– Великого ума человек! — поднял палец Кузьмич. — Вот за это и выпьем. Егорыч, разливай!
– Говорят ещё они… ну, тарелки эти… своими лучами нам на мозги влияют, — Женя зачем-то посмотрел пустой стакан на просвет. — Как попадёт такой луч на кого, так и всё… Кранты! Сразу мозги набекрень.
– От вредных излучений металл защищает, — задумчиво произнёс Саня.
– О! Пошла изобретательская мысль! — поднял палец Илья. — Тихо, не спугните!
– Надо голову металлом защищать, — задумчиво продолжил Саня.
– Каску, что ли, носить? — удивился Егорыч.
– Каску мы в Степняковке забыли, — задумчиво сказал Женя. — Шапочку из фольги нужно, — так же задумчиво пояснил он.
– О, точно! — Саня хлопнул по столу ладонью. — Дед, фольга есть?
– А то! У меня бабка на кухне цельный рулон держит, — Кузьмич вышел и вскоре вернулся, держа рулон алюминиевой фольги.
– Счас! — Саня поднялся и вышел. Некоторое время он чем-то громко шуршал за дверью. — Готово, блин…
– Внимание, чёрный ящик! — торжественно произнёс Илья, когда Саня вышел, держа в руках что-то блестящее. — Во, защитит от любых излучений!
В руках Сани была напоминающая чалму шапка из фольги.
– На ком испытывать будем? — деловито спросил Кузьмич.
– А вон Женёк. Ему привычно всякие шлемы напяливать, — усмехнулся Илья.
– Погодь-ка, надо вопрос до конца выяснить, — остановил его Кузьмич. — А ежли его уже тарелкой контузило, шапка поможет?
– А то! — гордо выпрямился Саня. — Она все излучения из этих… каналов энергетических вытянет. Всё очистит!
– Не, ребятки, каналы этой фигнёй блестящей не очистишь, — с сомнением покачал головой Егорыч. — Это я вам, как сантехник с … с… Со… стажем, вот. Говорю. Что б их, значит, прочистить, техника помощнее нужна. Во! — Егорыч достал из шкафа вантуз. — Вот этим точно все каналы прочистишь.
– Во, дед, давай её… его сюда. Счас присобачим. Женёк, готов?
– Всегда готов, — с готовностью отозвался Женя.
– А чем прикрепим? — деловито осведомился Кузьмич. — Привязать бы надо…
– А вон у меня на крыше… Всё без толку висят.
Егорыч вышел на улицу и вскоре снаружи раздался грохот, сопровождаемый сложными поэтическими идиомами Егорыча.
– Дед, ты чего с лестницы свалился? — раздался голос Саньки, внука Егорыча.
– Помалкивай, оголец! Это лестница с меня свалилась, что б это земное притяжение!.. — голос Егорыча раздался уже откуда-то из-под крыши. Наконец, со скрипом открылся люк чердака и оттуда появился Егорыч, неся в руках красные колготки.
– Вот этим и привяжем.
– Лучше пришить, надёжнее, — деловито сказал Илья.
Илья подошёл к висевшей на стене игольнице и, вытащив самую длинную иглу, подошёл к Жене.
– Счас, мы быстро, — размахнувшись, Саня хотел проткнуть колготки, но вонзил иглу в палец, разразившись многозначительной и витиеватой фразой. Из-за двери послышался хохот Саньки.
– Не, этим нельзя, — Саня помотал головой. — А то как ребёнок будет без этих… колготок… Нельзя без штанов оставлять.
– Так он их уже не носит, — Егорыч кивнул на внука, добавив, — а ну, брысь отсюдова, оголец!
– Дед, там Томка приехала, — предупредил Егорыча Санька.
– Ну, и этот… хрен… с ней, — махнул рукой Егорыч. — Счас, парни, прикрепим. Вот! Гарантия, — Егорыч достал откуда-то моток трубной ленты.
– О! Скотчем точно не оторвётся, — согласился Саня и принялся приматывать своё сооружение к Женькиной голове…
– Ну вот, а потом Томка припёрлась… — подытожил Санька.
– А в лужу когда мы попали? — спросил Илья.
– Так это уже когда обратно в озеро гребли! — рассмеялся Санька. — Вы берега перепутали и вместо канавы в дамбу упёрлись, которая ручей перегораживает, от которого пруд образовывается. Ну, вы лодку перетащили, а за дамбой лужа огромная. Вот вы в неё и втюхались. А потом прям по полю. А оно вспаханное и лодка по нему, как по маслу. А дед вам вслед платком помахал и крикнул: «В добрый путь, соколы!» А! Вспомнил! — хлопнул себя по лбу Санька. — Вы же шапку с рогами ещё в лодку кинули, только не в вашу, а в резиновую. Мы на ней окуней ловим с ребятами, — Санька кивнул на друзей. — Она рядом стояла.
