– Кое-что? – Андрей внимательно вгляделся в неё, будто ответы написаны на лице. Хотя, впрочем, могли бы. – Дай угадаю, когда ты была у Разумова, ты говорила ещё и с Серёжей.
– А Серёжа это кто?
– Молодой, в форме, без усов, но с фингалом.
– Было дело. Так значит он Серёжа?
– Лёха зовет его «Бабушкин пирожок», остальные пацаны «И Сережа тоже». Он без родителей рос, с бабушкой, и решил, что чтобы стать мужчиной, ему нужно выбрать самую мужскую профессию. Пошёл в полицию, хотя потом говорил, что надо было в пожарных идти после этого случая. Он забавный, но хороший малый. Хотя всем рассказывает одну и ту же историю по тридцать раз.
– Мне успел только один раз, и это было захватывающе. Он твой большой фанат.
– Он преувеличивает. Ты же знаешь, как некоторые события иногда выглядят чересчур ярко у очень впечатлительных людей в голове? Вот это тот случай.
Вика знала о преувеличении не понаслышке, а из собственных переживаний от всего и вся.
– Ну, для вас, пожарных, это наверное простой рабочий день. А для него блокбастер с героем в главной роли.
– С балбесом в главной роли, меня чуть не уволили за нарушение правил обращения с газовыми баллонами при тушении.
– Зато ты спас жизни. Это того, наверное, стоило.
– Наверное. Я не знаю. Об этом никогда не думаю в процессе, просто делаю своё дело. Иногда не правильно, – он отложил вилку и устремил задумчивый взгляд в окно на колышущиеся на ветру травы, – ошибки могут слишком дорого стоить. Никакими спасениями это потом не перекроешь.
Вика чувствовала себя немного неловко.
– Но я согласна с Серёжей. Не каждый бы на такое решился.
– И не каждый мог бы так влипнуть. Но, не будем о грустном. Тем более, что на тот раз мне повезло и я отделался выговором и ожогами обеих рук. Баллоны были очень горячими, перчатки не спасли.
– Так вот в чём был твой опыт с той мазью?
– Она у меня осталась от лечения, пригодилась и тебе, – Андрей взял руку Вики и снова рассмотрел пальцы, что когда-то были обожжены, – даже следов не осталось.
А ей было так приятно, что он держит её руку в своей, что не хотелось, чтобы это заканчивалось. Может она всё таки не права со своим к нему предложением? Может ещё не поздно передумать?
– А эти почему не зажили? – она провела своей рукой от его кисти к предплечью, где недавно заметила несколько мелких отметин.
– А эти глубже, – всё что сказал он и внезапно отнял руку.
Вика поняла, что, похоже, пересекла границу, за которую ей пока нет доступа. Или никогда не будет.
– Что от тебя хотел Разумов? – внезапно ушёл от темы Андрей, – только честно. Я ведь всё равно смогу выведать. У него, например, хоть для этого и придется подпортить ему лицо.
– Он сказал, чтобы я оставила тебя в покое, – призналась Вика, – чтобы не портила тебе карьеру и не срывала соревнования.
– Болван, – ругнулся Андрей и Вика понадеялась, что это он про навязчивого следователя.
– Он, похоже, хороший друг и очень сильно за тебя волнуется. Просто методы использует не самые добрые.
– Я всегда говорю, беги от дураков, желающих тебе помочь.
Андрей занялся своим «ужином» в банке, на время прервав разговор, а Вика всё так же медленно и задумчиво ковыряла свою порцию. В следующий раз надо обязательно взять с собой еды. Но тут же осеклась. Какой еще следующий раз? Она решила поставить точку в «отношениях» с Андреем и откуда возьмутся поводы еще раз приехать с ним вместе на дачу? Скорей всего это будет очередное одинокое бегство, неосознанное желание спрятаться под крылышко папе, который всегда был её защитником и ангелом-хранителем. И в такие дни ей совсем не до еды. Аппетит и сейчас медленно улетучивался.
– Мне надо пройтись, – произнес Андрей, отставляя свою опустевшую банку в сторону.
