Дыхание больного сразу выровнялось, а испарина более не появлялась. Дерек лично поддерживал холод в шатре. Голд же принёс Марьяне свой полушубок, он был великоват в плечах девушке и смотрелся на ней, как настоящая шуба, но бывшая русалочка не возражала. Она правда успела порядком замёрзнуть.
Просьба-приказ о том, чтобы такой же «водой» обтереть и других пострадавших прозвучала гораздо быстрее, чем того захотел сам Дерек. Девушка действовала отточенными движениями и говорила, что нужно делать сразу двум молодым драконам, которых он позвал, отправив за ними Голда. На удивление деревенскую знахарку слушали без брезгливости. Наоборот, один старался подмигнуть, а второй внимал, открыв рот.
- Сначала оботрите больных, это снимет симптомы и жар, затем давайте вот этот напиток каждые четыре часа не более трёх чайных ложек. Никак не четыре! Могут начаться судороги! Ясно? К вечеру зайду и посмотрю, как вы справились. Не забудьте менять повязки на ранах, смоченных вот в этом растворе! В этом, а не в том для жара! Иначе можете заморозить рану и она окоченеет! Ясно?
- Да! А-аа… можно вопрос? – по глазам драконят было ясно, что они ничего толком не запомнили.
- Если не по лечению больных, то нет, – ринья посмотрела на молодых драконов взглядом строгой учительницы. – Ваши друзья по оружию нуждаются в вас больше, чем вы в женской ласке, ступаете! Голд, проследишь за ними, а то, как пить дать, устроят мне обморожение всему лагерю.
Молодые лоботрясы удивлённо хлопнули ресницами и невольно взглянули на Дерека, затем на Голда. Первый им кивнул, второй хмыкнул, сказав, что он теперь с ними. Дерек Культбергский едва качнул головой, в разговор он более не вмешивался. Пришлось послушаться, хотя до этого, пока Эллай и лорд Увар были главными, подчиняться приказам отступника молодые драконы особо не стали бы. Увы, теперь, лагерем управлял Дерек, как единственный из оставшихся лордов (пусть и разжалованных). Пришлось уйти, не потискав людичку, а хороша, горячая штучка! Хоть лёд растопи!
Марьяна вздохнула, смотря как полог закрывается за двумя приятелями, понимая, что обязательно напутают. Не говоря уже о дурных головах! Их соратники страдают от жара и боли, на грани реки Моррин! Плеск её волн слышат, а они? Даже говорить о них не хотелось. Одна надежда на Голда. Увы! Очередное увы!
- Не ругайте их, им приходится часто видеть многое из плохого, без юмора не выжить и не сохранить разум.
- Юмор? Помочь выжить? – девушка мимолётно скривилась. – Таскаться за любой юбкой, тут юмор не нужен - дурной головы достаточно.
Молодые драконы, что стояли за дверью гадко ухмыльнулись. Русалочка каким-то чудом это послушала и сделала несколько шагов в сторону полога шатра.
- За вами проследить, как за детками неразумными? – спросила она, резко поднимая полог. – Голд! Я же просила!
Двуликие отшатнулись. Чего точно не сделали бы более взрослые их сородичи. Вместо лоботрясов с травами и тазом в руках ответил Дерек.
- Мы проследим за ними, не волнуйтесь, - Культбергский встал со своего стула, на котором сидел и коротко взглянул на молодых двуликих, а затем кивнул Голду. Улыбка милого желтоглазого дракончика оказалась уж больно интересной. Молодые горячие (простите, холодные) головы разом побледнели, однако, спорить с вышестоящим не стали. Голд наконец последовал за лоботрясами. Вся троица быстро скрылась из шатра, оставив Дерека Культбергского и молоденькую Марьяну Искристую наедине. Если, конечно, не считать больного.
- Спасибо за понимание, а теперь мне необходимо начать готовить снадобья, они помогут ослабить хворь и я смогу, наконец, набрать нужные травы, чтобы изготовить мази и несколько настоев из чёрной зрики.
