- Вот-вот, - согласилась с ней баба Мара, усаживаясь на место. - Вроде ответственная поездка, а тут просто одно разочарование. Одна ты у меня молодец, вон как зацепила атландийца, теперь спецслужбы от тебя не отстанут, пока не поймут почему именно ты.
- Ой, не напоминай, поэтому и звоню. Лучше докопаться самим до правды, чем потом мучиться на проверках и допросах.
Серафима с тоской выдохнула, обняла колени руками, глядя, как бабуля размешивает ложкой сахар. Она всё делала по старинке, словно на дворе и не двадцать пятый век.
- Я отца предупрежу, не расстраивайся. Мы тебя в обиду не дадим. Знаешь же, моя хорошая, мы тоже не пальцем деланные.
- Бабуля, - страдальчески простонала Серафима, не желая слушать сленг родственницы.
- Что опять бабуля? - не слушала её баба Мара. – У меня знаешь, кто в любовниках ходил? Ого-го кто! Так что пора ему по счетам платить.
- Прибереги для другого раза. Думаю, сами справимся.
- А и справимся, чего не справиться. Ты, главное, атландийца раскуси, порыскай в архивчиках, дело на него заведи. Важна любая информация. А уж как ею распорядиться, мы потом придумаем.
Фима моргнула, так как ей вспомнился эпизод с участием Сильнейшего. Он тоже считал, что важна любая информация. А по всему получалось, что права бабуля, Ход провоцирует. Она его тоже. Он же сказал, что все разговоры подслушивает система и проверяет, значит, хозяин дома уже в курсе, что о нём ведётся речь, должен знать, иначе провокация провалится.
- Мне порой кажется, что он конченый эгоист, а потом как сказанёт такое, что понимаешь, как он одинок. Аж жалко становится. У них же всё по-другому, не так, как у нас. Поддерживают друг друга очень холодно, любое проявление чувств цедят по чайной ложке. Анита говорит, что у них союзы по любви. Представляешь?
- Нет, - честно отозвалась баба Мара. – Всё равно должен быть расчёт. Женщина ищет в мужчине защитника, добытчика, чтобы мог содержать и жену, и детей, дать лучшее образование, записать в лучшую поликлинику. А мужчинам нужно чувство превосходства, порой обожания. Они, как павлины, распускают хвосты и готовы для своей женщины на всё, даже если она не красивая и не умная. Тут самовлюблённость играет большую роль, даже у лузеров.
- У кого? – переспросила Фима, ловя новое слово.
- Забудь, - тут же отмахнулась баба Мара. – Итак, итог? Что будешь делать? Или ничего не будешь делать?
- А ты бы что сделала?
- Взяла бы от жизни всё, моя хорошая. Я этим, собственно, и занимаюсь.
- А я боюсь, что всего того, что может мне дать атландиец, я не переживу. Это слишком много, бабуль.
- Да уж, много только денег не бывает, это точно. Раз так, тогда покупай билет и лети домой.
- И провалить защиту диплома?
- Я тебя умоляю, - возвела свои серые очи к потолку баба Мара. – Да Эрнест Адамович тебе такую справку состряпает, что сами атландийцы тебя на первом же рейсе домой отправят с почестями!
- Главное, чтобы почести были не посмертно.
- Тьфу на тебя, - обиделась старшая родственница и покачала головой. – Ты мне ещё правнуков не нарожала, а уж вперёд бабки собралась на тот свет.
- И всё же по любви у них. Даже завидно.
Бабуля вздохнула, глядя на приунывшую внучку.
- Какая ты у меня ещё зелёная. Любовь не вечна. Чувства слишком быстро выгорают. Конечно не у всех, я прекрасно знаю пары, которые пронесли свою любовь сквозь года, но поверь мне, «накосячили» они в ней тоже немало, надо просто уметь прощать и уважать себя за свой же выбор партнёра. Ты, как говорится, знала что брала. И поверь мне на слово, твой атландиец ничего лишнего не позволит, если у них всё настолько серьёзно в плане любви. Значит, он как мужчина для тебя безопасен.
