- Тогда в библиотеке вы помогли мне с тилингом. Простите, что сразу не поблагодарила, я ведь даже не догадывалась, что это не просто ювелирное украшение, и когда он загорелся огоньками, а вы решили уйти, то я повела себя не так как должно. Поэтому примите мои извинения и вот этот небольшой презент за помощь.
Фима тараторила, и атландийский в таком исполнении звучал ужасно коряво, а улыбка на губах Дантэна не добавляла ей уверенности, наоборот, иссушала её по капле.
- Мило, - шепнул мужчина, аккуратно взяв бутылку из слегка подрагивающих рук, пробежался взглядом по этикетке, отметив, что наставник не обманул: достойный напиток. Но ему было удивительно другое. - То есть вы готовы выложить за такое украшение целое состояние? Вы настолько богаты?
Фима нахмурилась, нервно погладила браслет, спрятав руки за спиной, и попыталась предугадать, к чему клонил атландиец.
- Нет, не богата. Тилинг мне подарила моя родственница. А это так важно, богата я или нет? – не удержалась она от вопроса, так как понимала, что могла привлечь внимание атландийца именно этим.
- Важно. Всё важно, - мягко отозвался Дантэн. – Я принимаю ваши извинения. Рад, что не разочаровали. Обычно вы, земляне, просите и требуете, но не даёте.
С этими словами он продемонстрировал бутылку амета и вышел в коридор. Фима, закинув рюкзак на плечи, держа кепку за козырёк, поспешила за ним следом, ведомая любопытством.
- То есть ни один землянин вам не сделал подарка? – попробовала она задать ему вопрос.
- Это вас удивляет? – повернувшись вполоборота, спросил атландиец.
Его размашистый шаг был равен двум девичьим, и Фима очень старалась не отставать, а также продолжить беседу, пока настроение Хода располагало.
- Да, причём сильно. У нас принято что-то дарить за беспокойство или когда приносишь извинения, - Серафима не планировала оправдывать ни себя, ни своих соотечественников, это как-то само собой получилось.
- А вы думаете, сиара, что кто-то до вас додумался извиниться?
Насмешка в адрес землян насторожила. Из рассказов лерсов выходило, что предыдущие партии студентов оставили после себя неизгладимый след. И что же, никто из них не попытался извиниться перед атландийцами?
- Не может быть, - тихо шепнула себе под нос Фима.
- Почему не может? – удивился Ход, заходя в свой кабинет.
Девушка шла следом и мучилась в сомнении. Конечно в семье не без урода, отвечать за всех невозможно, но всё же сюда прилетали будущие дипломаты, подготовленные студенты, выпускники, в конце концов, а не несмышлёные первогодки.
- Это невежливо, - отозвалась она, наблюдая за тем, как атландиец открыл потайную дверцу бара из матового белого пластика и поставил на стеклянную полку с разномастными бутылками с алкоголем её подарок. Закрыв бар, мужчина развернулся лицом к девушке.
- Порой бывает даже то, чего не может быть, - глубокомысленно заверил он девушку, выжидающе взглянув на неё.
- А можно у вас спросить кое о чём? – вспомнила Фима про пятый палец.
- Ну вот, а я наделся на бескорыстность, - резко сменил милость на гнев Дантэн.
Фима осознала, что сплоховала.
- Простите, поняла, что нельзя. Не буду спрашивать, забудьте, что вообще что-то говорила, сама разберусь, - заверила она атландийца, а сама демонстративно достала комфон из кармана, проверила, когда был вызов с мамой, а затем с улыбкой произнесла: – Шесть минут и примерно тридцать секунд, учту на будущее.
Довольная собой, девушка направилась к выходу, счастливо улыбаясь, на ходу натягивая кепку. Она умела общаться с энергетическими вампирами. Мама права насчёт бабули. Её лучше не гневить, не давать вспылить и, скромно потупив глазки, слушаться, тогда буря пройдёт мимо, но было одно но… Вампира надо кормить хотя бы любопытством. Например, бабулечка обожала собирать сплетни, даже те, которые ни в коем разе её не касались. Поэтому Фиме приходилось докладывать о своей учёбе, а точнее о бурной жизни студентов, хотя она сильно сомневалась, что баба Мара помнит имена её сокурсников. Тогда зачем ей это? Чтобы бабуля не заскучала.
