- Голову шакала?! - удивился мальчик.
- Да. Прадедушка твой однажды её увидел, так его...
- Что его?
Но старушка уже не отвечала. Её лицо дёрнулось в предсмертной судороге и застыло. Остекленевшие глаза уставились в потолок.
- Бабушка, родненькая!
Горькие слёзы неудержимым потоком хлынули из глаз мальчика.
- Вот тебе, Владик, дело Дмитрия Прокопца. Изучи его, посмотри там. Но главное, поменьше слушай этих крючкотворов - адвокатов. Ну, и срок ему дай хороший, чтоб знал, как по митингам шастать!
- Это тот самый Прокопец, что ли? По Московскому делу?
- Он самый.
- Прокопец Дмитрий Александрович. Женат. Двое детей... Единственный кормилец в семье... Может, дать ему хотя бы условный?
- Нет, надо реальный. Вопросы есть?
- Вопросов нет.
- Очень хорошо. Давай работай.
Оставшись один в своём кабинете, федеральный судья Владислав Мишин принялся изучать дело. Участие в несогласованном митинге с требование допуска независимых кандидатов до выборов в Мосгордуму. Массовые беспорядки... Понятно, что их не было, акция носила мирный характер, но ведь в деле так написано. Схватил сотрудника полиции за руку, когда тот избивал дубинкой другого участника акции. Ранее не привлекался, характеристики самые положительные. Смягчающие обстоятельства налицо. В конце концов, этот Прокопец поступил как мужчина - вместо того, чтобы равнодушно пройти мимо, вступился за избиваемого. При этом серьёзного вреда полицейскому не причинил. Будь его воля, Владислав не стал бы его сажать. Но ведь русским по белому сказано: дать реальный срок. Точка.
"Но ведь в твоей власти вынести приговор, не связанный с лишением свободы, - заговорил вдруг его внутренний голос. - А то и вовсе оправдать".
"Ошибаешься, дружок. Я человек подневольный, надо мной есть начальство. А ещё у меня жена, двое детей. Кто будет их кормить, если меня уволят?".
"У Прокопца тоже жена и двое детей. Что с ними будет, если ты посадишь их мужа и отца?".
"А что, этот Прокопец не знал, в какой стране живёт? он ведь сознательно рисковал, когда шёл на митинг. Почему я должен думать о его семье больше, чем о своей?".
"Но ведь это твоя работа, твой долг - судить справедливо. Ты же давал присягу".
"А что присяга значит в наше время? Присягают все, а никто не соблюдает. Жили бы все честно, был бы в стране правопорядок - был бы другой разговор".
"Твоя бабушка жила по совести".
"Тогда и время было другое".
"Во все времена находились люди, которые не преступали норм нравственности и справедливости".
"Были. Но как они жили? Что стало с их семьями? Я не хочу, чтобы моя жена и мои дети прозябали в нищете! Если этот Прокопец не подумал о своей семье, я не виноват!".
По-видимому, аргумент для внутреннего голоса оказался веским, ибо он тут же замолчал, и Владислав, наконец, смог вернуться к работе.
- Прокопца Дмитрия Александровича в совершении преступления, предусмотренного частью...
"Опомнись, Владислав! Ты сейчас собираешься сломать жизнь человеку, не причинившему никому вреда! Ты хочешь отнять у его семьи мужа и отца!"
"Слушай, заткнись, а!".
"Ты же понимаешь, что поступаешь несправедливо".
"Жизнь - она вообще штука несправедливая. Отстань от меня!"
- ... признать виновным и назначить наказание в виде двух лет лишения свободы с отбыванием наказания в колонии общего режима...
- Позор! Позор! Свободу Прокопцу! - стали кричать в зале.
Владислав не слушал этих криков, не глядел на приговорённого и его родных, что сидели в первом ряду. Зачитав приговор, он поспешил скрыться в своём кабинете.
"Всё правильно! - утешал он сам себя. - Я сделал это ради своей семьи".
Луч солнца, упавший на подушку, разбудил Владислава раньше, чем прозвенел будильник. Впрочем, последнему сегодня, судя по всему, прозвенеть не суждено. Лена всегда его отключала, если просыпалась раньше мужа, и приходила будить его, когда завтрак был уже приготовлен. С кухни доносился звон посуды.