– Справа, за гаражом, – уточнила она место расположения маленькой пристройки: душа с уборной.
Когда он ушёл, Вика убрала со стола и вышла на улицу. Над лесом и соседскими разноцветными крышами наливался соками оранжевый летний закат, переходя в розовый у самой кромки деревьев. Как мимолетно пролетел этот день, утро словно осталось в далеком прошлом за незримой чертой. Дача что-то делала с её сознанием, успокаивая и перенося в другую временную шкалу. Или это делал Андрей своим присутствием.
– Ничего себе! – голос послышался совсем не из уборной, а из открытого мини гаража, который использовался исключительно для мотоцикла.
Вика поспешила туда, уже на половине дороги понимая, что вызвало такую реакцию у её гостя. Конечно же, папин почти прощальный подарок.
Андрей стоял в середине тесного помещения, увешанного полками с инструментами и деталями, и держал в руках большой брезентовый чехол. В тусклом свете старой лампочки в металлическом кожухе блестел яркой красной краской легкий Yamaha, стоящий на высокой подножке. Чисто вымытый, с угольно черными натёртыми шинами и ослепительным полированным хромом движка и стоек.
– Какая красотка, – он отбросил чехол и обошел мотоцикл со стороны, – сто двадцать пятая?
Вика кивнула, улыбнувшись. Мсье знает толк в японских мотоциклах?
– Твоя, – утвердительно сказал Андрей и встал рядом с Ямахой, ласково проводя рукой по полированному боку бензобака.
– Это потому что красная?
– И это тоже. А еще легкая и изящная, совсем как ты. У твоего папы зверь покрупней, я видел на фото. Ты водишь?
– Было дело, – Вика пожала плечами, пытаясь вспомнить, когда же в последний раз она седлала его, а не просто перебирала, меняла свечи и смазывала, чтобы отвлечься от реальной жизни. – В этом году еще не садилась, но уже расконсервировала с зимы.
– Вика, ты женщина моей мечты, – вдруг сказал Андрей, видимо сам не совсем понимая слов, – не говори, что ты сама за ним ухаживаешь. Так не бывает!
– Я сменила ему масло и свечи, зарядила аккумулятор, погоняла в холостую, чтобы масло по движку распределилось. Теоретически он на ходу.
Андрей в изумлении смотрела то на Вику, то на мотоцикл.
– Впрочем, чему я удивляюсь, ты же папина дочь! Но серьезно, – он снова ощупал мотоцикл и покачал головой, – это удивительно. Какого года?
– Двенадцатого.
– На вид в отличном состоянии. Ты просто чудо.
– Это просто странное хобби, – отмахнулась Вика, – кто-то пазлы собирает, а я мотоцикл кручу. Правда вечно в тайне, мама его ненавидела, а Ренат так вообще сдал бы на металлолом, если бы узнал.
Ветров распрямился и стоял, глядя на Вику с очень непонятным выражением лица, толи сочувствием, толи возмущением, а еще легким удивлением.
– Ренат твой… – начал он.
– Бывший! – резко закончила Вика, проклиная себя мысленно, что не просто вспомнила, так ещё и именем проболталась. Не хотела она о нём говорить.
Андрей поднял руки.
– Ни слова больше! Это не моё дело, – он вернул свое внимание мотоциклу, с удивительной легкостью снял с подножки все его сто двадцать пять килограммов веса, – пойдем, надо выгулять красавицу!
– Ты хочешь прокатиться? – изумилась Вика.
– Более того! Мы хотим прокатиться! Я вижу, как горят твои глаза, Вика! Открывай калитку.
Вика сбегала за ключом от Ямахи, открыла калитку, и они выкатили её сияющую в закатных лучах солнца на дорогу. Сердце забилось от предвкушения рева маленького мотора-сердца и дрожи между коленями. Господи, сколько лет она не садилась на него, это же безумие!
– Прости, но за рулем буду я в этот раз! – Андрей перекинул ногу и уселся на сиденье, удобно устроил руки на руле и завёл мотоцикл. Он взревел на всю улицу, и Ветров расплылся в улыбке, – я бы сзади не поместился со своим ростом. Запрыгивай, красотка, прокачу!