- В плане? - насторожилась Фима, улавливая разочарование в голосе старшей родственницы.
- Воспринимай его как импотента. Да, красивый, да, умный, но способен только языком работать. Поэтому возьми от него всё, что он так жаждет дать, потом разберёмся, что с этим богатством делать, хотя детишки были бы предпочтительнее.
- Тебе ещё не надоело? – выдавила из себя Фима.
Баба Мара расплылась в улыбке.
- Нет, просто ты даже не представляешь, о чём я толкую. А вот когда попробуешь, втянешься, тогда я и буду спокойна, что ты не зачахнешь среди стеллажей в университетской библиотеке. Мир так прекрасен, Фимка, а ты из своей скорлупки носа не кажешь. Я тоже хочу тебе дать многое, так что в этом плане солидарна с атландийцем. Берём не глядя.
Смутившись, Фима, конечно, понимала, что без этого никуда. Бабе Маре рот не заткнуть, но тем интереснее будет реакция Хода.
- Кого или что? – усмехнулась она, решив подыграть бабулечке.
- Всё и скопом. Говорю, решать проблемы будем по мере их поступления, но готовясь к ним заранее. Так что не хворай, моя хорошая. И не беспокойся. Мы своих в беде не бросаем. А если что, я сама прилечу в эту вашу Атланду и разнесу всё там, если с твоей красивой и умной головки хоть волосинка упадёт. Не для того я столько раз на спину ложилась, чтобы мою кровинку кто-то обижал.
Смачно послав воздушный поцелуй, баба Мара отключила связь, а Фима очередной раз вздохнула. Брать или не брать? Страшно решиться. Ведь она не за этим прилетела, но и как упустить шанс. Может, бабуля и права, она слишком осторожничает, и надо уже не бояться смотреть вперёд. Ход об этом же говорил. Равняться надо не по тем, кто ниже уровнем, но это так сложно. Ведь подумают, что она зазнайка, гадости за спиной начнут говорить, сплетни распускать. А хочется мирно, спокойно изучать историю, строить теории, защищать их в дискуссиях с единомышленниками и жить в своё удовольствие.
За завтраком все отметили странную задумчивость Дантэна, который бросал напряжённые взгляды на Серафиму, а девушка улыбалась ему в ответ, так как азарт переполнял её душу. Она ждала его реакции, любой. Оба знали, что Ход подслушивал, и скрывать это было бессмысленно.
Аппетита у девушки не было, но она упорно пихала в себя яичницу, запивая соком. Ход тоже пил лишь ароматный кофейный напиток. Тманг попытался разговорить его, но бывший ученик не отрывал взгляд от Фимы, и она стала ловить на себе взоры других Сильнейших, которых настораживал молчаливый Ход. Такого они на своём веку не видели, кроме Иорлика, и старому атландийцу это не нравилось.
- Дантэн, - тихо позвал он хозяина дома, тот даже не моргнул, зато смутилась Фима. Она поняла, что Ход разозлился. И было на что. Баба Мара никогда не считалась с чужими чувствами, кроме своих и своих родственников, да и то не всегда.
- Дантэн, нам пора, - повторил Иорлик.
Всё так же молча Ход вышел из столовой, за ним гости, последней плелась Фима, не понимая, почему все угрюмые и оглядываются на неё с осуждением. Что они знают? Не верилось, что Ход мог кому-то рассказать, да и она сама слышала, как они перешёптывались, уточняя друг у друга о состоянии хозяина дома.
Девушка прошла в свою комнату за вещами, а заодно собираясь вернуть книгу на место. Очень познавательно оказалось просидеть до поздней ночи с ней, почитать об основных событиях, происшедших в республике пятьдесят лет назад. Фима нашла причину, по которой был выбран глава – осложнения отношений с империей. Ничего явного, однако рептилоиды сократили экономические отношения с Атландой и постоянно провоцировали атландийцев. И в итоге Иорлик был избран главой республики.