- Сиара, - остановил её атландиец, и девушка, состроив самое серьёзное лицо, обернулась.
- Да, - как можно ровнее отозвалась, хотя видела, что задела Хода.
- Объяснитесь, - потребовал он, указывая на карман куртки. – Что это за шесть минут, о которых вы упомянули?
Фима мягко улыбнулась и кокетливо махнула рукой.
- Ах, это. Шесть минут и примерно тридцать секунд – именно столько вы можете спокойно выдерживать общение с землянами. Я учту на будущее. Хотя да, вы правы, вам это тоже следует учесть. Если что, я в гостиной, подожду вас всех там.
Раскосые глаза атландийца расширились, но ждать, когда он психанёт и нарычит на неё, Фима не стала. Она ловко выскочила в коридор, оглядываясь на закрывающуюся автоматически дверь. Нет, хозяин дома за ней не побежал, и это придало девушке уверенности, что она поступила правильно. Теперь Ход будет знать, что издеваться можно и обоюдно.
Через полчаса, как и обещал Дантэн, атландийцы стали спускаться в гостиную, обсуждая свои комнаты. Девушка скупо им улыбалась, рассматривая учеников Тманга в спортивных костюмах. Покрой их был самым разным, однако презентабельности военным ни один не придавал. Когда же вниз спустился сам Иорлик, одетый в тренировочные брюки и спортивную куртку, девушка даже закашлялась, так как в столь повседневном виде ещё его ни разу не видела. Даже в своём особняке старый атландиец не появлялся перед землянами в чём-то подобном, только строгая классика. Ход же выбрал для тренировки белую длинную тунику и широкие штаны.
Атландийцы тихо шептались, когда хозяин дома вышел из лифта с лёгкой улыбкой на губах. Фима напряжённо следила за ним и недоумённо заметила, как все притихли, стоило им обернуться на хозяина дома.
Иорлик нахмурился, не понимая, что опять случилось, и с тревогой оглянулся на землянку. Та не чувствовала признаков для волнения, хотя, казалось, и слепой заметит, что причиной смены настроения Дантэна стала именно она.
- Что ж, все в сборе, тогда пора лететь, - мягко и даже спокойно заявил Дантэн, чем насторожил знающих его не первый день атландийцев, но тем не менее за ним пошли все, в том числе и Фима.
Только оказавшись среди своих, девушка смогла наконец спокойно выдохнуть. Ребят временно разместили в одной из крытых трибун, где Серафима выдержала форменный допрос. Ей пришлось объясняться с девчонками, рассказывая историю про тилинг. Затем, как и обещала, попыталась помочь Георгию, для чего перевела атландийский девайс в активный режим и синхронизировалась с защитным костюмом Гоши. Это оказалось очень сложно, так как для тилинга приоритетом была, конечно же, защита хозяйки, и он долго не мог понять, зачем цепляться к системе чужого защитного костюма. Пятнадцать минут девушка пыталась найти нужную команду, попутно разгоняла любопытных ребят, чьи костюмы тоже мешали. Из-за них браслет сбивался, не понимая, к кому же подключиться. И всё же ожидания Фимы оправдались. Тилинг был универсальным устройством и очень умным, он не просто понял, что от него хотела хозяйка, но подсказал сам, как это сделать. В итоге браслет настроил костюм Георгия, усилив его защиту и немного облегчив влияние силы притяжения. Лунное притяжение Фима не рискнула ставить, но урнаское оказалось самым приемлемым.
Семён Яковлевич лично поблагодарил зардевшуюся от смущения девушку и сам проводил её к скутеру, который довёз их до аэродрома для тренировки.
