- Детка, ты знала, что когда эмоционируешь, твои зрачки становятся полностью чёрными, наливаются тьмой? - внезапно со смешком вкинул Феликс. - Когда я увидел тебя - я не хотел отдавать тебя, хотел оставить для себя. Эгоистичный порыв… Но Россонтия нуждается в тебе больше, чем я.
- Ты же знал, кто я такая, перед тем, как переспать? - я постаралась, чтобы голос мой звучал ровно, не дрогнул. Вот ещё один мужчина, использовавший меня. Ну, или я его…
- Конечно, я знал, как ты выглядишь, какое новое имя взяла, какую марку машины купила и какие у этой машины номера знал тоже. И откуда у тебя деньги на всё это. Хозяин ломбарда не очень радовался, возвращая мне колье из королевской сокровищницы да выбора у него не было.
Я понимала, что оказалась в западне. Незаметно, стараясь почти не шевелиться, начала снимать босоножки - в них далеко не убежишь. Нужно отвлечь Феликса. Но как сделать это, я пока не представляла.
- Почему ты не схватил меня сразу, ещё в клубе?
- Была вероятность, что ты вырвешься и сбежишь. А здесь, - мужчина обвёл пространство на палубе круговым движением головы, - ты отрезана от суши. Трахаться с тобой в мои планы не входило. Но я почувствовал себя таким безвольным… голову сорвало напрочь от твоего запаха, от твоего тела.
Я сглотнула ком в горле.
- Мы квиты, - усмехнулась. - Я использовала тебя. Ты использовал меня.
Босоножки, наконец, были сняты. Мне кажется, от нервов я даже вспотела в процессе.
- Нора, мы сейчас вернёмся на сушу, и ты не будешь сопротивляться, - проникновенно произнёс Феликс.
А я вдруг не почувствовала - увидела исходящий от него серебристый поток магии, окутавший меня, накрывший дымчатым покрывалом с головы, в которой стало пусто, и тело чуть обмякло, снизилась чувствительность.
Я заторможено кивнула мужчине.
Феликс удовлетворённо улыбнулся.
- Вот так, моя девочка, идём-ка ко мне, - голос его звучал словно издалека. Мужчина приподнялся с кресла, протянул руки ко мне.
Я встала тоже и схватилась за протянутые руки. Мужчина прижал меня к своей груди, погладил по голове, а затем, нежно взяв за подбородок, поцеловал.
Что-то меня насторожило. Ощущалось всё так, будто я безразлично наблюдаю за происходящим со стороны.
- Феликс, не надо… - я схватилась за его плечи то ли для того, чтобы оттолкнуть, то ли для того, чтобы обнять. Губы и язык онемели. Голова закружилась.
- Тише, тише, - проговорил он, придерживая меня за талию и пытаясь увести в кабину капитана.
До меня дошло: он как-то воздействует на меня! Какой-то морок или гипноз. Как сбросить с себя это воздействие?
Я всё ещё не могла (или не хотела?) оттолкнуть его, опустила взгляд на свою руку, которая мерцала серебристым свечением, а под ним клубилось ещё одно, тёмные с фиолетовыми всполохами свечение. И вот от тёмного исходило что-то родное, правильное, подвластное и готовое отозваться. Я представила, как это тёмное свечение окутывает свечение серебристое, как пробивает его и накрывает сверху, поглощая. И когда светлое свечение было полностью поглощено тёмным - к рукам прилила кровь и вернулся полный контроль. Я проделала то же самое со всеми видимыми частями своего тела. Казалось, эти манипуляции длились вечность, на деле же прошли секунды.
Я вскинула голову и посмотрела трезвым, осмысленным взглядом на Феликса. Его улыбка померкла. А меня охватил такой гнев, он вырвался из моего тела потоком тёмной магии, и мужчину отбросило от меня на десяток шагов.
Долго не мешкая, я рванула в противоположную от Феликса в сторону, задержала дыхание и прыгнула за борт, услышав предостерегающий крик:
- Нора, не делай этого!
Вода поглотила меня, заглушила все звуки.