Девушка, задумавшись над тем, что готова назначить Тмангу дату интервью, вышла на крыльцо, оглядывая площадку перед домом, тёмные тучи у самого горизонта, тревожно летающих белокрылых птиц и океан, прихорашивающийся, как столичная модница, украшая разными кружевами пены свои невысокие волны, не в силах выбрать какое-то одно. Голубой цвет неба, золотой диск звезды Атлас. Девушка попыталась впитать в память этот изумительный и суровый пейзаж, затем вытащила комфон и запечатлела величественный океан для себя, вместе с жалобным криком птиц и с шумом прибоя. Ведь она сюда точно не прилетит. Ход явно дал понять, что недоволен ею. Сунув комфон в карман, вошла во флаер, извиняясь за задержку перед мужчинами.
Второй день игр должен был стать триумфальным для землян, и Фима это предчувствовала, подслушивая шепотки атландийцев. Они не понимали сути флайбола и считали игру чужой, первой ласточкой нововведений, которые придумал Тманг. Чего-то подобного они давно ждали, и тем сильнее было их любопытство, когда дело коснулось спорта. Им не терпелось увидеть, во что всё это выльется. Какие перемены это им сулит: плохие или хорошие.
Фима в разговор не вступала, молча строча сообщения подругам, выспрашивая: где они, как ночь прошла, да и последние новости хотелось узнать. Может, её уже в предатели зачислили. Но всё оказалось куда как лучше. Девчонки ждали её с нетерпением. Трибуна та же, и массажный кабинет тоже в их распоряжении перед обедом.
Лёгкий ветер шевелил края мантии. Ход стоял, как обычно, у самого края трибуны, не желая садиться. Стулья прерогатива старых. Дантэн наблюдал за подготовкой землян к соревнованию. Тманг попытался его разговорить, пробиться через глухую стену молчания бывшего ученика.
- Ты можешь объяснить, что произошло между тобой и землянкой?
Ход смерил старого атландийца равнодушным взглядом, прежде чем вновь взглянул на девушку в розовой кепке, сидевшей с краю вместе с подругами, оживлённо что-то обсуждая.
- Опять молчишь, - раздражённо выдохнул Иорлик. – Если это сложно для тебя, давай сам расскажу.
- Нет, - резко остановил его Дантэн, чем привлёк внимание других Сильнейших, которые скорее почувствовали угрозу, нежели услышали её в голосе Хода. – Не надо.
- Если это не из-за задания, то что? - допытывался Иорлик. – Я давно не видел тебя таким задумчивым, - вновь повторил он ученику, который, кажется, был готов к общению.
- Я не готов с ответом, - просто ответил Ход, прищурив глаза, когда Фима обернулась на трибуну Сильнейших.
- Ты её в чём-то подозреваешь? – смекнул атландиец, осматривая цепким, всё подмечающим взглядом бывшего ученика и странную землянку, которую он выбрал.
Что в ней такого, кроме виртуозных способностей к пилотированию? Слишком мало информации о ней, чтобы делать выводы. Даже того, что рассказывал пьяный Гаврилов, и анкеты, присланной на запрос республики, явно недостаточно. Тманг лично отбирал студентов, которым было разрешено посетить республику, и он постарался исключить шпионов, чтобы не злить Хода. Но, видимо, проглядел кого-то. Неужели Заречина была засланным агентом?
- Нет, ни в чём, - отозвался ровным голосом Ход, сжимая руки за спиной в кулаки. – Надо подумать, - добавил, когда девушка отвернулась от трибуны атландийцев.
- О чём? – в который раз спросил Тманг, так как ему уже надоело теряться в догадках, не зная, чем выльется эта задумчивость Хранителя Тошана.
- О силе землян, - наконец-то признался Ход, усмехнувшись, отмер и развернулся лицом к бывшему наставнику. – Я думаю, игра будет весьма познавательна, благодарю вас, сион Тманг.
С этими словами он покинул трибуну, оставив своих недоумевающих коллег.
- Нет, этот несносный мальчишка меня с ума сведёт, - ворчливо пожаловался Тманг собратьям.
- Оставили бы вы его в покое, - покачав головой, отозвался Ганрат. – Будете давить на него, он никогда не примет должность главы республики. А так заскучает и сам будет искать, чем заняться.