Привстав на кровати, Владислав протянул руку и прикроватной тумбочке и достал из верхнего ящика зеркальце с рамкой из бересты. С тех пор как не стало любимой бабушки, он, по её наказу, смотрелся в это зеркало каждое утро. Бабушка не обманула - Владислав действительно мог бы назвать себя удачливым человеком.
Но что это? Мама родная! Владислав протёр глаза и снова посмотрел на своё отражение. Вместо его собственного лица из зеркала на него глядела... оскалившаяся шакалья морда.
"Не может быть! Это какое-то недоразумение!".
Бросив зеркало, Владислав пулей метнулся в ванную, где над раковиной висело большое овальное зеркало. На человеческой шее болталась голова того же шакала.
"Твою мать! Да что же это?".
Из ванной он выбежал в прихожую. Тройное зеркало на трельяже высветило анфас и два профиля. Шакальей морды.
Владислав глухо застонал и закрыл лицо руками, которые тотчас же нащупали шерсть животного.
"Боже! Что же делать? Что делать? Как мне теперь жить с такой башкой?".
Отчаяние и паника нарастали, как снежный ком. Как жестоко покарало его это злосчастное зеркало за тот приговор! Как же завидовал сейчас Владислав этому Прокопцу! Он-то остался с человеческим лицом и, кстати, весьма симпатичным, и через два года выйдет на свободу. А что ждёт его с такой головой? Упекут ведь в Кунсткамеру на всю жизнь, и попробуй доказать, что ты тот самый судья Мишин.
"Господи, почему? Я же всё ради семьи!".
- Доброе утро, Влад! - вышла из кухни жена.
- Ты что, издеваешься? Какое, к чертям, доброе?
Ужас и смятение уступили место необузданной ярости. Хотелось рвать, ломать, крушить всё, что подвернётся под руку. С истошным криком Владислав схватил флакон Лениных духов и со всего маху запустил его в зеркало. Посеребрённое стекло со звоном треснуло и раскололось.
- Влад, что ты делаешь? - заголосила жена.
- Заткнись, тварь! - зарычал тот и двинулся к ней.
Женщина испуганно отскочила. Владислав же кинулся на кухню, где одним махом сбросил на пол уже приготовленные тарелки с кашей. Затем, схватил с плиты кастрюлю, в которой она варилась, с размаху швырнул её в застеклённый буфет. Туда же полетела и вафельница, и заварочный чайник. Барсик оторвался от своей миски с едой и круглыми, словно плошки, глазами, уставился на хозяина.
- Чего зыришь, тварь?
Увесистый пинок - и животное с жалобным мяуканьем отлетело к стенке.
- Мам, пап, что такое? - послышался из детской голос Миши.
Мать затолкала его обратно в комнату, затем вбежала туда сама и закрыла дверь на защёлку.
- Мам, а почему папа взбесился?
Что Лена объясняла напуганной Ляле, Владислав уже не слышал. Деревянная хлебница, задев на лету люстру, врезалась в холодильник. Клеёнчатая скатерть, грубо сорванная со стола, потянула за собой сахарницу и конфетницу, которые, коснувшись пола, разбились вдребезги.
- ...Приезжайте скорее! - донёсся из комнаты голос жены.
"Чёрт! Она меня сдала! Стерва! Стерва! Сейчас меня заберут в Кунсткамеру!".
Что делать? Мысли лихорадочно вертелись в голове у Владислава. Бежать! Скорее бежать! Только одеться бы сперва.... Впрочем, на это уже нет времени.
Ключи от входной двери висели на крючке. Дрожащие пальцы с трудом попадали в замки. И вот, наконец, дверь открыта. Сбежав по лестнице на нижний этаж, он открыл дверь подъезда и оказался на улице. Теперь главное - успеть убежать подальше...
Неожиданно трое рослых детин в белых халатах преградили ему дорогу. Владислав дёрнулся было в сторону. Но не успел и шагу ступить, как тут же был схвачен одним из них.
