил те капли оставшегося у него рассудка снова раствориться в безумии. Аллия кинулась к своему господину, пытаясь привести его в чувства. Райдо смотрел на них с брезгливостью на лице. Вот уж точно чего он не хотел — так это возиться с медленно умирающим Альрисом. Рано или поздно названный отец скончается в очередном припадке, исходя слюной и желчью. Тринадцатому Генералу Хаоса нужно было успеть получить от него права наследника. А пока можно поиграть в заботливого сына.
— Я отнесу его в спальню, — он подошёл к ним. Аллия подняла виноватый взгляд на своего бывшего господина. Она не знала, что оба мужчины видели в ней одну и ту же женщину. И если один страдал без неё, будто бы овдовев без брака, то другой желал ей смерти, пока вторая душа в его теле тешила остатки нежности к той женщине, как к родной матери.
Кони недовольно трясли гривами, а гончие ворчали — желанная добыча всё ещё была далеко. Лейкнир разглядывал пустующую гору, прекрасно зная, что это лишь иллюзия. Четыре тысячи лет назад он сам был ведьмаком, и тоже наводил подобные иллюзии на свою крепость. Крепость Кархай пала первой. Немногие уцелевшие ведьмаки с молодняком и ведьмами ушли далеко на север, в Мёртвую Долину, надеясь скрыться там от напавшей на них Инквизиции.
Увы, но к тем холодам они были не готовы. Молодняк, старики и женщины гибли первыми. Лейкнир своими же руками хоронил многих из них. И свою горячо любимую супругу, и трёхгодовалого сына, и совсем крохотную дочь — всех троих закапывал под слой никогда не тающего снега, сдирая руки в кровь и молясь о том, чтобы оказаться вместе с ними.
Их осталось не так много — человек двадцать из почти двух сотен. Ни молодняка, ни стариков, ни женщин уже не было. Крепкие мужики, которым повезло выжить и забиться в глубокую пещеру, где разведённый костёр хоть как-то отогревал их замёрзшие тела.
И потом перед ними явился странный чужак, словно из ниоткуда. Он предложил им навсегда забыть тот холод, обрести бессмертие в обмен за услугу. Лейкнир подумал, что наконец сможет отомстить за свою семью. Он согласился. И после были часы, дни или даже годы агонии, будто его и замораживали, и жарили на костре одновременно.
Детей же заводили много по той причине, что север часто не давал шанса выжить в одиночку. Льётольв смеялся, что в его семье все были живучими, а потом замолчал, вспомнив отца. Именно после его смерти семья и распалась. Старшие покинули родные края, Льётольв какое-то время поддерживал мать и младших, пока горячая кровь в нём не взыграла, требуя выхода энергии внутреннего зверя. Валькас к тому времени окреп уже достаточно, чтобы позаботиться о своей семье как мужчина. Увы, но с уходом Льётольва, травля его младшего брата только ужесточилась. И лишь сейчас всё наладилось.
Виктория нехотя залезла на коня. Бальтазар послушно подставил спину своей владелице, а когда волколак потянулся взять поводья, то отошёл в сторону.
— Он только меня слушает, — пояснила девушка, взялась за вожжи и направила коня неспешным шагом вперёд.
— Так… каков путь до той крепости, которую вы ищете? — поинтересовался Льётольв.
— По такой погоде — дня два пути, — ответил Райдо, проваливаясь ещё глубже в снег. Вампир тихо выругался и сделал пару шагов назад, обходя то место стороной.
— Сделаем привал за тем холмом? — поинтересовался волколак, кивая вперёд. — Вам бы отогреться не мешало.
— Будто ты не замёрз?
— Я привыкший, — хохотнул их спутник. — Меня ничем не возьмёшь.
За холмом оказалась весьма удобная площадка для лагеря. Снега намело тут гораздо меньше, а естественные укрытия из отвесного склона и деревьев защищали это место от недружелюбного ветра. Льётольв отошёл от лагеря, чтобы нарубить сухостой, пока Райдо и Хагалаз счищали лишний снег. Вика слезла с Бальтазара и опустилась на торчащую из стылой земли часть корня. Укушенная рука всё ещё ныла, девушка потёрла её, чтобы немного разогнать кровь. Яд всё-таки частично отравил её, но доза была невелика, чтобы начались неприятные процессы разложения организма из-за желудочной кислоты демона.
Волколак споро развёл костёр, и путники уселись вокруг него, чтобы согреться перед дальней дорогой.
— Если ветер успокоится, то доберёмся быстрее, — произнёс Райдо, глядя на товарищей.
— Предвестница Буранов негодует, — покачал головой Льётольв. — Что-то случилось.