- Если бы его этим можно было заинтересовать. Я и так из кожи вон лезу, чтобы разбудить в нём любопытство. От вас никакой солидарности не дождаться.
- Меня Дантэн в роли главы пугает. Он сказал, что устроит нам вместо республики тоталитарный строй, - высказался Грэй.
- Сион Ход очень умный, - медленно заявил Зиот. – Я уверен, что даже в этой его угрозе скрывается глубокий смысл, надо его просто найти.
- Да, Ход взвешивает свои слова. Но и обещания тоже выполняет, - согласился Тманг. – Поэтому нужно ждать. Но я приложу все силы, чтобы он возглавил республику.
Мысли Дантэна занимала вовсе не республика, а одна смелая землянка, которая попыталась его предостеречь. Очень дерзкая попытка, отличный показ силы и связей. Она угрожала ему своим кланом, предупреждала, чтобы он оставил свою затею в отношении её, нашёл другой объект для эксперимента, и атландийцу нужно было всё взвесить, успокоить свой разум, увидеть перспективы и принять решение. Для этого он уединился в зале Славы, куда мало кто заглядывал, лишь прилетевшие жители других планет, которые не мешали Дантэну. Рассматривая старинные снимки первых республиканцев, он гордился своими предками, которым было тяжело закладывать первые кирпичи в фундамент разросшейся державы.
Девчонка всколыхнула в нём те чувства, которые он испытал, когда наставник и учитель озвучил свои чаяния о великом будущем Дантэна, проча ему звание главы республики. Свободолюбивая натура тут же подняла голову в гордом республиканце, которому претили любые продиктованные правила. Это должно было стать именно его решением, осознанным, добровольным, зрелым, а не подачкой Совета Сильнейших. Старые атландийцы совсем позабыли, как сами всей душой стремились доказать себе, что они лучшие, а Дантэну в этой малости решили отказать.
Размеренный шаг, лёгкое шуршание мантии. Ход прислушивался к восторгам посетителей залы, который мечтали, верили в себя и свои силы, глядя на древних предков, но мыслями был не здесь, а там, в своей спальне, глядя на виртуальный экран тилинга и подслушивая разговор Заречиной. Да, она права, его интерес приведёт к расследованию. Земные службы не упустят шанс поговорить с девушкой, и неожиданно проснувшаяся в нём совесть шептала одуматься. Но вызов был брошен и Сима его приняла. Она готова была к игре, считала, что готова. Пусть её клан и был силён, а глава уникально хамоватой, но сильной и мудрой женщиной, им не выстоять против Хода. Одно его желание и всё изменится для Серафимы. Но его же желание повлечёт ответственность, которую он должен будет принять. Азарт – вот что двигало сейчас Дантэном, но он осознавал, что любая игра имеет свой конец, а что будет потом с Симой? Выдержит ли она то, что он хочет ей дать? Сама она была не уверена в этом, а атландиец почему-то верил в неё. Она одиночка, а у них, по сравнению с сородичами, более гибкое мышление, открытый разум, а значит, они могут расширить возможности своего мозга. Если бы она захотела развить их…
Дантэн замер перед статуей великой Хранительницы Тошана, осознав, что хочет себе ученика. Улыбнувшись мраморной Орон, Ход поклонился ей и с довольной улыбкой покинул зал Славы. Решение пришло, пора было донести его до одной смелой сероглазой землянки.
Что для Серафимы флайбол – нудная мужская игра, где десять игроков летают за одним мячиком на специальных досках – флайбордах, пытаясь загнать его в ворота соперников. Скукота и недоумение, что в этом такого занимательного, что вызывает в мужчинах столько экспрессии, столько дикого и необузданного восторга? Так было до прилёта на Игры Сильнейших. Волей-неволей гордость за соотечественников и патриотизм заставили болеть за ребят, кажущихся маленькими и неокрепшими подростками на фоне атландийцев.