- У них там хорошая защита, не бойся, с трассы ты не вылетишь, на самых опасных участках стоят ограничители, каждый флаер летит в своём коридоре. Так что практически всё как в учебной кабине, - давал последние наставления Семён Яковлевич, поднявшись по лестнице к самому люку, следя за тем, как Серафима усаживается в кресло пилота.
- Вы будете отключать свой тилинг? – спросил на атландийском механик, указав рукой на браслет Фимы, который та надела поверх выданного ей комбинезона.
- Нет, - покачав головой в ответ, она надела шлем.
- Нам разрешили, - встал на её защиту Гаврилов.
Атландиец неопределённо пожал плечами и легко постучал по шлему, требуя ответа, всё ли работает. Фима ему кивнула, и мужчины спустились с флаера, быстро отбежав под защиту перегородки.
- Не волнуйся, - раздался голос учителя в наушниках шлема, и Фима снова кивнула.
Включив все нужные тумблеры, она проверила показатели, затем синхронизировала тилинг. Когда со всеми манипуляциями было закончено, девушка оглянулась на соперников, их было всего три. Занятая подготовкой к старту, она не видела кто они, поэтому спросила у Гаврилова.
- Ход, Тманг, Чак, - перечислил ей учитель, опуская уважительное обращение. – Все опытные боевые пилоты, так что не расстраивайся, если будешь последней.
- Мне показалось, соперников должно быть десять? – нервно шепнула она в микрофон.
- Это первый заезд, тренировка. На соревновании так же, в несколько этапов, смотрят на время, так что имей в виду, у тебя одна попытка.
Теперь всё стало ясно, и девушка шумно выдохнула, собираясь с мыслями. И вот на экране начался отчёт, Фима подняла флаер над землёй, затем череда сигнальных огней и старт!
Спидометр накручивал цифры, уровни показывали высоту, а виртуальный экран пестрел подсказками, которые давал тилинг, рассчитывая траекторию полёта. Всё ровно так же, как в кабине, даже по ощущениям, и девушка, успокоив своё сердце, полностью погрузилась в процесс, желая догнать лидеров. Она шла второй. Чей-то флаер упорно лидировал с большим отрывом, а Фима, как заяц, скакала со второго места на третье и обратно. Всего нужно было сделать десять кругов, и девушка, привыкая к трассе, наращивала скорость, выигрывая для себя доли секунд, бережливо складывая их в целые секунды. Кем был лидер несложно прочитать – Ход. Тем обиднее оставаться у него в хвосте. Фима сама не поняла когда вошла в раж, давно забытое чувство из далёкой, казалось бы, юности – драйв. Выжимать максимум, чтобы быть первой. Лететь на пределе возможностей флаера, чтобы доказать всем, что ты лучшая. Пейзаж размывался в калейдоскоп, лишь сетка курсивов да световые границы защитных туннелей были ориентиром.
Последний круг оказался самым сложным, так как Фиме удалось дотянуть до скорости Хода, и в какой-то момент сравняться с ним. Девушка уже видела финишную прямую, как вдруг яркое воспоминание ворвалось в память, и мир погрузился во тьму.
Ход первым пересёк финишную линию и резко затормозил свой флаер. Он видел, что флаер землянки замер как вкопанный, и в него чуть не влетел Чак. Уклоняясь от столкновения, он угодил в щит и перевернулся. Иорлик благополучно затормозил, не долетая до препятствия.
Ходу хотелось разобраться, что случилось, ведь она же чуть не выиграла у него!
Флаер Заречиной так и висел над землёй, но Дантэн с лёгкостью забрался на его крыло, а затем, набрав экстренный код, открыл крышку люка. Земляне громко кричали, спускаясь вниз с трибуны, и Ход отвлёкся на приказ не выпускать их на трассу. Он забрался в кабину, снял шлем с головы девушки, отмечая закрытые глаза и капли пота на лбу.
- Что с ней? - раздался голос Иорлика, который так же, как и Ход, забрался в кабину, только с другой стороны.
- Без сознания, - констатировал Дантэн. Он проверил пульс, поднял веки. – Да, просто без сознания.
- Переутомление? – обеспокоился Иорлик, нервно сжимая трезвонивший комфон.