- Ваши объяснения приемлемы, однако, прошу вас рассказывать каждый свой шаг. – Дерек приблизился к девушке почти вплотную, – ведь до этого дня, яд убивающий рана Андреаса, считался неизлечимым.
- Разумеется, - девушка кивнула, спорить она не собиралась. Чем больше двуипостасных узнает о существовании противоядия, тем бывшая русалочка считала лучшим. Поэтому девушка не задумываясь пошла варить новую порцию снадобья снижения жара. Самое необходимое сейчас. Попутно Марьяна рассказывала, что делает. Дракон, явно не из простых слушал её очень внимательно, задавал вопросы, правда ничего не записывал, но девушка не стала заострять на этом внимание. Она просто потом задаст ему пару каверзных вопросов, делов-то. Правда чуть позже. После приготовления жаропонижающего необходимо будет заняться приготовлением ряда других зелий. Готовить предстояло до самой ночи.
Больные быстро шли на поправку после появления знахарки. Девушка терпеливо объясняла, какие именно травы нужны ей в данный момент. Порывалась сама пойти в лес за некоторыми из них ночью при полной луне. Именно в эти поздние часы многие растения и соцветия оказываются наиболее наполненными силами. Куда там! После того, как большинство драконов узнали, что она помогла пойти на поправку от неизлечимого до этого яда, девушку стали охранять как зеницу ока. По крайней мере, пока она не вылечит недуг среди всех, кто оказался ранен. Рецепт был естественно записан, отправлен на изучение (непонятно куда). Да вот всегда знахарь гораздо лучше, чем просто давание лекарского снадобья. Словом, когда вечером прибыли остальные сопровождающие Марьяны, в том числе и отчим. Девушка уже во всю готовила зелья и настои, занималась знахарскими делами, чувствовала себя в своей тарелке, как говориться. В общем лечила, поэтому ничего толкового объяснять не стала. Этим пришлось заняться Голду (Золотиславом его тут звала только мама) и, как ни странно, его матери. Дерек Культбергский был слишком занят делами лагеря.
Аглая оказалась девушкой статной, высокой, с свободной косой, не убранной под платком, как обычно делали девушки её деревни выйдя замуж. Однако, не это поразило рина Ивара, а возраст Аглаи. Девушка, мать взрослого сына и ещё троих детей: двух дочерей и маленького мальчишки, оказалась на вид не старше самой Марьяны. Именно такой, только более худой и забитой он помнил её по воспоминаниям, когда девушка жила у своей тётки в деревне. Перестроить сознание о судьбе девушки и её поведении в прошлом, рину Ивару оказалось очень трудно.
Жена Дерека помнила и самого Ивара совершенно другим, так что они друг друга в принципе особо видеть не хотели. Как невзлюбившие одноклассники из младшей сельской школы, но из соседних деревень. В день ярмарки таких очень хорошо можно разглядеть.
- С Марьяной ничего не случится? – Ивар задавал один и тот же вопрос наверно раз третий, если не пятый. Аглае это надоело:
- Двадцать лет назад девочка тебя не волновала вовсе, - прошипела Аглая, как будто сама являлась драконицей. - Особенно, когда пошла следом за «распущенной» девкой. Да ещё и ребёнка спасла от участи худшей, чем смерть, – женщина явно помнила прошлого Ивара и в нового не верила ни капли. Её можно было понять. О травле деревенских в отношении к ящерам и детям-полукровкам Аглая знала не понаслышке. По взгляду Ивара женщина поняла, что особо мнение конкретного рина не поменялось с тех пор.
- Прекрати! Сегодня говорим не о прошлых днях, а о настоящих, – Ивар разозлился с полфразы. Он ненавидел вспоминать своё прошлое. Вина всё ещё грызла его. Вина, что никогда не перестанет грызть. Увы.
- Двадцать лет назад? – ринья Ведина удивлённо повела бровью. – Здесь слишком много тайн прошлого, что мне не стоит узнать? Или я могу рассчитывать на красивый рассказ?