Что Хода не устраивало в гибких и физически развитых соплеменниках, девушка не могла углядеть, пока они стояли в ряд напротив команды землян. Судья на флайборде вылетел в центр поля, неся под мышкой круглый, в чёрно-белую клеточку мяч.
- Ой, не напоминай, поэтому и звоню. Лучше докопаться самим до правды, чем потом мучиться на проверках и допросах.
Серафима с тоской выдохнула, обняла колени руками, глядя, как бабуля размешивает ложкой сахар. Она всё делала по старинке, словно на дворе и не двадцать пятый век.
- Я отца предупрежу, не расстраивайся. Мы тебя в обиду не дадим. Знаешь же, моя хорошая, мы тоже не пальцем деланные.
- Бабуля, - страдальчески простонала Серафима, не желая слушать сленг родственницы.
- Что опять бабуля? - не слушала её баба Мара. – У меня знаешь, кто в любовниках ходил? Ого-го кто! Так что пора ему по счетам платить.
- Прибереги для другого раза. Думаю, сами справимся.
- А и справимся, чего не справиться. Ты, главное, атландийца раскуси, порыскай в архивчиках, дело на него заведи. Важна любая информация. А уж как ею распорядиться, мы потом придумаем.
Фима моргнула, так как ей вспомнился эпизод с участием Сильнейшего. Он тоже считал, что важна любая информация. А по всему получалось, что права бабуля, Ход провоцирует. Она его тоже. Он же сказал, что все разговоры подслушивает система и проверяет, значит, хозяин дома уже в курсе, что о нём ведётся речь, должен знать, иначе провокация провалится.
- Мне порой кажется, что он конченый эгоист, а потом как сказанёт такое, что понимаешь, как он одинок. Аж жалко становится. У них же всё по-другому, не так, как у нас. Поддерживают друг друга очень холодно, любое проявление чувств цедят по чайной ложке. Анита говорит, что у них союзы по любви. Представляешь?
- Нет, - честно отозвалась баба Мара. – Всё равно должен быть расчёт. Женщина ищет в мужчине защитника, добытчика, чтобы мог содержать и жену, и детей, дать лучшее образование, записать в лучшую поликлинику. А мужчинам нужно чувство превосходства, порой обожания. Они, как павлины, распускают хвосты и готовы для своей женщины на всё, даже если она не красивая и не умная. Тут самовлюблённость играет большую роль, даже у лузеров.
- У кого? – переспросила Фима, ловя новое слово.
- Забудь, - тут же отмахнулась баба Мара. – Итак, итог? Что будешь делать? Или ничего не будешь делать?
- А ты бы что сделала?
- Взяла бы от жизни всё, моя хорошая. Я этим, собственно, и занимаюсь.
- А я боюсь, что всего того, что может мне дать атландиец, я не переживу. Это слишком много, бабуль.
- Да уж, много только денег не бывает, это точно. Раз так, тогда покупай билет и лети домой.
- И провалить защиту диплома?
- Я тебя умоляю, - возвела свои серые очи к потолку баба Мара. – Да Эрнест Адамович тебе такую справку состряпает, что сами атландийцы тебя на первом же рейсе домой отправят с почестями!
- Главное, чтобы почести были не посмертно.
- Тьфу на тебя, - обиделась старшая родственница и покачала головой. – Ты мне ещё правнуков не нарожала, а уж вперёд бабки собралась на тот свет.
- И всё же по любви у них. Даже завидно.
Бабуля вздохнула, глядя на приунывшую внучку.
- Какая ты у меня ещё зелёная. Любовь не вечна. Чувства слишком быстро выгорают. Конечно не у всех, я прекрасно знаю пары, которые пронесли свою любовь сквозь года, но поверь мне, «накосячили» они в ней тоже немало, надо просто уметь прощать и уважать себя за свой же выбор партнёра. Ты, как говорится, знала что брала. И поверь мне на слово, твой атландиец ничего лишнего не позволит, если у них всё настолько серьёзно в плане любви. Значит, он как мужчина для тебя безопасен.
- В плане? - насторожилась Фима, улавливая разочарование в голосе старшей родственницы.