— Это местная легенда? — поинтересовался вампир. Волколак фыркнул:
— Легенда?… Нет. Это белоснежная волчица, которая предрекает непогоду. Она также оберегает нас, волкодлаков. Следит, чтобы роды были успешными, чтобы путник добрался до своей цели, чтобы воин вернулся домой… В общем, многое делает. То, что она негодует — дурной знак.
Неожиданно и Райдо, и Льётольв вскинулись, услышав вой. Хриплый, прерывающийся, булькающий — так не мог выть волк.
— Не её голос, — помертвевшими губами прошептал волколак. — Зверьё. Про?клятое зверьё!
Словно в подтверждение его слов на возвышающемся над ними холме появилась группа волков. Благодаря острому зрению вампир смог разглядеть, что животные были изуродованы. Густой мех покрылся кровью, их шеи были изодраны, и эти следы укусов… были знакомы.
— Двенадцать… — выдохнул Райдо, доставая меч. Все остальные тоже подорвались на ноги, доставая оружие. Вика развернулась лицом к волкам, тоже понимая, что придётся несладко.
Вперёд этой группы волков вышел более крупный зверь, один глаз которого излучал пока что слабое алое свечение. Он вскинул голову, завыв именно так, как выл до этого неведомый зверь. На его шее зияла дыра, из которой от воя выхлёстывалась густая тёмная кровь.
— Они мертвы, — удивился Хагалаз.
— Нет, — немного резко ответил Райдо. — Они начали обращаться. Отрубайте им головы, иначе не убить!
Волки кинулись в атаку, рассыпавшись по холму и попытавшись атаковать со всех сторон. Льётольв смело бросился в бой перерубая первому же напавшему на него зверю шею. Тварь не успела что-либо понять и её обезглавленное тело покатилось по снегу, оставляя чернеющий след крови.
Райдо не повезло — удар пришёлся по касательной, и зверь успел отскочить, готовясь к новому прыжку. Вампир внимательно следил за тем, чтобы его товарищей не ранили эти твари. Их укус… уже мог быть смертельным.
Виктория достаточно крепко держалась на ногах для человека, который ещё недавно страдал от остатков яда в крови. Её скорость движений была медленнее, чем обычно, но реакция всё ещё оставалась отменной. Девушка легко наносила удары нападавшим на неё волкам, готовясь для решительного удара.
Вожак поступил хитрее своих товарищей, отвлёкших заблудших путников. Он дождался, когда тот, от которого пахло псиной, втянется в сражение с одним из крепких членов стаи, после чего налетел на спину чужака, опрокидывая его в снег и кусая загривок.
Льётольв резко перевернулся под лапами зверя, пытаясь ударить его топором, но рука стала вдруг такой слабой, что выпустила оружие. Спустя столько лет, как отец вручил ему этот топор со словами: «Не выпускай его из рук, сынок. Даже умирая».
Волколак вцепился слабеющими руками в шею твари. Тёмная кровь текла по его рукам, выплёскивалась из-за рычания зверя на его лицо и броню. Льётольв отплёвывался от горькой, смердящей жижи. Но скверна в его теле от укуса твари уже распространялась, множилась, и на сереющей коже воина начали проявляться чернильные тонкие вены, а глаза стали мутнеть.
Райдо, разделавшись с очередным волком, кинулся к волколаку и отрубил голову вожака стаи. Та покатилась по снегу, оставляя чёрный кровавый след.
Вампир спихнул обезглавленное тело с воина и подхватил того на руки.
— Бальтазар! — крикнула Вика, увидев, что конь сбежал. Она металась между тем, чтобы помочь их спутнику, и тем, чтобы кинуться за сбежавшим зверем. Опасности как таковой уже не было — волки были мертвы.
— Я побуду с ним, ищите коня! — крикнул Райдо, опуская Льётольва недалеко от костра. Виктория и Хагалаз кинулись за сбежавшим животным по его следам.
Вампир подобрал выпавший из рук волколака топор и вернулся к нему. Кровь, бежавшая из его ран, почему-то пахла для Райдо так сладко, что в нём снова проснулся тот голод, которого он боялся. Неутолимая жажда крови. Никто и не видел, как вампир упал на колени рядом с умирающим, и тот схватил его руку, в надежде получить утешение.
Мужчина поднял окровавленную руку к своему лицу, глядя на текущую по ней багровую кровь. Вся брезгливость ушла, ушло и понимание того, что он делал. Райдо провёл языком по ладони умирающего, собирая кровь, и её вкус туманил разум.
— Что… что ты… — захрипел Льётольв, когда вампир выпустил его руку из своей и склонился над ним. Глаза вампира сильно преобразились и выглядели безумными, а зрачки расширились, как у хищника, нашедшего свою добычу. Мужчина ласково провёл по щеке лежавшего, а после, зажав его рот рукой, впился клыками в уязвимую шею.