Тьма… Почему так темно? Сквозь толщу воды ничего не разглядеть, будто я на самой глубине, куда не добирается солнечный свет, где от высокой плотности сдавливает виски - казалось, ещё чуть-чуть и меня расплющит. Я слышу собственное учащённое сердцебиение, мозг взрывается от боли от нехватки кислорода, тело слабеет.
Я бы не успела уйти на дно так быстро…
Пытаюсь плыть наверх, но силы истончаются с каждой секундой, проведённой под водой. Хочется глубоко вздохнуть - я подавляю в себе это инстинктивное желание.
Закрываю глаза.
Тук, тук, тук - моё сердце замедляется.
“Сдаёшься, Нора, вот так просто”?
Что-то обвивается вокруг меня, сжимает тисками талию. Я недоумённо открываю глаза, удивляясь тому, что всё ещё пребываю в сознании. Оно такое огромное, похожее на угря, но с колючими сине-фиолетовыми чешуйками. Тянет меня наверх. Наверное, это галлюцинация из-за нехватки кислорода… Поражаясь самой себе, глажу это существо, царапая ладонь, выражаю благодарность за спасение. И всплываю. Судорожно вздыхаю, мечусь по воде, лихорадочно хватая ртом воздух, которая опаляет горло, лёгкие.
Тяжело дышу и оглядываюсь: яхты нет, я барахтаюсь посреди моря, а вдалеке виднеется кромка берега. Хватит ли у меня сил доплыть? Или, быть может, неведомое существо пожелает помочь? Скорее, закусит мной, ежели не доплыву.
Перевожу дыхание и начинаю плыть. Каким далёким кажется берег! А не почудилось ли мне?
“Сумасшедшая! Ты сумасшедшая, Нора”.
- Помоги… - кому я шепчу это? Откуда я знаю, что меня услышат?
Слышу плеск воды, вздрагиваю и, обернувшись, вижу плывущего ко мне… мужчину.
- Как?.. - ошарашенно выдыхаю. Происходящее кажется ирреальным.
Мужчина не отвечает, лишь в глазах его лазурных отражается интерес, а вот губы плотно сжаты. Он подплывает ко мне, одной рукой обхватывает за талию под водой, удерживая, не позволяя затонуть, а второй гребёт к приближающейся кроме берега. Да так быстро гребёт, что я слышу свист ветра в ушах. Или будто плыву, держась за гребень дельфина.
Мы выходим на сушу, он продолжает придерживать меня за талию, почти отрывая ноги от земли, песок едва щекочет ступни. Сильный! И обнажённый. Я без стеснения разглядываю его. Высокий, жилистый, бледная с лёгкой синевой кожа, тёмные волосы, утонченный профиль лица с острым подбородком и выпирающими скулами - он будто ожившая статуя греческого бога, затонувшего в море.
Он ставит меня на песок, отходит на шаг и разглядывает с таким же любопытством, с каким его разглядываю я.
- Спасибо… - выдавливаю из себя - говорить тяжело. - Вы спасли меня…
Его губы расплываются в снисходительной улыбке.
Я оглядываюсь - от берега песок поднимается над нами ввысь, придётся карабкаться по нему, чтобы выбраться на ровную поверхность или идти вдоль берега.
- Простите, а вы не знаете, где мы? Как я могу обращаться к вам?
- Меня… по-разному называют, - его голос звучит странно, неестественно для человека, голос этот пробирает на дрожь, отдаётся в голове шелестом моря, накрывающими волнами. Он приглушённый. Успокаивающий. Обволакивающий.
А пахнет от мужчины водорослями. И вызывает он только одно желание: окунуться в него, точно в море, позволить поглотить себя. Я невольно качнулась к нему.
- Я уж и забыл, какого это, держать в руках нежное женское тело, чувствовать, как дрожит оно от предвкушения, как исходит от него солоноватый запах возбуждения. Ваши женщины всегда славились своей чувственностью, не считая это порочным.
Какие наши женщины? Сказанные им слова отрезвили. Я недоумённо покосилась на своего спасителя.
