- Жданой меня кличут, - тихо произнесла дарованная Морозу. -У вас тут так… тепло, уютно даже, - она оглядывала залу избы, снаружи запорошенной метелью, тихо дивясь такому большому пространству вокруг. Огромный деревянный стол, по бокам две лавки, у стены огромная печь с лежанкой, а в углу две двери, украшенные традиционными узорами на старинный манер. Вокруг запах вкусностей и дерева. Ковёр на стене с родными девичьему сердцу завитками. И маленький станок для пряжи коклюшками в углу рядышком с окошком, да вот сейчас заваленным снегом.
- Насмотрелась, красавица Ждана, лучше садись, поешь, нам ещё объясняться надо. – произнёс Мороз, расставляя на столе кушанья. Горшочек с ароматными наваристыми щами, блюдо с пирожками, пузатый самовар, такой Ждана только в глубоком детстве видела, у деда в избе.
- Благодарствую, почтенный хозяин, - прошептала она. Мужчина и сам готовит и ставит еду на стол? Батенька бы засмеялся громким басом, глядя на такое. Он бы тотчас погнал бы сам Ждану разбираться с печкой и расставкой кушаний. Не мужское это дело на кухне возиться, как и стол крыть. Однако, Мороз смотрел своими синими глазами (и никакие они у него не ледяные, глупости это!), улыбался и продолжил ставить разные сдобы, да кушанья, разносолы с ватрушками на стол. – Да не съесть мне столько! – всплеснула ручками Ждана.
- Ничего, я тебе помогу, а что останется оставим в холоде до завтра. Мороз я или нет, - усмехнулся мужчина.
- А… - вдруг сказала и замолчала неожиданно для себя Ждана усаживаясь на лавку.
- Ты что-то хотела спросить? – усмехнулся доброй улыбкой черноволосой странный муж.
Перед девушкой оказалась тарелка, до верху наполненная щами и огромный ломоть чёрного душистого хлеба. Ждана сглотнула голодную слюну и аккуратно взялась за ломоть дрожащими пальцами, вздохнула и всё же решилась спросить:
- Вы сказали… я хотела… - начала она чуть заикаясь, потом выдохнула и произнесла, - высказали, что давно уже не человек. Тогда как вас звали тогда? И почему вы… такой, - последние слова девица проговорила уже совсем тихо и явно пугаясь сама свой наглости и глупости. Вот надо было ей спросить? Вот не сиделось её егозе, не елось. Правильно говорят, не говори с набитым ртом – много проблем на каркаешь.
- Правда хочешь знать, дарованная дева? – Мороз склонил голову чуть набок и уселся на лавку напротив. Еду он себе налил сам и теперь взялся за ложку тонкими барскими пальцами. Боярин… Он точно боярин!
- Да. Хочу. – кивнула девушка.
- Тогда слушай.
Давным-давно, в далекие времена, когда Зима только набирала силу. Она была молода и неопытна. Муж её наоборот был могуч и статен. Он управлял летом весной. Тогда годины принято было считать именно вёснами, а не как в наше время - зимами. Звали его жители подвластного здешним силам мира по-разному. Страдник. Липец. Рун. Он мог сжигать разноцветия трав одним взглядом огненных очей, а мог согреть теплом увядающий росток. Однако с каждой весной Страдник всё более превращал подвластные ему земли в пустыни, плодородную почву в жалкий песок, иссушал деревья и травы, оставляя после них одни обглоданные горячими ветрами-суховеями чёрные скелеты и пожухлый тлен, что развивался от одного порыва горячего потока ветра. Ни мольбы несчастных, ни наставления других Сил Природы не вразумили его. Именно тогда Руна свели с Зимой, против воли последней, чтобы охладить его пыл, остепенить, но…
Рун не исправился. Зиму он угнетал, что есть мочи, топил её льды, сушил земли, снег сходил, едва не успев выпасть. Он смеялся над молодой богиней. Он чувствовал себя безнаказанным и не было на него управы.