– А эта? — Саня показал шапку с ушками.
– А это, когда вы обратно собрались, дед сказал, чтоб вы дружинникам нашим не попались, а то они вас тоже за браконьеров примут. Вот вы и сказали тогда, что в этой шапке с вами никакая сволочь не свяжется, потому…
– Дальше уже знаем… — поморщился Саня.
– Погоди-ка, Сашок, — остановила его Тома. — Ты про какую лужу?
– В смысле?
– Ну, которая до… или после? — лукаво посмотрела на него Тома.
– А! Так я про которую — после!
– А переоделись-то они — до! — рассмеялась Тома.
– А подробнее можно? — попросил Илья.
– Запросто! — хмыкнула Тома.
… Илья вышел на крыльцо и тут же застыл, узрев у флигеля Тому, развешивавшую на шнуре, натянутом между ёлкой с мишурой и старым столбом с качелями, мокрый купальник.
– Ну, всё, Илюха! — Саня хлопнул его по плечу. — Теперь, как честный парень, ты должен… это самое…
– Женится! — изрёк, икнув, Женя.
– Счас, — кивнул Илья и двинулся вперёд, в направлении глядящей на него с ухмылкой девушки. Но, на последней ступени крыльца внезапно запнулся и, стараясь удержать равновесие, толкнул стоящего на краю ступени Женю. А тот, тряхнув вантузом, по инерции пробежал вперёд, вылетев через жалобно скрипнувшую калитку.
– На взлёт пошёл, — резюмировал Кузьмич. — Великого ума человек.
– Не взлетит, — скептически отозвалась Тома. — Погода не лётная.
Женя, вылетев за калитку, пробежал ещё пару метров и с шумом плюхнулся в разлившуюся посреди улицы лужу.
– Приводнение, — определил манёвр Кузьмич.
– Притянуло, — добавила Тома.
– Ага, Томка знает, — раздался весёлый голос Саньки. — Она сама так на воздушном шаре в озеро у Степняковки плюхнулась!
– Санька! Спать!!! Пока пинка не получил! — отреагировала на комментарий Тома.
– Мужики, а он… того… не утонет? — вдруг обеспокоился Кузьмич, глядя на шумно барахтавшегося в луже Женю.
– Не… Женёк, ты это… одежду сбрасывай, а то она… того… на дно утянет, — крикнул Саня.
– Дед, а у тебя чего переодеть есть? — спросил Илья, затаскивая на крыльцо дрожащего от холодного ночного ветерка Женю.
– Счас, организуем! — ответил за Егорыча Кузьмич и скрылся в темноте.
– Счас, парни, — Егорыч открыл шкаф и принялся копаться в его содержимом. — Во! Штаны какие-то… — он выбросил из шкафа леопардовые лосины. — И майка нашлась! — за лосинами на стоящий рядом стул полетела красная майка. Правда вместе с ней на стуле очутились такого же цвета кружевной топ и розовая шапочка с длинными переплетёнными завязками и кошачьими ушками в стиле «аниме».
– Так это ж эти… лосины, — Саня подозрительно осмотрел штаны.
– Ну… это… да! — икнул Женя. — Мужики в прошлом… Не, в позапрошлом веке носили лосины… А потом ба… хм… женщины эту мужскую деталь одежды узур… пи… ровали! Лосины носили офицеры! — Женя натянул их и раздавшийся треск лопнувшего шва ознаменовал, что лосины сели на предназначенное для них посадочное место. — А майка где? — он протянул руку и в этот момент на улице что-то громко щёлкнуло и свет разом погас.
– Блин! — раздался с улицы голос Томы. — Егор Кузьмич, что б тебя накрыло! Опять ты свой кипятильник врубил!
– Нет, достопочтенная Тамара Виталиевна…
– Витальевна… — недовольно буркнула на улице Тома.
– Вот, вы не угадали. Это был утюг… — довольно ответил Кузьмич. — Во, ребята! От сердца, так сказать отрываю!
Кузьмич выложил на стол ватные штаны и телогрейку.
– Во, даже эмблема БАМовская есть! — гордо добавил он.
– Моднявая штука, сейчас оно это… самое… ретро! Последний визг! Это… писк… то есть, — оценил Саня. — На что меняем?