- Нет! Пожалуйста! Я не хочу! - вопил несчастный, отчаянно вырываясь, рыча и целясь зубами в руку мучителя.
Его собственные руки были тут же заломлены за спиной.
- Давайте, в машину его!
- Пожалуйста, не надо! Пожалейте! - плакал Владислав.
Но люди в белых халатах были неумолимы. Один из них что-то вколол ему в предплечье.
- Господи, за что? Почему ты ко мне так несправедлив? - прошептал он, прежде чем отключиться.
- А вот палата для буйных. Это бывший федеральный судья. Тяжёлый психоз - вообразил, что у него голова шакала, и его хотят упрятать в Кунсткамеру. При этом вёл себя агрессивно - громил всё в квартире, бегал в трусах по улице, а когда его взяли, вырывался, кусался.
- А есть у него шанс?
- Увы, шансы на выздоровление минимальны. Идём дальше...
КОЛЕЧКО, КОЛЕЧКО, КОЛЬЦО
- Здравствуйте, тётя Надя!
- Ой, здравствуй, Иришка! Заходи, я сейчас чайку поставлю. И печеньки шоколадные - твои любимые.
- Спасибо, тёть Надь!
Через несколько минут обе женщины сидели за столом: хозяйка - элегантная дама лет шестидесяти, с кудрявой седой шевелюрой, каждый жест, каждое движение которой говорило о том, что превращаться в старуху не входит в её планы на ближайшие двадцать лет. Только глаза её отчего-то были грустными. Гостья - молодая женщина лет двадцати пяти, с рассыпанными по плечам тёмно-русыми волосами. В отличие от хозяйки, глаза её излучали свет и счастье.
- Как живёшь, Ириш?
- Замечательно! Сегодня вечером иду с Володей в кино.
- С тем самым, с которым познакомилась, когда покупала мультиварку?
- Да, с ним. Он такой замечательный, такой интересный! Глядите, какое кольцо он мне подарил!
С этими словами Ира протянула соседке правую руку, где на безымянном пальце красовалось золотое колечко с небольшой капелькой. Стало быть, серьёзные у Володи намерения, если после двух недель знакомства делает такие подарки.
- И всё-таки я бы на твоём месте держала ухо востро, - прокомментировала тётя Надя. - Ты хоть знаешь, кто он, чего он, чем занимается, был ли женат?
Разумеется, про его род занятий Ира знала. Как отслужил срочную в Чечне, устроился частным охранником. Женат никогда не был. Ещё до ухода в армию у него была невеста, но она его не дождалась - вышла за другого.
- А Вы-то как, тётя Надя?
- Ой, не очень. Пошла к врачу проверить желудок. Сказали, рак, - хозяйка глубоко вздохнула. - Нужна операция, а где деньги взять - не знаю. Думаю уже продать зеркало: старинное, от бабушки ещё досталось. Может, купят? Жалко, конечно, но деньги нужны.
Ира слушала соседку, раскрыв рот. Возможно ли? Сама Ира, услышав от врача такой диагноз, если не умерла бы на месте, то сошла бы с ума или впала бы в такую депрессию, что прямо сейчас легла бы умирать. А тётя Надя... Она говорит об этом так, словно речь идёт о какой-то мелкой неприятности, которую нужно поскорее устранить. Да ещё находит в себе силы пить чай и расспрашивать о личной жизни.
Только Ира собралась тётю Надю как следует пожалеть, как та быстро сменила тему, заговорила о бытовых делах, о горшечных цветах, о рецептах. Ира, как во сне, кивала, старалась поддержать разговор. Однако мысли её витали далеко от этих тем. Вчера она как раз получила премию. А ещё есть накопления на чёрный день. Должно как раз хватить на старинное зеркало. Ну, а на море тогда уж в другой раз.
- Тёть Надь, а давайте, я куплю у Вас зеркало. Только за деньгами сейчас сбегаю.
- Ой, Ириш, ты серьёзно?
- Ну да, у меня как раз деньги появились.
- Спасибо тебе, Ирочка!