– У меня шлемов нет, – в последнее мгновение засомневалась Вика.
– К чёрту шлемы, приключений без боли не бывает!
Вика запрыгнула на мотоцикл позади Андрея и крепко обхватила его руками, под её бедрами загудел переливчатой вибрацией знакомый двигатель, а между ног оказался Андрей, нежно играющий оборотами Ямахи. Он несколько раз крутанул ручку на руле и от ответного рыка выдохнул со страстью:
– Да, детка!
Вика вспыхнула так, словно в его руках была не её Ямаха, а она сама и это её эрогенные зоны сжимал пальцами Андрей. Дрожь двигателя прокатилась по всему телу, смешиваясь с её собственной. Неосознанно она придвинулась ближе к Андрею, вжимаясь в его бедра и втираясь коленями. Тот слегка обернулся, даря ей озорную полуулыбку.
– Держись, детка! – крикнул он сквозь шум и зажал сцепление.
Ямаха вздрогнула и рванула по проселочной улочке между разномастными дачными домиками. Вика вцепилась сильней в Андрея, боясь свалиться от неожиданности, под ладонями ощутимо билось его сердце и отдавалось ритмом во всем её теле.
Они рванули в сторону леса и пустующей дороги, чем дальше, тем уверенней вел Андрей, будто вспоминая давно утраченный навык и получая всё больше от него удовольствия. Вика жмурилась от летящего в глаза ветра и треплющихся в потоке длинных волос, а на каждом повороте крепче обнимала Андрея, впиваясь пальцами в его твердые мышцы. Какой же это восторг! Какой экстаз во всех смыслах этого слова!
Не очень ровная лесная дорога вытянулась и нырнула в закатные зеленые поля, пронизанные ветром. Поднимая облако пыли и разнося рев по окрестностям, они проносились сквозь одно поле, другое, третье и сворачивали, куда глаза глядят. Вике было абсолютно всё равно, куда мчит железный конь в руках Андрея, куда он сам хочет её увезти. Её захлестывала необъяснимая эйфория, забрасывая в кровь легковоспламеняющуюся взрывную смесь из адреналина с эндорфинами.
На середине очередного поля она не выдержала, подняв руки вверх, закричала во весь голос от переполняющих её чувств. Голос смешался с ревом двигателя и эхом унесся в отдаленные лесные посадки и дачные поселки. Расставив ладони в стороны, она ловила воздушный поток, словно птица крыльями и плыла между зеленым волнами бесконечного травяного моря, чувствуя, что единственным якорем сейчас был для неё Андрей, крепко зажатый её ногами.
А Андрей смеялся, громко и заливисто и кричал вместе с ней, позабыв обо всём на свете. И ничего не существовало вокруг, только они, только скорость и жар Ямахи, только биение сердца и ветер в лицо. Без конца и края.
– До сих пор не могу поверить, что мы делаем это, – тихо проговорила Маша, искоса поглядывая на Разумова, сидящего за рулём.
– Я тоже не до конца верю, но где наша не пропадала? Ты вспомни наши дикие походы в школе, – так же тихо ответила Вика.
Они вдвоем сидели на заднем сидении знакомого серого внедорожника Toyota, который, как оказалось, принадлежит Андрею, но сейчас за рулем находился его лучший друг. А с самим Андреем они должны были встретиться возле пожарной части, куда сейчас и направлялись втроем.
Разумов был молчалив и сдержан на эмоции, видимо Андрей всё-таки поговорил с ним по поводу вызова на допрос Виктории, но в каком контексте сложно было понять. Следователь почти молча выполнил свою часть договоренности и заехал за девушками к дому Вики, а теперь подвозил их до места встречи.
– Тогда у нас с тобой совсем не было мозгов и страха, а вот теперь мне немного не по себе от нашего водителя, – уточнила Маша, – так кто он, ты сказала?
– Это Алексей Разумов, следователь из нашего отделения полиции и по совместительству друг Андрея.
– Однако. А чего у него тогда вид такой, будто он уголовников по этапу везёт?