– Так это, парни… Я ж за так, от чистого сердца, — попытался отнекаться Кузьмич.
– Не, Кузьмич, так не пойдёт. Надо тебе взамен что-то отдать, а то примета плохая.
– О, есть, чего отдать, — в комнату, озарённую вновь вспыхнувшей электролампочкой («Дядя Паш, я пробки поменяла!» — раздался с улицы голос Томы) вошёл Егорыч, неся в руках кипу футболок. — Женька с городу привезла. Им там от скуки делать нечего, вот они и забавляются.
Футболки были разукрашены принтами о разных городах.
– Славный город Луховицы — третья русская столица! — прочитал Илья. — Это в смысле?
– А в России три столицы: Москва, Ростов и Луховицы, — поднял палец Егорыч. — Есть такой городок под Москвой, огуречная столица. У меня бабка оттеда.
– В городе Сочи тёмные ночи, — продолжил читать Илья. — Банально… Успокой меня, Самара… Ещё хуже…
– Ай лав Челябинск, — прочитал Саня на следующем принте. В это время раздался шум птичьих крыльев, и кто-то звонко долбанул клювом по железу на крыше. — Вот и суровый челябинский дятел явился… — добавил он, выглянув в окно.
– Я люблю тебя, столица! — прочитал теперь Женя на футболке, украшенной Спасскими курантами. — Во! Владивосток — путь на Восток.
– Ага, а Владикавказ — дорога на Кавказ, — хмыкнул Илья. — Вот это круто! — он продемонстрировал футболку с надписью: «Жди меня, Магадан!».
– Знакомые места, — вздохнул Кузьмич. — Сидел я там, — ответил он на удивлённые взгляды.
– Во человечище! — с гордостью сказал Егорыч. — При всех вождях сидел!
– Не, Егорыч, ты здесь не прав, — возразил Кузьмич. — При товарище Сталине я ещё не подходил по малолетству. Когда он помер, я только в школу пошёл… Нет… Сначала я в школу пошёл, а потом он помер… — задумался Кузьмич. — А вот при Никите Сергеиче и Леониде Ильиче — да! От звонка до звонка. При товарище Хрущёве пятнадцать суток, а при товарище Брежневе — два года!
– По политической? — спросил Егорыч.
– Не. Я это… Георгием Победоносцем меня звали!
– Победоносцев он, фамилия такая, — пояснил Егорыч.
– А вот и нет! — возразил Кузьмич. — Строгого я был нрава! Чуть что не по мне, так я сразу копиём, как этот Георгий! Вот и этого змея копиём, вот этим, — Кузьмич показал кулак. — Аккурат в левый глаз. И на все пятнадцать.
– А два года? — спросил Илья.
– А! Так вот за это дело! — кивнул он на футболки. — Сейчас это бизнес называют, а тогда проще — спекуляция.
– Да, знатным он фарцовщиком был, — предался воспоминаниям Егорыч, — благо, дядька родной в обкоме сидел…
– В обкоме он не сидел. Он там работал, — возразил Кузьмич. — Сидел он после за растрату, в Мордовии. А я, значить, в Магадане… Эх, родные места, — взглянул на футболку Кузьмич…
– А тут ещё джинсы старые есть. Дядя Вова оставил, — в комнату вбежал Санька, неся в руке какие-то штаны. — Томка их в лодке на банку кладёт, чтобы зад… это… чтобы не замёрзнуть на утренней рыбалке.
– Санька! Не трожь джинсы! Я же в них рыбу заворачивала на прошлой рыбалке!
– Так, Илюх, приготовься, — ухмыльнулся Саня, увидев входящую в комнату Тому.
– Да, девичья честь — дело святое! — назидательно поднял палец Кузьмич…
– И тут вы и начали Томке в любви объясняться, — хихикнул Санька. — А Полкан с цепи сорвался и вас за зад тяпнул.
– Ой, болтун! — Тома со смехом обернулась к Саньке. — Вы его больше слушайте! Он и вправду такого на ходу напридумывать может, что и автогрейдер не справится. Кстати, стихи он вашему другу подсказывал.
– Ну, вот, разболтала всё, — притворно обиделся Санька.
– А как на самом деле было? — спросил Илья.
– Ребята, а я кажется вспомнил… — задумался Женя. — Точно, стихи Саня читал. Не наш, а мелкий, — он кивнул на Саньку. — И веник ему предназначался.
– Ну-ка, ну-ка, — Илья внимательно посмотрел на приятеля, — мы тебя слушаем.