- Возможно, - согласился с его словами Дантэн.
- Зачем ты её доводил? – шёпотом накинулся старый атландиец на своего бывшего ученика.
Ход недовольно прищурился, прожигая гневным взором Тманга.
- Не надо вешать на меня то, в чём я не виноват. Это была ваша затея пригласить землян, это вина её преподавателя, который не следил, как она отдыхает, в конце концов, она сама виновата, раз довела себя до истощения, я тут ни при чём, я отвечаю за свои поступки, а вы, смотрю, совсем утратили силу.
Высказавшись, чем ужасно оскорбил старика, Ход нажал кнопку на своём тилинге и синхронизировался с браслетом Фимы.
- Ты что делаешь? – возмущённо зашипел на него Иорлик, когда понял, что задумал Дантэн.
- Беру вашу ответственность на себя, омер, - процедил Ход, абстрагируясь от внешних раздражителей.
Дантэн понял произошедшее с землянкой сразу, как только получил первый отклик от тилинга Заречиной. Она спала, таким образом защитное устройство постаралось спасти запаниковавшую хозяйку. Мужчина видел сбой из-за противоречий в мыслях Серафимы. Отменив все приказы и отдав свой – разбудить девушку, Ход, удерживая ладонями лицо Заречиной, следил, как она открывала глаза, как прояснялся её взгляд, но то, что произошло дальше, заставило его дёрнуться, разрывая контакт. Очень яркое воспоминание о немолодой брюнетке с серыми глазами и плодоядной улыбкой.
- Красивый хам – это звучит вкусно, - мурчащий голос этой женщины напугал, словно она и вправду могла его съесть.
- Ход? – сипло спросила Фима, разглядывая встревоженное лицо атландийца в обрамлении кудрей, которые находились так близко, что можно было их даже задеть.
- Ты хотела сказать – хам, - усмехнулся он и выбрался из кабины. – Жить будет, - громко объявил всем собравшимся. – Просто переутомление.
Серафима огляделась, пытаясь понять, что происходит, а затем вспомнила где она.
- Что случилось? – тихо спросила она у Тманга, который хмуро оценил её состояние, а затем помог расстегнуть защитные ремни.
- Хотелось бы и мне знать, но ведь не расскажет, - ворчливо заявил он девушке и выбрался из кабины.
На место Сильнейших в кабину забрались врачи и помогли девушке спуститься. Фиме пришлось ответить на тысячи вопросов как врачей, так и переволновавшихся ребят. От них она и узнала, что чуть не выиграла, но что-то случилось с флаером. Фима устало лежала на кушетке, любезно предоставленной врачами, а сама поглядывала на то, как Ход отчитывал Семёна Яковлевича.
Фима решительно поднялась, видя, что пора спасать покрасневшего преподавателя. Анита и Юлиана запищали, требуя от неё не вставать, но Фима, опираясь о руку Жаравиной, всё же добралась до атландийца, прекрасно слыша его слова.
- Вы нарушили главное правило соревнований – свобода выбора. Она не хотела участвовать, а вы заставили.
- Вовсе нет, - встряла Фима, чувствуя, что опять лезет на рожон. – Нет. Семён Яковлевич не заставлял меня.
Дантэн опалил её гневным взглядом, затем всех ребят за спиной Серафимы и, махнув им рукой, подозвал ближе. Иорлик вместе с другими атландийцами, которым было любопытно, что же хочет сказать Сильнейший землянам, тоже приблизился.
- Уважаемые моим бывшим наставником гости, напоминаю вам, что у нас республика. Наши законы и порядки отличаются от ваших, и сейчас вы участвуете в открытый играх Сильнейших. Смысл этих игр доказать себе и только себе, что ты достоин называться Сильнейшим. Это личный выбор каждого. Никто не смеет порочить идеи наших игр. Поэтому решите для себя – желаете вы участвовать или нет. Если нет, то никто вас не заставляет. Если нет, то и смысла нет выходить на стадион – вы проиграете. Только уверенность в своих силах, только желание быть лучшим, только знание, что вы достойны – только это поможет вам выиграть. А вы, сиара Заречина, не хотели участвовать и вот результат.