- Думаю, позже, - качнул головой Эдуард, разглядывая своё правое запястье. На нём покраснело пятно, однако ничего увидеть было нельзя. Ведина нахмурилась. Она не видела, чтобы водяной поранился. – Считаю это как-то связано с прошлым Искорок, и что сегодня говорила Марьяна. Похоже Аглая одна из тех девушек, что были пленницами ящеров. Именно о них утром говорила наша русалочка.
Между тем, разговор продолжался на повышенных тонах. Ивар и Аглая уже перешли к оскорблениям. Правда жена дракона говорила более светским тоном. Всё же, если живёшь с аристократом, пусть и драконьей крови, сама становишься немного аристократкой.
- Да? Почему-то мне кажется, что, если бы о жизни в лагере рассказывала другая девушка, ты бы больше доверился бы ей. Или лучше Дереку Культбергскому. Согласна? Да? Но тут я! И придётся вам, рин Ивар выслушать меня!
- Я хочу увидеть дочь. Где она?
- И вы сразу уедете, так? Наплевав на жизни драконов этого лагеря?
Ивар не успел кивнуть, как Ведина успокаивающе положила руку ему на плечо.
- Думаю, сегодня не стоит сориться, тем более с теми, кому помогает наша Марьяна. Она сделала выбор ещё на тропинке, – магиня улыбнулась и Аглае, и вошедшему Голду, затем осторожно отступила и произнесла:
- Спасибо вам за гостеприимство, мы хотели бы остаться в вашем лагере, как сопровождающие Марьяны Искристой. Закон гостеприимства окажется соблюдён и обе стороны придут к согласию.
Голд кивнул, он не стал задавать вопросы и рассказывать что-то. Молодой дракон пообещал, что этот шатёр в их распоряжении, Ринью-Знахарку уже оповестили о их прибытии, и она скоро подойдёт. Молодая девушка сказала, что нужно доготовить мазь для борьбы с гнойными выделениями ран. Пришлось смириться и ждать.
Марьяна же в этот момент встретилась совсем с другим персонажем – с лешим. Алеш выслушал девушку, покачал головой и попросил быть более осторожной. У драконов очень развито чувство собственности. Они приняли её за свою и теперь так просто русалочка уйти не сможет, однако шанс есть. Если же она приглянется хоть кому-то не как знахарка… тогда, пока не наиграется со своей игрушкой двуликий ящер, не получится уйти. Девушка кивнула на эти слова, но пожав плечами объяснила, что не может бросить в беде. Она чувствует, что нужна здесь и помнит предостережение богинь. Алеш снова покачал головой и ушёл успокаивать остальных, в отличие от Голда и Аглаи у него это получилось несколько лучше.
Чуть позже Марьяна пришла в шатёр друзей и попросила, чтобы они продолжали путь без неё. Лучше увезти и Милу, и Ивара подальше от Искорок. Русалочка ощущала для них опасность в этой местности (и оказалась права). Однако, помощь пришла в тот раз откуда не ждали.
Буквально через пару дней из деревни лагерь встретил гонца из Искорок. Тот шёл в Речинск, чтобы сообщить о рине Иваре и его жене, домовой которых ударил до крови почтенную мать старосты. Дерек лично выслушал гонца и сообщил, что историю он слышал. И там пожилая женщина напала на девушку в положении, законную супругу рина Ивара, а домовой, как и полагается защитнику дома – уберёг хозяйку с минимальными потерями.
Гонец не ожидал поворота событий, пусть и хотел опровергнуть историю, с которой был ознакомлен Дерек Культбергский. Да вот, ящер сверкнул перстнем правды, а за его спиной встала Аглая во всей своей красе. Она сощурилась и ухмыльнулась, глядя в глаза старшему сыну старосты, которого помнила несмышлёным ребёнком.
- Не думаю, что достопочтенная матушка нашего старосты изменилась за эти годы, - сказала Аглая. – Возвращайся домой и больше не смейте трогать ни Ивара и его семью, нажиться не выйдет. В мэрию Речинска сама сообщу о беспределе в Искорках, не переживай, – произнесла девушка светским тоном. – Вас навестят.