Брат Зимы Качурар, повелитель лютых холодов и жестоких буранов остался не доволен новым родственником. Увидев как-то раз сестру в слезах, он не смог терпеть произвола. Качурар напал на Руна и жестоко его наказал за страдания сестры. Снежными иглами пурги ранил его руки, управляющие огнём и исколол глаза. Больше Страдник не мог насылать огненные смерчи взглядами и отгонять дожди движением могучих ладоней. Из его кровавых слёз родились сёстры Весна и Осень. Они заняли цикл природы и исполняют до сих пор обязанности исправно. Они забрали собой часть силы Руна. Больше он не мог вредить природе своими капризами.
И всё же, другие Боги за это решили покарать Качурара. Ведь Рун поведал совсем другую историю, что Зима сама виновата и подговорила брата, чтобы лишить их лета, времени всех танцев Богов Силы. Наказание оказалось слишком суровым. Качурара заманили в ловушку его же силы в древних горах, за горизонтом Плясок Звёзд, где он должен провести вечность, замороженный собственной силой. Сама же Зима последовала за братом. Она не хотела более видеть ни своего мужа, ни других богов, что так с ней обошлись. Её желание оказалось исполненным.
Со временем из милой доброй Матушки-Зимы, что укрывает зверей и всё живое в восстановительный сон, что заботится о Земле-Родине, она превратилась в озлобленную страшную холодную Бурю. Обязанности брата перешли к ней. Сила её возросла. Боль в сердце заледенела острым осколком льда.
Сестрица-Зима стала Снежной Королевой, что морозит всё живое. В её сердце не осталось тепла. Один холод и лёд. Единственное, что волновало Зиму, это как спасти брата. Она перебрала множество дум, читала многие свитки в библиотеке своего ледяного дворца на окраине Верхнего Мира. Она искала и искала… и нашла древний гримуар, что готов был рассыпаться сразу после одного только касания тепла. Однако, в Зиме не сталось более тепла. Она решительно открыла его и наконец нашла, что искала.
Качурар сможет выйти из ловушки, если сможет передать часть своей силы кому-то другому. Желательно, жителю подвластного Нижнего мира. Если же что-то случиться с жителем и он не сможет принять дар. Его заморозит на веки вечные.
Зима усмехнулась и заледенела окончательно. Ей уже не стало жалко ни зверей, ни людей. Она готова оказалась на всё, чтобы вернуть брата, хотя в глубине своего ледяного сердца ещё помнила. Качурар не одобрил бы её мотивы и думы. И пусть! Он заслуживает жить и карать обидчиков, в не стоять статуей изо льда и снега в вихре снежинок вперемешку с колкими льдинками.
Именно тогда спустя множество жертв в Мир Богов пришёл сначала простой сельский молодой молодец Николай, он пережил становление и стал Морозом. За ним явился Кай из далёкой деревни соседнего государства, отрок забрёл к Идолам Природы в поисках младшей сестры, исчезнувшей в лесу, и провалился в нору Зимы. Его участь оказалась стать Льдом. Последней девушке Жанне, приехавшей из южных земель к родственникам на север, пришлось превратиться в барышню Снежану. Так они стали детьми Зимы. Богиня стала Матушкой-Зимой, а не сестрицей-Зимушкой.
Сердца молодых рядом с Королевой Зимы леденели одно за другим. Первой превратилась в лёд Снежана, затем Льдян, тепло осталось только в Морозе, самом старшем из «детей Зимы». Николай не знал почему так, но каждую годину в самый лютый из месяцев он чувствовал такой прилив тепла и света, что его хватало до следующей тёплой ночи. Он один….
Ждана с замиранием сердечка слушала историю Зимней легенды. Густой бархатный голос мужчины напротив обволакивал её, убаюкивал, навивал мысли о несбыточном. Красивая история причудливыми картинами, переливалась со многими сказаниями с самых разных мест, разных-разных былин. Купцы привозили с собой многие из этих историй, но так складно и правдиво не звучала ни одна. Снежная Королева, похитившая мальчика Кая. Добрый молодец Николай, о котором упоминалось во многих летописях, как о помощнике обездоленным и сиротам. Сказания о разбойнице и северных оленях, скачущих сквозь ветра вершин Великих Гор и многие другие. Они вспоминались, но так и не слетали с кончика языка, обретая форму и звучание. Ждана молчала, ей хотелось слушать рассказчика до скончания времён.