… Тома вошла в комнату, Илья, сделав подобие изящного мушкетёрского реверанса (едва удержавшись при этом на ногах), торжественно произнёс:
– Тамара! Или Тома… Простите…
– Можно Тома, мы, так сказать, в неофициальной обстановке, — усмехнулась девушка.
– Так… Тома! Как только я увидел вас здесь, во мне возникло странное чувство…
– Это хмель, просто не надо мешать коньяк с портвейном, — Тома, уперев руки в бока и слегка наклонив голову, посмотрела на Илью.
– Да… Но не суть в этом… Или, как там правильно…
– Не суть, вы правы, продолжайте, — вновь усмехнулась Тома.
– Тамарочка, ты тут чайник не видела? — Егорыч заглянул в комнату.
– Дядя Паш, не мешай, мне тут, похоже, в любви объясняются.
– Понял, удаляюсь, — Егорыч прикрыл дверь.
– Итак… — Тома, хитро улыбнувшись, посмотрела на Илью.
– На чём я остановился? — Илья почесал затылок.
– На сути, — сказала девушка, обернувшись к хихикнувшему за дверью Саньке и незаметно показав ему кулак.
– Да… Я смешал портвейн и коньяк, и увидел вас… — заплетающимся языком начал Илья.
– Ого! К нормальным людям белка приходит, а к вам — Томка, — прыснул Санька.
– Сашка! — Томка погрозила мальчишке кулаком. — Я тебе не мешала, когда ты своей подружке Иришке в любви объяснялся?
– Это когда было? В детском саду! Вспомнила тоже… — покраснел Санька.
– Ребят, чего там девушкам говорить надо? — Илья обернулся к приятелям.
– А я чего, спец, что ли, — удивился Женя. — Это вон у Санька уже опыт есть. А вообще… Стихи читают… — задумчиво добавил он, повертев в руке банку с пивом.
– Точно! — поднял указательный палец Илья. — Так… Это…
– Ну, смелее… — усмехнулась Тома.
– Это самое… Ласточка… Эта… Которая с чем-то… что-то… летела… куда-то…
– В сено! Тьфу, в сени, то есть! С…
– Пивом! — подсказал Саня.
– Воблой! — парировал Женя.
Тома, уже не в силах сдерживаться, громко рассмеялась.
– Тихо! Я вспомнил… — Илья принял позу и начал: — Я помню чудное мгновенье…
– Как ела ты в саду варенье! — отозвался выглянувший из-за двери Санька.
– Во, точно… — назидательно поднял палец Илья и продолжил: — Ты с чашкой на скамье сидела…
– А над тобой пчела гудела! — вновь послышался весёлый голос Саньки. — Не, это для детского сада, — невозмутимо констатировал он. — Здесь надо посерьёзнее… Вот, пришло!
Санька воздел глаза к потолку и начал читать завывающим голосом, раскачиваясь в такт словам, видимо, подражая какому-то декламатору:
– …И белую лошадь в тумане стоящей ежам в назиданье кошмаром неспящим!
– Чего за ахинея!? — удивился Илья.
– Сашка! А ну, брысь! — шикнула на него Тома. — А вы не обращайте внимания. У него возраст такой, и мультфильм про ёжика в тумане любимый. Продолжайте, я вся внимание. Но лучше переходите к следующему этапу — со стихами у вас как-то не сложилось.
– Н-да… Тома, вы не девушка…
– Что?! А не кажется ли вам Илья, что вы несколько переходите…
– Куда?
– Да пока никуда… Продолжайте…
– Вы — прекрасная фиалка, которая должна цвести на клумбе… Роза среди кактусов… Прекрасный жасмин среди чертополоха…
– Герань в лопухах… — добавил Женя, зачем-то тряся банку с пивом, предварительно посмотрев её на просвет.
– Вы всю ботаническую энциклопедию перечислять будете?
– Нет, всю я не помню… Вы единственная и непо… по… повторитель… повторимая, вот! в этой… как её… ну, это… где мы живём? — обратился он к друзьям.
– В Новороссийске… — Женя вновь посмотрел банку на просвет.
– В России… — авторитетно добавил Саня.
– Не… В космосе которая… Ну, эта… Которая везде… Всюду…
– Вакуум! — авторитетно ответил Женя.
– Пространство… — многозначительно добавил Саня.
– Галактика, может быть? — насмешливо осведомилась Тома.
– Нет, это слишком скромно для вас. Во Вселенной! И поэтому… — Илья икнул и обернулся, ища что-то.