– Это долгая история, но я расскажу её тебе в другой раз, – прошептала Вика, стараясь так, чтобы Разумов их не слышал. А он как назло даже радио не включил.
– Вика, это уже перебор, и так секрет на секрете, а ты ещё и тут нагоняешь таинственности. И как мне теперь выдержать, меня же от любопытства разорвёт?
– Сейчас, это может быть немного опасно, – Вика многозначительно кивнула на водителя и приложила палец к губам.
Это, похоже, только распалило Машу, потому что она зашептала ещё активней.
– Как это опасно? Ты сказала, что он не опасен, но это всё равно опасно? Ты бредишь, подруга?
– Он же полицейский!
– И что? Я тебе столько вариантов могу рассказать того, что с нами сможет сделать полицейский и нас вообще никогда не найдут. Знаешь, как они следы умеют заметать? Похитит, изнасилует, придушит и прикопает на даче незнакомого подозреваемого маньяка. Которому всё это потом припишут. Лет через двадцать. Когда тот помрёт от передоза и новые владельцы участка будут огород перекапывать.
Вика округлила глаза и покрутила пальцем у виска на тираду Машки, а в зеркале заднего вида мелькнули смеющиеся глаза Разумова, который стопроцентно слышал этот драматический шёпот.
– Маша, не напрашивайся.
Маша откинулась на спинку и скрестила руки на груди.
– Учти, если мы из этой авантюры не выберемся живыми, я тебя прибью лично. Так что там за соревнования, на которые мы зачем-то едем?
– Андрей со своим отрядом едет на московские сборы пожарных, где будут командные соревнования по пожарному делу. Там все участники берут членов семьи и самых близких в качестве болельщиков.
– И?
– И у Андрея нет… семьи. Только вот он, – Вика указала на водителя.
Маша в упор уставилась на Разумова.
– Этот Дракула своим мрачным видом всех соперников и так распугает, мы то ему зачем? Или я чего-то не знаю? – Маша с подозрением вперила взгляд в Вику, которая тут же отвела глаза. – Ты чего краснеешь, партизан недоделанный?
Вика заёрзала на сидении. Вот правду она точно Маше пока говорить не собиралась, да и Разумов так уши навострил на этот вопрос, что Машины предсказания могут и сбыться. Не будет она говорить ни о сексе, ни о драматических событиях вокруг него, да и о том, как Вика с Андреем разрешили эту проблему тоже. Даже о том, как три часа до самой поздней ночи рассекала по окрестным полям на мотоцикле за спиной Андрея, вцепившись в него мертвой хваткой в предогразменном состоянии от нахлынувших чувств. Ну, которые, конечно же, чисто на физическом и биохимическом уровне были, гормоны и всё такое.
– Так мы не члены семьи вроде. Или нет? – упорствовала Маша.
– Нет. Но ему начальник караула строго настрого велел привести самых близких и желательно громких, чтобы командная группа поддержки качественно выделялась на общем фоне, чем активно поддерживала соревнующихся.
– Долго репетировала? – съязвила Маша, – так это мы значит просто шумовое оформление, да? Визжать и хлопать едем?
– Что-то вроде того, – подтвердила Вика половину правды.
Вторая состояла в том, что Андрей в первую очередь позвал её саму, как он сам сказал, для дружеско-соседской поддержки. А Машу предложил взять для отвлечения внимания Разумова, который будет на соревнованиях в обязательном порядке и в режиме сторожевого ротвейлера. Бедной подруге была отведена роль резиновой игрушки-жевалки для сурового следователя, но Вика не сомневалась, что Маша не только не даст себя в обиду, но и сама сжует Разумова в ответ.
Тем временем они прибыли на место встречи. На площадке перед пожарной станцией, недалеко от ряда высоких ворот, стояла одна начищенная как на парад пожарная машина и несколько гражданских автомобилей болельщиков. Вокруг сновали люди в темно-синей форме и разноперая компания из взрослых и детей – семьи с друзьями.
Вике совсем не хотелось знакомиться с этими людьми, учитывая, что они совершенно не являлись семьей, а занимали это место чисто для галочки. Неприятное ощущение самозванства сдавило грудь Вики, а Маша, если и чувствовала подобное, не подавала виду, достаточно заинтересованным видом рассматривая всё вокруг.