- Воспринимай его как импотента. Да, красивый, да, умный, но способен только языком работать. Поэтому возьми от него всё, что он так жаждет дать, потом разберёмся, что с этим богатством делать, хотя детишки были бы предпочтительнее.
- Тебе ещё не надоело? – выдавила из себя Фима.
Баба Мара расплылась в улыбке.
- Нет, просто ты даже не представляешь, о чём я толкую. А вот когда попробуешь, втянешься, тогда я и буду спокойна, что ты не зачахнешь среди стеллажей в университетской библиотеке. Мир так прекрасен, Фимка, а ты из своей скорлупки носа не кажешь. Я тоже хочу тебе дать многое, так что в этом плане солидарна с атландийцем. Берём не глядя.
Смутившись, Фима, конечно, понимала, что без этого никуда. Бабе Маре рот не заткнуть, но тем интереснее будет реакция Хода.
- Кого или что? – усмехнулась она, решив подыграть бабулечке.
- Всё и скопом. Говорю, решать проблемы будем по мере их поступления, но готовясь к ним заранее. Так что не хворай, моя хорошая. И не беспокойся. Мы своих в беде не бросаем. А если что, я сама прилечу в эту вашу Атланду и разнесу всё там, если с твоей красивой и умной головки хоть волосинка упадёт. Не для того я столько раз на спину ложилась, чтобы мою кровинку кто-то обижал.
Смачно послав воздушный поцелуй, баба Мара отключила связь, а Фима очередной раз вздохнула. Брать или не брать? Страшно решиться. Ведь она не за этим прилетела, но и как упустить шанс. Может, бабуля и права, она слишком осторожничает, и надо уже не бояться смотреть вперёд. Ход об этом же говорил. Равняться надо не по тем, кто ниже уровнем, но это так сложно. Ведь подумают, что она зазнайка, гадости за спиной начнут говорить, сплетни распускать. А хочется мирно, спокойно изучать историю, строить теории, защищать их в дискуссиях с единомышленниками и жить в своё удовольствие.
***
За завтраком все отметили странную задумчивость Дантэна, который бросал напряжённые взгляды на Серафиму, а девушка улыбалась ему в ответ, так как азарт переполнял её душу. Она ждала его реакции, любой. Оба знали, что Ход подслушивал, и скрывать это было бессмысленно.
Аппетита у девушки не было, но она упорно пихала в себя яичницу, запивая соком. Ход тоже пил лишь ароматный кофейный напиток. Тманг попытался разговорить его, но бывший ученик не отрывал взгляд от Фимы, и она стала ловить на себе взоры других Сильнейших, которых настораживал молчаливый Ход. Такого они на своём веку не видели, кроме Иорлика, и старому атландийцу это не нравилось.
- Дантэн, - тихо позвал он хозяина дома, тот даже не моргнул, зато смутилась Фима. Она поняла, что Ход разозлился. И было на что. Баба Мара никогда не считалась с чужими чувствами, кроме своих и своих родственников, да и то не всегда.
- Дантэн, нам пора, - повторил Иорлик.
Всё так же молча Ход вышел из столовой, за ним гости, последней плелась Фима, не понимая, почему все угрюмые и оглядываются на неё с осуждением. Что они знают? Не верилось, что Ход мог кому-то рассказать, да и она сама слышала, как они перешёптывались, уточняя друг у друга о состоянии хозяина дома.
Девушка прошла в свою комнату за вещами, а заодно собираясь вернуть книгу на место. Очень познавательно оказалось просидеть до поздней ночи с ней, почитать об основных событиях, происшедших в республике пятьдесят лет назад. Фима нашла причину, по которой был выбран глава – осложнения отношений с империей. Ничего явного, однако рептилоиды сократили экономические отношения с Атландой и постоянно провоцировали атландийцев. И в итоге Иорлик был избран главой республики.