– Говорят ещё они… ну, тарелки эти… своими лучами нам на мозги влияют, — Женя зачем-то посмотрел пустой стакан на просвет. — Как попадёт такой луч на кого, так и всё… Кранты! Сразу мозги набекрень.
– От вредных излучений металл защищает, — задумчиво произнёс Саня.
– О! Пошла изобретательская мысль! — поднял палец Илья. — Тихо, не спугните!
– Надо голову металлом защищать, — задумчиво продолжил Саня.
– Каску, что ли, носить? — удивился Егорыч.
– Каску мы в Степняковке забыли, — задумчиво сказал Женя. — Шапочку из фольги нужно, — так же задумчиво пояснил он.
– О, точно! — Саня хлопнул по столу ладонью. — Дед, фольга есть?
– А то! У меня бабка на кухне цельный рулон держит, — Кузьмич вышел и вскоре вернулся, держа рулон алюминиевой фольги.
– Счас! — Саня поднялся и вышел. Некоторое время он чем-то громко шуршал за дверью. — Готово, блин…
– Внимание, чёрный ящик! — торжественно произнёс Илья, когда Саня вышел, держа в руках что-то блестящее. — Во, защитит от любых излучений!
В руках Сани была напоминающая чалму шапка из фольги.
– На ком испытывать будем? — деловито спросил Кузьмич.
– А вон Женёк. Ему привычно всякие шлемы напяливать, — усмехнулся Илья.
– Погодь-ка, надо вопрос до конца выяснить, — остановил его Кузьмич. — А ежли его уже тарелкой контузило, шапка поможет?
– А то! — гордо выпрямился Саня. — Она все излучения из этих… каналов энергетических вытянет. Всё очистит!
– Не, ребятки, каналы этой фигнёй блестящей не очистишь, — с сомнением покачал головой Егорыч. — Это я вам, как сантехник с … с… Со… стажем, вот. Говорю. Что б их, значит, прочистить, техника помощнее нужна. Во! — Егорыч достал из шкафа вантуз. — Вот этим точно все каналы прочистишь.
– Во, дед, давай её… его сюда. Счас присобачим. Женёк, готов?
– Всегда готов, — с готовностью отозвался Женя.
– А чем прикрепим? — деловито осведомился Кузьмич. — Привязать бы надо…
– А вон у меня на крыше… Всё без толку висят.
Егорыч вышел на улицу и вскоре снаружи раздался грохот, сопровождаемый сложными поэтическими идиомами Егорыча.
– Дед, ты чего с лестницы свалился? — раздался голос Саньки, внука Егорыча.
– Помалкивай, оголец! Это лестница с меня свалилась, что б это земное притяжение!.. — голос Егорыча раздался уже откуда-то из-под крыши. Наконец, со скрипом открылся люк чердака и оттуда появился Егорыч, неся в руках красные колготки.
– Вот этим и привяжем.
– Лучше пришить, надёжнее, — деловито сказал Илья.
Илья подошёл к висевшей на стене игольнице и, вытащив самую длинную иглу, подошёл к Жене.
– Счас, мы быстро, — размахнувшись, Саня хотел проткнуть колготки, но вонзил иглу в палец, разразившись многозначительной и витиеватой фразой. Из-за двери послышался хохот Саньки.
– Не, этим нельзя, — Саня помотал головой. — А то как ребёнок будет без этих… колготок… Нельзя без штанов оставлять.
– Так он их уже не носит, — Егорыч кивнул на внука, добавив, — а ну, брысь отсюдова, оголец!
– Дед, там Томка приехала, — предупредил Егорыча Санька.
– Ну, и этот… хрен… с ней, — махнул рукой Егорыч. — Счас, парни, прикрепим. Вот! Гарантия, — Егорыч достал откуда-то моток трубной ленты.
– О! Скотчем точно не оторвётся, — согласился Саня и принялся приматывать своё сооружение к Женькиной голове…
***
– Ну вот, а потом Томка припёрлась… — подытожил Санька.
– А в лужу когда мы попали? — спросил Илья.
– Так это уже когда обратно в озеро гребли! — рассмеялся Санька. — Вы берега перепутали и вместо канавы в дамбу упёрлись, которая ручей перегораживает, от которого пруд образовывается. Ну, вы лодку перетащили, а за дамбой лужа огромная. Вот вы в неё и втюхались. А потом прям по полю. А оно вспаханное и лодка по нему, как по маслу. А дед вам вслед платком помахал и крикнул: «В добрый путь, соколы!» А! Вспомнил! — хлопнул себя по лбу Санька. — Вы же шапку с рогами ещё в лодку кинули, только не в вашу, а в резиновую. Мы на ней окуней ловим с ребятами, — Санька кивнул на друзей. — Она рядом стояла.