Фима тараторила, и атландийский в таком исполнении звучал ужасно коряво, а улыбка на губах Дантэна не добавляла ей уверенности, наоборот, иссушала её по капле.
- Мило, - шепнул мужчина, аккуратно взяв бутылку из слегка подрагивающих рук, пробежался взглядом по этикетке, отметив, что наставник не обманул: достойный напиток. Но ему было удивительно другое. - То есть вы готовы выложить за такое украшение целое состояние? Вы настолько богаты?
Фима нахмурилась, нервно погладила браслет, спрятав руки за спиной, и попыталась предугадать, к чему клонил атландиец.
- Нет, не богата. Тилинг мне подарила моя родственница. А это так важно, богата я или нет? – не удержалась она от вопроса, так как понимала, что могла привлечь внимание атландийца именно этим.
- Важно. Всё важно, - мягко отозвался Дантэн. – Я принимаю ваши извинения. Рад, что не разочаровали. Обычно вы, земляне, просите и требуете, но не даёте.
С этими словами он продемонстрировал бутылку амета и вышел в коридор. Фима, закинув рюкзак на плечи, держа кепку за козырёк, поспешила за ним следом, ведомая любопытством.
- То есть ни один землянин вам не сделал подарка? – попробовала она задать ему вопрос.
- Это вас удивляет? – повернувшись вполоборота, спросил атландиец.
Его размашистый шаг был равен двум девичьим, и Фима очень старалась не отставать, а также продолжить беседу, пока настроение Хода располагало.
- Да, причём сильно. У нас принято что-то дарить за беспокойство или когда приносишь извинения, - Серафима не планировала оправдывать ни себя, ни своих соотечественников, это как-то само собой получилось.
- А вы думаете, сиара, что кто-то до вас додумался извиниться?
Насмешка в адрес землян насторожила. Из рассказов лерсов выходило, что предыдущие партии студентов оставили после себя неизгладимый след. И что же, никто из них не попытался извиниться перед атландийцами?
- Не может быть, - тихо шепнула себе под нос Фима.
- Почему не может? – удивился Ход, заходя в свой кабинет.
Девушка шла следом и мучилась в сомнении. Конечно в семье не без урода, отвечать за всех невозможно, но всё же сюда прилетали будущие дипломаты, подготовленные студенты, выпускники, в конце концов, а не несмышлёные первогодки.
- Это невежливо, - отозвалась она, наблюдая за тем, как атландиец открыл потайную дверцу бара из матового белого пластика и поставил на стеклянную полку с разномастными бутылками с алкоголем её подарок. Закрыв бар, мужчина развернулся лицом к девушке.
- Порой бывает даже то, чего не может быть, - глубокомысленно заверил он девушку, выжидающе взглянув на неё.
- А можно у вас спросить кое о чём? – вспомнила Фима про пятый палец.
- Ну вот, а я наделся на бескорыстность, - резко сменил милость на гнев Дантэн.
Фима осознала, что сплоховала.
- Простите, поняла, что нельзя. Не буду спрашивать, забудьте, что вообще что-то говорила, сама разберусь, - заверила она атландийца, а сама демонстративно достала комфон из кармана, проверила, когда был вызов с мамой, а затем с улыбкой произнесла: – Шесть минут и примерно тридцать секунд, учту на будущее.
Довольная собой, девушка направилась к выходу, счастливо улыбаясь, на ходу натягивая кепку. Она умела общаться с энергетическими вампирами. Мама права насчёт бабули. Её лучше не гневить, не давать вспылить и, скромно потупив глазки, слушаться, тогда буря пройдёт мимо, но было одно но… Вампира надо кормить хотя бы любопытством. Например, бабулечка обожала собирать сплетни, даже те, которые ни в коем разе её не касались. Поэтому Фиме приходилось докладывать о своей учёбе, а точнее о бурной жизни студентов, хотя она сильно сомневалась, что баба Мара помнит имена её сокурсников. Тогда зачем ей это? Чтобы бабуля не заскучала.