Сын старосты уехал тотчас. В сторону деревни. Ума у молодого парня оказалось больше, чем думали его бабуля и отец. Против сильных мира сего лучше не стоит идти напролом, можно же просто подождать, пока лагерь соберётся и уедет, а потом догнать беглецов будет гораздо проще.
Жители лагеря драконов сначала приняли людику своеобразно. Как только острая нужда в знахарке исчезла, градус счастья и почитания резко поубавился. Однако, с выздоровлением товарищей и перевязыванием обычных ран после нападения на лагерь, многие стали относиться к рыжеволосой девушке со странными зелёными прядями более лояльно. Дерек вообще охрану приставил. Через неделю уже никто особо и не вспоминал о том, как молодая ринья появилась среди них. Теперь же началось то, о чём предупреждал Алеш. Марьяну не только приняли, ей начали оказывать внимание, как к свободной девушке, которую нужно забрать себе. Правда продолжалось это недолго. Голд забежал к русалочке, услышал интересные шутки, что слушала Марьяна с умным видом, перевязывая плечо одному молодому дракону. После плечо вправлять пришлось ещё раз. Голд явно дал понять, что строить планы на ЭТУ рыжую не стоит.
Однако, был тот дракон, против которого и Дерек Культбергский и его сын были бессильны. Андреас Бейтаустен. Двуликий шёл на поправку быстрее, чем его подчинённые из общего шатра. Правда парни от этого не страдали, как уже намекалось ранее. Они во всю флиртовали с молодой знахаркой, которая практически не обращала на них никакого внимания. Пусть Голд и вправлял им мозги (не смотря на свою молодость по драконьим меркам), но всё же вес его в обществе драконов являлся не настолько сильным, хотя вмешательство его отца меняло дело. Правда, драконы не были бы пресловутыми ящерами, если бы не славились умением добиваться своего. Окончательно положен конец поползновениям, когда стало ясно, что на молодую знахарку положил глаз сам Бейтаустен. В тот же вечер Марьяна поняла, пока уходить. Явление богини Яви стало доказательством её мыслям, но об этом позже.
Ран Бейтаустен и раньше следил за ней взглядом, но был слишком слаб для активных действий. Девушка смотрела на эти взгляды сквозь пальцы. Марьяна принимала их за точно такие же пустые взгляды, как и у других драконов, но стоило бы отметить для себя странность. Радужка глаз вокруг зрачков Андреаса становились совершенно другого насыщенно синего цвета, а не голубого, как в обычном состоянии, стоило ей дотронуться до него, чтобы смазать зарастающие шрамы специальной мазью или (когда он был слишком слаб) накормить бульоном из чашки.
Девушка не хотела замечать и за собой странностей. Любое прикосновение к этому конкретному дракону давалось с трудом. Дыхание перехватывало, а пальчики дрожали от покалывания и чего-то дрожащего и замирающего в груди и низу живота. С каждым днём странные мысли и желания становились всё явственнее, а в голове зарождался туман. Марьяна, с одной стороны, понимала, что с ней. Она не хотела попадать под влияние голубоглазого дракона, но… обмануть можно всех, а вот себя не стоит.
Вежливостью Андреас не отличался, скорее холодностью. Впрочем, как представителю высшей знати Холодных земель, ему это было простительно. Марьяна отвечала ему такими же холодными (она так думала) взглядами. И всё же… что-то было в его взгляде, странное. Голубые глаза начали наливаться синим особенно сильно, на руках стали появляться чешуйки, едва-едва видимые обычному глазу и тут же исчезающие при каждом прикосновении девушки, как будто он снова заболевал, хотя это было явно не так. Марьяна успела их заметить и сделать выводы, соответственно. Реакцией на лекарства и мази здесь и не пахло. Поэтому девушка решила узнать наконец, что происходит. Бейтаустен не делал трагедии из-за потери контроля над второй сущностью, а знахарка знала, что в его положении проявления драконьей сути может означать выздоровление, но со временем симптомы бы становились слабее. Ведь контроль над телом возвращался к дракону. Или нет?