- Не понимаю…
- Женщины, с которыми ты связана кровью, родством, - терпеливо начал объяснять мужчина. - Мел была такой, ибо сила её была столь велика для хрупкого женского тела, что ей требовалась разрядка. И тебе понадобится, если не будешь подавлять силу. Но ты её подавляешь. Почему? - раскосые голубые глаза пристально смотрели на меня.
Интересный вопрос.
Если я и подавляла свою силу, то понятия не имела, почему и каким образом.
Мне вспомнилось озвученное Феликсом, что я происхожу из династии Эзантийских, и пазл сложился. Я с благоговейным трепетом уставилась на… да не может быть! Он назвал имя “Мел”. Мел - Менелая. Сказал про женщин нашего рода. Я поражённо стояла и молча осмысливала его слова, пытаясь соотнести информацию, структурировать её в своей голове.
- Вы… дракон? - вопросительно выдохнула, уставившись на него, как на величайшее древнейшее существо.
Коим он, по сути, и был.
- Дух, - поправил он меня. - Но люди нарекли драконом.
Я просияла.
- Д’гий, да?
Мне величественно кивнули.
- Мел назвала. И это дало мне ещё больше силы, но и привязку к её крови. Наш союз привёл к приросту силы как у неё, так и у нас. Но накрепко связал всех четверых. Мел была нашей маленькой богиней, - с такой теплотой он отозвался о ней.
- Но… - от шока я запнулась, - я думала, это вымысел, что вы принимаете человеческую ипостась.
- Мы и не принимали, пока не подглядели за пришлым за Менелаей народом. А вообще мы способны принимать удобную в зависимости от условий форму. Вот как с тобой, под водой я стал угрём, хотя некоторые атрибуты, данные творцом при создании, всё же сохраняются.
Удивительно, как я вспомнила, но озвучила свой самый главный, тревожащий вопрос:
- Как Михей Россонтийский подчинил вас?
Д’гий горько усмехнулся, посмотрел вдаль, я посмотрела вдаль тоже. Виды, несомненно, прекрасные, но прекрасно бы было получить ответ на свой вопрос. Не давить же на него! Да и кто я такая, чтобы требовать? Букашка в сравнении с ним.
- Ответа на этот вопрос у меня для тебя нет, - наконец, вздохнув, ответил мужчина-дракон. - Помню только зов брата своего усопшего, а когда осознал, что к чему, был уже пленён, как и остальные братья мои. Что за магию использовал иноземный колдун, только ему одному да творцу и известно.
Н-да, неутешительно.
- Подождите, - спохватилась, - а почему сейчас вы не подле Россонтийских?
- Земля рушится без вливания силы в неё потомков Менелаи, и магия начала сбоить, утекать, растворяться. Четыре элемента нужны для поддержания стабильности, - и он как-то выразительно посмотрел на меня. - Таковым был наш брат, а после него - Мел и её потомки.
- То есть вы втроём землю не стабилизируете?
- Четырьмя стихиями мир создавался, четырьмя и должен хранится.
Если я правильно поняла: всё же магия Менелаи была чужеродной для этого мира, а потому дар её не причислить к полноценной четвёртой стихии. Или я что-то не понимаю? Судя по моим видениям, была принесена жертва. Опять же, этот мир ведь не отдельное осознанное существо…
Я решила поразмышлять об этом позже, как Менелая и её чуждая магия, по отношению к самим основам этого мира, заменила четвертую стихию.
- А где остальные ваши братья? - робко полюбопытствовала.
- Я чувствую их. Один улетел в горы - это к северу от нынешней столицы. Второй - на восток, в пустыню. А я вот здесь, на юге.
А что на западе? И вообще, интересно, насколько большой этот мир… По-хорошему, нам бы вчетвером организовать собрание и покумекать о спасении мира общими усилиями. А с чего вдруг мне захотелось спасти Россонтию, я самой себе объяснить не могла. Или причина в том, чтобы не посрамить память моей великой праматери.
- Собраться бы нам вчетвером, - задумчиво озвучила я пришедшую ранее мысль. - Как пользоваться даром не знаю, но всё, что от меня потребуется - сделаю.