– А Серёжа это кто?
– Молодой, в форме, без усов, но с фингалом.
– Было дело. Так значит он Серёжа?
– Лёха зовет его «Бабушкин пирожок», остальные пацаны «И Сережа тоже». Он без родителей рос, с бабушкой, и решил, что чтобы стать мужчиной, ему нужно выбрать самую мужскую профессию. Пошёл в полицию, хотя потом говорил, что надо было в пожарных идти после этого случая. Он забавный, но хороший малый. Хотя всем рассказывает одну и ту же историю по тридцать раз.
– Мне успел только один раз, и это было захватывающе. Он твой большой фанат.
– Он преувеличивает. Ты же знаешь, как некоторые события иногда выглядят чересчур ярко у очень впечатлительных людей в голове? Вот это тот случай.
Вика знала о преувеличении не понаслышке, а из собственных переживаний от всего и вся.
– Ну, для вас, пожарных, это наверное простой рабочий день. А для него блокбастер с героем в главной роли.
– С балбесом в главной роли, меня чуть не уволили за нарушение правил обращения с газовыми баллонами при тушении.
– Зато ты спас жизни. Это того, наверное, стоило.
– Наверное. Я не знаю. Об этом никогда не думаю в процессе, просто делаю своё дело. Иногда не правильно, – он отложил вилку и устремил задумчивый взгляд в окно на колышущиеся на ветру травы, – ошибки могут слишком дорого стоить. Никакими спасениями это потом не перекроешь.
Вика чувствовала себя немного неловко.
– Но я согласна с Серёжей. Не каждый бы на такое решился.
– И не каждый мог бы так влипнуть. Но, не будем о грустном. Тем более, что на тот раз мне повезло и я отделался выговором и ожогами обеих рук. Баллоны были очень горячими, перчатки не спасли.
– Так вот в чём был твой опыт с той мазью?
– Она у меня осталась от лечения, пригодилась и тебе, – Андрей взял руку Вики и снова рассмотрел пальцы, что когда-то были обожжены, – даже следов не осталось.
А ей было так приятно, что он держит её руку в своей, что не хотелось, чтобы это заканчивалось. Может она всё таки не права со своим к нему предложением? Может ещё не поздно передумать?
– А эти почему не зажили? – она провела своей рукой от его кисти к предплечью, где недавно заметила несколько мелких отметин.
– А эти глубже, – всё что сказал он и внезапно отнял руку.
Вика поняла, что, похоже, пересекла границу, за которую ей пока нет доступа. Или никогда не будет.
– Что от тебя хотел Разумов? – внезапно ушёл от темы Андрей, – только честно. Я ведь всё равно смогу выведать. У него, например, хоть для этого и придется подпортить ему лицо.
– Он сказал, чтобы я оставила тебя в покое, – призналась Вика, – чтобы не портила тебе карьеру и не срывала соревнования.
– Болван, – ругнулся Андрей и Вика понадеялась, что это он про навязчивого следователя.
– Он, похоже, хороший друг и очень сильно за тебя волнуется. Просто методы использует не самые добрые.
– Я всегда говорю, беги от дураков, желающих тебе помочь.
Андрей занялся своим «ужином» в банке, на время прервав разговор, а Вика всё так же медленно и задумчиво ковыряла свою порцию. В следующий раз надо обязательно взять с собой еды. Но тут же осеклась. Какой еще следующий раз? Она решила поставить точку в «отношениях» с Андреем и откуда возьмутся поводы еще раз приехать с ним вместе на дачу? Скорей всего это будет очередное одинокое бегство, неосознанное желание спрятаться под крылышко папе, который всегда был её защитником и ангелом-хранителем. И в такие дни ей совсем не до еды. Аппетит и сейчас медленно улетучивался.
– Мне надо пройтись, – произнес Андрей, отставляя свою опустевшую банку в сторону.
– Справа, за гаражом, – уточнила она место расположения маленькой пристройки: душа с уборной.