Просьба-приказ о том, чтобы такой же «водой» обтереть и других пострадавших прозвучала гораздо быстрее, чем того захотел сам Дерек. Девушка действовала отточенными движениями и говорила, что нужно делать сразу двум молодым драконам, которых он позвал, отправив за ними Голда. На удивление деревенскую знахарку слушали без брезгливости. Наоборот, один старался подмигнуть, а второй внимал, открыв рот.
- Сначала оботрите больных, это снимет симптомы и жар, затем давайте вот этот напиток каждые четыре часа не более трёх чайных ложек. Никак не четыре! Могут начаться судороги! Ясно? К вечеру зайду и посмотрю, как вы справились. Не забудьте менять повязки на ранах, смоченных вот в этом растворе! В этом, а не в том для жара! Иначе можете заморозить рану и она окоченеет! Ясно?
- Да! А-аа… можно вопрос? – по глазам драконят было ясно, что они ничего толком не запомнили.
- Если не по лечению больных, то нет, – ринья посмотрела на молодых драконов взглядом строгой учительницы. – Ваши друзья по оружию нуждаются в вас больше, чем вы в женской ласке, ступаете! Голд, проследишь за ними, а то, как пить дать, устроят мне обморожение всему лагерю.
Молодые лоботрясы удивлённо хлопнули ресницами и невольно взглянули на Дерека, затем на Голда. Первый им кивнул, второй хмыкнул, сказав, что он теперь с ними. Дерек Культбергский едва качнул головой, в разговор он более не вмешивался. Пришлось послушаться, хотя до этого, пока Эллай и лорд Увар были главными, подчиняться приказам отступника молодые драконы особо не стали бы. Увы, теперь, лагерем управлял Дерек, как единственный из оставшихся лордов (пусть и разжалованных). Пришлось уйти, не потискав людичку, а хороша, горячая штучка! Хоть лёд растопи!
Марьяна вздохнула, смотря как полог закрывается за двумя приятелями, понимая, что обязательно напутают. Не говоря уже о дурных головах! Их соратники страдают от жара и боли, на грани реки Моррин! Плеск её волн слышат, а они? Даже говорить о них не хотелось. Одна надежда на Голда. Увы! Очередное увы!
- Не ругайте их, им приходится часто видеть многое из плохого, без юмора не выжить и не сохранить разум.
- Юмор? Помочь выжить? – девушка мимолётно скривилась. – Таскаться за любой юбкой, тут юмор не нужен - дурной головы достаточно.
Молодые драконы, что стояли за дверью гадко ухмыльнулись. Русалочка каким-то чудом это послушала и сделала несколько шагов в сторону полога шатра.
- За вами проследить, как за детками неразумными? – спросила она, резко поднимая полог. – Голд! Я же просила!
Двуликие отшатнулись. Чего точно не сделали бы более взрослые их сородичи. Вместо лоботрясов с травами и тазом в руках ответил Дерек.
- Мы проследим за ними, не волнуйтесь, - Культбергский встал со своего стула, на котором сидел и коротко взглянул на молодых двуликих, а затем кивнул Голду. Улыбка милого желтоглазого дракончика оказалась уж больно интересной. Молодые горячие (простите, холодные) головы разом побледнели, однако, спорить с вышестоящим не стали. Голд наконец последовал за лоботрясами. Вся троица быстро скрылась из шатра, оставив Дерека Культбергского и молоденькую Марьяну Искристую наедине. Если, конечно, не считать больного.
- Спасибо за понимание, а теперь мне необходимо начать готовить снадобья, они помогут ослабить хворь и я смогу, наконец, набрать нужные травы, чтобы изготовить мази и несколько настоев из чёрной зрики.
- Ваши объяснения приемлемы, однако, прошу вас рассказывать каждый свой шаг. – Дерек приблизился к девушке почти вплотную, – ведь до этого дня, яд убивающий рана Андреаса, считался неизлечимым.