- Сиара, - остановил её атландиец, и девушка, состроив самое серьёзное лицо, обернулась.
- Да, - как можно ровнее отозвалась, хотя видела, что задела Хода.
- Объяснитесь, - потребовал он, указывая на карман куртки. – Что это за шесть минут, о которых вы упомянули?
Фима мягко улыбнулась и кокетливо махнула рукой.
- Ах, это. Шесть минут и примерно тридцать секунд – именно столько вы можете спокойно выдерживать общение с землянами. Я учту на будущее. Хотя да, вы правы, вам это тоже следует учесть. Если что, я в гостиной, подожду вас всех там.
Раскосые глаза атландийца расширились, но ждать, когда он психанёт и нарычит на неё, Фима не стала. Она ловко выскочила в коридор, оглядываясь на закрывающуюся автоматически дверь. Нет, хозяин дома за ней не побежал, и это придало девушке уверенности, что она поступила правильно. Теперь Ход будет знать, что издеваться можно и обоюдно.
Через полчаса, как и обещал Дантэн, атландийцы стали спускаться в гостиную, обсуждая свои комнаты. Девушка скупо им улыбалась, рассматривая учеников Тманга в спортивных костюмах. Покрой их был самым разным, однако презентабельности военным ни один не придавал. Когда же вниз спустился сам Иорлик, одетый в тренировочные брюки и спортивную куртку, девушка даже закашлялась, так как в столь повседневном виде ещё его ни разу не видела. Даже в своём особняке старый атландиец не появлялся перед землянами в чём-то подобном, только строгая классика. Ход же выбрал для тренировки белую длинную тунику и широкие штаны.
Атландийцы тихо шептались, когда хозяин дома вышел из лифта с лёгкой улыбкой на губах. Фима напряжённо следила за ним и недоумённо заметила, как все притихли, стоило им обернуться на хозяина дома.
Иорлик нахмурился, не понимая, что опять случилось, и с тревогой оглянулся на землянку. Та не чувствовала признаков для волнения, хотя, казалось, и слепой заметит, что причиной смены настроения Дантэна стала именно она.
- Что ж, все в сборе, тогда пора лететь, - мягко и даже спокойно заявил Дантэн, чем насторожил знающих его не первый день атландийцев, но тем не менее за ним пошли все, в том числе и Фима.
***
Только оказавшись среди своих, девушка смогла наконец спокойно выдохнуть. Ребят временно разместили в одной из крытых трибун, где Серафима выдержала форменный допрос. Ей пришлось объясняться с девчонками, рассказывая историю про тилинг. Затем, как и обещала, попыталась помочь Георгию, для чего перевела атландийский девайс в активный режим и синхронизировалась с защитным костюмом Гоши. Это оказалось очень сложно, так как для тилинга приоритетом была, конечно же, защита хозяйки, и он долго не мог понять, зачем цепляться к системе чужого защитного костюма. Пятнадцать минут девушка пыталась найти нужную команду, попутно разгоняла любопытных ребят, чьи костюмы тоже мешали. Из-за них браслет сбивался, не понимая, к кому же подключиться. И всё же ожидания Фимы оправдались. Тилинг был универсальным устройством и очень умным, он не просто понял, что от него хотела хозяйка, но подсказал сам, как это сделать. В итоге браслет настроил костюм Георгия, усилив его защиту и немного облегчив влияние силы притяжения. Лунное притяжение Фима не рискнула ставить, но урнаское оказалось самым приемлемым.
Семён Яковлевич лично поблагодарил зардевшуюся от смущения девушку и сам проводил её к скутеру, который довёз их до аэродрома для тренировки.
- У них там хорошая защита, не бойся, с трассы ты не вылетишь, на самых опасных участках стоят ограничители, каждый флаер летит в своём коридоре. Так что практически всё как в учебной кабине, - давал последние наставления Семён Яковлевич, поднявшись по лестнице к самому люку, следя за тем, как Серафима усаживается в кресло пилота.