- Ты за-ба-в-ная, - поговорил дракон, щурясь, рассматривая меня со снисходительной улыбкой. - Но дар твой спит, а как пробудить не ведаю, то секреты вашего рода были. Прабабка последнего императора Константина, Констанция Эзантийская, вторая, после Мел, любимица брата моего огненного, пережившая собственную дочь, правнучку Кьяру обучить не успела, подержала на руках да умерла.
Мне показалось или при упоминании Кьяры голос его дрогнул?
- Какая она была, Констанция? И в каком смысле “любимица брата моего огненного”?
Послушать о предках было интересно. Казалось, здесь и сейчас я соприкасаюсь с чем-то древним и великим.
- Как я говорил уже, женщины вашего рода всегда славились чувственностью, но ещё больше - воинственностью, что и привлекало брата моего огненного. В каждом поколении один из нас благодаря кровной связи привязывался к женщине дома эзантийских. Связь проявлялась с самого детства, всегда неожиданно и необъяснимо, тогда один из нас становился покровителем девочки, а с первой кровью - и любовником.
Я открыла рот и ошалело уставилась на него.
Не то, чтобы я осуждала подобное, но продолжать семейную традицию, пожалуй, не буду.
- А вы были привязаны… к Кьяре, да? - догадалась я. - Я похожа на неё?
Д’гий отрицательно покачал головой.
- Ты не похожа на Кьяру. Её черты лица были мягкими, твои - резкие, острые, точно выточенные из камня, а золото её волос не сравнить с твоим льняным. Формы у нее были пышные, такими, что хотелось трогать и трогать, и рост невысокий. Ты же выше и худая очень. У женщины должно быть то, за что можно подержаться.
Я непроницаемым лицом слушала тираду, посвящённую нашим с Кьярой отличиям.
Да, я уже поняла, что не свою известную родственницу не похожа, спасибо!
- И ещё чувствую я, - он наклонился ко мне, принюхался, - кровь у вас общая да не её крови ты, не от её линии. Кровь твоя сильна разбавленна. Мел оставила завет блюсти чистоту крови, сохранять её да видно не все её потомки следовали этому завету, - и на меня ещё раз выразительно так глянули. - Ты не последняя дочь от рода Менелаи. Есть ещё одна, в отличие от тебя, инициированная. Я чувствую это маленькое пульсирующее средоточие тьмы.
И тут я возликовала.
У меня дар непробуждённый, а у неё - кем она ни была - да, а значит мы её быстренько отыщем, объясним про важность предотвращения грядущего апокалипсиса, сведём с кронпринцем, и таким образом я избавлюсь от преследования его высочества.
Оставалась только одна проблема: уговорить драконов мне помочь.
Город Оква - вторая столица Россонтийской империи - воздвигнутый у вод одноимённой реки, что впадала в Эву и с ней переплеталась, был единственным оплотом стабильности и равновесия в ныне тяжелое для империи время.
Землетрясения не сокрушили здешний ландшафт и земную кору, обладающую устойчивостью и малой тектонической подвижностью, сформированной ещё при сотворении этого участка мира духом стихии земли. Он сформировал все участки земли этого мира, но сюда вложил больше всего энергии, отсюда начал формировать мир в принципе, и по договорённости с братьями земля эта должна была отойти ему.
Об этом и вспомнил пролетающий над Оквой брат его, дух стихии воздуха. Летел он высоко, невидимо, слившись с облаками, в сторону горы Илбис, что была для него пристанищем долгие тысячи лет.
Местные жители, конечно, читали новости о происходящем в Этенбурге и других городах, но возводили благодарственные молитвы Созидающему, что их город эта беда обошла стороной.
Обошла да не всех.
Некроманты, боевые маги, целители и даже простые, не обладающие целительным даром, лекари получили повестки с требованием отправиться в Этенбург на распределение по участкам, где в их способностях больше всего нуждались.
Так, некромантов направляли прямиком к окраинам городов, отбиваться от нежити и иноземных тварей, что всё ползли и ползли из трещин - и хоть бы хны им!