Льётольв кричал от боли, но из-за руки на его губах лишь мычал. Райдо не мог насытиться только кровью. Оторвавшись от прокушенной шеи, второй рукой от попросту разодрал куяк и нательную рубаху на его груди, а после впился ногтями в плоть, раздирая её. Затем, отшвырнув кусок плоти, резко ударил кулаком по обнажившимся рёбрам, чтобы дрожащей рукой достать из его груди ещё бьющееся горячее сердце и вгрызться в него с первобытным голодом.
Каждый кусок плоти и глоток крови только дразнил, разыгрывал всё больший аппетит, и Райдо уже попросту забыл о том, кто он есть. Его несчастная жертва затихла, пока вампир насыщался её сердцем, жадно слизывая кровь со своих рук.
Мужчина запрокинул голову назад, глубоко вдыхая воздух, пропахший кровью и болью. Он оскалил окровавленный рот в усмешке, медленно поднимаясь на ноги и разводя руки в стороны.
— Вот она — свобода, — проговорил он. — Я снова свободен. Спасибо тебе, братец, за это тело.
Поначалу он тихо засмеялся, но его смех резко стал безудержным, дрожащим и безумным. Таким его и застали скоро вернувшиеся Виктория и Хагалаз — Бальтазар не успел убежать далеко.
— Райдо? — в ужасе прошептала Вика, сжимая свой клинок до побеления костяшек пальцев. Мужчина медленно обернулся в их сторону, продолжая безумно улыбаться.
— Райдо мёртв, — пророкотал он. — Но Тринадцатый Генерал Хаоса снова жив. И готов славить своего Господина.
Виктория с ужасом смотрела на это… существо. От прежнего Райдо в нём уже ничего не осталось. Оно скалило окровавленный рот в жуткой усмешке, а его глаза стали алыми и полыхали первобытной яростью. Существо сделало несколько шагов в сторону от них, за его спиной загорелось магическое пламя Врат, и оно скрылось там, напоследок шире оскалив рот с удлинившимися клыками.
Глава двенадцатая
Ветер успокоился, и снег просто медленно кружил в воздухе, укрывая следы прошедшей битвы.
Виктория и Хагалаз неотрывно смотрели на свежую могилу убитого Льётольва. Они отказывались верить в то, что случилось с Райдо, но вампира больше с ними не было.
— Пусть душа твоя покоится с миром, Льётольв, — прошептал Хагалаз. — Ты храбро сражался. Спасибо тебе.
— И пусть мы встретимся снова, когда придёт наш час, — добавила Вика, слыша вдалеке унылый волчий вой. Она подняла взгляд и увидела двух белоснежных волков. Оба зверя вскинули свои головы, завыв своеобразный реквием.
Что они скажут Валькасу, когда вернутся? И вернутся ли вообще?…
— Нам нужно идти, — Повелитель Душ обнял девушку за плечи и повёл её к коню. — Мы доберёмся до Орэдны к сумеркам.
— Да, — кивнула Виктория и залезла на спину Бальтазара. Хагалаз забрался следом за ней, и двое всадников направили коня в долгий путь.
***
Где-то внизу стенали искалеченные души, рычали недовольные демоны-смотрители. Привычная и родная полутьма — он наконец вернулся домой.
Тринадцатый Генерал Хаоса дошёл до крепких ворот, охраняемых сильными демонами. Те сразу ощерились, увидев его и направили свои пики на него.
— Проваливай, чужак! — рявкнул один из демонов.
— Вот так вы встречаете меня? Преемника на престол нашего Господина? — нахмурился Райдо, разглядывая этих смотрителей.
— Ты — предатель. Этого достаточно, чтобы гнать тебя. — Прорычал второй демон. — Проваливай! Пока не насадил тебя на пику.
— Видимо, тебе давно не показывали твоё место, мразь, — в одно резкое движение он переместился ближе к смотрителю и схватил его за шею рукой, да так крепко, что демон вытаращил глаза, пытаясь вдохнуть. В следующее мгновение вампир уже ударил его затылком о ворота, пробивая ему череп о крепкий металл. — Ты ещё будешь спорить со мной? — он перевёл взгляд на второго смотрителя. Тот замотал головой и отошёл, давая воротам раскрыться.
За ними находился замок, отданный в распоряжение одному из приближённых вассалов Мрака. Замок, в котором их воспитали.
— Давно мы здесь не были, верно, брат? — ухмыльнулся Тринадцатый Генерал, обращаясь к запертой в этом теле ещё одной душе. Душе, которая должна была умереть вместо него.