Надев пальто, девушка спустилась с пятого этажа, прошла пару подъездов и через три лестничных пролёта была уже дома. Открыв комод для белья, она выудила оттуда пакетик, сквозь который проглядывали пятитысячные купюры. Сунула их в сумку и вернулась обратно - в квартиру тёти Нади. Обрадованная хозяйка уже приготовила зеркало - оно лежало на комоде в прихожей.
Вещица показалась Ире довольно любопытной. Круглая рамка из позолоты была сделана в виде дракона, обвившего кольцами своё тело вокруг лианы. Сверху его венчала драконья голова с парой глаз, смотревших, казалось, в самую душу и видевших насквозь всякого, кто в это зеркало смотрится.
- Теперь оно твоё, Ириш! Непростое зеркало, кстати. Если приложить к голове дракона какую-нибудь вещь, можно увидеть, что с этой вещью было в прошлом.
- Это типа легенда такая семейная?
- Ну да, бабушка рассказывала. Я проверяла - работает.
Домой Ира возвращалась озадаченная. Придумают же такое! И главное, для чего ей тётя Надя это рассказала? Зеркало Ира у неё и так уже купила. Разве что для красного словца. Но вроде это не в её характере.
Поднявшись на свой этаж и раздевшись, девушка приложила к драконьей голове шапку. Вдруг поверхность зеркала вздрогнула, и вместо Ириного лица на ней показалась... вся Ира. Она сидела на диване, поджав ноги под себя, и спицами тщательно вывязывала косы.
- Офигеть! - только и смогла произнести ошеломлённая девушка.
Именно в этой позе она сидела перед телевизором, когда вязала эту шапку.
А что если проверить подвеску с изумрудом, которую отец подарил матери на пять лет совместной жизни?
Через пять минут цепочка с подвеской лежала на голове позолоченного дракона. В зеркале показалась прихожая, молодая женщина в нарядном платье кремового цвета. Мамино любимое платье! Отец, молодой, темноволосый, ещё безо всякого намёка на седину, заходит в дверь и с порога вручает ей коробочку. В ней - подвеска и пара серёжек, которые мать тут же примеряет. По лицу её видно, что она в восторге от мужниного подарка.
Ну, а теперь помыть голову, уложить волосы, чтобы в кино пойти красавицей. И радио включить, чтобы повеселей было.
Радио и впрямь порадовало весёлой песенкой:
"Колечко на память, колечко.
Теперь несвободно сердечко.
Скажи ты мне, речка, скажи мне, рябина,
За что я его полюбила?"
Кольцо... Неожиданно девушке пришла в голову мысль посмотреть его историю. Может, с ним тоже когда-то случалось что-то интересное?
С этими мыслями Ира сняла подарок любимого с пальца и положила на драконью голову. В зеркале показался какой-то горный аул. Смуглая девушка лет примерно пятнадцати в смятении убегает от троих парней в солдатской форме. В одном из них Ира узнала Володю. Парень был помоложе, но в том, что это он, не было никаких сомнений. Чечня?
Он настигает девчонку первым, одним ударом валит на землю, грубо сдирает юбку...
Глаза наотрез отказывались верить увиденному. Застыв, как каменная, смотрела Ира, как эти трое по очереди насиловали несчастную девочку. Володя! Может ли такое быть? Картина была достаточно близко, чтобы она могла видеть выражение лица любимого. Что можно увидеть в глазах насильника? Он явно был доволен своей победой над слабой девушкой, явно наслаждался своей властью над беззащитной жертвой. Неужели это и есть тот самый Володя, которого она полюбила?
Когда трое солдат вволю натешились над девушкой, Володя сжал руки на её шее. Несчастная дёрнулась и через полминуты затихла. Как в дурном сне Ира видела, как её любимый снимает с пальца убитой золотое колечко с капелькой. То самое, которое подарил ей неделю назад.
"И вот это я всю неделю носила на пальце!".
А ещё три недели встречалась с насильником и убийцей. Ходила с ним в кино, держалась за руку, целовалась. И вчера купила красивое бельё, чтобы после кинотеатра... Она собиралась переспать с этим чудовищем! Твою ж мать!
Он говорил: "Мочил я этих чеченов в начале нулевых!". А ведь Ира тогда думала, что речь идёт о боевиках - бородатых мужчинах с автоматами, готовых во имя Аллаха застрелить любого.