Сильные боевые маги - туда же, послабее остались в городах, ликвидировать беспорядки, учинённые людьми из-за перенаселения, нехватки продовольствия и отсутствия платы за труд, и объяснять, само собой, что на войне - весь труд во благо родины и грешно руководствоваться такими низменными порывами.
- Ты же знал, кто я такая, перед тем, как переспать? - я постаралась, чтобы голос мой звучал ровно, не дрогнул. Вот ещё один мужчина, использовавший меня. Ну, или я его…
- Конечно, я знал, как ты выглядишь, какое новое имя взяла, какую марку машины купила и какие у этой машины номера знал тоже. И откуда у тебя деньги на всё это. Хозяин ломбарда не очень радовался, возвращая мне колье из королевской сокровищницы да выбора у него не было.
Я понимала, что оказалась в западне. Незаметно, стараясь почти не шевелиться, начала снимать босоножки - в них далеко не убежишь. Нужно отвлечь Феликса. Но как сделать это, я пока не представляла.
- Почему ты не схватил меня сразу, ещё в клубе?
- Была вероятность, что ты вырвешься и сбежишь. А здесь, - мужчина обвёл пространство на палубе круговым движением головы, - ты отрезана от суши. Трахаться с тобой в мои планы не входило. Но я почувствовал себя таким безвольным… голову сорвало напрочь от твоего запаха, от твоего тела.
Я сглотнула ком в горле.
- Мы квиты, - усмехнулась. - Я использовала тебя. Ты использовал меня.
Босоножки, наконец, были сняты. Мне кажется, от нервов я даже вспотела в процессе.
- Нора, мы сейчас вернёмся на сушу, и ты не будешь сопротивляться, - проникновенно произнёс Феликс.
А я вдруг не почувствовала - увидела исходящий от него серебристый поток магии, окутавший меня, накрывший дымчатым покрывалом с головы, в которой стало пусто, и тело чуть обмякло, снизилась чувствительность.
Я заторможено кивнула мужчине.
Феликс удовлетворённо улыбнулся.
- Вот так, моя девочка, идём-ка ко мне, - голос его звучал словно издалека. Мужчина приподнялся с кресла, протянул руки ко мне.
Я встала тоже и схватилась за протянутые руки. Мужчина прижал меня к своей груди, погладил по голове, а затем, нежно взяв за подбородок, поцеловал.
Что-то меня насторожило. Ощущалось всё так, будто я безразлично наблюдаю за происходящим со стороны.
- Феликс, не надо… - я схватилась за его плечи то ли для того, чтобы оттолкнуть, то ли для того, чтобы обнять. Губы и язык онемели. Голова закружилась.
- Тише, тише, - проговорил он, придерживая меня за талию и пытаясь увести в кабину капитана.
До меня дошло: он как-то воздействует на меня! Какой-то морок или гипноз. Как сбросить с себя это воздействие?
Я всё ещё не могла (или не хотела?) оттолкнуть его, опустила взгляд на свою руку, которая мерцала серебристым свечением, а под ним клубилось ещё одно, тёмные с фиолетовыми всполохами свечение. И вот от тёмного исходило что-то родное, правильное, подвластное и готовое отозваться. Я представила, как это тёмное свечение окутывает свечение серебристое, как пробивает его и накрывает сверху, поглощая. И когда светлое свечение было полностью поглощено тёмным - к рукам прилила кровь и вернулся полный контроль. Я проделала то же самое со всеми видимыми частями своего тела. Казалось, эти манипуляции длились вечность, на деле же прошли секунды.
Я вскинула голову и посмотрела трезвым, осмысленным взглядом на Феликса. Его улыбка померкла. А меня охватил такой гнев, он вырвался из моего тела потоком тёмной магии, и мужчину отбросило от меня на десяток шагов.
Долго не мешкая, я рванула в противоположную от Феликса в сторону, задержала дыхание и прыгнула за борт, услышав предостерегающий крик:
- Нора, не делай этого!
Вода поглотила меня, заглушила все звуки.
Тьма… Почему так темно? Сквозь толщу воды ничего не разглядеть, будто я на самой глубине, куда не добирается солнечный свет, где от высокой плотности сдавливает виски - казалось, ещё чуть-чуть и меня расплющит. Я слышу собственное учащённое сердцебиение, мозг взрывается от боли от нехватки кислорода, тело слабеет.