- Вы будете отключать свой тилинг? – спросил на атландийском механик, указав рукой на браслет Фимы, который та надела поверх выданного ей комбинезона.
- Нет, - покачав головой в ответ, она надела шлем.
- Нам разрешили, - встал на её защиту Гаврилов.
Атландиец неопределённо пожал плечами и легко постучал по шлему, требуя ответа, всё ли работает. Фима ему кивнула, и мужчины спустились с флаера, быстро отбежав под защиту перегородки.
- Не волнуйся, - раздался голос учителя в наушниках шлема, и Фима снова кивнула.
Включив все нужные тумблеры, она проверила показатели, затем синхронизировала тилинг. Когда со всеми манипуляциями было закончено, девушка оглянулась на соперников, их было всего три. Занятая подготовкой к старту, она не видела кто они, поэтому спросила у Гаврилова.
- Ход, Тманг, Чак, - перечислил ей учитель, опуская уважительное обращение. – Все опытные боевые пилоты, так что не расстраивайся, если будешь последней.
- Мне показалось, соперников должно быть десять? – нервно шепнула она в микрофон.
- Это первый заезд, тренировка. На соревновании так же, в несколько этапов, смотрят на время, так что имей в виду, у тебя одна попытка.
Теперь всё стало ясно, и девушка шумно выдохнула, собираясь с мыслями. И вот на экране начался отчёт, Фима подняла флаер над землёй, затем череда сигнальных огней и старт!
Спидометр накручивал цифры, уровни показывали высоту, а виртуальный экран пестрел подсказками, которые давал тилинг, рассчитывая траекторию полёта. Всё ровно так же, как в кабине, даже по ощущениям, и девушка, успокоив своё сердце, полностью погрузилась в процесс, желая догнать лидеров. Она шла второй. Чей-то флаер упорно лидировал с большим отрывом, а Фима, как заяц, скакала со второго места на третье и обратно. Всего нужно было сделать десять кругов, и девушка, привыкая к трассе, наращивала скорость, выигрывая для себя доли секунд, бережливо складывая их в целые секунды. Кем был лидер несложно прочитать – Ход. Тем обиднее оставаться у него в хвосте. Фима сама не поняла когда вошла в раж, давно забытое чувство из далёкой, казалось бы, юности – драйв. Выжимать максимум, чтобы быть первой. Лететь на пределе возможностей флаера, чтобы доказать всем, что ты лучшая. Пейзаж размывался в калейдоскоп, лишь сетка курсивов да световые границы защитных туннелей были ориентиром.
Последний круг оказался самым сложным, так как Фиме удалось дотянуть до скорости Хода, и в какой-то момент сравняться с ним. Девушка уже видела финишную прямую, как вдруг яркое воспоминание ворвалось в память, и мир погрузился во тьму.
Ход первым пересёк финишную линию и резко затормозил свой флаер. Он видел, что флаер землянки замер как вкопанный, и в него чуть не влетел Чак. Уклоняясь от столкновения, он угодил в щит и перевернулся. Иорлик благополучно затормозил, не долетая до препятствия.
Ходу хотелось разобраться, что случилось, ведь она же чуть не выиграла у него!
Флаер Заречиной так и висел над землёй, но Дантэн с лёгкостью забрался на его крыло, а затем, набрав экстренный код, открыл крышку люка. Земляне громко кричали, спускаясь вниз с трибуны, и Ход отвлёкся на приказ не выпускать их на трассу. Он забрался в кабину, снял шлем с головы девушки, отмечая закрытые глаза и капли пота на лбу.
- Что с ней? - раздался голос Иорлика, который так же, как и Ход, забрался в кабину, только с другой стороны.
- Без сознания, - констатировал Дантэн. Он проверил пульс, поднял веки. – Да, просто без сознания.
- Переутомление? – обеспокоился Иорлик, нервно сжимая трезвонивший комфон.
- Возможно, - согласился с его словами Дантэн.
- Зачем ты её доводил? – шёпотом накинулся старый атландиец на своего бывшего ученика.