- Да. Прадедушка твой однажды её увидел, так его...
- Что его?
Но старушка уже не отвечала. Её лицо дёрнулось в предсмертной судороге и застыло. Остекленевшие глаза уставились в потолок.
- Бабушка, родненькая!
Горькие слёзы неудержимым потоком хлынули из глаз мальчика.
***
- Вот тебе, Владик, дело Дмитрия Прокопца. Изучи его, посмотри там. Но главное, поменьше слушай этих крючкотворов - адвокатов. Ну, и срок ему дай хороший, чтоб знал, как по митингам шастать!
- Это тот самый Прокопец, что ли? По Московскому делу?
- Он самый.
- Прокопец Дмитрий Александрович. Женат. Двое детей... Единственный кормилец в семье... Может, дать ему хотя бы условный?
- Нет, надо реальный. Вопросы есть?
- Вопросов нет.
- Очень хорошо. Давай работай.
Оставшись один в своём кабинете, федеральный судья Владислав Мишин принялся изучать дело. Участие в несогласованном митинге с требование допуска независимых кандидатов до выборов в Мосгордуму. Массовые беспорядки... Понятно, что их не было, акция носила мирный характер, но ведь в деле так написано. Схватил сотрудника полиции за руку, когда тот избивал дубинкой другого участника акции. Ранее не привлекался, характеристики самые положительные. Смягчающие обстоятельства налицо. В конце концов, этот Прокопец поступил как мужчина - вместо того, чтобы равнодушно пройти мимо, вступился за избиваемого. При этом серьёзного вреда полицейскому не причинил. Будь его воля, Владислав не стал бы его сажать. Но ведь русским по белому сказано: дать реальный срок. Точка.
"Но ведь в твоей власти вынести приговор, не связанный с лишением свободы, - заговорил вдруг его внутренний голос. - А то и вовсе оправдать".
"Ошибаешься, дружок. Я человек подневольный, надо мной есть начальство. А ещё у меня жена, двое детей. Кто будет их кормить, если меня уволят?".
"У Прокопца тоже жена и двое детей. Что с ними будет, если ты посадишь их мужа и отца?".
"А что, этот Прокопец не знал, в какой стране живёт? он ведь сознательно рисковал, когда шёл на митинг. Почему я должен думать о его семье больше, чем о своей?".
"Но ведь это твоя работа, твой долг - судить справедливо. Ты же давал присягу".
"А что присяга значит в наше время? Присягают все, а никто не соблюдает. Жили бы все честно, был бы в стране правопорядок - был бы другой разговор".
"Твоя бабушка жила по совести".
"Тогда и время было другое".
"Во все времена находились люди, которые не преступали норм нравственности и справедливости".
"Были. Но как они жили? Что стало с их семьями? Я не хочу, чтобы моя жена и мои дети прозябали в нищете! Если этот Прокопец не подумал о своей семье, я не виноват!".
По-видимому, аргумент для внутреннего голоса оказался веским, ибо он тут же замолчал, и Владислав, наконец, смог вернуться к работе.
***
- Прокопца Дмитрия Александровича в совершении преступления, предусмотренного частью...
"Опомнись, Владислав! Ты сейчас собираешься сломать жизнь человеку, не причинившему никому вреда! Ты хочешь отнять у его семьи мужа и отца!"
"Слушай, заткнись, а!".
"Ты же понимаешь, что поступаешь несправедливо".
"Жизнь - она вообще штука несправедливая. Отстань от меня!"
- ... признать виновным и назначить наказание в виде двух лет лишения свободы с отбыванием наказания в колонии общего режима...
- Позор! Позор! Свободу Прокопцу! - стали кричать в зале.
Владислав не слушал этих криков, не глядел на приговорённого и его родных, что сидели в первом ряду. Зачитав приговор, он поспешил скрыться в своём кабинете.
"Всё правильно! - утешал он сам себя. - Я сделал это ради своей семьи".
***
Луч солнца, упавший на подушку, разбудил Владислава раньше, чем прозвенел будильник. Впрочем, последнему сегодня, судя по всему, прозвенеть не суждено. Лена всегда его отключала, если просыпалась раньше мужа, и приходила будить его, когда завтрак был уже приготовлен. С кухни доносился звон посуды.