Я бы не успела уйти на дно так быстро…
Пытаюсь плыть наверх, но силы истончаются с каждой секундой, проведённой под водой. Хочется глубоко вздохнуть - я подавляю в себе это инстинктивное желание.
Закрываю глаза.
Тук, тук, тук - моё сердце замедляется.
“Сдаёшься, Нора, вот так просто”?
Что-то обвивается вокруг меня, сжимает тисками талию. Я недоумённо открываю глаза, удивляясь тому, что всё ещё пребываю в сознании. Оно такое огромное, похожее на угря, но с колючими сине-фиолетовыми чешуйками. Тянет меня наверх. Наверное, это галлюцинация из-за нехватки кислорода… Поражаясь самой себе, глажу это существо, царапая ладонь, выражаю благодарность за спасение. И всплываю. Судорожно вздыхаю, мечусь по воде, лихорадочно хватая ртом воздух, которая опаляет горло, лёгкие.
Тяжело дышу и оглядываюсь: яхты нет, я барахтаюсь посреди моря, а вдалеке виднеется кромка берега. Хватит ли у меня сил доплыть? Или, быть может, неведомое существо пожелает помочь? Скорее, закусит мной, ежели не доплыву.
Перевожу дыхание и начинаю плыть. Каким далёким кажется берег! А не почудилось ли мне?
“Сумасшедшая! Ты сумасшедшая, Нора”.
- Помоги… - кому я шепчу это? Откуда я знаю, что меня услышат?
Слышу плеск воды, вздрагиваю и, обернувшись, вижу плывущего ко мне… мужчину.
- Как?.. - ошарашенно выдыхаю. Происходящее кажется ирреальным.
Мужчина не отвечает, лишь в глазах его лазурных отражается интерес, а вот губы плотно сжаты. Он подплывает ко мне, одной рукой обхватывает за талию под водой, удерживая, не позволяя затонуть, а второй гребёт к приближающейся кроме берега. Да так быстро гребёт, что я слышу свист ветра в ушах. Или будто плыву, держась за гребень дельфина.
Мы выходим на сушу, он продолжает придерживать меня за талию, почти отрывая ноги от земли, песок едва щекочет ступни. Сильный! И обнажённый. Я без стеснения разглядываю его. Высокий, жилистый, бледная с лёгкой синевой кожа, тёмные волосы, утонченный профиль лица с острым подбородком и выпирающими скулами - он будто ожившая статуя греческого бога, затонувшего в море.
Он ставит меня на песок, отходит на шаг и разглядывает с таким же любопытством, с каким его разглядываю я.
- Спасибо… - выдавливаю из себя - говорить тяжело. - Вы спасли меня…
Его губы расплываются в снисходительной улыбке.
Я оглядываюсь - от берега песок поднимается над нами ввысь, придётся карабкаться по нему, чтобы выбраться на ровную поверхность или идти вдоль берега.
- Простите, а вы не знаете, где мы? Как я могу обращаться к вам?
- Меня… по-разному называют, - его голос звучит странно, неестественно для человека, голос этот пробирает на дрожь, отдаётся в голове шелестом моря, накрывающими волнами. Он приглушённый. Успокаивающий. Обволакивающий.
А пахнет от мужчины водорослями. И вызывает он только одно желание: окунуться в него, точно в море, позволить поглотить себя. Я невольно качнулась к нему.
- Я уж и забыл, какого это, держать в руках нежное женское тело, чувствовать, как дрожит оно от предвкушения, как исходит от него солоноватый запах возбуждения. Ваши женщины всегда славились своей чувственностью, не считая это порочным.
Какие наши женщины? Сказанные им слова отрезвили. Я недоумённо покосилась на своего спасителя.
- Не понимаю…
- Женщины, с которыми ты связана кровью, родством, - терпеливо начал объяснять мужчина. - Мел была такой, ибо сила её была столь велика для хрупкого женского тела, что ей требовалась разрядка. И тебе понадобится, если не будешь подавлять силу. Но ты её подавляешь. Почему? - раскосые голубые глаза пристально смотрели на меня.