- Значит это правда…- произнесла одними губами девушка, чувствуя, как глазки у неё слипаются, а сон тёплом окутывает её подобно пуховому одеялу. Напротив неё сидел ожившая легенда – Мороз, улыбался ей голубыми глазами ясного зимнего неба. Сколько же смешинок искрило в его глазах. Какой же он красивый… Богдан Зверобойный по сравнению с ним ни душой, ни ликом не вышел.
- Правда? - мягкий голос вывел девушку и сонной задумчивости явной мыслью.
- Что ты Дед Мороз! – выдала Ждана и покраснела от кончиков маленьких ушек, до кончиков пальчиков на руках. Какой же это дед, право слово! Почтенный молодой муж. Красивый! Любая бы в их селе такого схватила и не выпускала пока не женился бы. Кроме самой Жданы. С её рукой вряд ли такой красавец посмотрит на неё, как на невесту. Девица чуть тряхнула головой, прогоняя сонные муторные мысли и продолжила довольно бодрым тоном. – В Южных землях, а теперь и у нас тоже существует былина о том, как жил когда-то в далёких местах один почтенный муж Николай. Он помогал бедным, защищал их от слабых. После же его кончины люди продолжили просить его о помощи, верили в него, и он начал им являться, а в ночь Зимнего Стояния Светила ходили слухи, что он может исполнить одно самое трепетное заветное желание.
- Что?! – Николай Мороз вскочил и начал ходить по избе, чуть не сбивая всё на своём пути. – Это же… это же… глупость какая. Да, прежде меня звали Николаем. Я помог, когда-то давно будучи человекам немногим людям, но как….
- Не ведаю, - вдруг улыбнулась Ждана. Момент бодрости миновал. Очи юной красавицы (как бы она сама не считала по-другому) начали закрывать опять. – Я всего лишь пересказала легенду. Она ходит уже не одну сотню восходов Светила, если не десятки сотен. Она мне очень нравиться. Я сама загадывала в ночь Зимнего Стояния Светила. – Ждана осоловело хлопнула ресничками и сладко зевнула в кулачок. Тепло, сытно, хорошо.
- Правда? И какое? – Мороз оказался перед ней. Глаза его сияли ярким синим цветом летнего неба. Никакого льда в них не чувствовалось.
- Я загадывала Деду Морозу, а значит он ведает, что это за желание, - фыркнула вредная девица полузакрытыми глазами.
- Ведаю, говоришь? – усмехнулся Мороз. – Что ж, раз ведаю, значит и буду исполнять, а пока тебе, мой дар из Нижнего Мира, стоит отдохнуть, чуть подремать и набраться сил.
- Зачем? Как? И что, здесь? Это же… неправильно! – встрепенулась Ждана.
- Завтра у нас трудный день, - покачал головой Мороз вмиг посерьёзнев. – Не до приличий. Всё равно твоих родных здесь нет, а Матушка и брат с сестрой рядом. В такую метель даже они не выйдут из своего укрытия, но…. Метель не вечна и скоро она уляжется, а значит и нам идти надо будет.
- Куда? – прошептала Ждана.
- Проверить одну задумку, - загадочно произнёс Мороз и аккуратно коснулся лба девицы. – дева вздохнуть не успела, как её глазки закатились, ощутив прохладу ладони Николая. Ждана заснула, неловко соскользнув с лавки. Упасть она не успела. Сильные, горячие руки подхватили её у пола. – Вот так, маленькая, - зашептал мужчина. – Теперь поспи, отдохни и будешь сильной. Я же пока тебя защитою морозною укутаю. Будешь у меня самая оберегаемая девица на свете.
Легко перехватив уснувшую девушку, Николай понёс её в сторону неприметной двери, ведущей в светёлку. Будь Ждана не в плену Навьего мира, то могла бы поклясться, что раньше светёлки не было и дверь появилась совсем недавно. Легко! Однако, Ждана легко потчевала на руках у Мороза, так что ничего сказать не могла.