Когда он ушёл, Вика убрала со стола и вышла на улицу. Над лесом и соседскими разноцветными крышами наливался соками оранжевый летний закат, переходя в розовый у самой кромки деревьев. Как мимолетно пролетел этот день, утро словно осталось в далеком прошлом за незримой чертой. Дача что-то делала с её сознанием, успокаивая и перенося в другую временную шкалу. Или это делал Андрей своим присутствием.
– Ничего себе! – голос послышался совсем не из уборной, а из открытого мини гаража, который использовался исключительно для мотоцикла.
Вика поспешила туда, уже на половине дороги понимая, что вызвало такую реакцию у её гостя. Конечно же, папин почти прощальный подарок.
Андрей стоял в середине тесного помещения, увешанного полками с инструментами и деталями, и держал в руках большой брезентовый чехол. В тусклом свете старой лампочки в металлическом кожухе блестел яркой красной краской легкий Yamaha, стоящий на высокой подножке. Чисто вымытый, с угольно черными натёртыми шинами и ослепительным полированным хромом движка и стоек.
– Какая красотка, – он отбросил чехол и обошел мотоцикл со стороны, – сто двадцать пятая?
Вика кивнула, улыбнувшись. Мсье знает толк в японских мотоциклах?
– Твоя, – утвердительно сказал Андрей и встал рядом с Ямахой, ласково проводя рукой по полированному боку бензобака.
– Это потому что красная?
– И это тоже. А еще легкая и изящная, совсем как ты. У твоего папы зверь покрупней, я видел на фото. Ты водишь?
– Было дело, – Вика пожала плечами, пытаясь вспомнить, когда же в последний раз она седлала его, а не просто перебирала, меняла свечи и смазывала, чтобы отвлечься от реальной жизни. – В этом году еще не садилась, но уже расконсервировала с зимы.
– Вика, ты женщина моей мечты, – вдруг сказал Андрей, видимо сам не совсем понимая слов, – не говори, что ты сама за ним ухаживаешь. Так не бывает!
– Я сменила ему масло и свечи, зарядила аккумулятор, погоняла в холостую, чтобы масло по движку распределилось. Теоретически он на ходу.
Андрей в изумлении смотрела то на Вику, то на мотоцикл.
– Впрочем, чему я удивляюсь, ты же папина дочь! Но серьезно, – он снова ощупал мотоцикл и покачал головой, – это удивительно. Какого года?
– Двенадцатого.
– На вид в отличном состоянии. Ты просто чудо.
– Это просто странное хобби, – отмахнулась Вика, – кто-то пазлы собирает, а я мотоцикл кручу. Правда вечно в тайне, мама его ненавидела, а Ренат так вообще сдал бы на металлолом, если бы узнал.
Ветров распрямился и стоял, глядя на Вику с очень непонятным выражением лица, толи сочувствием, толи возмущением, а еще легким удивлением.
– Ренат твой… – начал он.
– Бывший! – резко закончила Вика, проклиная себя мысленно, что не просто вспомнила, так ещё и именем проболталась. Не хотела она о нём говорить.
Андрей поднял руки.
– Ни слова больше! Это не моё дело, – он вернул свое внимание мотоциклу, с удивительной легкостью снял с подножки все его сто двадцать пять килограммов веса, – пойдем, надо выгулять красавицу!
– Ты хочешь прокатиться? – изумилась Вика.
– Более того! Мы хотим прокатиться! Я вижу, как горят твои глаза, Вика! Открывай калитку.
Вика сбегала за ключом от Ямахи, открыла калитку, и они выкатили её сияющую в закатных лучах солнца на дорогу. Сердце забилось от предвкушения рева маленького мотора-сердца и дрожи между коленями. Господи, сколько лет она не садилась на него, это же безумие!
– Прости, но за рулем буду я в этот раз! – Андрей перекинул ногу и уселся на сиденье, удобно устроил руки на руле и завёл мотоцикл. Он взревел на всю улицу, и Ветров расплылся в улыбке, – я бы сзади не поместился со своим ростом. Запрыгивай, красотка, прокачу!
– У меня шлемов нет, – в последнее мгновение засомневалась Вика.