Девушка, задумавшись над тем, что готова назначить Тмангу дату интервью, вышла на крыльцо, оглядывая площадку перед домом, тёмные тучи у самого горизонта, тревожно летающих белокрылых птиц и океан, прихорашивающийся, как столичная модница, украшая разными кружевами пены свои невысокие волны, не в силах выбрать какое-то одно. Голубой цвет неба, золотой диск звезды Атлас. Девушка попыталась впитать в память этот изумительный и суровый пейзаж, затем вытащила комфон и запечатлела величественный океан для себя, вместе с жалобным криком птиц и с шумом прибоя. Ведь она сюда точно не прилетит. Ход явно дал понять, что недоволен ею. Сунув комфон в карман, вошла во флаер, извиняясь за задержку перед мужчинами.
Второй день игр должен был стать триумфальным для землян, и Фима это предчувствовала, подслушивая шепотки атландийцев. Они не понимали сути флайбола и считали игру чужой, первой ласточкой нововведений, которые придумал Тманг. Чего-то подобного они давно ждали, и тем сильнее было их любопытство, когда дело коснулось спорта. Им не терпелось увидеть, во что всё это выльется. Какие перемены это им сулит: плохие или хорошие.
Фима в разговор не вступала, молча строча сообщения подругам, выспрашивая: где они, как ночь прошла, да и последние новости хотелось узнать. Может, её уже в предатели зачислили. Но всё оказалось куда как лучше. Девчонки ждали её с нетерпением. Трибуна та же, и массажный кабинет тоже в их распоряжении перед обедом.
***
Лёгкий ветер шевелил края мантии. Ход стоял, как обычно, у самого края трибуны, не желая садиться. Стулья прерогатива старых. Дантэн наблюдал за подготовкой землян к соревнованию. Тманг попытался его разговорить, пробиться через глухую стену молчания бывшего ученика.
- Ты можешь объяснить, что произошло между тобой и землянкой?
Ход смерил старого атландийца равнодушным взглядом, прежде чем вновь взглянул на девушку в розовой кепке, сидевшей с краю вместе с подругами, оживлённо что-то обсуждая.
- Опять молчишь, - раздражённо выдохнул Иорлик. – Если это сложно для тебя, давай сам расскажу.
- Нет, - резко остановил его Дантэн, чем привлёк внимание других Сильнейших, которые скорее почувствовали угрозу, нежели услышали её в голосе Хода. – Не надо.
- Если это не из-за задания, то что? - допытывался Иорлик. – Я давно не видел тебя таким задумчивым, - вновь повторил он ученику, который, кажется, был готов к общению.
- Я не готов с ответом, - просто ответил Ход, прищурив глаза, когда Фима обернулась на трибуну Сильнейших.
- Ты её в чём-то подозреваешь? – смекнул атландиец, осматривая цепким, всё подмечающим взглядом бывшего ученика и странную землянку, которую он выбрал.
Что в ней такого, кроме виртуозных способностей к пилотированию? Слишком мало информации о ней, чтобы делать выводы. Даже того, что рассказывал пьяный Гаврилов, и анкеты, присланной на запрос республики, явно недостаточно. Тманг лично отбирал студентов, которым было разрешено посетить республику, и он постарался исключить шпионов, чтобы не злить Хода. Но, видимо, проглядел кого-то. Неужели Заречина была засланным агентом?
- Нет, ни в чём, - отозвался ровным голосом Ход, сжимая руки за спиной в кулаки. – Надо подумать, - добавил, когда девушка отвернулась от трибуны атландийцев.
- О чём? – в который раз спросил Тманг, так как ему уже надоело теряться в догадках, не зная, чем выльется эта задумчивость Хранителя Тошана.
- О силе землян, - наконец-то признался Ход, усмехнувшись, отмер и развернулся лицом к бывшему наставнику. – Я думаю, игра будет весьма познавательна, благодарю вас, сион Тманг.
С этими словами он покинул трибуну, оставив своих недоумевающих коллег.
- Нет, этот несносный мальчишка меня с ума сведёт, - ворчливо пожаловался Тманг собратьям.
- Оставили бы вы его в покое, - покачав головой, отозвался Ганрат. – Будете давить на него, он никогда не примет должность главы республики. А так заскучает и сам будет искать, чем заняться.