Шубка девицы оказалась скинута на сундук, сапожки тоже сняли и аккуратно поставили в угол светлицы. Деревянная лавка, накрытая мягкой периной, спокойно приняла в свои объятия, спящую уже в домашнем платье, а тёплое пуховое одеяло укрыло от будущих бед, давая время выспаться.
Единственное, что осталось на расшитой морозными узорами, так это маленькая тонкая ручка с искалеченными пальчиками. Мороз присел на корточки рядом с неожиданным даром и взял в широкие ладони повреждённую руку Жданы.
- Как ты так умудрилась, - прошептал Николай и начал водить по скрюченным пальчикам, как бы пытаясь их разгладить. Девушка захныкала во сне и попыталась вырвать руку, но Мороз не дал. – Пока пусть будет так, позже займёмся плотнее, дарованная моя, - прошептал он в свои руки, которые сжимали ладошку девушки. Затем чуть поднялся и поцеловав у основания лба юную девицу, скрылся за дверь, огораживая светёлку от всего внешнего Холодного Мира. Пусть поспит. Впереди у них много дел.
Отступление
Матушка Зима на пороге появилась внезапно. Она мигом заморозила избушку своего «сына», перенявшего часть силы брата её Качурара, лишая крупиц ненавистного ей тепла. Изморозь покрыла заледеневший ужин, Зима чуть искривив тонкие губы, провела по закрытой катке тонкими пальчиками истинной барыни, скривилась от вида огня в печи. Он сразу же затих. Зима Лютая и Злая пришла в дом и требовала дань.
- Матушка, - смиренно склонил голову Николай, пряча тёплый синий взгляд. Молодой муж ощущал себя сейчас не просто всемогущим, но и носителем истинного тепла. Подобно снегу и инею, что укрывают защитным коконом цветы, травы, да деревья от холодов и страшных заморозков, Никола укрыл сейчас молоденькую Ждану. Девушку, чей внутренний свет сумел отогреть его брата и сестру, а они только коснулись её тепла. Сам же Николай Мороз пылал жаром. Огонь его силы ярко горел. Зима не могла пройти мимо. Она чуяла угрозу своему ледяному спокойствию и безмолвию.
- Здравствуй, сын, - Матушка-Зима чуть нахмурила брови. Белоснежное прекрасное лицо не изменило выражения, однако взгляд барыни колол не хуже ледяных игл, что лишили сил когда-то её мужа и зрения. – Вижу ты решил почивать гостью перед представлением брату моему любимому. Где она? Пусть немедленно появиться.
- Матушка, ведь обычно ритуал проводится в Зимнее стояние Светила, то есть завтра, - Никола продолжил говорить с опущенной головой.
- Перечишь собственной матери? – зашипела неожиданно разозлившаяся Зима. Холод сильнее окутал избушку. Узоры на оконцах превратились в толстый слой инея. Брёвна покрылись изморозью и побелели. Пол захрустел под ногами. Дверь распахнулась, выпуская разбушевавшуюся метель.
- Перечу, - Мороз поднял синий, яркий летний взгляд. – Потому что она назвалась Даром МНЕ, а не тебе, матушка, - последнее оказалось сказало с издёвкой. ДОБРОВОЛЬНО.
Зима задохнулась, когда поняла, что вокруг неё тает иней. Теплое дерево проступило сквозь белую ледяную корку. Весёлый перестук капель, заглушил вой метели, а смех Николая Мороза счастливым жаром иссушил замороженный лёд из его избушки.
- Как?! Это невозможно! – взвыла Зима, пытаясь снова заморозить хоть что-то, но иней исчезал, не успев поглотить хоть ни одного предмета в тёплом тереме. Избой название здание уже не получилось бы. Палаты, двери, сени. Изба разрасталась тёплым запахом дерева, множеством комнат и старинным убранством древних из воспоминаний самого Николая.
Огонь полыхнул в печи, растапливая последние дуновения холодного ветра.