– К чёрту шлемы, приключений без боли не бывает!
Вика запрыгнула на мотоцикл позади Андрея и крепко обхватила его руками, под её бедрами загудел переливчатой вибрацией знакомый двигатель, а между ног оказался Андрей, нежно играющий оборотами Ямахи. Он несколько раз крутанул ручку на руле и от ответного рыка выдохнул со страстью:
– Да, детка!
Вика вспыхнула так, словно в его руках была не её Ямаха, а она сама и это её эрогенные зоны сжимал пальцами Андрей. Дрожь двигателя прокатилась по всему телу, смешиваясь с её собственной. Неосознанно она придвинулась ближе к Андрею, вжимаясь в его бедра и втираясь коленями. Тот слегка обернулся, даря ей озорную полуулыбку.
– Держись, детка! – крикнул он сквозь шум и зажал сцепление.
Ямаха вздрогнула и рванула по проселочной улочке между разномастными дачными домиками. Вика вцепилась сильней в Андрея, боясь свалиться от неожиданности, под ладонями ощутимо билось его сердце и отдавалось ритмом во всем её теле.
Они рванули в сторону леса и пустующей дороги, чем дальше, тем уверенней вел Андрей, будто вспоминая давно утраченный навык и получая всё больше от него удовольствия. Вика жмурилась от летящего в глаза ветра и треплющихся в потоке длинных волос, а на каждом повороте крепче обнимала Андрея, впиваясь пальцами в его твердые мышцы. Какой же это восторг! Какой экстаз во всех смыслах этого слова!
Не очень ровная лесная дорога вытянулась и нырнула в закатные зеленые поля, пронизанные ветром. Поднимая облако пыли и разнося рев по окрестностям, они проносились сквозь одно поле, другое, третье и сворачивали, куда глаза глядят. Вике было абсолютно всё равно, куда мчит железный конь в руках Андрея, куда он сам хочет её увезти. Её захлестывала необъяснимая эйфория, забрасывая в кровь легковоспламеняющуюся взрывную смесь из адреналина с эндорфинами.
На середине очередного поля она не выдержала, подняв руки вверх, закричала во весь голос от переполняющих её чувств. Голос смешался с ревом двигателя и эхом унесся в отдаленные лесные посадки и дачные поселки. Расставив ладони в стороны, она ловила воздушный поток, словно птица крыльями и плыла между зеленым волнами бесконечного травяного моря, чувствуя, что единственным якорем сейчас был для неё Андрей, крепко зажатый её ногами.
А Андрей смеялся, громко и заливисто и кричал вместе с ней, позабыв обо всём на свете. И ничего не существовало вокруг, только они, только скорость и жар Ямахи, только биение сердца и ветер в лицо. Без конца и края.
Глава 24
– До сих пор не могу поверить, что мы делаем это, – тихо проговорила Маша, искоса поглядывая на Разумова, сидящего за рулём.
– Я тоже не до конца верю, но где наша не пропадала? Ты вспомни наши дикие походы в школе, – так же тихо ответила Вика.
Они вдвоем сидели на заднем сидении знакомого серого внедорожника Toyota, который, как оказалось, принадлежит Андрею, но сейчас за рулем находился его лучший друг. А с самим Андреем они должны были встретиться возле пожарной части, куда сейчас и направлялись втроем.
Разумов был молчалив и сдержан на эмоции, видимо Андрей всё-таки поговорил с ним по поводу вызова на допрос Виктории, но в каком контексте сложно было понять. Следователь почти молча выполнил свою часть договоренности и заехал за девушками к дому Вики, а теперь подвозил их до места встречи.
– Тогда у нас с тобой совсем не было мозгов и страха, а вот теперь мне немного не по себе от нашего водителя, – уточнила Маша, – так кто он, ты сказала?
– Это Алексей Разумов, следователь из нашего отделения полиции и по совместительству друг Андрея.
– Однако. А чего у него тогда вид такой, будто он уголовников по этапу везёт?
– Это долгая история, но я расскажу её тебе в другой раз, – прошептала Вика, стараясь так, чтобы Разумов их не слышал. А он как назло даже радио не включил.