Привстав на кровати, Владислав протянул руку и прикроватной тумбочке и достал из верхнего ящика зеркальце с рамкой из бересты. С тех пор как не стало любимой бабушки, он, по её наказу, смотрелся в это зеркало каждое утро. Бабушка не обманула - Владислав действительно мог бы назвать себя удачливым человеком.
Но что это? Мама родная! Владислав протёр глаза и снова посмотрел на своё отражение. Вместо его собственного лица из зеркала на него глядела... оскалившаяся шакалья морда.
"Не может быть! Это какое-то недоразумение!".
Бросив зеркало, Владислав пулей метнулся в ванную, где над раковиной висело большое овальное зеркало. На человеческой шее болталась голова того же шакала.
"Твою мать! Да что же это?".
Из ванной он выбежал в прихожую. Тройное зеркало на трельяже высветило анфас и два профиля. Шакальей морды.
Владислав глухо застонал и закрыл лицо руками, которые тотчас же нащупали шерсть животного.
"Боже! Что же делать? Что делать? Как мне теперь жить с такой башкой?".
Отчаяние и паника нарастали, как снежный ком. Как жестоко покарало его это злосчастное зеркало за тот приговор! Как же завидовал сейчас Владислав этому Прокопцу! Он-то остался с человеческим лицом и, кстати, весьма симпатичным, и через два года выйдет на свободу. А что ждёт его с такой головой? Упекут ведь в Кунсткамеру на всю жизнь, и попробуй доказать, что ты тот самый судья Мишин.
"Господи, почему? Я же всё ради семьи!".
- Доброе утро, Влад! - вышла из кухни жена.
- Ты что, издеваешься? Какое, к чертям, доброе?
Ужас и смятение уступили место необузданной ярости. Хотелось рвать, ломать, крушить всё, что подвернётся под руку. С истошным криком Владислав схватил флакон Лениных духов и со всего маху запустил его в зеркало. Посеребрённое стекло со звоном треснуло и раскололось.
- Влад, что ты делаешь? - заголосила жена.
- Заткнись, тварь! - зарычал тот и двинулся к ней.
Женщина испуганно отскочила. Владислав же кинулся на кухню, где одним махом сбросил на пол уже приготовленные тарелки с кашей. Затем, схватил с плиты кастрюлю, в которой она варилась, с размаху швырнул её в застеклённый буфет. Туда же полетела и вафельница, и заварочный чайник. Барсик оторвался от своей миски с едой и круглыми, словно плошки, глазами, уставился на хозяина.
- Чего зыришь, тварь?
Увесистый пинок - и животное с жалобным мяуканьем отлетело к стенке.
- Мам, пап, что такое? - послышался из детской голос Миши.
Мать затолкала его обратно в комнату, затем вбежала туда сама и закрыла дверь на защёлку.
- Мам, а почему папа взбесился?
Что Лена объясняла напуганной Ляле, Владислав уже не слышал. Деревянная хлебница, задев на лету люстру, врезалась в холодильник. Клеёнчатая скатерть, грубо сорванная со стола, потянула за собой сахарницу и конфетницу, которые, коснувшись пола, разбились вдребезги.
- ...Приезжайте скорее! - донёсся из комнаты голос жены.
"Чёрт! Она меня сдала! Стерва! Стерва! Сейчас меня заберут в Кунсткамеру!".
Что делать? Мысли лихорадочно вертелись в голове у Владислава. Бежать! Скорее бежать! Только одеться бы сперва.... Впрочем, на это уже нет времени.
Ключи от входной двери висели на крючке. Дрожащие пальцы с трудом попадали в замки. И вот, наконец, дверь открыта. Сбежав по лестнице на нижний этаж, он открыл дверь подъезда и оказался на улице. Теперь главное - успеть убежать подальше...
Неожиданно трое рослых детин в белых халатах преградили ему дорогу. Владислав дёрнулся было в сторону. Но не успел и шагу ступить, как тут же был схвачен одним из них.
- Нет! Пожалуйста! Я не хочу! - вопил несчастный, отчаянно вырываясь, рыча и целясь зубами в руку мучителя.