Яркий синий взгляд молодца напротив Зимы сверкал ярче любого летнего костра.
- Нет! Нет! Не-е-е-ет! – одним слитым воем зазвенел чистым льдом голос Лютой Зимы.
Сестра Качурара не могла вынести истинного жара.
- Насмотрелась, красавица Ждана, лучше садись, поешь, нам ещё объясняться надо. – произнёс Мороз, расставляя на столе кушанья. Горшочек с ароматными наваристыми щами, блюдо с пирожками, пузатый самовар, такой Ждана только в глубоком детстве видела, у деда в избе.
- Благодарствую, почтенный хозяин, - прошептала она. Мужчина и сам готовит и ставит еду на стол? Батенька бы засмеялся громким басом, глядя на такое. Он бы тотчас погнал бы сам Ждану разбираться с печкой и расставкой кушаний. Не мужское это дело на кухне возиться, как и стол крыть. Однако, Мороз смотрел своими синими глазами (и никакие они у него не ледяные, глупости это!), улыбался и продолжил ставить разные сдобы, да кушанья, разносолы с ватрушками на стол. – Да не съесть мне столько! – всплеснула ручками Ждана.
- Ничего, я тебе помогу, а что останется оставим в холоде до завтра. Мороз я или нет, - усмехнулся мужчина.
- А… - вдруг сказала и замолчала неожиданно для себя Ждана усаживаясь на лавку.
- Ты что-то хотела спросить? – усмехнулся доброй улыбкой черноволосой странный муж.
Перед девушкой оказалась тарелка, до верху наполненная щами и огромный ломоть чёрного душистого хлеба. Ждана сглотнула голодную слюну и аккуратно взялась за ломоть дрожащими пальцами, вздохнула и всё же решилась спросить:
- Вы сказали… я хотела… - начала она чуть заикаясь, потом выдохнула и произнесла, - высказали, что давно уже не человек. Тогда как вас звали тогда? И почему вы… такой, - последние слова девица проговорила уже совсем тихо и явно пугаясь сама свой наглости и глупости. Вот надо было ей спросить? Вот не сиделось её егозе, не елось. Правильно говорят, не говори с набитым ртом – много проблем на каркаешь.
- Правда хочешь знать, дарованная дева? – Мороз склонил голову чуть набок и уселся на лавку напротив. Еду он себе налил сам и теперь взялся за ложку тонкими барскими пальцами. Боярин… Он точно боярин!
- Да. Хочу. – кивнула девушка.
- Тогда слушай.
Глава 5. Истории у тёплого огня.
Давным-давно, в далекие времена, когда Зима только набирала силу. Она была молода и неопытна. Муж её наоборот был могуч и статен. Он управлял летом весной. Тогда годины принято было считать именно вёснами, а не как в наше время - зимами. Звали его жители подвластного здешним силам мира по-разному. Страдник. Липец. Рун. Он мог сжигать разноцветия трав одним взглядом огненных очей, а мог согреть теплом увядающий росток. Однако с каждой весной Страдник всё более превращал подвластные ему земли в пустыни, плодородную почву в жалкий песок, иссушал деревья и травы, оставляя после них одни обглоданные горячими ветрами-суховеями чёрные скелеты и пожухлый тлен, что развивался от одного порыва горячего потока ветра. Ни мольбы несчастных, ни наставления других Сил Природы не вразумили его. Именно тогда Руна свели с Зимой, против воли последней, чтобы охладить его пыл, остепенить, но…
Рун не исправился. Зиму он угнетал, что есть мочи, топил её льды, сушил земли, снег сходил, едва не успев выпасть. Он смеялся над молодой богиней. Он чувствовал себя безнаказанным и не было на него управы.
Брат Зимы Качурар, повелитель лютых холодов и жестоких буранов остался не доволен новым родственником. Увидев как-то раз сестру в слезах, он не смог терпеть произвола. Качурар напал на Руна и жестоко его наказал за страдания сестры. Снежными иглами пурги ранил его руки, управляющие огнём и исколол глаза. Больше Страдник не мог насылать огненные смерчи взглядами и отгонять дожди движением могучих ладоней. Из его кровавых слёз родились сёстры Весна и Осень. Они заняли цикл природы и исполняют до сих пор обязанности исправно. Они забрали собой часть силы Руна. Больше он не мог вредить природе своими капризами.