– Вика, это уже перебор, и так секрет на секрете, а ты ещё и тут нагоняешь таинственности. И как мне теперь выдержать, меня же от любопытства разорвёт?
– Сейчас, это может быть немного опасно, – Вика многозначительно кивнула на водителя и приложила палец к губам.
Это, похоже, только распалило Машу, потому что она зашептала ещё активней.
– Как это опасно? Ты сказала, что он не опасен, но это всё равно опасно? Ты бредишь, подруга?
– Он же полицейский!
– И что? Я тебе столько вариантов могу рассказать того, что с нами сможет сделать полицейский и нас вообще никогда не найдут. Знаешь, как они следы умеют заметать? Похитит, изнасилует, придушит и прикопает на даче незнакомого подозреваемого маньяка. Которому всё это потом припишут. Лет через двадцать. Когда тот помрёт от передоза и новые владельцы участка будут огород перекапывать.
Вика округлила глаза и покрутила пальцем у виска на тираду Машки, а в зеркале заднего вида мелькнули смеющиеся глаза Разумова, который стопроцентно слышал этот драматический шёпот.
– Маша, не напрашивайся.
Маша откинулась на спинку и скрестила руки на груди.
– Учти, если мы из этой авантюры не выберемся живыми, я тебя прибью лично. Так что там за соревнования, на которые мы зачем-то едем?
– Андрей со своим отрядом едет на московские сборы пожарных, где будут командные соревнования по пожарному делу. Там все участники берут членов семьи и самых близких в качестве болельщиков.
– И?
– И у Андрея нет… семьи. Только вот он, – Вика указала на водителя.
Маша в упор уставилась на Разумова.
– Этот Дракула своим мрачным видом всех соперников и так распугает, мы то ему зачем? Или я чего-то не знаю? – Маша с подозрением вперила взгляд в Вику, которая тут же отвела глаза. – Ты чего краснеешь, партизан недоделанный?
Вика заёрзала на сидении. Вот правду она точно Маше пока говорить не собиралась, да и Разумов так уши навострил на этот вопрос, что Машины предсказания могут и сбыться. Не будет она говорить ни о сексе, ни о драматических событиях вокруг него, да и о том, как Вика с Андреем разрешили эту проблему тоже. Даже о том, как три часа до самой поздней ночи рассекала по окрестным полям на мотоцикле за спиной Андрея, вцепившись в него мертвой хваткой в предогразменном состоянии от нахлынувших чувств. Ну, которые, конечно же, чисто на физическом и биохимическом уровне были, гормоны и всё такое.
– Так мы не члены семьи вроде. Или нет? – упорствовала Маша.
– Нет. Но ему начальник караула строго настрого велел привести самых близких и желательно громких, чтобы командная группа поддержки качественно выделялась на общем фоне, чем активно поддерживала соревнующихся.
– Долго репетировала? – съязвила Маша, – так это мы значит просто шумовое оформление, да? Визжать и хлопать едем?
– Что-то вроде того, – подтвердила Вика половину правды.
Вторая состояла в том, что Андрей в первую очередь позвал её саму, как он сам сказал, для дружеско-соседской поддержки. А Машу предложил взять для отвлечения внимания Разумова, который будет на соревнованиях в обязательном порядке и в режиме сторожевого ротвейлера. Бедной подруге была отведена роль резиновой игрушки-жевалки для сурового следователя, но Вика не сомневалась, что Маша не только не даст себя в обиду, но и сама сжует Разумова в ответ.
Тем временем они прибыли на место встречи. На площадке перед пожарной станцией, недалеко от ряда высоких ворот, стояла одна начищенная как на парад пожарная машина и несколько гражданских автомобилей болельщиков. Вокруг сновали люди в темно-синей форме и разноперая компания из взрослых и детей – семьи с друзьями.
Вике совсем не хотелось знакомиться с этими людьми, учитывая, что они совершенно не являлись семьей, а занимали это место чисто для галочки. Неприятное ощущение самозванства сдавило грудь Вики, а Маша, если и чувствовала подобное, не подавала виду, достаточно заинтересованным видом рассматривая всё вокруг.