Демоны-стражи провожали его настороженными взглядами, ожидая любого подвоха. Но Райдо шёл молча, глядя прямо перед собой и стараясь не акцентировать внимание на знакомых вещах. В конце-концов, для той души, которая завладела этим телом, из родного здесь была лишь кровавая бойня, Кристаллы и войска. Не его ребёнком принесли в это место, назначив своим преемником и пытаясь воспитать как родного сына. Он познал лишь боль и ненависть, и хотел отплатить той же монетой названному отцу и матери.
Мужчине было всё равно на предупреждающие окрики стражей, когда он заходил в покои названного отца. Ни капли не изменившегося за это время.
Мужчина сидел в глубоком кресле, задумчиво глядя на кровавую жидкость у себя в бокале. Всё те же доспехи, поддерживаемые в идеальном состоянии самыми умелыми кузнецами Тьмы. Даже тем, кто когда-то сковал Клинок Хитреца, предав их всех. Всё те же чёрные волосы, едва тронутые редкой сединой.
— Ну здравствуй, отец, — сверкнул глазами Райдо, хищно оскалившись.
Мужчина в кресле посмотрел на него шокированным взглядом. Несмотря на уже ярко проявившуюся зависимость от Кровавых Кристаллов, его разум порой просветлялся. И не узнать своего названного сына он не мог.
— Райдо? Ты вернулся? — Владыка Хаоса выронил из рук бокал, расплёскивая жидкость в нём по полу и шкурам. — Спустя столько лет…
— А ты не рад меня видеть, — фыркнул Тринадцатый Генерал и перевёл взгляд на сидевшую в другом кресле суккуба. Юная черноволосая красавица с яркими зелёными глазами была ему знакома. Его последняя фаворитка, которая избежала участи предыдущих. — Аллия, милая моя. А ты, я смотрю, времени даром не теряла? — лицо Райдо начало превращаться в уродливую гримасу ярости. — И что? Ложе Владыки Хаоса мягче генеральского?
— Простите, господин, — суккуб упала на колени, низко склонив свою голову.
— Не попадайся мне на глаза, сука, — прорычал Генерал, и снова перевёл взгляд на своего названного отца. — Я вернулся уже навсегда, дорогой мой отец. Готовь свою корону и престол для меня. Уж поверь, я наведу здесь порядок.
Мужчина в кресле смотрел на него уже пустыми глазами, в которых не было мыслей. Очередной приступ зависимости заставил те капли оставшегося у него рассудка снова раствориться в безумии. Аллия кинулась к своему господину, пытаясь привести его в чувства. Райдо смотрел на них с брезгливостью на лице. Вот уж точно чего он не хотел — так это возиться с медленно умирающим Альрисом. Рано или поздно названный отец скончается в очередном припадке, исходя слюной и желчью. Тринадцатому Генералу Хаоса нужно было успеть получить от него права наследника. А пока можно поиграть в заботливого сына.
— Я отнесу его в спальню, — он подошёл к ним. Аллия подняла виноватый взгляд на своего бывшего господина. Она не знала, что оба мужчины видели в ней одну и ту же женщину. И если один страдал без неё, будто бы овдовев без брака, то другой желал ей смерти, пока вторая душа в его теле тешила остатки нежности к той женщине, как к родной матери.
***
Кони недовольно трясли гривами, а гончие ворчали — желанная добыча всё ещё была далеко. Лейкнир разглядывал пустующую гору, прекрасно зная, что это лишь иллюзия. Четыре тысячи лет назад он сам был ведьмаком, и тоже наводил подобные иллюзии на свою крепость. Крепость Кархай пала первой. Немногие уцелевшие ведьмаки с молодняком и ведьмами ушли далеко на север, в Мёртвую Долину, надеясь скрыться там от напавшей на них Инквизиции.
Увы, но к тем холодам они были не готовы. Молодняк, старики и женщины гибли первыми. Лейкнир своими же руками хоронил многих из них. И свою горячо любимую супругу, и трёхгодовалого сына, и совсем крохотную дочь — всех троих закапывал под слой никогда не тающего снега, сдирая руки в кровь и молясь о том, чтобы оказаться вместе с ними.
Их осталось не так много — человек двадцать из почти двух сотен. Ни молодняка, ни стариков, ни женщин уже не было. Крепкие мужики, которым повезло выжить и забиться в глубокую пещеру, где разведённый костёр хоть как-то отогревал их замёрзшие тела.
И потом перед ними явился странный чужак, словно из ниоткуда. Он предложил им навсегда забыть тот холод, обрести бессмертие в обмен за услугу. Лейкнир подумал, что наконец сможет отомстить за свою семью. Он согласился. И после были часы, дни или даже годы агонии, будто его и замораживали, и жарили на костре одновременно.