И всё же, другие Боги за это решили покарать Качурара. Ведь Рун поведал совсем другую историю, что Зима сама виновата и подговорила брата, чтобы лишить их лета, времени всех танцев Богов Силы. Наказание оказалось слишком суровым. Качурара заманили в ловушку его же силы в древних горах, за горизонтом Плясок Звёзд, где он должен провести вечность, замороженный собственной силой. Сама же Зима последовала за братом. Она не хотела более видеть ни своего мужа, ни других богов, что так с ней обошлись. Её желание оказалось исполненным.
Со временем из милой доброй Матушки-Зимы, что укрывает зверей и всё живое в восстановительный сон, что заботится о Земле-Родине, она превратилась в озлобленную страшную холодную Бурю. Обязанности брата перешли к ней. Сила её возросла. Боль в сердце заледенела острым осколком льда.
Сестрица-Зима стала Снежной Королевой, что морозит всё живое. В её сердце не осталось тепла. Один холод и лёд. Единственное, что волновало Зиму, это как спасти брата. Она перебрала множество дум, читала многие свитки в библиотеке своего ледяного дворца на окраине Верхнего Мира. Она искала и искала… и нашла древний гримуар, что готов был рассыпаться сразу после одного только касания тепла. Однако, в Зиме не сталось более тепла. Она решительно открыла его и наконец нашла, что искала.
Качурар сможет выйти из ловушки, если сможет передать часть своей силы кому-то другому. Желательно, жителю подвластного Нижнего мира. Если же что-то случиться с жителем и он не сможет принять дар. Его заморозит на веки вечные.
Зима усмехнулась и заледенела окончательно. Ей уже не стало жалко ни зверей, ни людей. Она готова оказалась на всё, чтобы вернуть брата, хотя в глубине своего ледяного сердца ещё помнила. Качурар не одобрил бы её мотивы и думы. И пусть! Он заслуживает жить и карать обидчиков, в не стоять статуей изо льда и снега в вихре снежинок вперемешку с колкими льдинками.
Именно тогда спустя множество жертв в Мир Богов пришёл сначала простой сельский молодой молодец Николай, он пережил становление и стал Морозом. За ним явился Кай из далёкой деревни соседнего государства, отрок забрёл к Идолам Природы в поисках младшей сестры, исчезнувшей в лесу, и провалился в нору Зимы. Его участь оказалась стать Льдом. Последней девушке Жанне, приехавшей из южных земель к родственникам на север, пришлось превратиться в барышню Снежану. Так они стали детьми Зимы. Богиня стала Матушкой-Зимой, а не сестрицей-Зимушкой.
Сердца молодых рядом с Королевой Зимы леденели одно за другим. Первой превратилась в лёд Снежана, затем Льдян, тепло осталось только в Морозе, самом старшем из «детей Зимы». Николай не знал почему так, но каждую годину в самый лютый из месяцев он чувствовал такой прилив тепла и света, что его хватало до следующей тёплой ночи. Он один….
Глава 6. Укутанная Морозом.
Ждана с замиранием сердечка слушала историю Зимней легенды. Густой бархатный голос мужчины напротив обволакивал её, убаюкивал, навивал мысли о несбыточном. Красивая история причудливыми картинами, переливалась со многими сказаниями с самых разных мест, разных-разных былин. Купцы привозили с собой многие из этих историй, но так складно и правдиво не звучала ни одна. Снежная Королева, похитившая мальчика Кая. Добрый молодец Николай, о котором упоминалось во многих летописях, как о помощнике обездоленным и сиротам. Сказания о разбойнице и северных оленях, скачущих сквозь ветра вершин Великих Гор и многие другие. Они вспоминались, но так и не слетали с кончика языка, обретая форму и звучание. Ждана молчала, ей хотелось слушать рассказчика до скончания времён.