Интересный вопрос.
Если я и подавляла свою силу, то понятия не имела, почему и каким образом.
Мне вспомнилось озвученное Феликсом, что я происхожу из династии Эзантийских, и пазл сложился. Я с благоговейным трепетом уставилась на… да не может быть! Он назвал имя “Мел”. Мел - Менелая. Сказал про женщин нашего рода. Я поражённо стояла и молча осмысливала его слова, пытаясь соотнести информацию, структурировать её в своей голове.
- Вы… дракон? - вопросительно выдохнула, уставившись на него, как на величайшее древнейшее существо.
Коим он, по сути, и был.
- Дух, - поправил он меня. - Но люди нарекли драконом.
Я просияла.
- Д’гий, да?
Мне величественно кивнули.
- Мел назвала. И это дало мне ещё больше силы, но и привязку к её крови. Наш союз привёл к приросту силы как у неё, так и у нас. Но накрепко связал всех четверых. Мел была нашей маленькой богиней, - с такой теплотой он отозвался о ней.
- Но… - от шока я запнулась, - я думала, это вымысел, что вы принимаете человеческую ипостась.
- Мы и не принимали, пока не подглядели за пришлым за Менелаей народом. А вообще мы способны принимать удобную в зависимости от условий форму. Вот как с тобой, под водой я стал угрём, хотя некоторые атрибуты, данные творцом при создании, всё же сохраняются.
Удивительно, как я вспомнила, но озвучила свой самый главный, тревожащий вопрос:
- Как Михей Россонтийский подчинил вас?
Д’гий горько усмехнулся, посмотрел вдаль, я посмотрела вдаль тоже. Виды, несомненно, прекрасные, но прекрасно бы было получить ответ на свой вопрос. Не давить же на него! Да и кто я такая, чтобы требовать? Букашка в сравнении с ним.
- Ответа на этот вопрос у меня для тебя нет, - наконец, вздохнув, ответил мужчина-дракон. - Помню только зов брата своего усопшего, а когда осознал, что к чему, был уже пленён, как и остальные братья мои. Что за магию использовал иноземный колдун, только ему одному да творцу и известно.
Н-да, неутешительно.
- Подождите, - спохватилась, - а почему сейчас вы не подле Россонтийских?
- Земля рушится без вливания силы в неё потомков Менелаи, и магия начала сбоить, утекать, растворяться. Четыре элемента нужны для поддержания стабильности, - и он как-то выразительно посмотрел на меня. - Таковым был наш брат, а после него - Мел и её потомки.
- То есть вы втроём землю не стабилизируете?
- Четырьмя стихиями мир создавался, четырьмя и должен хранится.
Если я правильно поняла: всё же магия Менелаи была чужеродной для этого мира, а потому дар её не причислить к полноценной четвёртой стихии. Или я что-то не понимаю? Судя по моим видениям, была принесена жертва. Опять же, этот мир ведь не отдельное осознанное существо…
Я решила поразмышлять об этом позже, как Менелая и её чуждая магия, по отношению к самим основам этого мира, заменила четвертую стихию.
- А где остальные ваши братья? - робко полюбопытствовала.
- Я чувствую их. Один улетел в горы - это к северу от нынешней столицы. Второй - на восток, в пустыню. А я вот здесь, на юге.
А что на западе? И вообще, интересно, насколько большой этот мир… По-хорошему, нам бы вчетвером организовать собрание и покумекать о спасении мира общими усилиями. А с чего вдруг мне захотелось спасти Россонтию, я самой себе объяснить не могла. Или причина в том, чтобы не посрамить память моей великой праматери.
- Собраться бы нам вчетвером, - задумчиво озвучила я пришедшую ранее мысль. - Как пользоваться даром не знаю, но всё, что от меня потребуется - сделаю.
- Ты за-ба-в-ная, - поговорил дракон, щурясь, рассматривая меня со снисходительной улыбкой. - Но дар твой спит, а как пробудить не ведаю, то секреты вашего рода были. Прабабка последнего императора Константина, Констанция Эзантийская, вторая, после Мел, любимица брата моего огненного, пережившая собственную дочь, правнучку Кьяру обучить не успела, подержала на руках да умерла.