– А эта? — Саня показал шапку с ушками.
– А это, когда вы обратно собрались, дед сказал, чтоб вы дружинникам нашим не попались, а то они вас тоже за браконьеров примут. Вот вы и сказали тогда, что в этой шапке с вами никакая сволочь не свяжется, потому…
– Дальше уже знаем… — поморщился Саня.
– Погоди-ка, Сашок, — остановила его Тома. — Ты про какую лужу?
– В смысле?
– Ну, которая до… или после? — лукаво посмотрела на него Тома.
– А! Так я про которую — после!
– А переоделись-то они — до! — рассмеялась Тома.
– А подробнее можно? — попросил Илья.
– Запросто! — хмыкнула Тома.
***
… Илья вышел на крыльцо и тут же застыл, узрев у флигеля Тому, развешивавшую на шнуре, натянутом между ёлкой с мишурой и старым столбом с качелями, мокрый купальник.
– Ну, всё, Илюха! — Саня хлопнул его по плечу. — Теперь, как честный парень, ты должен… это самое…
– Женится! — изрёк, икнув, Женя.
– Счас, — кивнул Илья и двинулся вперёд, в направлении глядящей на него с ухмылкой девушки. Но, на последней ступени крыльца внезапно запнулся и, стараясь удержать равновесие, толкнул стоящего на краю ступени Женю. А тот, тряхнув вантузом, по инерции пробежал вперёд, вылетев через жалобно скрипнувшую калитку.
– На взлёт пошёл, — резюмировал Кузьмич. — Великого ума человек.
– Не взлетит, — скептически отозвалась Тома. — Погода не лётная.
Женя, вылетев за калитку, пробежал ещё пару метров и с шумом плюхнулся в разлившуюся посреди улицы лужу.
– Приводнение, — определил манёвр Кузьмич.
– Притянуло, — добавила Тома.
– Ага, Томка знает, — раздался весёлый голос Саньки. — Она сама так на воздушном шаре в озеро у Степняковки плюхнулась!
– Санька! Спать!!! Пока пинка не получил! — отреагировала на комментарий Тома.
– Мужики, а он… того… не утонет? — вдруг обеспокоился Кузьмич, глядя на шумно барахтавшегося в луже Женю.
– Не… Женёк, ты это… одежду сбрасывай, а то она… того… на дно утянет, — крикнул Саня.
– Дед, а у тебя чего переодеть есть? — спросил Илья, затаскивая на крыльцо дрожащего от холодного ночного ветерка Женю.
– Счас, организуем! — ответил за Егорыча Кузьмич и скрылся в темноте.
– Счас, парни, — Егорыч открыл шкаф и принялся копаться в его содержимом. — Во! Штаны какие-то… — он выбросил из шкафа леопардовые лосины. — И майка нашлась! — за лосинами на стоящий рядом стул полетела красная майка. Правда вместе с ней на стуле очутились такого же цвета кружевной топ и розовая шапочка с длинными переплетёнными завязками и кошачьими ушками в стиле «аниме».
– Так это ж эти… лосины, — Саня подозрительно осмотрел штаны.
– Ну… это… да! — икнул Женя. — Мужики в прошлом… Не, в позапрошлом веке носили лосины… А потом ба… хм… женщины эту мужскую деталь одежды узур… пи… ровали! Лосины носили офицеры! — Женя натянул их и раздавшийся треск лопнувшего шва ознаменовал, что лосины сели на предназначенное для них посадочное место. — А майка где? — он протянул руку и в этот момент на улице что-то громко щёлкнуло и свет разом погас.
– Блин! — раздался с улицы голос Томы. — Егор Кузьмич, что б тебя накрыло! Опять ты свой кипятильник врубил!
– Нет, достопочтенная Тамара Виталиевна…
– Витальевна… — недовольно буркнула на улице Тома.
– Вот, вы не угадали. Это был утюг… — довольно ответил Кузьмич. — Во, ребята! От сердца, так сказать отрываю!
Кузьмич выложил на стол ватные штаны и телогрейку.
– Во, даже эмблема БАМовская есть! — гордо добавил он.
– Моднявая штука, сейчас оно это… самое… ретро! Последний визг! Это… писк… то есть, — оценил Саня. — На что меняем?