- Разумеется, - девушка кивнула, спорить она не собиралась. Чем больше двуипостасных узнает о существовании противоядия, тем бывшая русалочка считала лучшим. Поэтому девушка не задумываясь пошла варить новую порцию снадобья снижения жара. Самое необходимое сейчас. Попутно Марьяна рассказывала, что делает. Дракон, явно не из простых слушал её очень внимательно, задавал вопросы, правда ничего не записывал, но девушка не стала заострять на этом внимание. Она просто потом задаст ему пару каверзных вопросов, делов-то. Правда чуть позже. После приготовления жаропонижающего необходимо будет заняться приготовлением ряда других зелий. Готовить предстояло до самой ночи.
Больные быстро шли на поправку после появления знахарки. Девушка терпеливо объясняла, какие именно травы нужны ей в данный момент. Порывалась сама пойти в лес за некоторыми из них ночью при полной луне. Именно в эти поздние часы многие растения и соцветия оказываются наиболее наполненными силами. Куда там! После того, как большинство драконов узнали, что она помогла пойти на поправку от неизлечимого до этого яда, девушку стали охранять как зеницу ока. По крайней мере, пока она не вылечит недуг среди всех, кто оказался ранен. Рецепт был естественно записан, отправлен на изучение (непонятно куда). Да вот всегда знахарь гораздо лучше, чем просто давание лекарского снадобья. Словом, когда вечером прибыли остальные сопровождающие Марьяны, в том числе и отчим. Девушка уже во всю готовила зелья и настои, занималась знахарскими делами, чувствовала себя в своей тарелке, как говориться. В общем лечила, поэтому ничего толкового объяснять не стала. Этим пришлось заняться Голду (Золотиславом его тут звала только мама) и, как ни странно, его матери. Дерек Культбергский был слишком занят делами лагеря.
Аглая оказалась девушкой статной, высокой, с свободной косой, не убранной под платком, как обычно делали девушки её деревни выйдя замуж. Однако, не это поразило рина Ивара, а возраст Аглаи. Девушка, мать взрослого сына и ещё троих детей: двух дочерей и маленького мальчишки, оказалась на вид не старше самой Марьяны. Именно такой, только более худой и забитой он помнил её по воспоминаниям, когда девушка жила у своей тётки в деревне. Перестроить сознание о судьбе девушки и её поведении в прошлом, рину Ивару оказалось очень трудно.
Жена Дерека помнила и самого Ивара совершенно другим, так что они друг друга в принципе особо видеть не хотели. Как невзлюбившие одноклассники из младшей сельской школы, но из соседних деревень. В день ярмарки таких очень хорошо можно разглядеть.
- С Марьяной ничего не случится? – Ивар задавал один и тот же вопрос наверно раз третий, если не пятый. Аглае это надоело:
- Двадцать лет назад девочка тебя не волновала вовсе, - прошипела Аглая, как будто сама являлась драконицей. - Особенно, когда пошла следом за «распущенной» девкой. Да ещё и ребёнка спасла от участи худшей, чем смерть, – женщина явно помнила прошлого Ивара и в нового не верила ни капли. Её можно было понять. О травле деревенских в отношении к ящерам и детям-полукровкам Аглая знала не понаслышке. По взгляду Ивара женщина поняла, что особо мнение конкретного рина не поменялось с тех пор.
- Прекрати! Сегодня говорим не о прошлых днях, а о настоящих, – Ивар разозлился с полфразы. Он ненавидел вспоминать своё прошлое. Вина всё ещё грызла его. Вина, что никогда не перестанет грызть. Увы.
- Двадцать лет назад? – ринья Ведина удивлённо повела бровью. – Здесь слишком много тайн прошлого, что мне не стоит узнать? Или я могу рассчитывать на красивый рассказ?