Мне показалось или при упоминании Кьяры голос его дрогнул?
- Какая она была, Констанция? И в каком смысле “любимица брата моего огненного”?
Послушать о предках было интересно. Казалось, здесь и сейчас я соприкасаюсь с чем-то древним и великим.
- Как я говорил уже, женщины вашего рода всегда славились чувственностью, но ещё больше - воинственностью, что и привлекало брата моего огненного. В каждом поколении один из нас благодаря кровной связи привязывался к женщине дома эзантийских. Связь проявлялась с самого детства, всегда неожиданно и необъяснимо, тогда один из нас становился покровителем девочки, а с первой кровью - и любовником.
Я открыла рот и ошалело уставилась на него.
Не то, чтобы я осуждала подобное, но продолжать семейную традицию, пожалуй, не буду.
- А вы были привязаны… к Кьяре, да? - догадалась я. - Я похожа на неё?
Д’гий отрицательно покачал головой.
- Ты не похожа на Кьяру. Её черты лица были мягкими, твои - резкие, острые, точно выточенные из камня, а золото её волос не сравнить с твоим льняным. Формы у нее были пышные, такими, что хотелось трогать и трогать, и рост невысокий. Ты же выше и худая очень. У женщины должно быть то, за что можно подержаться.
Я непроницаемым лицом слушала тираду, посвящённую нашим с Кьярой отличиям.
Да, я уже поняла, что не свою известную родственницу не похожа, спасибо!
- И ещё чувствую я, - он наклонился ко мне, принюхался, - кровь у вас общая да не её крови ты, не от её линии. Кровь твоя сильна разбавленна. Мел оставила завет блюсти чистоту крови, сохранять её да видно не все её потомки следовали этому завету, - и на меня ещё раз выразительно так глянули. - Ты не последняя дочь от рода Менелаи. Есть ещё одна, в отличие от тебя, инициированная. Я чувствую это маленькое пульсирующее средоточие тьмы.
И тут я возликовала.
У меня дар непробуждённый, а у неё - кем она ни была - да, а значит мы её быстренько отыщем, объясним про важность предотвращения грядущего апокалипсиса, сведём с кронпринцем, и таким образом я избавлюсь от преследования его высочества.
Оставалась только одна проблема: уговорить драконов мне помочь.
***
Город Оква - вторая столица Россонтийской империи - воздвигнутый у вод одноимённой реки, что впадала в Эву и с ней переплеталась, был единственным оплотом стабильности и равновесия в ныне тяжелое для империи время.
Землетрясения не сокрушили здешний ландшафт и земную кору, обладающую устойчивостью и малой тектонической подвижностью, сформированной ещё при сотворении этого участка мира духом стихии земли. Он сформировал все участки земли этого мира, но сюда вложил больше всего энергии, отсюда начал формировать мир в принципе, и по договорённости с братьями земля эта должна была отойти ему.
Об этом и вспомнил пролетающий над Оквой брат его, дух стихии воздуха. Летел он высоко, невидимо, слившись с облаками, в сторону горы Илбис, что была для него пристанищем долгие тысячи лет.
Местные жители, конечно, читали новости о происходящем в Этенбурге и других городах, но возводили благодарственные молитвы Созидающему, что их город эта беда обошла стороной.
Обошла да не всех.
Некроманты, боевые маги, целители и даже простые, не обладающие целительным даром, лекари получили повестки с требованием отправиться в Этенбург на распределение по участкам, где в их способностях больше всего нуждались.
Так, некромантов направляли прямиком к окраинам городов, отбиваться от нежити и иноземных тварей, что всё ползли и ползли из трещин - и хоть бы хны им!
Сильные боевые маги - туда же, послабее остались в городах, ликвидировать беспорядки, учинённые людьми из-за перенаселения, нехватки продовольствия и отсутствия платы за труд, и объяснять, само собой, что на войне - весь труд во благо родины и грешно руководствоваться такими низменными порывами.