– Так это, парни… Я ж за так, от чистого сердца, — попытался отнекаться Кузьмич.
– Не, Кузьмич, так не пойдёт. Надо тебе взамен что-то отдать, а то примета плохая.
– О, есть, чего отдать, — в комнату, озарённую вновь вспыхнувшей электролампочкой («Дядя Паш, я пробки поменяла!» — раздался с улицы голос Томы) вошёл Егорыч, неся в руках кипу футболок. — Женька с городу привезла. Им там от скуки делать нечего, вот они и забавляются.
Футболки были разукрашены принтами о разных городах.
– Славный город Луховицы — третья русская столица! — прочитал Илья. — Это в смысле?
– А в России три столицы: Москва, Ростов и Луховицы, — поднял палец Егорыч. — Есть такой городок под Москвой, огуречная столица. У меня бабка оттеда.
– В городе Сочи тёмные ночи, — продолжил читать Илья. — Банально… Успокой меня, Самара… Ещё хуже…
– Ай лав Челябинск, — прочитал Саня на следующем принте. В это время раздался шум птичьих крыльев, и кто-то звонко долбанул клювом по железу на крыше. — Вот и суровый челябинский дятел явился… — добавил он, выглянув в окно.
– Я люблю тебя, столица! — прочитал теперь Женя на футболке, украшенной Спасскими курантами. — Во! Владивосток — путь на Восток.
– Ага, а Владикавказ — дорога на Кавказ, — хмыкнул Илья. — Вот это круто! — он продемонстрировал футболку с надписью: «Жди меня, Магадан!».
– Знакомые места, — вздохнул Кузьмич. — Сидел я там, — ответил он на удивлённые взгляды.
– Во человечище! — с гордостью сказал Егорыч. — При всех вождях сидел!
– Не, Егорыч, ты здесь не прав, — возразил Кузьмич. — При товарище Сталине я ещё не подходил по малолетству. Когда он помер, я только в школу пошёл… Нет… Сначала я в школу пошёл, а потом он помер… — задумался Кузьмич. — А вот при Никите Сергеиче и Леониде Ильиче — да! От звонка до звонка. При товарище Хрущёве пятнадцать суток, а при товарище Брежневе — два года!
– По политической? — спросил Егорыч.
– Не. Я это… Георгием Победоносцем меня звали!
– Победоносцев он, фамилия такая, — пояснил Егорыч.
– А вот и нет! — возразил Кузьмич. — Строгого я был нрава! Чуть что не по мне, так я сразу копиём, как этот Георгий! Вот и этого змея копиём, вот этим, — Кузьмич показал кулак. — Аккурат в левый глаз. И на все пятнадцать.
– А два года? — спросил Илья.
– А! Так вот за это дело! — кивнул он на футболки. — Сейчас это бизнес называют, а тогда проще — спекуляция.
– Да, знатным он фарцовщиком был, — предался воспоминаниям Егорыч, — благо, дядька родной в обкоме сидел…
– В обкоме он не сидел. Он там работал, — возразил Кузьмич. — Сидел он после за растрату, в Мордовии. А я, значить, в Магадане… Эх, родные места, — взглянул на футболку Кузьмич…
– А тут ещё джинсы старые есть. Дядя Вова оставил, — в комнату вбежал Санька, неся в руке какие-то штаны. — Томка их в лодке на банку кладёт, чтобы зад… это… чтобы не замёрзнуть на утренней рыбалке.
– Санька! Не трожь джинсы! Я же в них рыбу заворачивала на прошлой рыбалке!
– Так, Илюх, приготовься, — ухмыльнулся Саня, увидев входящую в комнату Тому.
– Да, девичья честь — дело святое! — назидательно поднял палец Кузьмич…
Глава 12
– И тут вы и начали Томке в любви объясняться, — хихикнул Санька. — А Полкан с цепи сорвался и вас за зад тяпнул.
– Ой, болтун! — Тома со смехом обернулась к Саньке. — Вы его больше слушайте! Он и вправду такого на ходу напридумывать может, что и автогрейдер не справится. Кстати, стихи он вашему другу подсказывал.
– Ну, вот, разболтала всё, — притворно обиделся Санька.
– А как на самом деле было? — спросил Илья.
– Ребята, а я кажется вспомнил… — задумался Женя. — Точно, стихи Саня читал. Не наш, а мелкий, — он кивнул на Саньку. — И веник ему предназначался.
– Ну-ка, ну-ка, — Илья внимательно посмотрел на приятеля, — мы тебя слушаем.