- Думаю, позже, - качнул головой Эдуард, разглядывая своё правое запястье. На нём покраснело пятно, однако ничего увидеть было нельзя. Ведина нахмурилась. Она не видела, чтобы водяной поранился. – Считаю это как-то связано с прошлым Искорок, и что сегодня говорила Марьяна. Похоже Аглая одна из тех девушек, что были пленницами ящеров. Именно о них утром говорила наша русалочка.
Между тем, разговор продолжался на повышенных тонах. Ивар и Аглая уже перешли к оскорблениям. Правда жена дракона говорила более светским тоном. Всё же, если живёшь с аристократом, пусть и драконьей крови, сама становишься немного аристократкой.
- Да? Почему-то мне кажется, что, если бы о жизни в лагере рассказывала другая девушка, ты бы больше доверился бы ей. Или лучше Дереку Культбергскому. Согласна? Да? Но тут я! И придётся вам, рин Ивар выслушать меня!
- Я хочу увидеть дочь. Где она?
- И вы сразу уедете, так? Наплевав на жизни драконов этого лагеря?
Ивар не успел кивнуть, как Ведина успокаивающе положила руку ему на плечо.
- Думаю, сегодня не стоит сориться, тем более с теми, кому помогает наша Марьяна. Она сделала выбор ещё на тропинке, – магиня улыбнулась и Аглае, и вошедшему Голду, затем осторожно отступила и произнесла:
- Спасибо вам за гостеприимство, мы хотели бы остаться в вашем лагере, как сопровождающие Марьяны Искристой. Закон гостеприимства окажется соблюдён и обе стороны придут к согласию.
Голд кивнул, он не стал задавать вопросы и рассказывать что-то. Молодой дракон пообещал, что этот шатёр в их распоряжении, Ринью-Знахарку уже оповестили о их прибытии, и она скоро подойдёт. Молодая девушка сказала, что нужно доготовить мазь для борьбы с гнойными выделениями ран. Пришлось смириться и ждать.
Марьяна же в этот момент встретилась совсем с другим персонажем – с лешим. Алеш выслушал девушку, покачал головой и попросил быть более осторожной. У драконов очень развито чувство собственности. Они приняли её за свою и теперь так просто русалочка уйти не сможет, однако шанс есть. Если же она приглянется хоть кому-то не как знахарка… тогда, пока не наиграется со своей игрушкой двуликий ящер, не получится уйти. Девушка кивнула на эти слова, но пожав плечами объяснила, что не может бросить в беде. Она чувствует, что нужна здесь и помнит предостережение богинь. Алеш снова покачал головой и ушёл успокаивать остальных, в отличие от Голда и Аглаи у него это получилось несколько лучше.
Чуть позже Марьяна пришла в шатёр друзей и попросила, чтобы они продолжали путь без неё. Лучше увезти и Милу, и Ивара подальше от Искорок. Русалочка ощущала для них опасность в этой местности (и оказалась права). Однако, помощь пришла в тот раз откуда не ждали.
Буквально через пару дней из деревни лагерь встретил гонца из Искорок. Тот шёл в Речинск, чтобы сообщить о рине Иваре и его жене, домовой которых ударил до крови почтенную мать старосты. Дерек лично выслушал гонца и сообщил, что историю он слышал. И там пожилая женщина напала на девушку в положении, законную супругу рина Ивара, а домовой, как и полагается защитнику дома – уберёг хозяйку с минимальными потерями.
Гонец не ожидал поворота событий, пусть и хотел опровергнуть историю, с которой был ознакомлен Дерек Культбергский. Да вот, ящер сверкнул перстнем правды, а за его спиной встала Аглая во всей своей красе. Она сощурилась и ухмыльнулась, глядя в глаза старшему сыну старосты, которого помнила несмышлёным ребёнком.
- Не думаю, что достопочтенная матушка нашего старосты изменилась за эти годы, - сказала Аглая. – Возвращайся домой и больше не смейте трогать ни Ивара и его семью, нажиться не выйдет. В мэрию Речинска сама сообщу о беспределе в Искорках, не переживай, – произнесла девушка светским тоном. – Вас навестят.