- Значит это правда…- произнесла одними губами девушка, чувствуя, как глазки у неё слипаются, а сон тёплом окутывает её подобно пуховому одеялу. Напротив неё сидел ожившая легенда – Мороз, улыбался ей голубыми глазами ясного зимнего неба. Сколько же смешинок искрило в его глазах. Какой же он красивый… Богдан Зверобойный по сравнению с ним ни душой, ни ликом не вышел.
- Правда? - мягкий голос вывел девушку и сонной задумчивости явной мыслью.
- Что ты Дед Мороз! – выдала Ждана и покраснела от кончиков маленьких ушек, до кончиков пальчиков на руках. Какой же это дед, право слово! Почтенный молодой муж. Красивый! Любая бы в их селе такого схватила и не выпускала пока не женился бы. Кроме самой Жданы. С её рукой вряд ли такой красавец посмотрит на неё, как на невесту. Девица чуть тряхнула головой, прогоняя сонные муторные мысли и продолжила довольно бодрым тоном. – В Южных землях, а теперь и у нас тоже существует былина о том, как жил когда-то в далёких местах один почтенный муж Николай. Он помогал бедным, защищал их от слабых. После же его кончины люди продолжили просить его о помощи, верили в него, и он начал им являться, а в ночь Зимнего Стояния Светила ходили слухи, что он может исполнить одно самое трепетное заветное желание.
- Что?! – Николай Мороз вскочил и начал ходить по избе, чуть не сбивая всё на своём пути. – Это же… это же… глупость какая. Да, прежде меня звали Николаем. Я помог, когда-то давно будучи человекам немногим людям, но как….
- Не ведаю, - вдруг улыбнулась Ждана. Момент бодрости миновал. Очи юной красавицы (как бы она сама не считала по-другому) начали закрывать опять. – Я всего лишь пересказала легенду. Она ходит уже не одну сотню восходов Светила, если не десятки сотен. Она мне очень нравиться. Я сама загадывала в ночь Зимнего Стояния Светила. – Ждана осоловело хлопнула ресничками и сладко зевнула в кулачок. Тепло, сытно, хорошо.
- Правда? И какое? – Мороз оказался перед ней. Глаза его сияли ярким синим цветом летнего неба. Никакого льда в них не чувствовалось.
- Я загадывала Деду Морозу, а значит он ведает, что это за желание, - фыркнула вредная девица полузакрытыми глазами.
- Ведаю, говоришь? – усмехнулся Мороз. – Что ж, раз ведаю, значит и буду исполнять, а пока тебе, мой дар из Нижнего Мира, стоит отдохнуть, чуть подремать и набраться сил.
- Зачем? Как? И что, здесь? Это же… неправильно! – встрепенулась Ждана.
- Завтра у нас трудный день, - покачал головой Мороз вмиг посерьёзнев. – Не до приличий. Всё равно твоих родных здесь нет, а Матушка и брат с сестрой рядом. В такую метель даже они не выйдут из своего укрытия, но…. Метель не вечна и скоро она уляжется, а значит и нам идти надо будет.
- Куда? – прошептала Ждана.
- Проверить одну задумку, - загадочно произнёс Мороз и аккуратно коснулся лба девицы. – дева вздохнуть не успела, как её глазки закатились, ощутив прохладу ладони Николая. Ждана заснула, неловко соскользнув с лавки. Упасть она не успела. Сильные, горячие руки подхватили её у пола. – Вот так, маленькая, - зашептал мужчина. – Теперь поспи, отдохни и будешь сильной. Я же пока тебя защитою морозною укутаю. Будешь у меня самая оберегаемая девица на свете.
Легко перехватив уснувшую девушку, Николай понёс её в сторону неприметной двери, ведущей в светёлку. Будь Ждана не в плену Навьего мира, то могла бы поклясться, что раньше светёлки не было и дверь появилась совсем недавно. Легко! Однако, Ждана легко потчевала на руках у Мороза, так что ничего сказать не могла.