Его собственные руки были тут же заломлены за спиной.
- Давайте, в машину его!
- Пожалуйста, не надо! Пожалейте! - плакал Владислав.
Но люди в белых халатах были неумолимы. Один из них что-то вколол ему в предплечье.
- Господи, за что? Почему ты ко мне так несправедлив? - прошептал он, прежде чем отключиться.
***
- А вот палата для буйных. Это бывший федеральный судья. Тяжёлый психоз - вообразил, что у него голова шакала, и его хотят упрятать в Кунсткамеру. При этом вёл себя агрессивно - громил всё в квартире, бегал в трусах по улице, а когда его взяли, вырывался, кусался.
- А есть у него шанс?
- Увы, шансы на выздоровление минимальны. Идём дальше...
КОЛЕЧКО, КОЛЕЧКО, КОЛЬЦО
- Здравствуйте, тётя Надя!
- Ой, здравствуй, Иришка! Заходи, я сейчас чайку поставлю. И печеньки шоколадные - твои любимые.
- Спасибо, тёть Надь!
Через несколько минут обе женщины сидели за столом: хозяйка - элегантная дама лет шестидесяти, с кудрявой седой шевелюрой, каждый жест, каждое движение которой говорило о том, что превращаться в старуху не входит в её планы на ближайшие двадцать лет. Только глаза её отчего-то были грустными. Гостья - молодая женщина лет двадцати пяти, с рассыпанными по плечам тёмно-русыми волосами. В отличие от хозяйки, глаза её излучали свет и счастье.
- Как живёшь, Ириш?
- Замечательно! Сегодня вечером иду с Володей в кино.
- С тем самым, с которым познакомилась, когда покупала мультиварку?
- Да, с ним. Он такой замечательный, такой интересный! Глядите, какое кольцо он мне подарил!
С этими словами Ира протянула соседке правую руку, где на безымянном пальце красовалось золотое колечко с небольшой капелькой. Стало быть, серьёзные у Володи намерения, если после двух недель знакомства делает такие подарки.
- И всё-таки я бы на твоём месте держала ухо востро, - прокомментировала тётя Надя. - Ты хоть знаешь, кто он, чего он, чем занимается, был ли женат?
Разумеется, про его род занятий Ира знала. Как отслужил срочную в Чечне, устроился частным охранником. Женат никогда не был. Ещё до ухода в армию у него была невеста, но она его не дождалась - вышла за другого.
- А Вы-то как, тётя Надя?
- Ой, не очень. Пошла к врачу проверить желудок. Сказали, рак, - хозяйка глубоко вздохнула. - Нужна операция, а где деньги взять - не знаю. Думаю уже продать зеркало: старинное, от бабушки ещё досталось. Может, купят? Жалко, конечно, но деньги нужны.
Ира слушала соседку, раскрыв рот. Возможно ли? Сама Ира, услышав от врача такой диагноз, если не умерла бы на месте, то сошла бы с ума или впала бы в такую депрессию, что прямо сейчас легла бы умирать. А тётя Надя... Она говорит об этом так, словно речь идёт о какой-то мелкой неприятности, которую нужно поскорее устранить. Да ещё находит в себе силы пить чай и расспрашивать о личной жизни.
Только Ира собралась тётю Надю как следует пожалеть, как та быстро сменила тему, заговорила о бытовых делах, о горшечных цветах, о рецептах. Ира, как во сне, кивала, старалась поддержать разговор. Однако мысли её витали далеко от этих тем. Вчера она как раз получила премию. А ещё есть накопления на чёрный день. Должно как раз хватить на старинное зеркало. Ну, а на море тогда уж в другой раз.
- Тёть Надь, а давайте, я куплю у Вас зеркало. Только за деньгами сейчас сбегаю.
- Ой, Ириш, ты серьёзно?
- Ну да, у меня как раз деньги появились.
- Спасибо тебе, Ирочка!
Надев пальто, девушка спустилась с пятого этажа, прошла пару подъездов и через три лестничных пролёта была уже дома. Открыв комод для белья, она выудила оттуда пакетик, сквозь который проглядывали пятитысячные купюры. Сунула их в сумку и вернулась обратно - в квартиру тёти Нади. Обрадованная хозяйка уже приготовила зеркало - оно лежало на комоде в прихожей.