Сын старосты уехал тотчас. В сторону деревни. Ума у молодого парня оказалось больше, чем думали его бабуля и отец. Против сильных мира сего лучше не стоит идти напролом, можно же просто подождать, пока лагерь соберётся и уедет, а потом догнать беглецов будет гораздо проще.
Глава 6. Знахарка и Дракон.
Жители лагеря драконов сначала приняли людику своеобразно. Как только острая нужда в знахарке исчезла, градус счастья и почитания резко поубавился. Однако, с выздоровлением товарищей и перевязыванием обычных ран после нападения на лагерь, многие стали относиться к рыжеволосой девушке со странными зелёными прядями более лояльно. Дерек вообще охрану приставил. Через неделю уже никто особо и не вспоминал о том, как молодая ринья появилась среди них. Теперь же началось то, о чём предупреждал Алеш. Марьяну не только приняли, ей начали оказывать внимание, как к свободной девушке, которую нужно забрать себе. Правда продолжалось это недолго. Голд забежал к русалочке, услышал интересные шутки, что слушала Марьяна с умным видом, перевязывая плечо одному молодому дракону. После плечо вправлять пришлось ещё раз. Голд явно дал понять, что строить планы на ЭТУ рыжую не стоит.
Однако, был тот дракон, против которого и Дерек Культбергский и его сын были бессильны. Андреас Бейтаустен. Двуликий шёл на поправку быстрее, чем его подчинённые из общего шатра. Правда парни от этого не страдали, как уже намекалось ранее. Они во всю флиртовали с молодой знахаркой, которая практически не обращала на них никакого внимания. Пусть Голд и вправлял им мозги (не смотря на свою молодость по драконьим меркам), но всё же вес его в обществе драконов являлся не настолько сильным, хотя вмешательство его отца меняло дело. Правда, драконы не были бы пресловутыми ящерами, если бы не славились умением добиваться своего. Окончательно положен конец поползновениям, когда стало ясно, что на молодую знахарку положил глаз сам Бейтаустен. В тот же вечер Марьяна поняла, пока уходить. Явление богини Яви стало доказательством её мыслям, но об этом позже.
Ран Бейтаустен и раньше следил за ней взглядом, но был слишком слаб для активных действий. Девушка смотрела на эти взгляды сквозь пальцы. Марьяна принимала их за точно такие же пустые взгляды, как и у других драконов, но стоило бы отметить для себя странность. Радужка глаз вокруг зрачков Андреаса становились совершенно другого насыщенно синего цвета, а не голубого, как в обычном состоянии, стоило ей дотронуться до него, чтобы смазать зарастающие шрамы специальной мазью или (когда он был слишком слаб) накормить бульоном из чашки.
Девушка не хотела замечать и за собой странностей. Любое прикосновение к этому конкретному дракону давалось с трудом. Дыхание перехватывало, а пальчики дрожали от покалывания и чего-то дрожащего и замирающего в груди и низу живота. С каждым днём странные мысли и желания становились всё явственнее, а в голове зарождался туман. Марьяна, с одной стороны, понимала, что с ней. Она не хотела попадать под влияние голубоглазого дракона, но… обмануть можно всех, а вот себя не стоит.
Вежливостью Андреас не отличался, скорее холодностью. Впрочем, как представителю высшей знати Холодных земель, ему это было простительно. Марьяна отвечала ему такими же холодными (она так думала) взглядами. И всё же… что-то было в его взгляде, странное. Голубые глаза начали наливаться синим особенно сильно, на руках стали появляться чешуйки, едва-едва видимые обычному глазу и тут же исчезающие при каждом прикосновении девушки, как будто он снова заболевал, хотя это было явно не так. Марьяна успела их заметить и сделать выводы, соответственно. Реакцией на лекарства и мази здесь и не пахло. Поэтому девушка решила узнать наконец, что происходит. Бейтаустен не делал трагедии из-за потери контроля над второй сущностью, а знахарка знала, что в его положении проявления драконьей сути может означать выздоровление, но со временем симптомы бы становились слабее. Ведь контроль над телом возвращался к дракону. Или нет?