Шубка девицы оказалась скинута на сундук, сапожки тоже сняли и аккуратно поставили в угол светлицы. Деревянная лавка, накрытая мягкой периной, спокойно приняла в свои объятия, спящую уже в домашнем платье, а тёплое пуховое одеяло укрыло от будущих бед, давая время выспаться.
Единственное, что осталось на расшитой морозными узорами, так это маленькая тонкая ручка с искалеченными пальчиками. Мороз присел на корточки рядом с неожиданным даром и взял в широкие ладони повреждённую руку Жданы.
- Как ты так умудрилась, - прошептал Николай и начал водить по скрюченным пальчикам, как бы пытаясь их разгладить. Девушка захныкала во сне и попыталась вырвать руку, но Мороз не дал. – Пока пусть будет так, позже займёмся плотнее, дарованная моя, - прошептал он в свои руки, которые сжимали ладошку девушки. Затем чуть поднялся и поцеловав у основания лба юную девицу, скрылся за дверь, огораживая светёлку от всего внешнего Холодного Мира. Пусть поспит. Впереди у них много дел.
Отступление
Матушка Зима на пороге появилась внезапно. Она мигом заморозила избушку своего «сына», перенявшего часть силы брата её Качурара, лишая крупиц ненавистного ей тепла. Изморозь покрыла заледеневший ужин, Зима чуть искривив тонкие губы, провела по закрытой катке тонкими пальчиками истинной барыни, скривилась от вида огня в печи. Он сразу же затих. Зима Лютая и Злая пришла в дом и требовала дань.
- Матушка, - смиренно склонил голову Николай, пряча тёплый синий взгляд. Молодой муж ощущал себя сейчас не просто всемогущим, но и носителем истинного тепла. Подобно снегу и инею, что укрывают защитным коконом цветы, травы, да деревья от холодов и страшных заморозков, Никола укрыл сейчас молоденькую Ждану. Девушку, чей внутренний свет сумел отогреть его брата и сестру, а они только коснулись её тепла. Сам же Николай Мороз пылал жаром. Огонь его силы ярко горел. Зима не могла пройти мимо. Она чуяла угрозу своему ледяному спокойствию и безмолвию.
- Здравствуй, сын, - Матушка-Зима чуть нахмурила брови. Белоснежное прекрасное лицо не изменило выражения, однако взгляд барыни колол не хуже ледяных игл, что лишили сил когда-то её мужа и зрения. – Вижу ты решил почивать гостью перед представлением брату моему любимому. Где она? Пусть немедленно появиться.
- Матушка, ведь обычно ритуал проводится в Зимнее стояние Светила, то есть завтра, - Никола продолжил говорить с опущенной головой.
- Перечишь собственной матери? – зашипела неожиданно разозлившаяся Зима. Холод сильнее окутал избушку. Узоры на оконцах превратились в толстый слой инея. Брёвна покрылись изморозью и побелели. Пол захрустел под ногами. Дверь распахнулась, выпуская разбушевавшуюся метель.
- Перечу, - Мороз поднял синий, яркий летний взгляд. – Потому что она назвалась Даром МНЕ, а не тебе, матушка, - последнее оказалось сказало с издёвкой. ДОБРОВОЛЬНО.
Зима задохнулась, когда поняла, что вокруг неё тает иней. Теплое дерево проступило сквозь белую ледяную корку. Весёлый перестук капель, заглушил вой метели, а смех Николая Мороза счастливым жаром иссушил замороженный лёд из его избушки.
- Как?! Это невозможно! – взвыла Зима, пытаясь снова заморозить хоть что-то, но иней исчезал, не успев поглотить хоть ни одного предмета в тёплом тереме. Избой название здание уже не получилось бы. Палаты, двери, сени. Изба разрасталась тёплым запахом дерева, множеством комнат и старинным убранством древних из воспоминаний самого Николая.
Огонь полыхнул в печи, растапливая последние дуновения холодного ветра.
Яркий синий взгляд молодца напротив Зимы сверкал ярче любого летнего костра.
- Нет! Нет! Не-е-е-ет! – одним слитым воем зазвенел чистым льдом голос Лютой Зимы.
Сестра Качурара не могла вынести истинного жара.