… Тома вошла в комнату, Илья, сделав подобие изящного мушкетёрского реверанса (едва удержавшись при этом на ногах), торжественно произнёс:
– Тамара! Или Тома… Простите…
– Можно Тома, мы, так сказать, в неофициальной обстановке, — усмехнулась девушка.
– Так… Тома! Как только я увидел вас здесь, во мне возникло странное чувство…
– Это хмель, просто не надо мешать коньяк с портвейном, — Тома, уперев руки в бока и слегка наклонив голову, посмотрела на Илью.
– Да… Но не суть в этом… Или, как там правильно…
– Не суть, вы правы, продолжайте, — вновь усмехнулась Тома.
– Тамарочка, ты тут чайник не видела? — Егорыч заглянул в комнату.
– Дядя Паш, не мешай, мне тут, похоже, в любви объясняются.
– Понял, удаляюсь, — Егорыч прикрыл дверь.
– Итак… — Тома, хитро улыбнувшись, посмотрела на Илью.
– На чём я остановился? — Илья почесал затылок.
– На сути, — сказала девушка, обернувшись к хихикнувшему за дверью Саньке и незаметно показав ему кулак.
– Да… Я смешал портвейн и коньяк, и увидел вас… — заплетающимся языком начал Илья.
– Ого! К нормальным людям белка приходит, а к вам — Томка, — прыснул Санька.
– Сашка! — Томка погрозила мальчишке кулаком. — Я тебе не мешала, когда ты своей подружке Иришке в любви объяснялся?
– Это когда было? В детском саду! Вспомнила тоже… — покраснел Санька.
– Ребят, чего там девушкам говорить надо? — Илья обернулся к приятелям.
– А я чего, спец, что ли, — удивился Женя. — Это вон у Санька уже опыт есть. А вообще… Стихи читают… — задумчиво добавил он, повертев в руке банку с пивом.
– Точно! — поднял указательный палец Илья. — Так… Это…
– Ну, смелее… — усмехнулась Тома.
– Это самое… Ласточка… Эта… Которая с чем-то… что-то… летела… куда-то…
– В сено! Тьфу, в сени, то есть! С…
– Пивом! — подсказал Саня.
– Воблой! — парировал Женя.
Тома, уже не в силах сдерживаться, громко рассмеялась.
– Тихо! Я вспомнил… — Илья принял позу и начал: — Я помню чудное мгновенье…
– Как ела ты в саду варенье! — отозвался выглянувший из-за двери Санька.
– Во, точно… — назидательно поднял палец Илья и продолжил: — Ты с чашкой на скамье сидела…
– А над тобой пчела гудела! — вновь послышался весёлый голос Саньки. — Не, это для детского сада, — невозмутимо констатировал он. — Здесь надо посерьёзнее… Вот, пришло!
Санька воздел глаза к потолку и начал читать завывающим голосом, раскачиваясь в такт словам, видимо, подражая какому-то декламатору:
– …И белую лошадь в тумане стоящей ежам в назиданье кошмаром неспящим!
– Чего за ахинея!? — удивился Илья.
– Сашка! А ну, брысь! — шикнула на него Тома. — А вы не обращайте внимания. У него возраст такой, и мультфильм про ёжика в тумане любимый. Продолжайте, я вся внимание. Но лучше переходите к следующему этапу — со стихами у вас как-то не сложилось.
– Н-да… Тома, вы не девушка…
– Что?! А не кажется ли вам Илья, что вы несколько переходите…
– Куда?
– Да пока никуда… Продолжайте…
– Вы — прекрасная фиалка, которая должна цвести на клумбе… Роза среди кактусов… Прекрасный жасмин среди чертополоха…
– Герань в лопухах… — добавил Женя, зачем-то тряся банку с пивом, предварительно посмотрев её на просвет.
– Вы всю ботаническую энциклопедию перечислять будете?
– Нет, всю я не помню… Вы единственная и непо… по… повторитель… повторимая, вот! в этой… как её… ну, это… где мы живём? — обратился он к друзьям.
– В Новороссийске… — Женя вновь посмотрел банку на просвет.
– В России… — авторитетно добавил Саня.
– Не… В космосе которая… Ну, эта… Которая везде… Всюду…
– Вакуум! — авторитетно ответил Женя.
– Пространство… — многозначительно добавил Саня.
– Галактика, может быть? — насмешливо осведомилась Тома.
– Нет, это слишком скромно для вас. Во Вселенной! И поэтому… — Илья икнул и обернулся, ища что-то.