Вещица показалась Ире довольно любопытной. Круглая рамка из позолоты была сделана в виде дракона, обвившего кольцами своё тело вокруг лианы. Сверху его венчала драконья голова с парой глаз, смотревших, казалось, в самую душу и видевших насквозь всякого, кто в это зеркало смотрится.
- Теперь оно твоё, Ириш! Непростое зеркало, кстати. Если приложить к голове дракона какую-нибудь вещь, можно увидеть, что с этой вещью было в прошлом.
- Это типа легенда такая семейная?
- Ну да, бабушка рассказывала. Я проверяла - работает.
Домой Ира возвращалась озадаченная. Придумают же такое! И главное, для чего ей тётя Надя это рассказала? Зеркало Ира у неё и так уже купила. Разве что для красного словца. Но вроде это не в её характере.
Поднявшись на свой этаж и раздевшись, девушка приложила к драконьей голове шапку. Вдруг поверхность зеркала вздрогнула, и вместо Ириного лица на ней показалась... вся Ира. Она сидела на диване, поджав ноги под себя, и спицами тщательно вывязывала косы.
- Офигеть! - только и смогла произнести ошеломлённая девушка.
Именно в этой позе она сидела перед телевизором, когда вязала эту шапку.
А что если проверить подвеску с изумрудом, которую отец подарил матери на пять лет совместной жизни?
Через пять минут цепочка с подвеской лежала на голове позолоченного дракона. В зеркале показалась прихожая, молодая женщина в нарядном платье кремового цвета. Мамино любимое платье! Отец, молодой, темноволосый, ещё безо всякого намёка на седину, заходит в дверь и с порога вручает ей коробочку. В ней - подвеска и пара серёжек, которые мать тут же примеряет. По лицу её видно, что она в восторге от мужниного подарка.
Ну, а теперь помыть голову, уложить волосы, чтобы в кино пойти красавицей. И радио включить, чтобы повеселей было.
Радио и впрямь порадовало весёлой песенкой:
"Колечко на память, колечко.
Теперь несвободно сердечко.
Скажи ты мне, речка, скажи мне, рябина,
За что я его полюбила?"
Кольцо... Неожиданно девушке пришла в голову мысль посмотреть его историю. Может, с ним тоже когда-то случалось что-то интересное?
С этими мыслями Ира сняла подарок любимого с пальца и положила на драконью голову. В зеркале показался какой-то горный аул. Смуглая девушка лет примерно пятнадцати в смятении убегает от троих парней в солдатской форме. В одном из них Ира узнала Володю. Парень был помоложе, но в том, что это он, не было никаких сомнений. Чечня?
Он настигает девчонку первым, одним ударом валит на землю, грубо сдирает юбку...
Глаза наотрез отказывались верить увиденному. Застыв, как каменная, смотрела Ира, как эти трое по очереди насиловали несчастную девочку. Володя! Может ли такое быть? Картина была достаточно близко, чтобы она могла видеть выражение лица любимого. Что можно увидеть в глазах насильника? Он явно был доволен своей победой над слабой девушкой, явно наслаждался своей властью над беззащитной жертвой. Неужели это и есть тот самый Володя, которого она полюбила?
Когда трое солдат вволю натешились над девушкой, Володя сжал руки на её шее. Несчастная дёрнулась и через полминуты затихла. Как в дурном сне Ира видела, как её любимый снимает с пальца убитой золотое колечко с капелькой. То самое, которое подарил ей неделю назад.
"И вот это я всю неделю носила на пальце!".
А ещё три недели встречалась с насильником и убийцей. Ходила с ним в кино, держалась за руку, целовалась. И вчера купила красивое бельё, чтобы после кинотеатра... Она собиралась переспать с этим чудовищем! Твою ж мать!
Он говорил: "Мочил я этих чеченов в начале нулевых!". А ведь Ира тогда думала, что речь идёт о боевиках - бородатых мужчинах с автоматами, готовых во имя Аллаха застрелить любого.