- Если бы его этим можно было заинтересовать. Я и так из кожи вон лезу, чтобы разбудить в нём любопытство. От вас никакой солидарности не дождаться.
- Меня Дантэн в роли главы пугает. Он сказал, что устроит нам вместо республики тоталитарный строй, - высказался Грэй.
- Сион Ход очень умный, - медленно заявил Зиот. – Я уверен, что даже в этой его угрозе скрывается глубокий смысл, надо его просто найти.
- Да, Ход взвешивает свои слова. Но и обещания тоже выполняет, - согласился Тманг. – Поэтому нужно ждать. Но я приложу все силы, чтобы он возглавил республику.
***
Мысли Дантэна занимала вовсе не республика, а одна смелая землянка, которая попыталась его предостеречь. Очень дерзкая попытка, отличный показ силы и связей. Она угрожала ему своим кланом, предупреждала, чтобы он оставил свою затею в отношении её, нашёл другой объект для эксперимента, и атландийцу нужно было всё взвесить, успокоить свой разум, увидеть перспективы и принять решение. Для этого он уединился в зале Славы, куда мало кто заглядывал, лишь прилетевшие жители других планет, которые не мешали Дантэну. Рассматривая старинные снимки первых республиканцев, он гордился своими предками, которым было тяжело закладывать первые кирпичи в фундамент разросшейся державы.
Девчонка всколыхнула в нём те чувства, которые он испытал, когда наставник и учитель озвучил свои чаяния о великом будущем Дантэна, проча ему звание главы республики. Свободолюбивая натура тут же подняла голову в гордом республиканце, которому претили любые продиктованные правила. Это должно было стать именно его решением, осознанным, добровольным, зрелым, а не подачкой Совета Сильнейших. Старые атландийцы совсем позабыли, как сами всей душой стремились доказать себе, что они лучшие, а Дантэну в этой малости решили отказать.
Размеренный шаг, лёгкое шуршание мантии. Ход прислушивался к восторгам посетителей залы, который мечтали, верили в себя и свои силы, глядя на древних предков, но мыслями был не здесь, а там, в своей спальне, глядя на виртуальный экран тилинга и подслушивая разговор Заречиной. Да, она права, его интерес приведёт к расследованию. Земные службы не упустят шанс поговорить с девушкой, и неожиданно проснувшаяся в нём совесть шептала одуматься. Но вызов был брошен и Сима его приняла. Она готова была к игре, считала, что готова. Пусть её клан и был силён, а глава уникально хамоватой, но сильной и мудрой женщиной, им не выстоять против Хода. Одно его желание и всё изменится для Серафимы. Но его же желание повлечёт ответственность, которую он должен будет принять. Азарт – вот что двигало сейчас Дантэном, но он осознавал, что любая игра имеет свой конец, а что будет потом с Симой? Выдержит ли она то, что он хочет ей дать? Сама она была не уверена в этом, а атландиец почему-то верил в неё. Она одиночка, а у них, по сравнению с сородичами, более гибкое мышление, открытый разум, а значит, они могут расширить возможности своего мозга. Если бы она захотела развить их…
Дантэн замер перед статуей великой Хранительницы Тошана, осознав, что хочет себе ученика. Улыбнувшись мраморной Орон, Ход поклонился ей и с довольной улыбкой покинул зал Славы. Решение пришло, пора было донести его до одной смелой сероглазой землянки.
***
Что для Серафимы флайбол – нудная мужская игра, где десять игроков летают за одним мячиком на специальных досках – флайбордах, пытаясь загнать его в ворота соперников. Скукота и недоумение, что в этом такого занимательного, что вызывает в мужчинах столько экспрессии, столько дикого и необузданного восторга? Так было до прилёта на Игры Сильнейших. Волей-неволей гордость за соотечественников и патриотизм заставили болеть за ребят, кажущихся маленькими и неокрепшими подростками на фоне атландийцев.
Что Хода не устраивало в гибких и физически развитых соплеменниках, девушка не могла углядеть, пока они стояли в ряд напротив команды землян. Судья на флайборде вылетел в центр поля, неся под мышкой круглый, в чёрно-белую клеточку мяч.