Ход недовольно прищурился, прожигая гневным взором Тманга.
- Не надо вешать на меня то, в чём я не виноват. Это была ваша затея пригласить землян, это вина её преподавателя, который не следил, как она отдыхает, в конце концов, она сама виновата, раз довела себя до истощения, я тут ни при чём, я отвечаю за свои поступки, а вы, смотрю, совсем утратили силу.
Высказавшись, чем ужасно оскорбил старика, Ход нажал кнопку на своём тилинге и синхронизировался с браслетом Фимы.
- Ты что делаешь? – возмущённо зашипел на него Иорлик, когда понял, что задумал Дантэн.
- Беру вашу ответственность на себя, омер, - процедил Ход, абстрагируясь от внешних раздражителей.
Дантэн понял произошедшее с землянкой сразу, как только получил первый отклик от тилинга Заречиной. Она спала, таким образом защитное устройство постаралось спасти запаниковавшую хозяйку. Мужчина видел сбой из-за противоречий в мыслях Серафимы. Отменив все приказы и отдав свой – разбудить девушку, Ход, удерживая ладонями лицо Заречиной, следил, как она открывала глаза, как прояснялся её взгляд, но то, что произошло дальше, заставило его дёрнуться, разрывая контакт. Очень яркое воспоминание о немолодой брюнетке с серыми глазами и плодоядной улыбкой.
- Красивый хам – это звучит вкусно, - мурчащий голос этой женщины напугал, словно она и вправду могла его съесть.
- Ход? – сипло спросила Фима, разглядывая встревоженное лицо атландийца в обрамлении кудрей, которые находились так близко, что можно было их даже задеть.
- Ты хотела сказать – хам, - усмехнулся он и выбрался из кабины. – Жить будет, - громко объявил всем собравшимся. – Просто переутомление.
Серафима огляделась, пытаясь понять, что происходит, а затем вспомнила где она.
- Что случилось? – тихо спросила она у Тманга, который хмуро оценил её состояние, а затем помог расстегнуть защитные ремни.
- Хотелось бы и мне знать, но ведь не расскажет, - ворчливо заявил он девушке и выбрался из кабины.
На место Сильнейших в кабину забрались врачи и помогли девушке спуститься. Фиме пришлось ответить на тысячи вопросов как врачей, так и переволновавшихся ребят. От них она и узнала, что чуть не выиграла, но что-то случилось с флаером. Фима устало лежала на кушетке, любезно предоставленной врачами, а сама поглядывала на то, как Ход отчитывал Семёна Яковлевича.
Фима решительно поднялась, видя, что пора спасать покрасневшего преподавателя. Анита и Юлиана запищали, требуя от неё не вставать, но Фима, опираясь о руку Жаравиной, всё же добралась до атландийца, прекрасно слыша его слова.
- Вы нарушили главное правило соревнований – свобода выбора. Она не хотела участвовать, а вы заставили.
- Вовсе нет, - встряла Фима, чувствуя, что опять лезет на рожон. – Нет. Семён Яковлевич не заставлял меня.
Дантэн опалил её гневным взглядом, затем всех ребят за спиной Серафимы и, махнув им рукой, подозвал ближе. Иорлик вместе с другими атландийцами, которым было любопытно, что же хочет сказать Сильнейший землянам, тоже приблизился.
- Уважаемые моим бывшим наставником гости, напоминаю вам, что у нас республика. Наши законы и порядки отличаются от ваших, и сейчас вы участвуете в открытый играх Сильнейших. Смысл этих игр доказать себе и только себе, что ты достоин называться Сильнейшим. Это личный выбор каждого. Никто не смеет порочить идеи наших игр. Поэтому решите для себя – желаете вы участвовать или нет. Если нет, то никто вас не заставляет. Если нет, то и смысла нет выходить на стадион – вы проиграете. Только уверенность в своих силах, только желание быть лучшим, только знание, что вы достойны – только это поможет вам выиграть. А вы, сиара Заречина, не хотели участвовать и вот результат.
